Читать книгу Идеально мне не подходишь (Катя Саммер) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Идеально мне не подходишь
Идеально мне не подходишь
Оценить:

5

Полная версия:

Идеально мне не подходишь

А дом у нас с некоторых пор далеко в области. На автобусе трястись два с половиной часа, в электричке быстрее по прямой, но они ходят по неудобному расписанию. Так вышло, что около трех лет назад папа, чтобы не прогореть с обувным бизнесом из-за большой конкуренции в городе, решил перебраться в область и открыть торговые точки с недорогими репликами там. Мама, как жена декабриста, поехала за ним. Вику они насильно забрали с собой, а я… я на тот момент поступила в медицинский и уже встречалась с Мироном, поэтому после недолгой истерики мне позволили остаться и помогли с оплатой квартиры. Родители Даши, кстати, тоже последовали примеру отца, потому что много лет параллельно вели бизнес – только они занимались продуктами.

– Пожалуйста, – теряя твердость, просит Вика почти умоляюще.

– Ладно, – сдаюсь я.

Не хочу сейчас ломать голову с тем, как быть. Возможно, Мирон поможет с этим вопросом. Помимо собственного крыла с отдельным двором в семейном дворце, как прозвали его дом девочки, впервые увидев фото оттуда, у него есть небольшая «запасная» квартира, которую он сдает друзьям для тусовок. Я была там пару раз, скромно и не доделан ремонт, но жить можно. Есть надежда, что он позволит Вике занять ее на несколько дней, если я его попрошу.

– Что-нибудь придумаем, но завтра я съезжаю отсюда.

– Куда? – удивляется Вика.

– Наша детка дожала-таки Мирона. – Вася появляется на кухне, внезапно раздвигая шторы, что еще более эффектно.

– Это ты впустила ее? – киваю на сестру.

– Нет, Даша, – отмахивается Василиса, хлопая большими, широко расставленными глазами, как у рыбы.

– Так Мирон наконец предложил тебе съехаться? У-у-у, – тянет Вика.

– Да! – отвечает за меня Василиса, доставая из шкафчика свой ужасный натуральный молотый кофе, который не оседает в чашке, и его приходится не пить, а попросту жевать.

– Нет, – говорю я. И тут же спешу объяснить: – Ну, технически еще нет. Но сегодня три года, как мы вместе, если считать с той вечеринки, где все началось. Он позвал меня на ужин в крутой ресторан, так что… И я ему говорила, что сомневаюсь, нужно ли продлевать аренду квартиры, а он… В общем, да. Он предложит сегодня.

– А это так работает? – скептически выдает сестра.

– Не хочешь позавтракать? Вася готовила. М-м-м…

Вика сразу понимает, в чем подвох, но бежать некуда, потому что Вася уже берет ее в оборот и усаживает за стол. Накладывает порцию сырников, которые оказываются с брокколи и пахнут ужасно. Впрочем, как и вся Васина «здоровая» еда. Вика улыбается, кивает Василисе, а за ее спиной без слов просит меня о помощи, но я оставляю их наедине. Раз такая взрослая, пусть разбирается с этим сама.

Мы с сестрой, хоть и похожи внешне: глаза, рост, волосы… разные во всем остальном. Я люблю ее, но далеко не всегда понимаю. Я никогда не переставала тянуться к совершенству – например, ходила два года в брекетах, чтобы была идеальная улыбка. Вика, несмотря на ту же проблему с прикусом, решила, что и так сойдет, а ее выпирающие клыки придают ей индивидуальности, в отличие от моей штампованной улыбки. Я отращиваю волосы до пояса и стараюсь ухаживать за ними, чтобы сохранить естественность. Вика отрезает их, как только они дорастают до лопаток и каждую неделю красит в новый цвет.

Она по жизни с причудами. Еще прошлым летом перед выпускным классом она не собиралась после школы поступать в университет. Хотела путешествовать автостопом по Европе – взять gap year[1] как модно говорить за границей. Но передумала. У нее так часто бывает.

Знаете, есть такой тип людей, у которых получается все, за что бы они ни брались? Те, что и поют великолепно, и на гитаре сыграют, и на шпагат сядут? Увлечения Вики менялись раз в неделю, и она практически во всем оказывалась хороша. Ну, кроме готовки, с этим у нее не сложилось. Но была и другая сторона медали: ей так же быстро все надоедало.

Мама боялась, что ничего больше не увлечет Вику так надолго, как спорт, который остался в прошлом. Но потом она вроде бы начала встречаться с одноклассником, вспомнила, что раньше неплохо рисовала, и пошла с ним на подкурсы, которые тот посещал второй год, потому что мечтал пойти по стопам отца и стать крутым архитектором. Как итог, она поступила в Институт архитектуры и дизайна, он нет. Еще и обвинял ее, что именно она заняла его место, использовала его и… В общем, Вика бросила дурака, так он в ответ написал несмываемой краской на асфальте у подъезда о сучьей натуре моей сестры. И завершающим штрихом со спущенными штанами добавил художеств на фасад дома. За что соседка снизу вызвала полицию, а парень просидел сутки в «обезьяннике».

Конечно, я тоже иногда выдавала неожиданные сюрпризы. Например, сменила курс на сто восемьдесят градусов после знакомства с Мироном. Бросила заниматься с репетитором по английскому, который готовил меня к поступлению в институт иностранных языков, чтобы успеть изучить другие предметы и попасть в медицинский. На вступительных экзаменах я, кстати, набрала даже больше баллов, чем Даша, которая с детства готовилась к будущему в медицине. Но до сумасбродства Вики мне все же далеко. В остальное время я по жизни предпочитаю стабильность. Такую, которую олицетворяем мы с Мироном.

Во всех этих мыслях и заботах время до вечера пролетает почти незаметно. Пока я дважды накручиваю волосы, так как к часу икс локоны успевают распасться. Пока переворачиваю гардероб и заново выкидываю из чемодана сложенные вещи, пытаясь подобрать идеальный наряд. Пока я крашу губы красным и стираю помаду, так как для шести вечера, когда мы с Мироном встречаемся, макияж кажется слишком тяжелым. Пока девочки танцуют у меня на кровати в моих же платьях под песни Оливии Родриго – одной из немногих современных певиц, с которой я могу иногда изменять любимой музыке из прошлого века.

Вика смешно кривляется в моем розовом сарафане с рукавами-фонариками, который в любое другое время она бы не надела, но стоит заметить, что ей идет. У нее более спортивная фигура с прямой талией, но она все равно выглядит круто. На Васе с ее ростом за метр семьдесят все мои вещи кажутся короткими, но она не парится и светит бельем, подпрыгивая на кровати. Даша пытается заранее читать учебники, потому что она еще более сумасшедшая в плане учебы, чем я, но все равно тайком улыбается и, по-моему, не листает страницы уже как минимум полчаса. А потом этим танцовщицам, спрыгнувшим на пол, удается вытянуть нас обеих на импровизированный танцпол.

– Волосы себе сожжешь. – Вася отрывает меня от плойки, которой я снова что-то поправляю на голове. – А лысой тебя будет гораздо тяжелее любить.

Я не сдерживаю смех и обнимаю сразу всех:

– Девочки, вы же знаете, что я буду скучать по вам?

– Ой, да брось, все в одном универе учимся, – говорит Василиса.

– Это не одно и то же, – с грустью произносит Даша. И она права, потому что Вася старше нас и мы в целом нечасто видимся там.

– Только не разревитесь, умоляю, а то Кате придется перекрашиваться в третий раз, – ворчит Вика, которую все тоже душат в объятиях. За компанию, так сказать.

– Еще раз… кто ее сюда впустил? – И все хором смеются после моего вопроса.

Ближе к шести я надеваю юбку, которая висела на спинке дивана в общей комнате, потому что я боялась помять ее до выхода. Черную, шифоновую, невероятно легкую, расшитую серебряными цветами и узорами. Она смотрится круто с белой простой футболкой, которую украшает лаконичная надпись perfect на груди, и босоножками на низком каблуке – я обожаю быть ниже Мирона и чувствовать себя миниатюрной рядом с ним. Он, конечно, выше меня, но если я надеваю туфли, то мы становимся почти одного роста.

– Давай, удачи тебе! – снова погружаясь в медицинскую справочную литературу, прощается со мной Даша.

– И шикарного секса на новом месте! – желает Вася. – Мы присмотрим за твоей занозой.

– Эй, я все слышу, – возникает Вика. – А ты сломай ногу![2] – говорит привычную фразу, которая понравилась ей еще в те времена, когда я усердно готовилась поступать на переводчика и учила английские идиомы.

Я наношу на запястья любимый цветочный парфюмом и застегиваю босоножки на лодыжке – они красиво подчеркивают татуировку на ноге. Еще раз проверяю отражение в коридорном зеркале, а зеркал у нас много, как-никак три девочки под одной крышей живут. Жили.

У меня все получится. Вдох-выдох. Я всегда знала, к чему шла и какие стереотипы, навязанные мамой, хотела разрушить. Я собиралась доказать себе и другим, что можно иметь все сразу: совмещать учебу, а в будущем и серьезную работу с личной жизнью. Я не собиралась посвящать всю себя только семейному очагу и домашним делам, как это сделала мама ради папы и нас. Я не буду выбирать, потому что смогу получить все сразу. Мы с Мироном будем рука об руку идти по жизни в медицинских халатах, пока… черт! Вика снова подкралась и выглядывает из-за моего плеча в зеркале.

– Прекрати так делать.

Вика неугомонна. Она изображает фею-крестную, которая провожает меня на бал: чуть взбивает волосы, расправляет юбку сзади и после делает какое-то непонятное движение, которое я не распознаю.

– Я пшикнула на тебя духами. Как в «Блондинке в законе». Ну тот розовый фильм, от которого у меня потекли мозги.

– Он тебе понравился, – возражаю я, вспоминая, как она хихикала в конце. Хотя любовь сестры к фильмам ужасов никто не оспаривает.

– Мне понравился тот строгий юрист Эмметт. Не фильм и не смазливый придурок, который называл Эль Вудс медвежонком.

– Фу. – Я тоже кривлюсь, удивляясь, как легко Вика запоминает имена героев и детали фильмов, которые, по ее словам, ей не понравились. Я так не умею – только если специально зубрить.

– Извини, что так внезапно свалилась тебе на голову, – вдруг совсем другим тоном произносит она. – Я просто уже не могла… там…

Киваю, потому что понимаю, о чем сестра говорит.

– Если что, я куда-нибудь свалю. Мешать вашему с Мироном медовому месяцу я не намерена.

– Чтобы ты помешала, для начала вас нужно познакомить. Но не переживай, – улыбаюсь ей. – Я все решу. А ты пока выбери какой-нибудь ромком из нулевых, который мы с тобой посмотрим завтра.

– А разве не ужасы на очереди?

– Нет. – Я хорошо помню. – Обещаю быть хорошей сестрой хотя бы пару часов. Только не вторую «Блондинку в законе», она ужасна.

– Как и первая часть.

Спорить с Викой бесполезно, но я и не начинаю. Телефон вибрирует, оповещая о новом входящем сообщении, и сердце в один миг проваливается в пятки.

«Я внизу».

Это он.

– Ты выглядишь отлично, – подбадривает Вика, будто чувствует мое лихорадочное волнение. Видимо, я слишком долго смотрю на экран без движения.

– Знаю, просто… я давно так не нервничала. Наверное, с той нашей первой встречи с Мироном, когда я поцеловала его и сбежала как сумасшедшая…

– Нет-нет-нет, хватит. Я уже выучила эту историю наизусть! – Она демонстративно затыкает уши, зараза. – Бла-бла-бла, ты ворвалась к нему в комнату, поцеловала, точно в фильме, и украла толстовку, которую до сих пор хранишь на верхней полке в шкафу и нюхаешь по ночам, которые проводишь не с ним.

– Ничего я не нюхаю!

Она уже давно им не пахнет. В чем я лишний раз убедилась вчера, когда укладывала ее в чемодан.

– И я предлагала ему вернуть толстовку, но он сказал оставить себе.

С этого диалога и началось наше общение с ним. Когда я на следующий день после вечеринки на свой страх и риск написала Мирону, ни на что не рассчитывая после побега, он ответил мне. Как ни в чем не бывало. И предложил встретиться! Хоть и признался, что слегка перебрал и плохо помнит подробности вечера. Зато дальше все закрутилось в таком темпе, за которым я боялась не поспеть.

Видимо, справилась, раз теперь мы здесь – едем праздновать целых три года вместе и собираемся выйти на новый уровень отношений.

– Не хочу ничего слышать, у меня уже глаз дергается от твоих вечных пересказов. – Вика подходит ближе и указывает на нижнее веко.

Ничего не вижу.

– Тебе нужно пропить магний.

– Совет врача или сестры?

– А есть разница?

– Размышляю, хочешь ты меня убить быстро или мучительно медленно…

Через две минуты я выхожу из подъезда дома, который находится через дорогу от главного корпуса медицинского университета, и оглядываюсь по сторонам. Мы вроде бы почти в центре города-миллионника, а стоит свернуть за угол – и тебя ждет подобная разруха. Сто лет не крашенные скамейки с торчащими гвоздями, клумбы, поросшие травой, засыпанный шелухой от семечек асфальт. Надписи без цензуры на гаражах, дорога, на которой нет живого места от ям, горящие вывески маркетплейсов на перекошенных дверях и противно скрипящие ржавые качели, на которых катал меня Мирон. И я все равно буду скучать по ним. И вообще по всему.

Но с тех пор, как случайным образом я увидела, что Мирон заказал в интернете набор вешалок и другие обычно ненужные ему мелочи вроде ваз и сухоцветов, которые я так люблю, не могу перестать думать о том, как мы будем жить вместе. В отдельном крыле огромного загородного дома. На улице, где все здороваются друг с другом. Иногда ужинать с его родителями, пить терпкое итальянское вино (которое я на самом деле вовсе не люблю) из красивых бокалов и… Может, я даже займусь спортом, начну бегать вместе с Мироном по дорожкам с видом на озеро…

Все мысли – радостные и не очень – вылетают из головы, когда я вижу машину Мирона, припаркованную на въезде во двор. Она сильно выделяется на фоне других как минимум красным цветом, как максимум заоблачной стоимостью. Отец – крутой хирург с престижной должностью в государственной больнице и частной практикой в самом дорогом медицинском центре не только города, но и области – подарил ее в честь поступления. Он так сильно радовался, что Мирон, в отличие от старшего брата, пойдет по его стопам и продолжит династию врачей, начавшуюся с прапрадедушки (если я не ошибаюсь в количестве приставок), который был военно-полевым хирургом. А когда подхожу ближе, вижу и его – Мирона. Он опирается о капот, руки в карманах.

Он такой красивый, что я забываю, как дышать. Как всегда, одет в белое поло и светлые укороченные штаны. На нем модные лоферы, которые Мирон носит со следками вместо носков. Светлые волосы, уложенные в модную прическу, не трогает ветер. На запястье дорогие электронные часы, под ними красная нить, которая должна порваться, когда желание Мирона сбудется, – осталась после семейной поездки в Таиланд. Темные очки-авиаторы и…

Я могла бы любоваться им вечно, но он замечает меня. Отталкивается от машины, кивает в знак приветствия и открывает переднюю пассажирскую дверь. А я шагаю навстречу, отчетливо осознавая, что я самая счастливая девушка на планете. Потому что у меня идеальный бойфренд.

Глава 2

Так счастливы вместе

– В смысле ты хочешь расстаться? Ты что… бросаешь меня? – Я беру неведомые мне раньше высокие ноты.

Мы сидим в машине, откуда я сразу хочу сбежать. Происходящее кажется каким-то страшным сном, от которого хочется скорее проснуться. Я снова тянусь к плечам, чтобы расчесать их, но вовремя себя одергиваю. Крепко жмурюсь до ярких мушек под веками и головокружения. Нет, Мирон не может бросить меня под песню «Happy Together[3]» группы The Turtles, которая играет на моем телефоне, подключенном к автомобильным колонкам. Только не под нее. Я обожаю эту песню! Она не может до конца моих дней ассоциироваться у меня с… этим! Даже в мыслях озвучивать не хочу и отказываюсь понимать – мы только месяц назад ездили под эту песню на концерт в Краснодар.

Концерт, к слову, оказался полным отстоем, как я и предполагала. Потому что купить билеты туда предложил Стас, противный друг Мирона и любитель такого рэпа, где больше нецензурно ругаются, чем рифмуют. За три года он ничуть не изменился – не отрастил волосы и не завел постоянную подружку. Зато лобзался на заднем сиденье с очередной блондинкой, которая половину обратной дороги орала на него, а вторую – плакала, так как нашла в его телефоне сексуальную переписку с другой блондинкой. Зато, чтобы заглушить ругань и рыдания, я поставила музыку громче. «Happy Together» была очень кстати, пусть и звучала как насмешка.

Песня обрывается внезапно, не дожив до второго припева. Мирон явно дает понять, что хочет моего внимания, а я никак не могу открыть глаза, прогоняя в мыслях милые волшебные моменты между нами и пытаясь посылать, как учила Вася, аффирмации в космос. Все хорошо. Мы вместе, у нас все хорошо. Я просто не так поняла Мирона, сейчас он обнимет меня и скажет, что пошутил.

– Если это из-за того, что я сказала о твоей секте, то… – шепчу я и, не договорив, всхлипываю.

– Коть, ну хватит. Не усложняй все, пожалуйста.

Я тысячу раз говорила, как сильно меня раздражают его Котя и Котенок, над которыми еще и Стас вечно смеется. Как будто я какой-то чертов домашний питомец!

– Не усложнять? – Распахнув глаза, вскидываю руки, потому что взрываюсь от возмущения. – Это я все усложняю? Я всего лишь сказала тебе, что третий год в медицинском самый сложный! И нужно больше времени уделять учебе, потому что ты откровенно забил на нее из-за своего сектантского спортивного кружка!

Команда организации под названием «В спорте жизнь» состоит в основном из тех, кому в прошлом по каким-то причинам пришлось бросить спорт. И сейчас они изо всех сил пытаются доказать, что еще чего-то стоят: устраивают благотворительные забеги, заплывы, походы, кроссфит на природе, йогу для скучающих домохозяек и эстафеты для детишек. Все это выглядит чинно и благородно, если не считать, сколько собственных сил и денег туда вкладывает Мирон. Безвозмездно. Забивая на собственное будущее. А еще эта чертова Сабрина…

– Мирон, я говорю о тяжелой сессии! А ты в ответ… что? Бросаешь меня?

– Я не бросаю, нам… – Мирон отводит взгляд, как только я смотрю на него, и от этого жеста больно колет за ребрами. – Так будет лучше. Ты все равно не слышишь меня.

– Я слышу и слушаю! Говори! – по-моему, впервые за три года, которые мы вместе, я повышаю на него голос.

Он только горько ухмыляется в ответ:

– О чем? Если то, что для меня действительно важно, ты брезгливо называешь сектой.

Мне нечего на это ответить. Я могла бы многое стерпеть. Будучи совой, продирала глаза в шесть утра, когда он уходил на раннюю пробежку, чтобы умыться, нанести легкий макияж и встретиться с Мироном на кухне, где он к тому времени уже собирал очередной сытный завтрак из стандартного набора продуктов – творога, яиц и овсянки, – которые я не любила ни вместе, ни по отдельности. Изображала удовольствие, поглощая эту пищу богов, как ее называл Мирон, смотрела вместе с ним спортивные драмы, в которых не понимала ровным счетом ничего. Да я даже слушала вульгарные туц-туц, под которые он привык разминаться и бегать, а он даже названия их не знал, хотя они годами обитали у него в плейлисте! Я могла большую часть времени терпеть Стаса и других друзей Мирона. Не задавать неудобных вопросов про его родителей, с которыми мы виделись только по праздникам, хотя я ночевала в их доме по меньшей мере раз в неделю – у Мирона был свой вход на второй этаж и ванная комната. Но секта и Сабрина – это уже перебор.

Я судорожно вдыхаю знакомый запах. Знаю сложное название туалетной воды наизусть, потому что сама дарила ее Мирону на день рождения. Долго подбирала легкий, недавящий аромат с нотами грейпфрута и розмарина, который подходит ему гораздо больше, чем его прошлый дорогущий тяжелый парфюм. Обычно этот запах легко успокаивал меня с первого вдоха. Сейчас нет.

– Я думала, ты предложишь съехаться, – бормочу растерянно, сползая вниз по сиденью и накрывая ладонями лицо. И плевать на растекающийся под напором слез макияж, до ресторана мы так и не дошли – сидим в машине на парковке.

– Что сделать?

И удивление в голосе Мирона окончательно меня добивает.

– Мы три года вместе. Я вправе рассчитывать на то, что ты предложишь жить вместе! – Голос срывается, а в ответ я вижу растерянный взгляд. – И все эти вазы и вешалки, которые ты заказал… Я думала…

Он хмурится какое-то время и затем выдает короткое «о-о».

– Парни разошлись на последней тусовке. Там бы не только вазы заменить, но и мебель подлатать. Я про запасную квартиру…

Мирон не оправдывается, но говорит так, что все внутренности у меня скручивает. Потому что теперь я отчетливо понимаю: он не планировал съезжаться. Я выдумала знаки. Тишина давит на виски. Она проникает в меня и растекается по венам, сковывая мышцы. Я не могу говорить, двигаться… черт, я не могу дышать. Только сердце отрабатывает за все тело, исколачивая грудь изнутри.

И как мы докатились до такого? Только ведь недавно я, срывая горло, болела за Мирона на школьном футбольном матче, куда он пригласил меня после одного свидания в бассейне, где он впервые меня поцеловал под всеобщие визги, брызги и свист. Это был какой-то детский кубок по футболу, но выглядело все довольно серьезно, в том числе камеры местного телевидения.

Я боялась оказаться на трибунах одна, поэтому притащила с собой Дашу, которая во время игры решала домашку по алгебре и вздрагивала каждый раз, когда я с криком хлопала в ладоши. А кричала я много. И особенно сильно, когда Мирон, забив пенальти, нашел меня взглядом в толпе, улыбнулся и помахал. При всех! Девочки впереди даже обернулись, чтобы с завистью рассмотреть меня.

Это был лучший момент матча. Самый. Потому что уже через три минуты Мирона сбили с ног с такой силой, что его увезли с дикой болью на скорой. Меня с ним не пустили, но я услышала, в какую больницу его отправили, а дальше… Дальше только шум в ушах, как сейчас, и обезумевшее сердце, что барабанило в ребра. Такси. Звонки без ответа. Тогда я понимала, что Мирону не до меня, я даже не знала, в сознании ли он! Но продолжала настойчиво трезвонить, потому что это успокаивало – делать хоть что-то, когда больше ничего сделать не можешь.

Приехав, я долго бегала вокруг забора центральной городской больницы в поисках работающего входа. Еще столько же искала нужный корпус. После ругалась с медсестрой, которая не хотела сообщать о Мироне Холоде никакую информацию. Даже жив ли он! И, слава богам, я узнала его маму, которую видела на фотографиях у Мирона в профиле! Я сбивчиво и нервно объяснила ей, что встречаюсь с ее сыном, а она была так любезна, что позволила мне остаться дожидаться вместе с ней окончания операции.

Мирона я увидела только на следующий день. Нашла его злым и угрюмым после долгой беседы с отцом, который и на меня наводил ужас одним только видом. Мирон не желал говорить ни со мной, ни с мамой. Пришлось уйти, но это не означало, что я сдалась. Совсем наоборот. Я настойчиво навещала Мирона всю неделю, без конца болтала, угощала вкусностями, которые можно было пронести в больницу, улыбалась ему. И только к выходным добилась от него хоть какой-то правды, пускай и болючей: оказалось, у него намечался контракт с зарубежным футбольным клубом, и, по его словам, ему нужно было просто дотянуть до кубка, а не выпендриваться передо мной до разрыва мениска. Потому что теперь Мирону не светит ни-че-го.

По предварительным расчетам, восстановление могло занять больше полугода. Ждать Мирона никто не собирался, поэтому он остался в пролете. Отец быстро взял его в оборот. Надавил, чтобы тот заканчивал пинать мяч и поступал в медицинский университет, как было традиционно заведено у них в семье. Мирон сдался.

Он бросил спорт. Это был сложный период, когда ему не хотелось вообще ничего, но я всегда была рядом. Потому что после случая с Викой понимала, через что он проходит. И когда Мирону пришлось в ускоренном темпе готовиться к поступлению, я тоже сменила интересы – с иностранных языков на естественные науки, в которых оказалась хороша. Идея стать врачом, о которой я никогда не задумывалась всерьез, несмотря на то что Даша готовилась к этому всю жизнь, сильно вдохновила. Я загорелась. Ну а почему нет? Я и без того отлично успевала по многим предметам, а теперь еще и старалась изо всех сил, чтобы моего воодушевления хватило на нас обоих.

Мы вместе занимались, готовились, решали тесты и разбирали непонятный материал. Я проводила с Мироном любую свободную от школы минуту, а он наконец потихоньку оттаивал, оживал: смеялся, шутил, открывался мне. Рассказал, что всегда завидовал старшему брату, который бросил вызов отцу и пошел против системы, за что того едва ли не вычеркнули из завещания. За выпускной год мы с Мироном сильно сблизились и, как итог активной слаженной работы, стали студентами-медиками! Оба! И плевать, что Мирону помогли связи отца: он очень старался, но немного недобрал баллов для поступления.

Два года все шло своим чередом. Медицина незаметно украла мое сердечко. Еще бы нет, учитывая, что «Анатомия страсти» по жизни была моим любимым сериалом. Конечно, случались трудности и пересдачи (у Мирона, по крайней мере) – куда без них! Но где-то в середине второго курса все начало сильно меняться. Мирон стал забивать на учебу, часто прогуливал пары. Мне приходилось краснеть из-за него перед преподавателями, а его отцу делать очередные спонсорские подношения или звонить старым приятелям, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Мирон чаще пропадал из виду и, к моему удивлению, больше занимался спортом, а потом… появилась чертова Сабрина.

bannerbanner