Мы сегодня не умрем, приходи завтра

– Ушел, – сообщает Люси.

– Свидание с Феликсом Ниббсом! – тут же взрывается Ламия. – Ты в своем уме?!

– Мы точно на одного парня смотрели? – поворачиваюсь к ней я. – Он симпатичнее любого из нашей школы. И любого из моего магазина. Вообще-то я почти обижена, что вы нас не познакомили.

– Потому что мы хорошо его знаем, – тихо отвечает Люси. – И давно.

– Подожди, – резко останавливаюсь я. – Это тот самый Ниббс, с которым меня все время сравнивают?

– Да, и нам не стоит с ним соревноваться, – сквозь зубы говорит Ламия. – Остались только экзамены, и будем свободны.

– Я все еще расстроена, что моя фамилия не заменит его в списке худших учеников школы. Но ты права, пойти работать было лучше.

Первые полгода обучения я надеялась вписать свое имя в историю, устраивая новой школе испытания, к которым она была не готова. Но после того, как мы с бабушкой с трудом пережили тяжелую зиму, приоритеты изменились. Если я не буду позволять себе тратить время на новые седые волосы мистера Скелтона, в этом году мы точно сможем позволить себе обогреватель.

– Плевать, это всего-то свидание.

– Лили, он не очень хороший человек, – встревает Люси. – Ты слышала о банде «Жнецы Коттингли»?

– Которые подрались с кем-то за крематорием?

– Это его банда.

– Ну, не лично его, – добавляет Ламия. – Яхия тоже с ним трется.

– А Яхия – это…

– Кемал Яхия, он учился с нами в средних классах, – отвечает Люси. – Лами, а он тебе все еще нравится?

– Мне не нравятся идиоты, которые выбирают уличные драки вместо образования.

Звучит интересно: раньше она просто не говорила ни о каких парнях. Я внимательно смотрю на Ламию, но та только качает головой.

– У него всегда были лучшие оценки по истории и все возможности пойти в университет, а он сбежал сразу после ГСЭ, чтобы организовать банду со своим великолепным другом Феликсом. Идиот.

Я никогда даже не думала о таком: мама всегда говорила, что я буду первой в нашей семье, кто получит высшее образование. Но это только до момента, когда ее маленькая звездочка превратилась в грязную шлюху.

Забавно, как один человек может до основания разрушить твою мечту. И как город сразу растопчет в пыль ее остатки.

Нас всех обманули. Люси продолжила обучение, надеясь, что специализация на биологии поможет ее будущему. Ламия искала способ выбраться из оков семейных традиций.

Потратив лишние два года, мы вернулись к самому началу. И кто из нас тогда идиот?

Мы приближаемся к дому. У входа в Коттингли Тауэрс уже трутся несколько парней. Это всегда «несколько парней». Чаще двое-трое, но иногда – целая толпа.

Но впервые за год жизни здесь я задумываюсь, что до этого не обращала внимания на их лица.

– «Жнецы»? – уточняю я у Ламии.

Та мгновенно скользит взглядом по фигурам в черных куртках.

– Вспомни солнце – вот и лучик, – цедит она.

Среди парней я узнаю того, с длинными рокерскими волосами, которого видела в окне напротив.

– Этот мне знаком, – тихо указываю на него.

– Да-да, Яхию не пропустишь.

Люси тянет нас внутрь, не желая задерживаться на улице слишком долго. Сегодня моя квартира вновь предоставлена нам после клятвы домашнему Гитлеру в том, что мы не будем шуметь и мешать соседям.

Я смотрю на своих подруг и не понимаю, как бабушка вообще связала их со словом «шуметь». Интересно, что она сказала бы, если бы узнала, что я собираюсь на свидание с бандитом?

– Так странно, – произношу я больше самой себе. – Вся эта история с Феликсом.

Ламия открывает бутылки сидра, Люси смешивает чипсы разных вкусов в глубокой миске – так их интереснее есть. Услышав меня, они обе поворачиваются с тревогой на лицах.

– Ничего странного, – хмурится Ламия. – Ты привлекла к себе внимание.

– Я не планировала, – уверяю ее я. – Так вышло.

– Сами виноваты, – вздыхает Люси. – Нам же было весело смеяться над шуткой Тристана.

Я подвигаю поближе к дивану в гостиной старое кресло. Приходится приостановить разговор и сфокусироваться только на этом: одно неверное движение – и развалюха рассыпется на мелкие детали.

Бабушка перевезла эти два кресла из своего старого дома, который пришлось продать, чтобы покрыть траты на дедушкино лечение. В том, что теперь у нас нет ни дома, ни дедушки, есть какая-то злая ирония.

На столике перед диваном появляется сегодняшний ужин: бутылки, чипсы, конфеты, орешки. Мы отлично закупились на вечер, и сейчас даже особенно приятно, что не пришлось платить.

– У меня плохое предчувствие, – произносит Ламия.

– Я все еще обижена! – предупреждаю я.

Магнитофон на комоде оживает, когда я включаю его в розетку. У меня есть отличный альбом Roni Size, но прямо сейчас я быстро отматываю сразу на Brown Paper Bag. Басы начинают заполнять гостиную, превращая ее в наш собственный ночной клуб.

Круче только Born Slippy, но до него нам надо выпить еще по бутылке.

Я падаю в кресло, но когда бит сменяется на более динамичный, не могу удержаться от того, чтобы не пританцовывать.

– Как вышло, что мы ни разу не обсуждали банду, которая живет по соседству?

– Много чести, – делает глоток Ламия. – Там не о чем разговаривать. Кучка парней занимается грабежом и рэкетом. Просто подождем, когда до них наконец доберутся копы.

– Значит, я тут перед вами распинаюсь, что нужно самим сделать банду…

– Не путай. Если мы этим займемся…

– Когда займемся.

– Когда, – податливо кивает Ламия. – Мы не будем такими наглыми и безрассудными. Потому что мы не мужчины, которым только и нужно, что распустить павлиний хвост.

– Но этот Феликс уже набил пару шишек, так?

Люси тяжело вздыхает.

– Ты будешь с ним встречаться?

– Вряд ли, – улыбаюсь я. – Но мне не помешает узнать, как у них все устроено. Чтобы мы не повторяли их ошибки.

– Он тебе понравился.

– Как минимум сейчас мы пьем за его счет.

Я пожимаю плечами и отпиваю из бутылки.

– А кто еще есть в этой банде? Кто-то из нашей школы?

– Нет. У них вообще какая-то своя тусовка, новых давно не принимают.

– Мне нужно знать абсолютно все.

Ламия и Люси переглядываются и синхронно сжимают губы. Но если они и надеялись отмолчаться, то выбрали для этого не ту подругу. Спустя полчаса и бутылку сидра я знала все, что нужно.

Основной костяк банды – семеро парней. Конечно, их сразу не запомнишь, но самое главное я все равно успела уловить.

Феликс – бывший футболист. Это огромный минус, я еще с Шеффилда терпеть не могу самовлюбленных идиотов, которые вроде пинают мяч ногами, а страдают все равно мозги. Но теперь хотя бы понятно, почему он так себя ведет.

Сама не знаю, что думаю по поводу завтрашнего свидания. Во-первых, это произошло слишком быстро, и я едва успела понять, что от меня хотят, и там уже больше защищала подруг от пьяных бандитов на крыше, чем рассчитывала на что-то для себя.

Тот Кемал Яхия, при упоминании которого Ламия злится, – самый умный, самый хитрый и самый тупой одновременно. Не представляю, как это сочетается, но и спорить тоже не хочу. Пусть пока будет так.

В магазине с Феликсом были Тристан и Джон. Тристан агрессивный – хотя по нему совсем не скажешь – и в школе постоянно ходил битым. Причем говорят, что почти каждую драку он начинал сам. Джон просто таскается за Кемалом, потому что больше друзей не нашел.

Еще Люси рассказала про Даярама Мурти, самого близкого к Феликсу – еще один футболист, – и вроде как этот самый вменяемый.

Последними в этом рассказе появились шотландец Кертис Маккормак, всегда себе на уме, и ирландец Роб Кэмпбелл, живущий с Люси на одном этаже, этот все время всем недоволен.

Каждый из банды – выпускник нашей школы. И как бы я ни ненавидела Шеффилд, рассказы Люси и Ламии заставляют другими глазами посмотреть на это тихое и уютное место.

– Значит, правильно сделала, что согласилась, – подвожу итог я. – Схожу куда-нибудь с этим Феликсом и понемногу выспрошу, как там вообще дела, чем они занимаются.

– Не представляю нас в банде, – отвечает Люси. – Мы же… девочки.

– Ты будешь подавать патроны, – успокаивает ее Ламия. – Я – стрелять, а Лили – добивать недостреленных битой.

Я корчу ей рожу и откидываюсь в кресле, устало прикрывая глаза.

Говорить о криминале удобно, пока это беспочвенные мечты. Когда начинаешь представлять, чем именно заняться, умные мысли сразу улетучиваются. Сейчас в голову приходят странные и не самые денежные идеи: воровать кошельки у прохожих, например. Или сумки. Ну… все.

Беда в том, что в Коттингли и Бистоне кошельки у всех пусты, а в центре столпились все констебли города, которые боятся к нам ехать. А главное – я сама тот еще мафиози, трясусь даже десятку из кассы вытащить.

Хочется такого криминала, чтобы никогда не поймали, но… Наверное, я могла бы находить лазейки в какой-нибудь бухгалтерии, потому что математика – моя единственная сильная сторона.

Еще бы найти того, кто доверит мне бухгалтерию.

– Мы можем делать музыкальные копии, – вдруг понимаю я. – Нужен только компьютер с записывающим приводом и куча дисков. В магазине их можно продавать на пару фунтов дешевле.

– Тебя повяжут через три дня, – качает головой Ламия.

– Я знаю, кто ко мне ходит, буду предлагать только безопасным ребятам. И кстати, мы можем продавать их не только в магазине.

– А ты сделаешь мне диск с музыкой из «Титаника»? – оживает Люси.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Два, на всякий случай.

Сырая идея начинает понемногу складываться в план, и он выглядит неплохо. Как по мне, очень даже прилично. В нем, конечно, еще много дыр, но это уже лучше, чем воровать кошельки.

– Мне не нравится, – предупреждает Ламия.

– Но ты со мной?

Она вздыхает и смотрит на меня со смесью любви и сострадания.

– Всегда.

– Нас все равно повяжут, – сообщает Люси, – но я тоже в деле.

– Тогда я вас не подведу, – киваю я. – Мы точно отлично заработаем в этом году. И не попадемся.

Еще ни в одно свое обещание я не верила так сильно, как в это.

Глава 5

Феликс

Крыша Коттингли Тауэрс

Стоя на краю крыши, я вглядываюсь в окна ниже, отсчитываю этажи до семнадцатого. Пытаюсь понять, где именно живет девушка, у которой огромные зеленые глаза, несносный характер и грубый смех.

– Видишь ли, – рядом на парапет опирается Кемал, – если ты собрал всех выпить, а сам стоишь куксишься в углу, это не очень помогает объединению банды.

– Ты у нас болтун. Пообщайся за меня.

– Да, приходится, но я не их лидер.

Нехотя отрываю взгляд от единственного горящего на семнадцатом этаже окна и поворачиваюсь к Кемалу. Тот, зажав сигарету между зубов, чиркает спичкой по коробку из «Асды»[3], а от ветра огонь чудом защищают свесившиеся с лица волосы.

– Подарить тебе зажигалку?

– Она не пахнет горелой серой, – наконец справляется с задачей Кемал. – Иди поговори с парнями. Ты же их не боишься?

– Что?! Нет, конечно.

Машинально тянусь в карман за своими сигаретами, подкуриваю вслед за Кемалом. Все-таки он прав по крайней мере в том, что мы – социальные животные. Невозможно не курить, когда рядом с тобой так вкусно дымят.

– Тристан сказал, у вас с Рами что-то произошло в магазине.

С Рами? Ламией Рами? Я поворачиваюсь к нему и пытаюсь понять, почему сейчас вообще всплыло это имя.

Точно, они же были втроем.

– Не обращай внимания, просто в Коттингли появилась новенькая, которая еще не чувствует берегов.

– И поэтому ты платишь за нее в магазине?

Подкол засчитан. Я невольно киваю, способный оценить юмор ситуации.

– Кстати, она не новенькая, – продолжает Кемал. – Лили Пакстон переехала сюда год назад.

– Ты-то ее откуда знаешь?

– Ты хоть раз в окно смотрел? Она живет напротив тебя, я ее постоянно вижу.

Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз смотрел в окна соседней высотки. Это тревожный звоночек: если я не знал, что напротив уже год живет какая-то новая девчонка примерно одного со мной возраста, что еще мог упустить?

– Ладно, – невесело киваю в ответ своим мыслям, – завтра заберу ее на свидание, выясню, что за птица.

Лицо Кемала вытягивается, а взгляд невольно скользит по тем же окнам, на которые смотрел я.

– То есть она тебя послала, а ты ее…

– Это был флирт. Девчонка строит из себя недотрогу.

– Судя по всему, романтике тебя учили волки.

– Хватит, – останавливаю его я. – Выпью с парнями.

У Кемала вырывается смешок. Плевать, он в любом случае прав: мне нужно побыть со своими. Я выбрасываю окурок, цепляю бутылку по дороге, открываю ее зажигалкой. Пора вспомнить, каким я был до всех наших проблем с другими бандами.

Как только подхожу к ближайшей от меня группе, тут же слышу возмущения Тристана.

– Мужик, на кой хер тебе это дерьмо? Ты решил охотиться на слонов или сниматься в дешевом боевике? Пятидесятый калибр Desert Eagle – самое переоцененное, что выходило в последние десять лет. Здоровенный, неудобный. А отдача? Один выстрел, и ты без запястья.

– Ты-то где ее видел? – ухмыляется Маккормак.

– Сомневаешься во мне? – пьяно быкует Тристан.

– Нет, – быстро отвечает тот.

Правильный выбор. Нам здесь только драки не хватало.

– Зато он мощный, – встревает в спор Роб.

Ставлю десятку, что это он его и затеял.

– Думаешь, если у тебя руки медвежьи, то и кости крепкие? – тут же переключается Тристан. – И потом, заряд на семь патронов – разве это серьезно? Если хочешь что-то надежное, бери семнадцатый «Глок», у них как раз вот-вот выйдет третья версия.

Мне не нравится искренняя заинтересованность на лице Роба, но читать ему морали сейчас точно не стоит. Убью всю вечеринку.

– Сам говорил, у него неудобная рукоять.

– Херня, можно привыкнуть, – широко улыбается Тристан. – Его главный недостаток – нет ручного предохранителя. Но если ты неопытный долбоеб, тебе никакой ствол носить нельзя.

Его взгляд быстро скользит в сторону Маккормака, и тот ощутимо напрягается. Твою мать, не банда, а пороховая бочка. Впрочем, так было всегда, а в последний год так и вовсе стало полегче. По крайней мере, мы сремся, а не деремся. Уже что-то.

– Нам никакие нельзя, – не удерживаюсь от напоминания я. – Но в целом как дела у вас?

– Все супер, – отвечает Роб. – Парни из «Кирпичей» понемногу вливаются.

Он кивает в сторону соседней группы, и я вижу, что новенькие действительно облепили Мура. Отлично, если среди нас и есть кто-то хотя бы минимально дружелюбный, это точно он.

Вот и сейчас он расслабленно подносит бутылку ко рту и с улыбкой кивает словам невысокого коренастого парня. Черт, никак не могу запомнить его имя… Эрни?

Нас уже десять, с тех пор как трое из «Кирпичей» решили не просто оставить территорию, но и вообще присоединиться к нам. Сейчас мы выглядим как толпа, и это очень хорошо на перспективу. С ямайцами малым составом не справиться. Они вообще сильнее, потому что объединены национальностью. Кемал говорит, так «свои» надежнее чувствуются.

Они с Джеем как раз что-то тихо обсуждают у парапета и выглядят как комедийный дуэт из семидесятых. Высокий Кемал, бунтующий против мира длинными волосами и цепями на джинсах, с его почти аристократичными манерами и неизменно гордой осанкой. И Джей, на полголовы ниже, коротколапый крепыш в очках, которые вечно сползают на нос.

– Фел, – подходит ко мне ближе Роб. – Сэм говорил, у «Кирпичей» был договор со «Стволами». Он уже достаточно накидался, как думаешь, может, выспросим, что там?

Пытаясь вспомнить, кто из них Сэм, цепляюсь взглядом за того, с выбеленными волосами. Закос под Кайфолома[4] настолько очевиден, что стоит задаться вопросом, нет ли у паренька тех же пристрастий.

– Давай вместе, – предлагаю я.

Как раз и выясню.

Мы оттираем Сэма от основной толпы, аккуратно выводя на отдельный разговор. Кемал в тот же момент подхватывает тему оружия с Тристаном, словно чувствует, что это сейчас необходимо. Он не настолько хорош в политике, как думает сам, но намного лучше, чем мы все подозреваем.

– Как тебе у нас? – непринужденно начинает Роб. – Ты живешь рядом с парком Холбек вроде?

– Да, красный кирпич[5], – кивает Сэм.

Полосатое поло и джинсы в свежих влажных пятнах, а белые волосы всклокочены и, кажется, залиты гелем. Он немного покачивается, взгляд затуманен, но явно только от пива. Я протягиваю ему еще бутылку, которую подхватил по дороге.

Мне самому хочется хорошенько напиться, но сегодняшняя вечеринка не для этого.

– Вы крутые, парни, – добавляет Сэм. – Я сразу говорил, с вами лучше не тягаться.

– Тебя явно не послушали, – поддакивает Роб. – Но мы рады, что ты теперь с нами. Их потеря – наше приобретение.

– Да там, – неопределенно машет рукой в сторону дома тот, – много пиздели, мало делали.

– Понимаю, конечно.

Я со значением киваю. Роб и сам присоединился к нам не так давно, года полтора назад. Мы звали и раньше, но он осторожничал. Оба они с Маккормаком такие: не полезут в драку, если не будут на все сто уверены в победе. Зато стоит им понять, что победа в кармане, – и агрессии едва ли не больше, чем у Тристана.

Так-то неплохие парни. Еще бы Роб не вскидывался на все, что ему не нравится – от стратегии переговоров до законников и Тони Блэра, – цены бы им не было.

– Слушай, ну, это частая проблема, – нахожу время встрять в разговор я. – Люди путают разговор с настоящим решением вопроса. У нас не так.

– А чего, кстати, какие планы были? – в лоб спрашивает Роб.

Черт.

– На что? – удивляется Сэм.

– Да на все. Неужели болтунам хватало Элленд-роуд? Сколько с него снимешь?

– Да мы… – он кашляет и тут же поправляется, – они торгашей не то чтобы сильно трогали, больше по тачкам. Угон, перепродажа. А это можно где угодно проворачивать, главное – пригнать в гараж за парком.

Странно. Это слишком сильно различается с тем, что видели мы. Сэм врет? Или просто не знает?

– Они же так и хотели, когда со «Стволами» договаривались. Поделить Бистон не по территории, а по делу. Бенни планировал отдать наших торговцев и заняться тачками вплотную. Трусить этих жмотов неинтересно было, драйва мало.

Я внимательно слежу за его реакциями, все пытаясь понять, что сам Сэм по этому поводу думает. Правда, он пьяный в говно, не разберешь, думает ли он вообще.

– Только я им сразу говорил: тачки – это риск, – тут же дает мне ответ тот. – И копы за тачками плотно следят, особенно если у кого богатого ее уведут. Представляешь, какой поднимется шум? Я вам, парни, так скажу: мне у вас нравится. Мы когда на Уэсли-стрит с тобой, Роб, погнали, там сразу понятно было, что вы люди дела. Приехали, договорились, разошлись.

У Сэма начинает заплетаться язык, в последние слова приходится вслушиваться. Но главное мы уже выяснили, и приятного мало.

Мы пошли не в ту банду, настоящие конкуренты, которых нужно было давить в зародыше, – ямайцы. Только потеряли время сами и каждую минуту подарили им. Как моль, «Стволы» подъедали квартал за кварталом и остановились только у парка Кросс Флатс, который теперь стал нашей нейтральной зоной.

Вот почему их главный, Малик, ходит по Бистону так, словно носит арбузы под мышками. Горд собой.

Разочарование рискует взорваться во мне, как бомба, но сейчас не время для этого. Черт, те два месяца, что мы возились с парнями, которые хотели тупо зарабатывать на угоне – я бы сам отдал им эту возможность, если бы знал, – пошли «Стволам» на то, чтобы усилиться. А если мы забрали только троих, сколько осталось ямайцам?

Роб бросает на меня быстрый взгляд: он тоже все это видит.

– Ну, ты же понимаешь, – аккуратно подбираюсь я, – что «Стволы» нас в покое не оставят.

– Естественно, Малик тебя ненавидит, – пьяно ржет Сэм в ответ. – Знаешь их главного? Похож на кабана. Вот он даже при нас умудрялся жаловаться на беложопого футболиста, который возомнил себя гэнгстой.

При этих словах я вижу, как у Роба недобрым огнем загораются глаза, и эта эмоция полностью отражает мою собственную. Если не поторопимся, треш-ток Малика выйдет за пределы Бистона, где только и ждут своей очереди остальные банды.

– Пошел он на хуй, – выплевывает Роб. – И он, и его дебилы с мачете.

– Да! – яростно машет рукой Сэм. – Мы с вами этих нег…

– Стоп, – вмешиваюсь я. – У нас тут не принято бросаться такими словами. И вообще – посмотри вокруг. Мы тебе не нацики, остудись.

– И запомни главное правило, – подкрадывается к нам Тристан. – Мы ненавидим все нации совершенно одинаково.

Он уже и сам пьян, судя по тому, насколько радостно смеется собственной шутке.

– Кроме бельгийцев, – подхватывает Роб.

– Ирландцы тоже ничего, – хлопает того по плечу Тристан. – Кстати, Сэм. Парни собрались домой, ты как, с ними?

Тот пару секунд пялится в пустоту, будто пытается понять вопрос, а потом кивает.

– Да, правда пора.

– Выбери жизнь[6], – говорю я на прощание.

Сэм мгновенно оживляется.

– Выбери карьеру, чувак, – скалится он. – А ты шаришь!

Мы с Робом провожаем его глазами, пока Тристан отходит пожать Эрни руку на прощание. Вечеринка понемногу заканчивается, и скоро нам нужно будет разбредаться по домам. Сегодня наша с Муром очередь убираться.

Давно, еще как только начали собираться здесь, договорились, что не будем превращать крышу в помойку. Наверное, поэтому нам до сих пор дают ключи по своей воле.

– Он не наш, – негромко произносит Роб. – Долго не пробудет.

– Я опасаюсь другого, – отвечаю я.

– Что он начнет эту тему при Кемале?

– Что он не только патлами косит под Кайфолома.

– Серьезно? – удивляется Роб. – Не, руки чистые. Сам терпеть не могу наркош, если бы заметил что-то такое, давно сказал бы тебе.

Когда бывшие «Кирпичи» скрываются за дверью в подъезд, настроение в воздухе тут же меняется, будто мы все трезвеем. Все-таки это чувствуется: пока они для нас чужие.

Кемал неспешно подходит к нам, за ним следует Джей. Не проходит и пары минут, как мы всемером, без единого слова, оказываемся в кругу. Бутылки забыты на парапетах и полу, и только огоньки сигарет загораются по очереди.

– Новости? – прерывает молчание Мур.

Он лениво потягивается, пока окидывает взглядом крышу, явно представляя, сколько времени понадобится на уборку. Тележка из супермаркета посередине дает надежду, что хотя бы вынести это все наружу получится быстро.

– У «Кирпичей» были переговоры со «Стволами», они планировали разделиться по направлениям. Рэкет интересен только ямайцам, а «Кирпичи» хотели забрать себе угон тачек. Скорее всего, обмен был бы на условиях, что машины в округе поставляют только они. Соответственно, тогда «Стволы» тоже брали бы у них.

– И все? – приподнимает брови Кемал. – Ничего кроме тачек?

– Не думаю, – отвечает Роб. – Кайфолом недоговаривал, но я так и не понял что.

Стоит ему это произнести, как меня накрывает озарение. Я настолько погрузился в нашу ошибку, что совершенно не заметил ничего кроме этого, а ведь Роб абсолютно прав. Не может такая банда – их было десять – остановиться только на угоне. Это дело на троих максимум.

– Херово, – вставляет Джей. – Вдруг они не закончили… этим заниматься?

– Трое здесь, двое ушли к «Стволам», – говорит Тристан. – Остается не так много людей.

Я поворачиваюсь в его сторону с немым вопросом, и он тут же поясняет:

– Пришли к оружейнику Карлу за сто десятым «Баком»[7], болтали, что мачете – слишком громоздкая херня, и им нужны ножи поудобнее.

– Что-то еще говорили?

– Обещали тебя выебать.

– Ну, это понятно, – киваю я. – У Малика на нас зуб, потому что мы первыми заняли Олд-Лэйн.

– Ладно, – прерывает нас Кемал. – Значит, еще присматриваемся к этим троим.

– Мы идем на сбор завтра днем, – отвечает Роб. – Мак?

– Пойду с вами.

– Скажу Кайфолому, чтобы тоже подтягивался. По дороге поспрашиваю, может, что-то да сболтнет. Он, как видишь, не особо скрытный.

– Остальные двое покрепче, – кивает Мур. – За весь вечер ни слова о прошлых делах.

– И давай называть его по имени, – прошу я. – Погоняло отстой.

– Да плевать, главное – ему нравится, – хмурится Роб. – Что, вечером собираемся?

Я едва открываю рот согласиться, как вспоминаю о Лили Пакстон.

– Не, давайте завтра сами, если только ничего не случится. У меня планы. Трис, можешь снова сгонять к Карлу?

– Легко, – с радостью отзывается тот.

– Поузнавай, чем еще затариваются эти ребята. И спроси, чем можем разжиться мы сами. Чувствую, малой кровью не обойдемся.

– У меня что, день рождения? – сияет Тристан. – Мы покупаем огнестрел?

– Нет, первая же перестрелка – и мы в участке. Теперь Мур – надо бы побродить вокруг парка Холбек и Элленд-роуд. Потереться, поспрашивать про гараж. Только аккуратно. Сгоняете с Джеем?