Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд

Ох, а вот, кстати, и он сам: как раз возвращается с обхода. А мы так и не успели обойти весь дом. Не побывали в каждой из пяти комнат, не зашли в гостиную, не заглянули в кладовку и чулан. Я не успела показать вам, какие красивые занавески с узорами украшают окна в доме, какие необычные вазы с рисунками-головоломками стоят в гостиной, и даже не объяснила, почему в высоких старинных часах прячется не кукушка, а утка, которая не кукует, а крякает. Не успела я и рассказать, почему над камином висит портрет какого-то очень бледного мужчины с гордым взглядом пронзительных серо-стальных глаз, которого никто из домочадцев не знает и который явно не из этого века.

А ещё вы так и не увидели, какой живописный вид на сад открывается из окна мисс Мэри, и не рассмотрели необычные сувениры, привезённые когда-то мистером Джереми Твинклом, дядюшкой-путешественником сестёр Твинкл, из Индии и Китая, Перу и Боливии, Марокко, Алжира и многих других стран и теперь аккуратно расставленные на полке в комнате мисс Энн. Вы также не знаете, какие… Так, стоп! Мы посмотрим всё это в другой раз. А сейчас пойдёмте же к мистеру Вискерсу!

ГЛАВА 2. Сэр Джеймс Барклауд

Мистер Вискерс зашёл в дом не через парадный вход, а через маленькое окошко на чердаке. Для этого коту пришлось вскарабкаться по стремянке, приставленной к курятнику. Чего ему это стоило, знает только он сам, ибо карабканье по стремянке, как и карабканье по чему угодно на какую либо высоту, было сложнейшим испытанием его нервов. Однако подробнее об этом я расскажу несколько позднее. Как наш кот ни берёгся, а лапы всё же намочил. «Слава богу, дождь перестал, а то я бы весь вымок!» – раздражённо подумал он, и тут его взгляд упал на пол, покрытый толстым слоем пыли.

Чердак тоже был частью необходимого маршрута, но, конечно, в такую погоду можно было его и пропустить. Однако возвращаться и опять мочить лапы… Нет, это было ещё хуже! Поэтому, тяжело вздохнув, мистер Вискерс большими прыжками помчался через чердак, стараясь наступать на свои старые следы, чтобы собрать как можно меньше пыли.

Конечно, ему это не очень удалось – пыль беспощадно цеплялась к мокрым лапам, и они стали совсем грязными, когда мистер Вискерс наконец достиг двери. «Ну вот, теперь до самого обеда отмываться буду! – отчаянно взмяукнул он, глядя на грязное месиво у себя на лапах. – Дождь с утра пораньше, насмешки кухарки, мокрая грязь на лапах – нет, ничего хуже сегодня уже не может случиться!»

И тут из гостиной внизу послышался собачий лай.

Мистер Вискерс остолбенел, шерсть на спине вздыбилась. А это ещё что такое? Собак он не любил и домой их пускать не разрешал. Кот метнулся вниз по лестнице, торопливо топоча по ступенькам, разогнался ещё больше в коридоре и внезапно, уже выруливая в гостиную, со всей скорости чуть не врезался носом во что-то рыже-золотисто-мягкое, внезапно выглянувшее из дверного проёма. Это был спаниель, который, в свою очередь, налетев на что-то толсто-серо-сердитое, от неожиданности подпрыгнул и сдавленно тявкнул.

– А вот и мистер Вискерс! – весело воскликнула мисс Энн, разглядывая это маленькое дорожно-транспортное происшествие из гостиной. – Хозяин дома, начальник его охраны и дирижёр всех домашних в одном лице, – с широкой улыбкой добавила она.

Кот и собака, не отрываясь, глядели друг другу в глаза.

– А это – сэр Джеймс Барклауд, – мисс Мэри радушно представила гостя мистеру Вискерсу. – Он будет жить у нас. Если, конечно, захочет.

Мистер Вискерс резко зашипел.

Спаниель оглушительно залаял.

Из кухни выглянула фрау Беккер с испуганными глазами и скалкой в руке.

Пёс будет жить в его – его! – доме, рядом с ним, с мистером Вискерсом? Это переходило все границы! А мисс Мэри ещё и добавила: «Если захочет»! Если захочет этот пришелец, этот пёс, этот враг рода кошачьего? Ну уж нет! Только если захочет сам мистер хозяин коттеджа «Ленивый соловей», а он этого никогда не захочет! Примерно такие мысли пронеслись в голове у мистера Вискерса, пока мисс Энн, схватив сэра Джеймса Барклауда за ошейник, пыталась оттащить того в гостиную и посадить рядом с собой, а мисс Мэри, подняв кота, взъерошенного и доведённого до предела его и так истерзанного терпения, пыталась успокоить его ласковыми словами и поглаживаниями по голове.

– Ну, мистер Вискерс, будь вежливым и гостеприимным. Так нельзя себя вести! – уговаривала мисс Мэри, а мисс Энн добавила:

– Ты просто ещё не знаешь историю сэра Джеймса. А вот когда мы тебе её расскажем, я уверена, что ты первый предложишь ему остаться жить у нас.

И она начала рассказывать историю сэра Джеймса Барклауда, а мисс Мэри время от времени тяжело вздыхала, прикладывая ладонь к груди, и приговаривала: «Бедный, бедный сэр Джеймс! Бедный, бедный сэр Роберт!»

Недалеко от «Ленивого соловья» располагался самый большой особняк в округе, можно сказать, настоящий дворец. Он назывался «Монтегю-хаус», и его владельцем был сэр Роберт Монтегю, который до недавнего времени являлся ещё и хозяином сэра Джеймса Барклауда. Своего спаниеля он очень любил, баловал и с гордостью показывал всем друзьям и знакомым, потому что сэр Джеймс был необыкновенно умён и послушен. Они часами гуляли в округе или вдвоём отправлялись в какое-нибудь путешествие в другой город, и в эти дни и часы не было на свете хозяина и собаки, которые были бы счастливее них.

Но случилось так, что однажды в дом пробрались грабители. Все крепко спали, даже сэр Джеймс, у которого и слух, и нюх были, конечно, получше, чем у всех остальных. Но спаниель так привык к их мирной, спокойной жизни, что спал всегда очень крепко, ни о чём не беспокоясь. Поэтому он и не проснулся вовремя, когда было ещё не поздно предотвратить беду. А когда сэр Джеймс всё-таки услышал сквозь сон чьи-то тихие шаги совсем рядом и вскочил, спросонья ничего не понимая, а только чувствуя, что происходит что-то не то, и когда затем увидел, как мимо спальни хозяина промелькнули два подозрительных тёмных силуэта, то быстро пришёл в себя и бросился вперёд с громким лаем. Но один из грабителей ударил его, и сэр Джеймс покатился вниз по лестнице, жалобно скуля от боли. Где-то наверху он услышал встревоженный голос хозяина, позвавший его, а потом весь мир потонул в черноте.

Очнувшись через какое-то время, сэр Джеймс долго не мог сообразить, что случилось, а когда всё вспомнил, то побежал искать сэра Роберта, но нигде его не нашёл. Как узнал позже, хозяин погиб от рук грабителей, когда попытался отбиться от них. Двое против одного, а верный пёс даже не смог ему ничем помочь! Сэр Джеймс во всём винил себя: «Ох, если бы я проснулся раньше и разбудил всех в доме, никто бы точно не пострадал, и сэр Роберт был бы жив!» Он не мог теперь спать по ночам – постоянно снились кошмары: в дом опять и опять проникали грабители, сэр Роберт отчаянно звал его, а он… Он цепенел и не мог пошевелить ни одной лапой, только громко лаял, пытаясь отпугнуть убийц от своего дорогого хозяина.

С этого момента жизнь сэра Джеймса круто изменилась. Новый хозяин, сын сэра Роберта, не пожелал жить в этом доме. Он решил его продать, а всех слуг уволить. Собаку же планировал пристроить к кому-нибудь из соседей, если желающие найдутся. Дворецкий «Монтегю-хауса», который ещё оставался в доме и который охотно забрал бы спаниеля к себе, если бы у него было побольше места дома, должен был найти сэру Джеймсу новых хозяев. Он очень хотел, чтобы пёс попал к добрым людям, которые бы его полюбили. И вот сегодня утром он зашёл в коттедж «Ленивый Соловей» и сразу понял, что попал куда надо.

Закончив рассказ, мисс Энн вынула платок из кармана и промокнула глаза – они были влажными от слёз. Потом наклонилась к сэру Джеймсу и крепко его обняла. Пёс слабо завилял хвостом и грустно посмотрел ей в глаза, а потом опустил взгляд. Мисс Мэри тоже всхлипывала и печально покачивала головой.

Мистер Вискерс неподвижно смотрел куда-то прямо перед собой. Мордочка его была мрачной, а губы плотно сжаты. Наконец он слез с коленей мисс Мэри, где всё это время находился, и подошёл к сэру Джеймсу.

– Сэр Джеймс Барклауд, вы остаётесь жить у нас, – сказал он и положил свою лапу на плечо спаниеля. – «Ленивый соловей» отныне – ваш дом, если вы этого пожелаете.

– Ну слава богу! – воскликнули обе мисс Твинкл, которые не поняли ни слова в отдельности, но каким-то образом догадались обо всём смысле сказанного. – Он его принял!

– Сэр Джеймс, вы хотите остаться у нас? – спросила мисс Энн, и пёс, чей хвост теперь вилял гораздо более энергично, утвердительно гавкнул в ответ, а потом потянулся к ней, чтобы лизнуть в щёку.

Обе леди от души поздравили сэра Джеймса, ещё раз ласково обняв его; поблагодарили также мистера Вискерса, поцеловав его в пухлые щёчки, отчего он недовольно скривился, и, радостные, вышли из гостиной, чтобы попросить фрау Беккер устроить для всех праздничный завтрак. Пополнение в семье – это всё-таки событие!

Кот и пёс остались одни. Минуту они молчали, а потом сэр Джеймс произнёс:

– Спасибо вам, мистер Вискерс, вы очень добры, и у вас просто замечательные хозяйки. Я буду помнить о вашей доброте всегда и… – пёс внезапно замолчал, видно было, что ему трудно говорить.

Мистер Вискерс задумчиво посмотрел на него своими жёлтыми глазами, а потом сказал:

– Сэр Джеймс, скажу честно: я не люблю собак. Я знаю, что общение, даже дружба между кошачьим и собачьим родом возможны и случаются нередко, однако моя антипатия оправдана весьма вескими причинами. Но вас я готов принять, ведь то, что с вами произошло, – это слишком жестоко. Надеюсь, что в этом доме вы снова обретёте душевный покой и, возможно, счастье. Кроме того, у меня появилась идея, даже две идеи, которые могут помочь нам – мне и обеим леди Твинкл. Одна из них, возможно, даже спасёт наши жизни. Вам же, в свою очередь, они помогут снова поверить в себя и ответить добром на добро, оказанное сегодня вам.

Во время этой речи сэр Джеймс, хоть и ободрённый тем, что ему разрешили остаться (псу и вправду очень понравились и этот дом, и эти люди, насчёт кота он пока не мог определиться со своими чувствами), всё же сидел с грустью в глазах и тяжестью на душе. Но постепенно он стал слушать внимательнее, а потом речь кота и вовсе захватила его.

– Что за идеи, мистер Вискерс? Я буду счастлив сделать всё, что смогу, для леди Твинкл и для вас. – с готовностью спросил он.

– Первая идея заключается в том, чтобы вы каждое утро и каждый вечер совершали обход внешней территории нашего жилья. Я покажу вам подробно, что и где требуется проверять.

– Хоть десять раз в день! Хоть каждые полчаса! – с воодушевлением воскликнул сэр Джеймс. – Это слишком просто и даже приятно. А в чём заключается вторая идея?

– Вторая идея заключается в том, чтобы… – мистер Вискерс не успел договорить, потому что в комнату, громко зевая, потягиваясь и почёсываясь, вошла мисс Джейн Харт. Она наконец-то встала и была готова (откровенно говоря, она была совсем не готова и охотно поспала бы ещё часок-другой) начать трудовой день.

– Ну вот, опять работать целый день! Мести, мыть, чистить, тереть, полировать, стирать, гладить, крахмалить… Надоело! А за окном к тому же дождь, так пасмурно и мерзко! Это не прибавляет желания что-то делать, так и тянет вернуться в кровать! – лениво проговорила она, продолжая позёвывать и усиленно тереть глаза.

И тут горничная заметила то, чего раньше никогда не замечала в этом доме.

– Собака? Как ты здесь оказалась? – мисс Харт удивлённо уставилась на сэра Джеймса Барклауда.

Она заметила также, что рядом с этой неизвестно каким образом попавшей в дом собакой сидит и мистер Вискерс, причём сидит и внимательно, со свойственным его взгляду налётом презрения, смотрит на неё. «Гадкий кот, опять сверлит меня своими жёлтыми свёрлами, да с таким противным, надменным видом!» – раздражённо подумала она. Но потом внимание горничной опять нацелилось на спаниеля, и она осторожно подошла к нему.

– Да ты домашний! – воскликнула мисс Харт, заметив, что шерсть у спаниеля совсем чистая и как будто шёлковая, а на шее красуется кожаный ошейник с какой-то надписью – видимо, кличка собаки, а также имя и адрес её владельца. – Породистый и ухоженный! Видно, что твой хозяин холит тебя да лелеет.

Она наклонилась к псу ниже.

– А почему грустный? Потерялся, что ли? Как собака может потерять своего хозяина? Нюх, что ли, пропал? Не можешь его найти? – мисс Харт захихикала. – Потерял своего хозяина! А ещё пёс называешься!

Сэр Джеймс глухо зарычал, а потом не выдержал и неистово залаял на мисс Харт, ещё громче и неистовей, чем он недавно лаял на мистера Вискерса. Горничная завизжала, отпрыгнула в сторону и схватила с дивана маленькую подушечку, чтобы бросить её в собаку. Но тут из кухни, испуганная громким лаем во второй раз за это утро, выскочила фрау Беккер. В первый раз у неё с перепугу дрогнула рука, и она нечаянно высыпала в тесто всю баночку корицы. А сейчас от неожиданности высоко подпрыгнула, а вместе с ней подпрыгнула и сковородка с жарящимися котлетками, которая была в руке, отчего котлетки разлетелись по всей кухне, а одна даже вылетела в окно. Кухарка не поняла, почему разъярился сэр Джеймс, но сразу кинулась его успокаивать. В нескольких словах она объяснила всё мисс Харт и сказала, что пёс теперь принадлежит мисс Твинкл, и что с ним надо обращаться очень ласково, чтобы сэр Джеймс поскорее забыл о том несчастье, которое его постигло, и что на самом деле он очень добрый.

– Да он совсем злой! Чуть не укусил меня! – взвизгнула мисс Харт. – Он заслуживает не ласки, а палки!

Она швырнула подушечку обратно на диван, гневно развернулась и пошла прочь из гостиной. Фрау Беккер, тревожно взглянув на кота и пса и потерев свой большой нос, неловко последовала за ней.

– Так вот, – заговорил мистер Вискерс тоном, как будто его и не прерывали, – иллюстрацию моей второй идеи вы только что наблюдали, – заявил он. – Эта особа, некая Джейн Харт, возраст двадцать четыре года, национальность – англичанка, временно работающая горничной в «Ленивом соловье» (я подчёркиваю двумя жирными чертами – временно!) – отныне объект вашего пристального наблюдения. Запомните: с неё нельзя спускать глаз, она может быть опасна. Я чуял нутром, а после её издевок над вами, гаденького хихиканья и слова «палка» я в этом убедился. Крайне подозрительная, что-то она тут у нас вынюхивает…

– Она чуть не проткнула меня своим острым носом, когда наклонилась, чтобы рассмотреть! – сердито воскликнул сэр Джеймс. – А как она посмеялась надо мной? Негодяйка! Я этого не забуду. Мистер Вискерс, отныне я не сведу с неё глаз. Мы выведем её на чистую воду, что бы она ни задумала! – он грозно гавкнул на последнем слоге.

Мистер Вискерс одобрительно кивнул и хотел что-то добавить, но в этот момент фрау Беккер позвала их из кухни:

– Герр Вискерс, сэр Джеймс Барклауд, праздничный завтрак готов и подан на трассе! Ой, правильно сказать: на террасе! Мисс Твинкл и мисс Харт ждут вас, идите поскорей. Майн либер герр Вискерс, я знаю, что ты отзавтракал уже, но уверена, что не откажешься от чашечки свежего молочка и кусочка жареной печёнки – я её приготовила специально для тебя, уже наслышана, как ты её любишь. А для тебя, либер сэр Джеймс, – большая тарелка мозговых косточек: твой дворецкий, уходя сегодня, подсказал, чем тебя можно больше всего обрадовать.

Кот и пёс синхронно сглотнули слюну и, не дожидаясь, когда их позовут во второй раз, заторопились к месту праздничного завтрака.

ГЛАВА 3. Письмо

Сказать, что новая кухарка «Ленивого соловья» была женщиной добросовестной, старательной, умелой и весьма талантливой, – это не сказать ничего. Фрау Беккер была кухаркой исключительной, бриллиантом в кулинарном мире. Эта неуклюжая с первого взгляда, полноватая дама, к тому же очень стеснительная, умела приготовить даже самое обычное блюдо (например, просто зажарить тост на огне или сварить куриный бульончик) так хорошо, что те, кто пробовал её еду, не хотели есть ничью еду больше.

У фрау Беккер была не совсем обычная судьба – ей и в самом деле пришлось много попутешествовать, как она и сказала мистеру Вискерсу при первой встрече. И в каждом новом городе она училась местным приёмам кулинарного искусства, даже разрабатывала собственные рецепты, которые аккуратно записывала во внушительной толщины синюю тетрадь.

Давней мечтой фрау Беккер было поселиться где-нибудь в Англии, на родине своей матери, и желательно в маленькой уютной деревушке, поближе к природе, чтобы прожить там всю оставшуюся жизнь. Была и ещё одна причина переехать в Англию и именно в её глубинку – кухарка была уверена, что так её никогда не найдёт один недоброжелатель, возможно, даже враг, которого она очень боялась и который тоже был как-то связан с кулинарией. Однако об этом она никому не рассказывала, даже я ничего толком не знаю, только слышала что-то такое краем уха, проходя сегодня мимо кухни, когда она готовила завтрак: как выяснилось, фрау Беккер любит поболтать сама с собой, хоть и вполголоса, а всё же её бывает немножко слышно. Но я надеюсь, что завеса этой тайны когда-нибудь приоткроется, и мы всё узнаем, ведь это так интересно и волнительно!

Впрочем, мы немного отвлеклись, да и малость отстали от мистера Вискерса и сэра Джеймса, спешащих к завтраку. Они так торопились, что за ними невозможно было угнаться – шутка ли, со стороны террасы доносились такие ароматы, что закачаешься! Фрау Беккер, чрезвычайно дорожившая своей репутацией и поэтому решившая с первого же дня зарекомендовать себя наилучшим образом, наготовила всевозможных вкусностей, какие только смогли ей позволить фантазия, многолетний опыт, местный продуктовый магазин и кладовая мисс Твинкл. Причём наготовила в таком количестве, что обе мисс Твинкл и мисс Харт не успевали восхищаться и разглядывать всё, что появлялось на столе перед ними по мере того, как фрау Беккер приносила тарелки и «повкуснее» их расставляла.

А было там… Чего там только не было! Слоёные пирожки со всевозможными начинками, начиная от ветчины и яиц и заканчивая буженинкой и сливочным сыром. Курица (не из нашего курятника, не переживайте), фаршированная заморскими финиками и местными орехами. Хрустящие жареные рыбные палочки, а к ним большое блюдо такой же хрустящей жареной картошечки с соусом по знаменитому секретному рецепту фрау Беккер. На сегодняшний день, кстати, доподлинно известен лишь один ингредиент этого соуса: полщепотки острейшего индийского призрачного перца, чтобы разжечь аппетит и взбодрить всех, даже самых вялых едоков. Остальные же ингредиенты до сих пор скрыты непроницаемой завесой тайны.

Так, что же дальше… Ага! Сырный крем-суп с жирным беконом и витаминный крем-суп со свежим шпинатом – для мисс Харт (бекон был призван утолстить её тощую фигуру, а витамины – разрумянить бледные щёки). Миниатюрные бутерброды на шпажках с паштетом из печёнки дикого селезня, таёжной брусникой и измельчённым кедровым орешком – для утончённых светских дам, в число которых фрау Беккер сразу записала и наших мисс Твинкл. Телячьи котлетки с белым соусом и чёрным перцем, запечённые на листьях китайского лотоса (забыла вам сразу сказать, что фрау Беккер привезла с собой целый чемодан изысканных специй и пряностей) – для самой фрау Беккер, ведь себя же тоже надо радовать. Нежнейшая печёнка, обжаренная в сливочном масле – для мистера Вискерса, по специальному заказу. Большая миска мозговых косточек – для сэра Джеймса, по рекомендации дворецкого «Монтегю-хауса». И, наконец, десерты, представленные блинчиками с апельсиновым и грушевым конфитюром, трубочками с шоколадным кремом и булочками с кремом ванильным, пудингами, суфле, безе… и ещё чем-то –не знаю даже, как это называется. Это что-то хрустящее снизу, треугольное сверху, а посередине сине-фиолетовое. Если знаете, скажите мне.

Гвоздём же сей программы, если позволите так выразиться, был большой английский лимонный кекс под толстым слоем свежайших и вкуснейших, сладчайших и воздушнейших взбитых сливок, приготовленный по собственному – и снова секретному! – рецепту фрау Беккер. И это только то, что мне самой удалось разглядеть, и то, что осталось к приходу мистера Вискерса и сэра Джеймса, потому как мисс Харт, никогда не заставлявшая себя ждать, когда дело касалось завтраков на свежем воздухе, успела за то время, пока к столу собирались все остальные (а пришла она самой первой и задолго до всех остальных), приговорить всё, что было на большой квадратной тарелке, стоявшей рядом с её правым локтем, и всё, что было на ещё большей прямоугольной тарелке, стоявшей рядом с её левым локтем. Что там было – остаётся только гадать, но, судя по довольному лицу мисс Харт, что-то очень вкусное.

Эх, а нам с вами, увы, не доведётся попробовать ничегошеньки из вышеперечисленного. Мы хоть и присутствуем при этом праздничном завтраке, но присутствуем, так сказать, неосязаемо и невидимо – мы же всего лишь писательница и её читатели. Мы не в книжке, а вне книжки, и нам остаётся только наблюдать и глотать слюнки, глядя, как остальные с аппетитом расправляются со всеми этими яствами.

Итак, мистер Вискерс и сэр Джеймс присоединились к остальным, усевшись на свои места за столом. Для этого им всего лишь сделали сиденья повыше, подложив ещё по одной подушечке, ведь не с пола же им есть! Все приступили к завтраку, весело болтая и нахваливая мастерство новой кухарки. Она, конечно, сидела здесь же, со всеми, потому что в доме сестёр Твинкл было заведено не делить людей на хозяев и прислугу, а быть, прежде всего, друзьями.

– Ах, вот где вы все! – внезапно раздался чей-то голос. – Я уж звонил, звонил в дверь – не открывают, обошёл дом вокруг, может, думаю, в саду или в курятнике кто хлопочет, а вы вот где. А ведь я и забыл, какая славная у вас здесь летняя терраса, глядит прямо в сад, на деревья да на цветы.

Это был мистер Раннинг, местный почтальон, которого обычно с нетерпением ждали и про которого в это утро напрочь позабыли по причине неожиданного заселения в их дом сэра Джеймса Барклауда, а также по милости старательной фрау Беккер и её великолепного завтрака.

Мистер Раннинг был человек довольно немолодой, о чём свидетельствовали частая седина в его волосах и морщины на лице, но весьма проворный и энергичный, о чём свидетельствовали его стремительные движения и пружинистая походка. Он поправил очки на носу, пошарил в своей большой сумке и вытащил письмо, которое сразу протянул мисс Энн. Как его ни уговаривали присоединиться к пиршеству, почтальон всё не соглашался, говоря, что и так сегодня опаздывает – малость проспал по причине поломки будильника, и теперь надо спешить. Всё же ему вручили с собой пару пирожков и щедрый кусок лимонного кекса, чтобы подкрепился по дороге. Мистер Раннинг смущённо поблагодарил и, попрощавшись, отправился разносить почту дальше.

Мисс Энн, надев очки, взглянула на конверт:

– Письмо от Кэтрин! – воскликнул она. – Ну-ка, ну-ка, что же она написала?

Миссис Кэтрин Билберри была третьей, самой младшей сестрой Твинкл. Она давно уехала от мисс Энн и мисс Мэри, потому что вышла замуж и поселилась со своей семьёй в другом графстве. Но, несмотря на разлуку, сёстры нежно любили друг друга и были в очень хороших отношениях.

Мисс Энн с предвкушением развернула письмо и принялась читать:

«Милые мои Энн и Мэри!

Мне так не терпится сообщить вам нашу радостную новость, что я вот так сразу, без вступлений и предисловий пишу: Эмили выходит замуж! Вы представляете?! Моя младшая дочь Эмили! В моём материнском уме она ещё совсем крошка и вроде вот только вчера училась ходить, играла в кукол, бегала по всему дому за щенком, упрашивала не водить её завтра в школу и… Ах, словно вчера... А теперь ей двадцать, она невеста и просто красавица! Такой тонкой талии не найти во всём Корнуолле. Таких пышных белокурых волос нет во всей Англии. Такого золотого сердца и кроткого нрава не сыскать во всём мире! И кому же так повезло, спросите вы? Жених ей под стать, мы все так считаем. Его зовут мистер Фредерик Саммерс, но мы, конечно, зовём его просто Фред или Фредди, он нам уже совсем родной. Это очень симпатичный и приятный молодой человек, он служит в конторе нашего дорогого Уильяма адвокатом. Перенимает ремесло, так сказать».

– А кто такой мистер Уильям? – вдруг спросила мисс Харт.

– Это муж нашей сестры Кэтрин, дорогая Джейн, и отец Эмили и Элизабет. Эмили – их младшая дочь, а Элизабет – старшая. И у Элизабет есть дочь Вероника – это чтобы тебе было всё понятно про наше семейство. Уильям – очень известный адвокат в Корнуолле, а мистер Фред Саммерс, получается, работает у него, своего будущего тестя, и заодно совершенствует свои навыки, – последние слова она сказала, обращаясь к мисс Мэри.