Православные праздники в современной семье

День праздника

Утром мы уже второй раз за сентябрь пропускаем школьные занятия. Для того, чтобы вместе с детьми оказаться в главной нашей школе – в храме.

На литургии вместо пения «Святый Боже» мы снова услышим это знакомое: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко…» Но это, конечно, если мы успеем к началу службы. Но в любом случае после литургии увидим, как священнослужители выходят на середину храма, и они будут снова петь эту молитву, и мы вместе с ними будем делать земные поклоны перед крестом – это тот редкий случай, когда мы в праздник встаем на колени.

А дома у нас праздничный обед, который мы, будем надеяться, приготовили заранее. Праздничный – и постный. Причем строго постный. Это такое удивительное соединение большой радости и большой скорби. Об этом хорошо сказано, по-моему, в одной из стихир праздника:

Воспле́щем днесь пе́сненное торжество́,и све́тлым лице́м, и язы́ком я́сно возопии́м:нас ра́ди, Христе́, суд прие́мый… и ра́ны.

Можно пересказать детям содержание этой молитвы и так объяснить: мы радуемся – потому что Крест нас спасает, защищает, охраняет. А постимся в память о Распятии Господа. И наш накрытый стол показывает этот момент: ведь еда у нас особенная, стол накрыт по-праздничному, и все постное.

И мы поем праздничный тропарь и вместе садимся за стол. И как обычно, в самом начале нашего небольшого застолья мы можем что-то почитать детям.

Чтобы чтение вообще состоялось, можно заранее самим почитать нужную нам статью, выделить те слова, которые можно было бы зачитать детям, и, соответственно, в день праздника просто этот текст открыть. А иногда я не успеваю подготовить такие статьи или проповеди заранее. Или даже попросту забываю об этом. И вспоминаю только, когда уже пора садиться за стол.

И тогда я просто беру что-то из книг, которые есть в нашей домашней библиотеке на эти темы. На такой случай хорошо иметь дома сборник проповедей к двунадесятым праздникам любимого автора. Например, книга святителя Феофана Затворника «Сборник слов на Господские, Богородичные и торжественные дни»[30]. И рассказ о празднике, и руководство в духовной жизни, причем не только для воцерковленных, но и новоначальных. Святитель Феофан – настоящий всероссийский пастырь. И глубоко образованный богослов, и опытный духовник, и тонкий психолог. Его проповеди написаны немного витиеватым, но добрым и доходчивым литературным языком, легко читаются, а главное – легко понимаются.

Этот сборник, в электронном или в «живом» виде, удобно использовать для таких чтений к любому церковному празднику. Если такая книга лежит где-то на доступной полке или на кухонном подоконнике, в день праздника даже не надо будет ничего искать: сели за стол, тут же открыли, тут же зачитали что-то.

Можно почитать проповеди более современных священников. Вот, например, слова старца Иоанна (Крестьянкина) из проповеди «О Честный Кресте!». Отец Иоанн как раз обращает внимание на необходимость строгого поста в день праздника: «В день Воздвижения сыра, и яиц, и рыбы никакоже дерзнем коснутися», объясняет, почему это важно. Мы как раз сидим за постным столом – и тут нам в двух словах объясняют, что к чему[31].

Иногда трудно подобрать нужную цитату для чтения детям или нам самим тяжела витиеватость и возвышенность некоторых церковных авторов. В таком случае можно начать с чего-то простого. Здесь, наверное, беспроигрышный вариант – проповеди митрополита Антония Сурожского. Они обычно всем понятны, современны и всегда очень приложимы к жизни. На поверку оказывается, что эти тексты вполне доступны и детям. К празднику Воздвижения у владыки есть короткое слово: «Господь умер – неужели останемся мы безучастны?» Отсюда легко взять несколько фраз для того, чтобы прочитать вслух за общим столом.

И мы увидем, как такой маленький отрывок может сказать многое.

Но вдруг кому-то покажется, что детям, тем более малышам, все это слишком непонятно, слишком далеко и высоко? А что же, литургия для них не далека и не высока? А что же, для кого-то из нас, даже для богословов, монахов, священников, это действительно до конца и вправду понятно? Мы сеем. Вернее даже, сеет Господь и Его апостолы-священники, и мы, апостолы-родители. Сеем не свое слово, а Божие. А уж как там упадет-прорастет – не всегда поймешь. Может быть, многие вещи дети понимают гораздо лучше нас самих. А может быть, ничего не понимают и даже не хотят понимать. И как раз чтобы у наших детей, чтобы у нас самих был хотя бы шанс что-то не только понять, но просто услышать, поэтому мы и читаем совсем немного. Небольшая фраза может лучше запомниться, чем многословие. И потом как раз и прорастет. Может быть даже, через много лет. А если не сеять ничего – и прорастать будет нечему…

Если сегодня – день рабочий, то, наверное, после обеда или сразу после службы мы будем учиться и работать. А если есть возможность, то этот день мы проведем дома, вместе. Детям можно поставить мультфильм, например, «Твой крест»: как раз и праздничное развлечение, и при этом все строго по теме.

Так или иначе, самое важное сегодня уже сделано: ведь главным было богослужение и наша подготовка к нему. Мы готовились дома к празднику, учились – и наш урок был завершен в храме. Мы учились дома, а в храме входили в праздник, в храме мы вместе со всей вселенной поклонялись Кресту.

Впрочем, праздник не ушел и не закончился. До самого отдания Воздвижения – до 4 октября – мы будем каждый день перед едой петь тропарь Кресту. И каждый вечер после нашей общей молитвы мы будем делать перед распятием земные поклоны и петь «Кресту Твоему…». Но и на этом наш своеобразный домашне-церковный урок не закончится.

Ведь мы готовимся к празднику и празднуем его не для того, чтобы просто совершить некий обряд. Мы хотим, чтобы праздник стал нашей жизнью, чтобы мы каждый день помнили о Кресте и всей жизнью своей поклонялись Ему. И чтобы Им освятили, Ему посвятили весь дом свой.

Рождественский пост

С 15 ноября по 24 декабря по старому стилю / С 28 ноября по 6 января по новому стилю

О посте

Рождественский пост – первый пост церковного года. В народе он называется Филипповым (Филипповками), потому что память святого апостола Филиппа празднуется как раз в день заговенья.

Пост довольно длинный – 40 дней. Но очень радостный, ожидательно-рождественский. Уже в самом названии есть эта подготовка: рождественский. А значит, почти елка, почти подарки. И радость, предвкушение самого любимого, самого красивого, самого подарочного детского праздника.

Подарок Новорожденному Христу: «держание себя»

Начало поста – праздник воздержания, «держания себя в руках», управления собой. Между прочим, отсюда же – само-державие. Иерархия власти, порядок подчинения второстепенного – главному. И в голове каждого человека, и в семье, и в государстве, и во вселенной…

Держать себя в руках, держать свои желания – хотя бы на самом примитивном уровне, хотя бы некоторые желания – под контролем. Это могут понять дети уже лет с шести-семи-восьми.

Одно из ощутимых проявлений поста – особая еда. Отвыкаем от мороженого и пирожных. Привыкаем, прежде чем съесть что-либо, думать: это постное или нет? Можно? Нельзя? Так и учимся управлять своими желаниями. Мы говорим с детьми об этом, проговариваем – каждый пост, каждый год.

Можно в разговорах-раздумьях на эту тему взять за точку отправления вот такие слова нашего любимого учителя, святителя Иоанна Златоуста: «Начальники – те, которые умеют управлять сами собою… Кто хочет быть начальником дома и хорошо управлять им, тот должен прежде всего устроить свою собственную душу, потому что она – ближайший его дом… Кто мог устроить свою душу и одно в ней сделать господствующим, а другое подчиненным, тот будет в состоянии управлять и домом; кто домом, тот и городом, а кто городом, тот и вселенной»[32].

Вот так начинается пост. Мы готовимся встречать рождение Спасителя – готовимся вместе с пастухами, вместе с царями-волхвами пойти и поклониться маленькому Христу. И каждый год, каждый пост эта подготовка – наша тренировка. Упражнение на управление самим собой. Но мы принесем Господу на Его день Рождения и что-то особенное, именно на этот пост. И здесь можно обсудить даже с самыми маленькими детьми, каким может быть этот подарок Господу.

Обычно мы предлагаем детям использовать время поста для того, чтобы исправить что-то в себе. Что-то простое и что-то одно. Например, ребенок обзывается, часто использует какое-то обидное слово. Можно попробовать за пост избавиться от от одного единственного прилипшего обидного и горького слова.

Маленькому ребенку мы, родители, сами подсказываем: вот твоя самая частая ошибка, плохая привычка, давай мы попытаемся ее исправить.

Ребенку постарше – тому, кто уже исповедуется, мы предлагаем уже самому решить, какой грех, какая привычка у него уже стала постоянной и с чем он будет бороться в пост. Сам подумает, сам примет решение – значит, сам будет стараться. Не папа, не мама, а сам. Потихонечку передаем бразды правления ребенку, ведь наша задача не тащить его всю жизнь за собой, а научить «ходить путями Господними» самого.

Если ребенку семь-восемь лет, он живет вместе с родителями и у него сформирована привязанность к ним, то эта борьба с ошибками становится бесценным опытом особенного воспитательного общения.

Когда мы выбрали только одну-единственную привычку, когда сосредоточились на ней, есть шансы действительно победить ее. Хотя бы перевести из разряда привычек в разряд «иногда случается». И так ребенок учится следить за собой и учится быть внимательным к себе. Бороться и даже побеждать.

А взрослые дети, лет с двенадцати-тринадцати (как бы нам ни хотелось считать таких детей малышами), уже должны бы принимать подобные решения сами. Когда мы в таких случаях продолжаем управлять тринадцатилетним ребенком как шестилетним малышом, когда у нас нет ни тени уважения к своим взрослым детям – откуда нам ожидать от них зрелости, самостоятельности, серьезного отношения к церковной жизни?

Впрочем, если у нас близкие отношения с подросшими детьми, то подростки сами хотят поделиться сокровенным с мамой или с папой, просят о помощи в подобных вопросах. И это здорово. Но если не просят – мы не лезем в душу, не навязываемся. Можем только напомнить: в пост легче всего бороться со своими плохими привычками.

Когда дети живут подобным ритмом с детства, с младенчества, то в подростковом возрасте такие вещи могут складываться сами собой. Ребенок уже привыкает к постам. И привыкает к тому, что пост – это управление собой, ограничение. Ограничение в пище, как в самом простом-бытовом. Ограничение самого себя. И это время борьбы с каким-то конкретным грехом. И стоит только напомнить, завести разговор об этом – и подросток сам встает на этот, привычный с детства путь.

Дети, у которых все детство были близкие отношения с родителями, дети, с колыбели воспитанные в ритме церковной жизни, часто не противятся церковным установлениям, а ровно наоборот. Например, решают поститься слишком строго. Накручивают себе слишком серьезные правила и задачи на пост. И именно в подростковом возрасте.

Сын новомученика, протоиерея Иоанна Артоболевского в четырнадцатилетнем возрасте очень строго постился, тайком (от отца-священника!) вычитывал на чердаке молитвы…[33] Примерно то же мы видим и в автобиографической повести Ивана Бунина «Жизнь Арсеньева»[34]. И святые часто начинали свои аскетические подвиги именно в подростковом возрасте, в 12–14–16 лет. Святая преподобная Макрина, основательница женского монашества, в двенадцать лет, вопреки желанию своих верующих – святых! – родителей, выбрала для себя путь иночества и начала жить монашеской жизнью… в родительском доме[35]. Примеры, такие разнородные и разнокультурные, можно приводить бесконечно.

Это и есть обычное, естественное состояние «церковного подростка»: горячая вера на грани максимализма, идеализма, жажда аскезы. Это нередко бывает с ребенком, если он растет в нормальных, скажем так, психологически комфортных условиях в верующей семье. Мне хотелось обозначить этот момент, потому что сейчас нередко приходится слышать, будто «церковные подростки» по определению бунтуют против Церкви или хотя бы против ограничений церковной жизни. Прямо какие-то страхования на эту тему – и родители иногда боятся «погружать» своих детей в церковные традиции.

Бунты бывают, но «церковное воспитание» само по себе не провоцирует этот бунт. Провоцируют вполне конкретные условия. Например, на бунт провоцирует жесткое навязывание своего родительского руководства. Особенно нелепо это выглядит, когда какая-нибудь дама пытается стать духовником своего сына или дочери, причем духовником вроде старца, с абсолютным послушанием и открыванием помыслов. Особенно это выглядит странно и извращенно, когда родители почти не сообщались со своими детьми все их детство, а в переходном возрасте вдруг спохватываются, буквально хватают своего – уже взрослого – ребенка как котенка за шкирку, выдают гору предписаний и ограничений и принимаются… за воспитание. Страшное дело.

…Нам, родителям, дана заповедь воспитывать детей своих в наставлении Господнем (Еф. 6, 4). И у нас есть, как это ни громко звучит, сила, благодать и власть учить своих детей вере, быть руководителями на первых этапах их пути. Поэтому если мы стараемся, просим у Бога помощи, то результаты обязательно будут. Не пропадет наш труд, и хоть какие-то положительные результаты должны быть. Но часто мы сами все портим и все перечеркиваем, когда воспитываем детей своих, забывая о первой части этой самой заповеди, о том условии, при котором наши заботы имеют шанс сработать: «не раздражайте детей своих».

Я знаю церковных родителей, которые так или иначе пытались участвовать в духовной жизни своих детей и в результате только уводили детей от Церкви. Как будто именно «раздражайте детей своих» было их тайным девизом. Такие родители не помогают ребенку, не поддерживают его, а буквально нависают над ним, вгрызаются в него, и единственный результат такой попытки «исправления» – аллергия на общение с родителями вообще и на «духовно-церковное» общение в частности. Такие родители искренне пытаются воспитывать детей в наставлении Господнем, но при этом банально неуважительны, грубы и нетактичны с ними. Иногда это просто недостаток обыкновенной человеческой культуры общения. А иногда все еще страшнее – ребенка унижают, полагая это «воспитанием смирения». Или искренне верующие люди не просто учат ребенка вере, а попрекают его этой самой верой. В брани и в семейных разборках ссылаются на Священное Писание. Угрожают… Богом и загробной жизнью. И все это полагают христианским воспитанием детей. И чего же они ждут в результате?

А потом, глядя на все это со стороны, некоторые люди говорят: смотрите, у церковных родителей церковные дети уходят из Церкви. Да они не просто уходят – они сбегают. Но только не от Церкви, не от учения Господня, а в таких случаях – от грубости, от насилия, от злословия и нервозности своих «церковных» родителей. И еще – от невнимания и равнодушия, которые нередко сопровождают это активное навязывание родительской власти, прикрытое, может быть, и вполне искренней заботой о духовно-нравственном воспитании.

План на пост: подготовка к Рождеству

Само начало Рождественского поста показывает: мы готовимся к Рождеству. И тем, что стараемся что-то исправить в себе за этот пост, и еще начинаем самую что ни на есть прозаическую, материально-бытовую подготовку к празднику.

Весь пост мы готовимся именно к Рождеству Христову. И если это действительно так, то жизнью в ритме этого поста, подготовки к этому празднику мы уже разрешаем не всегда простую дилемму современной православной семьи: как «не перебить» Рождество празднованием Нового года.

Это и в самом деле может быть проблемой: для поколений людей, выросших в пору советской власти, безусловно, главный, почти религиозно главный праздник – Новый год, превращенный в некое псевдо-Рождество.

Елка – традиционно рождественский атрибут последних столетий христианской цивилизации. Во всем мире даже далекие от веры люди ставят елки именно к Рождеству, называют их собственно рождественскими. И именно как символ Рождества Христова елки были запрещены безбожной властью в нашей стране после революции[36]. А к 1936 году догадались объявить рождественскую елку новогодней, это наш такой уникальный советский обычай. И вифлеемскую звезду тоже «вернули» на вершину праздника – в пятиконечном красном виде, в качестве символа советской власти. Таинственную и долгожданную ночь Рождества Христова вполне конкретно, по всем привычно-формально-бытовым пунктам поменяли на волшебную новогоднюю.

И конечно же люди, живущие церковной жизнью, возвращающие в свои дома русские православные традиции, понимают: нельзя полноценно привести Рождество – и при этом полностью сохранить это новогоднее псевдо-Рождество. Мы еще будем говорить о праздновании Нового года в православной семье. А здесь еще раз можно заметить: привести в свой дом Рождественский пост значит уже расставить все на свои места. Рождество уже получится важнее. Потому что пост не новогодний, а рождественский.

Рождественский пост – сплошные вехи-праздники:

4 декабря – Введение во храм Пресвятой Богородицы. Двунадесятый праздник – о нем мы скажем отдельно. С этого времени мы слушаем, поем, учим колядки. Начинаем украшать дом к Рождеству.

6 декабря – день памяти благоверного князя Александра Невского, и церковный праздник, и память русской истории.

Начинаем вместе с детьми делать подарки к Рождеству. Делаем по выходным, в редкие свободные часы между школами и прочими образовательными мероприятиями, в которые погружены все старшие дети.

19 декабря – день памяти святителя Николая Чудотворца. Образ этого святого, его память оказались в христианской культуре тесно переплетены с празднованием Рождества Христова (и мы возвращаем смыслы и сущности этих образов на свои места: об этом тоже скажем отдельно). Заканчиваем предрождественское украшение дома.

22 декабря – тоже особенный день, правда, скорее не для детей, а для нас, родителей. Это день зачатия праведной Анной Пресвятой Богородицы. На Руси этот праздник справедливо почитался днем беременных женщин. И мне кажется, это вообще день родителей, день родительства. Ведь это еще и память святой пророчицы Анны, матери пророка Самуила. Обе эти Анны, обе эти памяти – о том, что детей нам дает Бог. И когда нет детей, и когда их много – все это неспроста. Все это – замысел Божий.

И еще этот день – память о том, что Бог нам дает детей для того, чтобы мы их возвращали Ему, посвящали Ему – воспитывали своих детей ради Бога, во Имя Бога, во славу Богу… День памяти родителей Богородицы и день Анны, матери пророка Самуила, – праздник, который напоминает нам еще, и еще, и еще: откуда берутся дети и в какую сторону мы должны своих детей воспитывать.

Ми́ро благово́нное во утро́бе зачала́ еси́, А́нно, Ми́ро жи́знипреесте́ственно восприе́мшую – Влады́ку, дыха́ньмиблагода́ти помышле́ния на́ша облагоуха́вшаго.Живоприе́мный исто́чник зачина́ющи, А́нно богому́драя,ра́дость ны́не приими́, храм святы́й внутрь во чре́ве твое́мприе́млющи, све́том пра́вды облиста́ему, Созда́теля велича́ющи.

В 20-х числах декабря мы начинаем учить стихи, роли для кукольного спектакля – именно сейчас, до начала каникул, чтобы потом только повторять. Хотя, конечно, если мы готовим серьезные спектакли и программы, все это можно начинать с первых дней поста.

Что нам дает заблаговременная подготовка к украшению дома? Дети сами изготавливают поделки, а это – творчество, труд, развитие фантазии. Младшим детям важно увидеть свою поделку полезной, то есть увидеть сделанного своими руками ангела на люстре, а не довольствоваться памятью о нем же, но в коробке. А еще… и в школах, и в магазинах, на улицах появляются украшения к Новому году. Если Рождество для нас – главный праздник и мы будем украшать дом только к сочельнику, детям будет немного грустно, потому что везде уже царит блестящее, сверкающее веселье, которого у нас в доме нет.

В нашей особенности нет ничего плохого, мы и вправду другие. И это все-таки бывает для ребенка действительно грустно, даже если дети искренне разделяют убеждения родителей. А вот если мы с начала поста украшаем квартиру к Рождеству, то наш дом оказывается наряженным еще раньше, чем будет оформлен к Новому году школьный класс. При этом после праздника святителя Николая мы останавливаемся. Значит, последние украшения – в честь этого святого. Выходит, на Новый год уже нет особенных изменений в домашнем интерьере, и это делает для детей празднование новолетия менее значительным, чем даже праздник святителя Николая.

И еще. Если мы учим стихи, готовим поделки к Рождеству, то и ждать дети будут именно Рождества, а все остальные даты, в том числе Новый год, будут промежуточными. Вот так мы и расставляем акценты, расставляем все по своим местам.

Введение (Вход) во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

21 ноября по старому стилю / 4 декабря по новому стилю

Рассказ о празднике

Введение во храм Пресвятой Богородицы – первый праздник на пути Рождественского поста.

28 ноября начинается Рождественский пост. Обязательно сообщаем детям: «Скоро Введение!» Так этот праздник уже становится ближайшей целью, ожиданием. За три-четыре дня до праздника рассказываем детям о том, как святые праведные Иоаким и Анна привели в храм свою трехлетнюю Дочку, Богородицу.

В какой форме мы расскажем об этом детям, зависит от ситуации. Внимание к собственным детям подскажет, когда и как уместнее всего это сделать. Может быть, дети сами начнут спрашивать: «Так что же такое Введение? Так когда же будет Введение?» Это самое удачное, пожалуй, начало разговора – тогда папин или мамин рассказ будет ответом на запрос ребенка. Иногда дети начинают спрашивать, а папа и мама отвечают: расскажу вечером, или: расскажу завтра. Тогда интерес, внимание обостряются. Когда старшие дети уже большие, то часто мама начинает рассказывать – и дети сами продолжают этот рассказ для младших. Или все старшие дети начнут наперебой рассказывать друг другу и младшим, кто что вспомнил. Так дети узнаю́т – или вспоминают – о том, к какому именно событию готовится Церковь, к какому событию готовимся мы.

Чтобы закрепить услышанное, для большей наглядности рассматриваем вместе изображения, посвященные этому событию. На таких сайтах, как Православие.Ru, Азбука.Ru, огромные подборки всего, что нужно на тему.

Икона – «зримое» учение Церкви. Иногда достаточно просто внимательно рассматривать это «богословие в красках». Вот святые Иоаким и Анна, они бережно ведут, охраняют на пути свою маленькую Дочь. Следом за Богородицей идут девы с горящими свечами. Вот большие ступени храма. Праведный Захария протягивает руки к трехлетней Девочке – будущей Матери Божией. Часто в верхнем углу иконы есть изображение Пресвятой Девы и ангела: по преданию, ангелы служили Пречистой Отроковице, когда Она жила в храме, и приносили Ей пищу. Хорошо сравнивать разные варианты написания икон, а также живописные изображения – и гравюры Гюстава Доре, и полотна великих художников. Иногда это разглядывание занимает много времени, и можно отложить такой этап «урока» на следующий день, особенно если мы рассказали детям о празднике перед сном.

Тропарь Введению во храм Пресвятой БогородицыГлас 4

Днесь благоволения Божия предображение и человеков спасения проповедание: в храме Божии ясно Дева является и Христа всем предвозвещает. Той и мы велегласно возопиим: Радуйся, смотрения Зиждителева исполнение.

Пересказать этот тропарь можно примерно так: сегодня мы празднуем начало благоволения, милости Божией и подготовку к проповеди о спасении людей; в храме Божием торжественно является Дева и всем предвозвещает Христа; и мы Ей во весь голос воскликнем: радуйся, исполнение промышления – заботы о нас Создателя[37].

Или проще: Богородица входит в храм. Она начинает Свое служение Богу, Она готовится стать Матерью Бога. Это событие говорит о том, что уже совсем скоро Господь придет на землю и спасет людей.