Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд

Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд

ГЛАВА 1. Мистер Вискерс

В это пасмурное августовское утро мистер Вискерс был крайне недоволен и даже раздражён. Неприятности и расстройства продолжали преследовать его по пятам, и былое благополучие, казалось, никогда больше к нему не вернётся.

Всё началось около двух месяцев назад, когда его семейство внезапно решило переехать из городской, такой привычной и милой сердцу квартирки в этот коттедж за городом. Впрочем, за городом – громко сказано. Это было сущее захолустье, далёкое от всякой культурной жизни, где даже телефоны – редкость, а машины вообще казались местным жителям диковиной.

Вторым расстройством было то, что две в высшей степени значимые для мистера Вискерса особы, две «исключительно способные соратницы по хозяйству», как он любил их называть, переезжать сюда не согласились. Ни миссис Ральф – первоклассная кухарка, так безукоризненно обученная и натренированная самим мистером Вискерсом. Ни мисс Эндрюс – горничная обеих мисс Твинкл, его хозяек, и по совместительству милейшая девушка на свете. Видите ли, личная жизнь каждой была накрепко прикована к Лондону: у миссис Ральф – муж и дети, а у мисс Эндрюс – новоиспечённый жених. «Взялся же откуда-то на мою голову, причём так некстати!» – отчаянно вздохнул мистер Вискерс.

В довершение всех этих передряг им крупно не повезло с новой горничной, как считал кот (я имею в виду мистера Вискерса собственной персоной, ибо собственная персона мистера Вискерса и была котом). Мисс Джейн Харт появилась в доме на позапрошлой неделе. Но даже при такой говорящей фамилии (от англ. «heart» – сердце) сердечность этой девушки была под большим вопросом. Дело в том, что проницательнейший, как он сам себя нередко называл, мистер Вискерс не раз замечал недоброе выражение её зеленых глаз, которое появлялось, когда горничная думала, что её никто не видит. Но её видел мистер Вискерс! И этого было достаточно, чтобы Джейн Харт буквально с первого же дня оказалась под пристальным наблюдением бдительного хозяина дома (это тоже выражение мистера Вискерса о самом себе). Хотя ни одна из мисс Твинкл не замечала ничего, и они продолжали одаривать горничную радушием и заботой.

Итак, оторванный от уютного городского жилья, по всей видимости, даже расставшийся с ним навсегда, потерявший также уход и заботу двух таких важных и удобных в его повседневной жизни помощниц, мистер Вискерс приобрёл вместо всего этого головную боль в виде мисс Харт. А сейчас кот совсем ещё сонными глазами взирал на очередную неприятность, постигшую его сразу по пробуждении: за окном, как из ведра, лил дождь.

Это означало, что день уже с самого утра непоправимо испорчен, ибо наш кот, как и большинство котов в мире, не терпел воду ни в каком виде, кроме той, что каждое утро раньше наливала в его мисочку для питья миссис Ральф, а теперь это делала одна из мисс Твинкл. И дело было не в простом капризе, а в том, что хозяину дома (впредь будем смело пользоваться этим титулом мистера Вискерса, который он сам себе даровал) приходилось каждое утро и каждый вечер делать обход всей территории нового жилья, в том числе и снаружи. А это подразумевало, что сегодня придётся намочить лапки, а то и шёрстку где-нибудь на спине или же, не дай бог, на хвосте. «Бр-р-р!» – вздрогнул мистер Вискерс, представив, какое же это было всё-таки противное ощущение.

«Обход обходом, но сначала – завтрак. Здоровье и фигура важнее», – подумал кот, с удовольствием разглядывая в большое зеркало, стоявшее на полу в гостиной, своё довольно-таки упитанное тельце, покрытое коротким серым мехом и украшенное, словно самоцветами, двумя ярко-жёлтыми глазами.

– А ещё говорят, что в мире нет ничего идеального. Ошибаются! – это он произнёс уже вслух и, полностью удовлетворённый увиденным, направился в кухню.

Маленькое, но уютное пространство для трапез находилось на первом этаже. Как правило, в этот час там уже орудовала мисс Энн, старшая из сестёр Твинкл. После того как всеми любимая кухарка миссис Ральф покинула дом и была оплакана мистером Вискерсом, ибо никто теперь не мог накормить его так вкусно и сытно, как он привык, а это было истинным несчастьем, решительная и энергичная мисс Энн заняла её пост. Но, честно говоря, это мало радовало кота, ведь готовила она так, что впору было плакать уже и всем остальным домочадцам. У мисс Энн непременно один бок пригорал, а другой оказывался сырым, что бы она ни жарила; непременно был либо недосол, либо пересол, что бы она ни варила; и непременно же путались ингредиенты в любом блюде, какое бы она ни готовила. «Ну что ж, не помираем с голоду – и на том спасибо!» – снисходительно замечал мистер Вискерс, потому что искренне любил мисс Энн и готов был терпеть провалы в её готовке сколько угодно. Но всё же он не переставал ждать и надеяться, что скоро найдётся новая, более умелая повариха.

И вот, кажется, желание его исполнилось. Вместо привычной тонкой фигуры мисс Энн, на которой ежеутренне красовался весёлый зелёный фартук с белыми накрахмаленными рюшами, в кухне маячила грузная фигура чужой дамы. Мистер Вискерс остановился и с удивлением уставился на неё. Дама выглядела растерянно, даже немного испуганно. Она, по всей видимости, затеяла пирог или что-то подобное, потому что на столе, окружённый холмиками муки, десятками яиц, бутылками с молоком, горшочками со сливочным маслом и ещё чем-то там, лежал большой кусок теста, готовый к раскатыванию. Но, судя по всему, какого-то ингредиента или предмета кухонной утвари не хватало, потому как дама, пытаясь его отыскать на незнакомой кухне, вела себя ну совсем как слон в посудной лавке, то и дело задевая всё вокруг, что-то роняя и опрокидывая.

Внезапно она задела локтем стакан – красивый, гранёный, из особого хрустального набора, который очень любили обе мисс Твинкл, унаследовавшие его ещё от дедушки. Тот, сверкнув напоследок своими изящными боками, обречённо полетел на пол, где, душераздирающе звякнув, по всей видимости, «отмаялся своё», как сказал бы сам дедушка обеих мисс Твинкл, который, кстати, за свою жизнь также перебил немало посуды. Именно по этой причине его внучкам лишь чудом удалось хоть что-то унаследовать от него для своей кухни.

Это было уже слишком! Мистер Вискерс не выдержал – он вскочил перед чужачкой на стол и громким, командным голосом гаркнул: «Стоять!» Приказ прозвучал на кошачьем языке, естественно, поэтому до незнакомки донеслось всего лишь: «Мяу!». Но, несмотря на это, она всё-таки замерла, широко открыв свои и так большие карие глаза, – так повелительно прозвучал голос мистера Вискерса. Однако через мгновение всё же улыбнулась и ласково проговорила:

– О, ты, наверное, знаменитый герр Вискерс, всеми признанный хозяин дома?

Мистера Вискерса весьма удивил этот чужеземный «герр», разместившийся рядом с его именем, вместо привычного уху «мистера», но прозвучавшие следом слова «знаменитый» и «хозяин дома» отвлекли и, изрядно польстив, тут же смягчили и заставили уже гораздо более дружелюбно спросить:

– Вы, я полагаю, новая кухарка?

И хотя незнакомка услышала только несколько «мяу», прозвучавших одно за другим с различной длительностью и тональностью, она каким-то образом сразу сообразила, о чём пытается её спросить этот симпатичный толстячок-кот.

– Я Грета, – ответила она, – Грета Беккер. Но все меня зовут фрау Беккер. Фрау – потому как я из Германии родом, а у нас так говорят вместо вашего «миссис». Да, герр Вискерс, отныне я буду у вас кухаркой служить. И, сказать по чести, очень этому рада! Несказанно рада, знаешь ли! Я ещё не видала места красивше вашего. Ну какой же премилый домик! Сущая мечта и загляденье! А сад какой чудесный, – она подошла к окну, из которого хорошо было видно сад, и, опершись о подоконник, мечтательно продолжила: – До самого леса доходит, переходит даже в лес, да так, будто бы они с лесом – одно единое. А звонкий ручеёк вон там, у липовых деревьев, бежит, журчит, переливается, его даже здесь, на кухне, слышно – ну не чудо ли! И птицы-щебетуньи за окном, и воздух кругом свежий-пресвежий – всё не могу никак им надышаться. Ах, а эти пышные розовые кусты прямо у парадной двери! Вот они как будто встречают всех, кто решил нанести визит вашему уважаемому семейству. Я, майн либер герр Вискерс, всю жизнь прожила в городах, то в одном, то в другом – пришлось попутешествовать, знаешь ли. Кроме серости да смога, мало чего довелось мне повидать. Ну а здесь – просто прелесть! – она улыбалась, глаза её сияли так, что в кухне казалось светлее, чем бывало даже в яркий полдень.

«Надо же какими разными могут быть вкусы! – с удивлением подумал мистер Вискерс. – Я многое бы отдал, только бы вернуться обратно в город, в цивилизацию, ко всем удобствам!» Он открыл было рот, чтобы уточнить у фрау Беккер одну деталь касательно её прошлого, но она его опередила:

– Ты, наверное, удивляешься, что я, фрау из Германии, так хорошо по-английски болтаю? Ну так тут ровным счётом ничего удивительного нет, герр Вискерс. Просто матушка моя – англичанка, и, само собой разумевается, что она научила меня своему родному языку, английскому то бишь. Она же, матушка моя, научила меня и готовить самые-пресамые первые блюда… – сказав это, новая кухарка вдруг встрепенулась и невольно взмахнула маленьким кухонным полотенцем, которое держала в руках, отчего из него вырвалась и полетело прямо в сторону мистера Вискерса большое мучное облако. Кот громко чихнул и принялся неистово тереть нос лапой.

– Да ты ж, герр Вискерс, голодный! А я тут болтаю без умолку… На часах ровно семь, то бишь кормить тебя пора. Мисс Энн и мисс Мэри строго-настрого мне приказали чётко следовать расписанию твоего кормления! Запечённый лосось под сметанным соусом, с щепоткой базилика, двумя щепотками розмарина, тремя каплями оливкового масла – ах, нет, четырьмя каплями! – и слегка присоленный, готов, как и прописано в твоём меню! – она показала пальцем на листок бумаги, прикреплённый к боковой стене кухонного шкафа.

Это действительно было меню и расписание всех приёмов пищи мистера Вискерса по дням и даже по точному времени. В течение всей недели для каждого завтрака, обеда, ужина, двух перекусов между ними и позднего ужина в постели самим мистером Вискерсом было утверждено определённое блюдо. А если вдруг возникала необходимость, например, если наш кот узнавал о новом вкусном блюде или же что-нибудь из привычного списка ему приедалось, то в меню вносились изменения и корректировки. Сразу бросалось в глаза, что лосось в меню – нечастый гость, он упоминался всего два раза: на завтрак в понедельник и на обед в пятницу. Чаще же всего фигурировала жаренная в сливочном масле печёнка – по ней мистер Вискерс просто сходил с ума. Спаржа и брокколи, в свою очередь, не упоминались вовсе, более того, они были под строгим запретом – от одного их вида мистера Вискерса начинало мутить.

Как и зачем возник этот список? Он – результат долгого обучения котом предыдущей кухарки, сотен усилий со стороны мистера Вискерса и сотен ошибок со стороны его ученицы миссис Ральф. Коту приходилось тыкать носом в желаемый кусочек пищи, показывать лапой, покусывать руку миссис Ральф, если она делала не то, что он хотел. Приходилось ему и являться к приёму пищи всегда в одно и то же время день за днём, чтобы кухарка наконец поняла, что и ей нужно быть готовой именно к этому моменту. Он делал ещё многое-многое другое, чтобы добиться порядка, который просто необходим педантичному мистеру коту. А если обучение заходило в тупик и миссис Ральф оказывалась слишком уж непонятливой, мистер Вискерс в порыве крайнего раздражения закатывал глаза. Да, да, закатывал глаза! И миссис Ральф понимала, что ей срочно нужен перерыв, во время которого она за чашечкой кофе или стаканчиком валерьянки, а лучше тем и другим вместе, вдали от этого невозможного кота, проведёт несколько минут, приводя в порядок свои растрёпанные нервы. Хоть она и любила мистера Вискерса, даже любила его больше всех в доме, но и у неё заканчивалось терпение в процессе всей этой муштры.

И вот теперь на смену миссис Ральф пришла фрау Беккер – мистер Вискерс без труда запомнил её имя, потому как немного знал немецкий, а «беккер» в переводе с этого языка означало «пекарь». Что ж, очень удачная фамилия для кухарки. Так что теперь уже ей предстояло угождать главному ревнителю порядка в этом доме. Но, слава богу, она пришла на всё готовое и теперь должна лишь придерживаться уже составленного графика кормления.

Фрау Беккер заранее запекла и даже успела немного остудить довольно немаленький кусок рыбки, который источал просто волшебный аромат.

– Ну, герр Вискерс, давай приступай. И обязательно скажи потом, понравилось тебе или нет, – тепло произнесла она, ставя красивую фарфоровую тарелочку на специально отведённый для мистера Вискерса столик.

Кот вскарабкался на свой высокий стул, стоявший тут же, облизнулся и принялся есть.

Да-а-а, лосось был прекрасен, шедеврален даже! Без всяких сомнений, фрау Беккер обладала талантом готовки, и сердце мистера Вискерса успокоилось: «С питанием, значит, всё будет как и прежде, а может, даже лучше. Ну наконец-то судьба надо мной сжалилась, и череда неприятностей отступила! Кажется, она послала мне в подарок отличную кухарку! Жизнь начинает налаживаться», – с удовольствием думал он, жадно доедая рыбку и (да простит меня мистер Вискерс, но я должна об этом сказать, дабы засвидетельствовать исключительный вкус того лосося) оглашая всю кухню громким чавканьем, которого он даже не замечал в своём упоении.

– Вижу, ты доволен, майн либер герр Вискерс! Твои толстенькие щёчки так и ходят ходуном от аппетита! – погладила его по голове фрау Беккер.

Мистер Вискерс подавился и начал кашлять. «Толстенькие щёчки? Толстенькие?! Да как у неё язык повернулся такое ляпнуть! Они же… идеальны! Как раз той меры упитанности, которая придаёт особую неотразимость всему моему облику!» – разгневался кот, отчаянно ткнув себя лапой в грудь в попытке откашляться. Фрау Беккер принялась колотить его по спине, думая, что тем самым помогает. Но мистер Вискерс уже выплюнул кусок рыбы, застрявший в горле, и теперь презрительно отвёл её руку своей лапой в сторону. Сверкнув жёлтыми глазами из-под грозно нахмуренных бровей, фыркнул и спрыгнул на пол, посчитав новую кухарку недостойной его дальнейшего внимания. Кот слизнул с усов и носа остатки сметаны и пошёл прочь, гордо подняв хвост, однако у выхода внезапно остановился, повернулся к провинившейся и, закатив глаза и осуждающе вздохнув, вышел. Фрау Беккер ахнула.

– Обиделся то бишь! – пробормотала она, прижав к груди руки с зажатым в них кухонным полотенцем, отчего из него опять выхлопнулось облачко муки. – Майн Гот! Вот это да! А как глаза-то закатил, такого я ещё не видала: кот, закатывающий глаза! Рассказать – не поверят.

Она взглянула на тарелочку: завтрак герр Вискерс всё-таки успел закончить – не осталось ничего, кроме аккуратно сложенной горки рыбьих косточек.

***

Настало время обхода территории, и мистер Вискерс, хотел он этого или нет, отправился выполнять свой долг – долг истинного хозяина дома и стража порядка в нём. А пока он занят этим важным делом, давайте и сами пройдёмся по этому «премилому домику», как его назвала фрау Беккер, и познакомимся со всеми остальными его обитателями.

Только не удивляйтесь, мои дорогие читатели, как это так получается, что я, рассказывая вам историю давно минувших дней, вдруг предлагаю, например, пройтись по дому, о котором в этой истории рассказывается. Я писательница, а все писатели, как известно, обладают необычайной способностью видеть всю историю не только целиком, в завершённом виде, но и по желанию рассматривать каждый её момент в отдельности так, словно это происходит прямо сейчас. Более того, я могу и вас, взяв как будто за руки, повести за собой в книжку, на любую её страницу, и сделать свидетелями разворачивающихся там событий. Если, конечно, вы захотите последовать за мной. Это настоящее приключение, не правда ли?

А вот как раз и сёстры Твинкл – мисс Энн и мисс Мэри. Они хозяйки этого дома. Хотя мы-то знаем, кто настоящий хозяин, однако в мире людей котам почему-то не доверяют владеть недвижимостью и не признают за ними этого права. Коттедж, кстати, называется «Ленивый соловей». Когда-нибудь я расскажу вам, откуда взялось это необычное название, только напомните, пожалуйста, а то забуду.

Ещё совсем рано, но обе сестры Твинкл уже на ногах – ещё немного сонные, а уже что-то активно обсуждают. Это дамы весьма почтенного возраста: мисс Энн недавно исполнился семьдесят один год, а мисс Мэри вот-вот стукнет шестьдесят девять. Если посмотреть на них со стороны, может показаться, что они близняшки. Но, подойдя ближе, вы бы увидели, что они совсем разные, и чем дольше вы бы смотрели на них, тем больше отличий находили. Мистер Вискерс составил однажды таблицу сходств и различий обеих мисс Твинкл – в уме, конечно же, писать кот не умел, что заставляло его каждый раз прямо-таки впадать в отчаяние: так много мыслей давно просилось на бумагу. Давайте я приведу вам выдержки из этой таблицы, чтобы и вы могли получше узнать сестёр Твинкл.

Начнём со сходств. Они всегда приветливы и доброжелательны. У обеих свежий румянец на щёчках-яблочках и добрые улыбки на губах. Носят исключительно элегантные наряды, аккуратные причёски и имеют безукоризненные манеры. Любят поесть – понятно, в кого пошёл мистер Вискерс? И, наконец, обе мисс Твинкл обожают приключения и риск, однако же, к их взаимному неудовольствию, с ними такого, как назло, никогда не происходит, поэтому приходится отыскивать «опасные» истории в газетах или спрашивать у знакомых, чтобы потом долго обсуждать подробности вечером у камина. Тут надо заметить, что у наших дам есть давняя мечта – написать в соавторстве книгу, но им всё никак не удаётся придумать захватывающий сюжет. Вот они и ищут вдохновение то тут, то там.

Теперь пройдёмся по различиям. Мисс Энн энергичнее и предприимчивее (мы помним её активную деятельность на кухне), а мисс Мэри более робкая и мягкая. Первая умеет водить машину и делает это превосходно, зато вторая умеет рисовать пейзажи. Мисс Энн просто обожает играть в шахматы: раньше с мисс Эндрюс, бывшей горничной, которая разделяла интерес к этой игре, они нередко проводили вечера, пытаясь поставить друг другу шах и мат. Мисс Мэри же по вечерам любит вязать и среди всех своих родственников и знакомых считается главным поставщиком свитеров, носков, шарфов и варежек – так умело и быстро она это делает.

А вот ещё парочка различий, незначительных, но стоящих внимания. Мисс Энн немного выше мисс Мэри, а мисс Мэри чуть полнее мисс Энн. Последняя предпочитает зелёный цвет в одежде, а первая – синий и белый. Мисс Энн просто обожает сырные пироги, а мисс Мэри готова есть шоколадный торт хоть каждый день: на завтрак, обед и ужин.

И последнее, что вам нужно знать о сёстрах Твинкл: они не были очень богатыми и до переезда жили в квартире на окраине Лондона. Но недавно получили небольшое наследство, которое помогло исполнить их заветные желания: мисс Энн купила машину, а мисс Мэри перевезла наконец всех в загородный дом, поближе к природе.

О мисс Джейн Харт, новой горничной сестёр Твинкл, тоже следует сказать несколько слов. Это молодая девушка с остренькими чертами лица, невысокая и сильно худая. Сначала мисс Твинкл думали, что девушка очень бедная и просто не в состоянии нормально себя прокормить. Мисс Энн даже пыталась откормить «бедняжку», как она её называла, и всё подкладывала ей добавки да подливала побольше жирных сливок в чай. Но поглядев, сколько мисс Харт уписывает каждый день и при этом не набирает ни грамма жирка на талии или где-нибудь ещё, сёстры Твинкл решили, что такая уж у девушки природа, и перестали обращать на это внимание.

«Возможно, ей просто стоит пропить что-нибудь от паразитов, – мысленно заметил мистер Вискерс. – И не надо будет переводить столько еды понапрасну. Это же бездонный колодец! Целый пирог с яблоками! Целый пирог! Съела и не охнула. Так это ещё и после полной тарелки овсяной каши, и варёного яичка с тостами и маслом, и рогалика с джемом, и двух порций бекона, и двух кружек чая. С жирными сливками, кстати. И так каждый день. Трижды в день!» – хозяин «Ленивого соловья» просто не мог спокойно смотреть на подобную несдержанность в еде и, как следствие, расточительство.

Мистер Вискерс был не жадный, но, сказать по-честному, немного прижимистый. Однако это свойство он считал только плюсом к своему характеру и статусу. «Семейный кошелёк скоро не выдержит натиска этой троглодитки и сам станет таким же тощим, как она сама, так и не сумев раскормить её до нормальных человеческих размеров», – с болью в сердце думал кот.

Работу свою мисс Харт выполняла быстро и качественно, но вот суеты при этом наводила немало. От неё было много шума и каких-то разговоров. «Будто пытается заговорить всем зубы», – подозревал мистер Вискерс. Но главное – она везде пыталась сунуть свой заострённый, как карандаш, нос. Глаза горничной так и шныряли повсюду: всё что-то высматривали, разглядывали. Именно это и заставило кота держать ухо востро в отношении неё, хотя, как говорилось выше, другие обитатели дома ничего не замечали.

В настоящий момент было утро, а именно семь часов двадцать минут. Мисс Харт обычно в это время ещё спала. Сёстры Твинкл, любительницы вставать рано, жалели её, «худышку» и «бедняжку», и разрешали вставать в восемь. Помощь горничной им нужна была в основном по уборке дома, а эту работу мисс Харт делала «в резвом темпе», как говорил мистер Вискерс, и не было нужды заставлять её приниматься за работу ни свет ни заря.

Ой, да, я же хотела показать вам дом! Давайте поскорее пройдёмся по комнатам, а то мистер Вискерс скоро вернётся с обхода территории, и нам надо будет узнать у него, всё ли в порядке и не случилось ли какой-нибудь неприятности за ночь.

Итак, коттедж «Ленивый соловей» был и вправду старым, даже ветхим на вид. Но до чего же он был привлекательным снаружи и уютным внутри! Дом являл собой как бы олицетворение старой доброй Англии, и у каждого, кто проходил мимо, теплело на душе. Этот «старичок», ростом в два этажа с чердаком, вмещал в себя две спальные комнаты, гостиную, кухню с кладовкой и маленький чулан. Всё это было на первом этаже, а на втором – ещё три спальные комнаты. Снаружи его бока из серого камня повсюду, кроме чердака, плотно покрывал плющ – точно так же, как ваши или мои бока повсюду, кроме головы, иногда покрывает плащ. Мисс Мэри, когда впервые увидела коттедж, сказала:

– Смотри-ка, а этот господин «Ленивый соловей» тоже разодет в зелёную одежду, как и ты, Энн!

– Осталось теперь отыскать поблизости домик, который будет разодет в бело-синие наряды, как и ты, Мэри, – рассмеялась в ответ мисс Энн. Ей всегда нравилось, как ловко сестра подмечает детали и видит в предметах и обстановке то, на что обычно люди не обращают внимания. Вот и сейчас этот старый деревенский дом внезапно ожил и превратился в господина в зелёном одеянии, со своей жизнью и со своим характером.

– А какая у него крыша! Точно шляпа! – мисс Мэри показала на крышу чердака, которая действительно напоминала шляпу или колпак с выдающимися чуть больше, чем положено, полями-карнизами.

Справа у «Ленивого соловья» была пристройка, сделанная, как казалось, гораздо позже. Там хранился всякий хлам, но мисс Энн впоследствии переоборудовала это место в гараж для своей машины. Слева, как мы помним по рассказу фрау Беккер, новой кухарки, был чудесный сад, постепенно переходящий в лес, а позади – ещё пара построек, в одной из которых мисс Мэри успела завести несколько курочек. «Свежие яйца к завтраку – это замечательно!» – так думали все домочадцы, и в первую очередь мистер Вискерс.

Если мы захотим зайти в дом, то нас действительно по обе стороны двери будут встречать два огромных розовых куста, как два гостеприимных швейцара. А первым, что бросится в глаза, когда мы переступим порог, будет исключительный порядок и чистота. «Молодец мисс Харт! – скажете вы. – Она работает без устали и прекрасно справляется с уборкой. Зря мистер Вискерс её недолюбливает». И вот тут вы ошибётесь.

Мисс Харт при всей торопливости своих движений и кажущейся добросовестности была на самом деле ленива и часто отвлекалась. И если бы не хозяин дома, мистер кот, она бы больше просто перекладывала предметы с одного места на другое, протирала пыль там, где её было проще всего достать, и оставляла там, куда было сложно добраться, ну и заметала бы мусор под ковёр. Но мистер Вискерс, сразу всё это заметив, начал активные действия, и под его строгим руководством мисс Харт приходилось всё делать так, как надо. Кот-командир не давал ей спуску. В случае неповиновения мог и цапнуть за ногу или размяукаться на весь дом, как сирена, так что сразу прибегали обе мисс Твинкл, испугавшись, не случилось ли чего. Мисс Харт ничего не оставалось, как только «трудолюбивейшим и добросовестнейшим образом» – цитирую мистера Вискерса – выполнять свою работу. Нахмурившись и бормоча себе что-то под нос, она мыла, мела и тёрла всё, на что мистер Вискерс показывал лапой.