Мы сегодня не умрем, приходи завтра

– Сделаем, – соглашается за обоих Мур.

Джей кивает.

– Я так понимаю, с нас план? – чиркает спичкой Кемал.

– Да, уже пора, слишком долго тянули. Обсуждать будем все вместе послезавтра.

– Чем ты вдруг занят завтра вечером? – спрашивает Тристан. – Почему бы не собраться в баре или здесь же?

– У него взрослые дела, – отвечает за меня Кемал. – Я тебе потом расскажу, как вырастешь.

– Ты зря решил придумать эту шутку за день до того, как я иду к оружейнику, – опасно щурится тот.

– Ты там почти живешь. Хотел бы – давно пырнул бы.

– Успокойтесь, – вклиниваюсь в перепалку я. – У меня нет секретов, обещал одной девчонке свидание. Как пойдет, не знаю, вот ничего и не планирую.

Мур с улыбкой присвистывает, а Тристан понимающе поднимает одну бровь.

– Из супермаркета?

– Ну да, – пожимаю плечами я. – Сам видел, она напрашивалась.

– Я ей сочувствую, – впервые открывает рот Маккормак. – Наверное, плохо молилась, раз у нее свидание с тобой.

– Ты просто ее не знаешь, – заявляет Джей. – Я бы сочувствовал… Бистону.

Глава 6

Лили

Коттингли Хайтс, 17-й этаж

Ламия освободилась пораньше и теперь отрабатывает новую технику на моей несчастной голове. Она обещает, что я буду выглядеть как Рейчел из «Друзей», но ножницы на тумбе рядом больше пугают, чем вдохновляют.

Бабушка оставила нас в квартире вдвоем и ушла играть в «Бинго» с подружками, что означает одно: вернется поздно, будет пахнуть шерри и тихо плакать в соседней комнате. Даже если я приду со свидания позже нее, скорее всего, смогу избежать скандала.

– Давай отрежем челку, – вдруг предлагает Ламия.

– Нет, – жестко отвечаю я, – ненавижу ее отращивать.

– Зря ты так. Тебе с твоим лбом пойдет асимметричная челка.

– Какая ты хитрая, – откидываюсь назад, – почему себе не отрежешь?

Шуршит фольга, и Ламия тут же с усилием возвращает мою голову на место. Позади слышится недовольное цоканье.

– Сиди ровно. Если не прокрашу тебе затылок, пойдешь на свидание как Пегги Митчелл[8] с похмелья.

– У нее короткие волосы.

– И у тебя будут, поверь. Видишь ножницы?

Никто и никогда не может выйти из кресла Ламии неидеальным.

– Думаешь, он будет смотреть на мой затылок?

– Как минимум – на задницу.

Ламия издает глубокий вздох, выражающий все ее осуждение моего свидания с Феликсом. Как будто за предыдущие сутки это не было ясно. Они с Люси наперебой пугали меня, и оттого я только больше заинтересовалась.

– Не верь, если начнет что-то обещать. Это Феликс Ниббс, он не заводит отношений.

– Серьезно? Он что?..

– Что?

– Ну… девственник?

– Лили!

– Ты так говоришь, как будто он никогда ни с кем не гулял. Я предположила.

– Не знаю, не проверяла, – отвечает Ламия. – Но сомневаюсь, что это так. И не переводи тему! Я боюсь, что ему нужно будет только одно.

– Ну и отлично, мне тоже нужно от него только одно. Просто это не секс, и мое желание легче осуществить.

Еще один вздох. Ламия заканчивает терзать мои волосы, и теперь при каждом повороте я шуршу, как шоколадка «Кэдберри». Так придется провести минут сорок, пока состав не подействует.

– Просто пообещай мне, что будешь с ним осторожной.

– Может, хватит? – Моя очередь вздыхать. – Ты делаешь из него Синюю Бороду. А это просто обычный бандит, которому стало скучно, и он позвал на свидание девчонку из супермаркета. Или его возбуждает грубость, в любом случае ничего такого. Лучше расскажи про второго.

Ламия надевает мне на голову свою шапку и помахивает сигаретами. Мы выходим на кухню и открываем окно настежь, чтобы покурить.

На улице сегодня тепло, словно лето уже пришло, хотя до него еще несколько дней. Легкий ветерок только добавляет приятной прохлады, и на вечер можно будет, наверное, даже не надевать куртку.

– Какого второго? – забирается на подоконник Ламия.

– Которого ты ненавидишь, – напоминаю я. – Кемал Яхия.

На ее лице ничего не отражается, и это главный знак, что ей не все равно. Ламия затягивается и отворачивается, выдыхая дым в окно. Между нами повисает тишина, но я не сдамся: сама виновата, что так подозрительно себя ведет.

– Там нечего рассказывать.

– Бывший?

– Нет, – закатывает глаза Ламия. – Мы учились в одном классе, Яхия всегда был умником. Когда несколько лет восхищаешься человеком, а потом видишь, как он пускает весь свой интеллект на криминал, это разочаровывает.

– Но между вами ничего не…

– Ты же знаешь, что не было, – горько произносит она. – Никто в Бистоне и Коттингли даже не пытался за мной ухаживать.

Я действительно знаю. Мне с родителями не повезло, но у Ламии в семье все намного хуже. Диктатура давно устаревших традиций запрещает ей даже появляться в компании парней.

За выполнением этого правила следят двое ее старших братьев, которые всего пару недель назад ослабили контроль за нашими посиделками, убедившись, что на них приходим только мы втроем.

– За мной тоже, – пожимаю плечами я. – У парней в школе яиц не хватит, чтобы попробовать.

Они меня побаиваются, особенно после того, как пришлось хорошенько врезать одному из одноклассников между ног. Нечего было комментировать мою задницу.

– И поэтому ты идешь гулять с Феликсом? – щурится Ламия. – Потому что у него хватило?

– Ну-у, если лидер местной банды окажется таким же тряпочным, что и одноклассники… – Я затягиваюсь, машинально поправляя шуршащую фольгу в волосах. – Считай, Бистон наш.

Ламия так снисходительно улыбается, что умудряется меня взбесить.

– Не веришь, что у нас все получится? – вскидываюсь я.

– В тебя я верю на все двести процентов, – качает головой она. – Дело не в том, получится или нет… Я просто до сих пор не понимаю, зачем это нам.

– Чтобы не стоять до самой старости на ногах, ни в салоне, ни в магазине.

– Я все равно выйду замуж и…

Сердце сжимается, когда я смотрю на сигарету, зажатую меж искривленных в отвращении губ. Тема замужества – самая болезненная для нее. За каждой брошенной фразой Ламии скрывается отчаяние, и становится все сложнее слышать, как оно просачивается сквозь уверенный голос.

Она осталась в старшей школе, чтобы хоть немного оттянуть этот момент. Полтора года надеялась, что сможет поступить в университет и выторговать себе еще капельку свободы, но этой зимой ей нашли жениха.

Я думала, мы что-нибудь придумаем. Но вот уже конец мая, а новых хороших идей никак не появляется.

– Лами… – шепчу я одними губами.

– Забей, – тушит сигарету она. – Я почти смирилась. До зимы подышу, а уже после вы будете без меня.

– Нет, я на такое не согласна. Мы обязаны что-то придумать! У нас куча времени.

– Даже если сбегу, они меня найдут. Я перебрала все варианты.

– А если ты выйдешь замуж за кого-то другого?

В голову приходит безумная мысль, которая мгновенно начинает мне нравиться.

– Поверь, это еще хуже.

– А может, Кемал… Яхия, да?

– Он мне не нравится.

– Все лучше, чем тот, кого ты не выбрала, – замечаю я.

– Лили, я тебя очень люблю, – Ламия обхватывает руками колени и подтягивает их к подбородку, – но ты не сможешь заставить мою семью передумать. Они никогда не дадут мне свободу.

Это мы еще посмотрим. Я не буду продираться через ее сопротивление сейчас, но если переманить умного парня, который точно нравится Ламии, в свою банду, кто знает? Может, любовь расцветет в самом неожиданном месте.

Мы возвращаемся в комнату, где разливается негромкая музыка. Мне нельзя танцевать – если хоть один кусочек фольги слетит с волос, меня жестоко убьют, – поэтому я падаю в кресло, закидывая ногу на ногу.

Ламия оказывается напротив меня.

– Ты знаешь рыжего Майки, владельца забегаловки у дома? – спрашиваю я.

– Конечно, он живет на четвертом.

– Ему можно доверять?

На лице Ламии отражается все недоверие Англии. В целом ответ понятен.

– Ты меня пугаешь, – вздыхает она. – Сначала соглашаешься на свидание с Ниббсом, а потом начинаешь общаться с еще более скользким типом?

– Он сказал, что достанет мне компьютер с записывателем. Всего за пять сотен.

– По-твоему, это хорошая цена?

– По-моему, отличная, – складываю руки на груди я. – Так-то один только записыватель стоит три.

Что еще за снисходительный тон?!

– Потом полиция найдет паленый диск и начнет выспрашивать, кто бы мог его сделать, а Майки сольет не только твое имя, но и адрес, и время, когда ты бываешь дома, – как ребенку объясняет Ламия. – Если цель твоего бизнеса – быстренько сесть в тюрьму, идея отличная.

– У меня хоть какая-то есть, – огрызаюсь я. – Вам обеим как будто ничего не надо.

Ее взгляд тут же смягчается, Ламия неловко поджимает губы.

– Мы еще не привыкли к твоей новой идее, – признается она. – Дай нам время.

Вечно с ними так! Любое предложение должно пройти через семь кругов ада, прежде чем Люси прекратит бояться, а Ламия устанет надо мной подшучивать. Даже когда я сказала, что окончательно прощаюсь с идеей поступать в университет и собираюсь выйти на работу, которая сможет хоть как-то меня прокормить, понадобился целый месяц, чтобы девочки пришли к тому же выводу.

– Можешь тогда хотя бы не смеяться? – прошу я. – Как видишь, я пытаюсь что-нибудь сделать.

– Постараюсь, – виновато обещает та. – Только не покупай ничего у Майки.

В чем-то она права: лучше поискать продавца, который хотя бы не живет с нами в одном доме. Просто пятьсот фунтов звучат слишком хорошо: в магазине подходящее оборудование стоит не меньше тысячи.

Верный знак, что это украдено. И тогда полиция может найти меня еще быстрее.

Черт, целый косарь! Даже пять сотен кажутся огромными деньгами, да и отбить такую сумму будет непросто. Придется работать полными сменами по семь дней в неделю…

– Можешь сгонять со мной в Чапелтаун в выходные? – прошу я. – Там есть рынок…

Ламия не успевает ответить: раздается короткий стук в дверь, которая, впрочем, тут же распахивается.

– Вы тут? – заглядывает Люси. – У меня такие новости, вы умрете!

– Мы умрем и без них, – откликаюсь я, – но с ними интереснее!

Мы с Ламией поворачиваемся в сторону двери. Люси редко бросается такими словами, и я ожидаю настоящую бомбу. Любопытство покалывает у меня в пальцах, заставляет ерзать в кресле.

– Вы ни за что не поверите, кто сегодня зашел к нам в магазин.

Люси проходит в комнату медленно и торжественно. К моменту, когда она опускается на диван, мы с Ламией уже обе как на иголках. В круглых голубых глазах, обычно или встревоженных, или взволнованных, заметно редкое для них озорство.

– Кто? – не выдерживаю я.

– Угадайте с трех раз.

– Мистер Партридж? – прищуривается Ламия с подозрением. – Я так и знала, что его роман с мисс Ковачевски…

– Нет, конечно, – довольно улыбается Люси. – Зачем ему заходить туда, где его все знают?

Что за чертенок в нее вселился?

– Лили, не трогай волосы, – предупреждает Ламия.

Я отдергиваю руку – не заметила, как попыталась почесать голову. Проклятое желание быть самой красивой на свидании, к которому никто, даже я сама, не относится серьезно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Культовая американская криминальная драма 1991 года, без прикрас рассказывающая о жизни чернокожих подростков в гетто; затрагивает темы уличных банд, расизма и взросления.

2

Государственные экзамены.

3

Одна из крупнейших и наиболее доступных сетей супермаркетов в Великобритании, известная низкими ценами на товары.

4

Персонаж книги Ирвина Уэлша «На игле» и одноименного фильма.

5

Отсылка к викторианским домам из красного кирпича – узнаваемому элементу рабочих районов.

6

Фраза, которой главный герой фильма «На игле» (1996 г.) начинает свой знаменитый саркастический монолог, высмеивающий стандарты «нормальной» потребительской жизни.

7

Buck 110 – американский складной нож, выпускаемый с 1964 года и считающийся эталоном охотничьих и складных ножей.

8

Персонаж британской мыльной оперы EastEnders.