Нимфа для огненного деспота

– Ну и что ты стоишь? – сказала Талия, даже не поднимая глаз. – Садись, поешь, пока не остыло. Я быстро залатаю и тоже присоединюсь.

Альден, по-прежнему слегка растерянный от того, что остался в одной длинной рубахе, уселся за стол. Аромат горячей похлёбки ударил в нос, живот согласно заурчал.

Талия тем временем уже мелькала пальцами. Она ловко орудовала иглой с ниткой – по крайней мере, именно так это выглядело со стороны. На деле же игла была лишь прикрытием: тончайшие нити её силы, почти невидимые, сплетались в материю сами, смыкая разрез так аккуратно, что после ремонта не осталось даже следа.

– Ну вот, готово, – сказала она с довольной улыбкой, положив штаны рядом с Альденом на табурет. – Как новые.

Не дожидаясь реакции, она села напротив и с жадностью принялась хлебать похлёбку, тихонько втягивая ароматный пар.

Закончив ужин, Талия тихонько собрала посуду, отставила горшочки в сторону и достала из большого плетёного сундука стопку мягких одеял. Она расстелила их на широкой деревянной скамье рядом с печью – достаточно близко, чтобы тепло обволакивало, но не жгло.

– Здесь вам будет удобно, – сказала она, приглаживая складки.

А затем легко, почти по-детски, взобралась на саму печь, где лежала её собственная постель.

– Спокойной ночи, – негромко произнесла Талия.

– Спокойной ночи, – ответил Альден, укладываясь на скамье. Его голос звучал спокойнее, чем за весь день, будто впервые позволил себе выдохнуть.

Талия потянулась к лампе, и мягкий янтарный свет дрогнул, медленно умирая. Щёлкнул фитиль.

Комната погрузилась в темноту, которую лишь едва разрезала красноватая щель в печной заслонке.

Тишина опустилась мягко, как пушистое покрывало.

Альден лежал неподвижно, уставившись в потолок, где в темноте еле угадывались деревянные перекладины. Сон не спешил приходить: мысли в голове крутились, как листья в порывистом ветре.

Сверху, с тёплой печи, доносилось тихое, ровное посапывание. Талия спала спокойно, будто сегодняшний ужасный вечер был просто странной прогулкой, а не столкновением со смертельной тварью.

«Талия…» – мысленно повторил он, и имя показалось ему мягким, как шелест травы.

Он повернулся на бок, вслушиваясь в ночную тишину, и чуть слышно пробормотал:

– Кто же ты такая, девчонка с опушки леса?.. Травница, говоришь… А видишь то, что не видят опытные охотники. Чуешь магию. Не боишься монстра, ну или не показываешь этого.

Мужчина хмуро вздохнул. Его охотничий инстинкт, воспитанный годами службы, зудел, подсказывая: здесь что-то не так. Слишком не так.

– Завтра, – пробормотал он под нос, почти беззвучно, – доберусь до города, посмотрю, что удалось выяснить о превращённом… А потом наведу справки о девушке, живущей в лесу.

Он поднял взгляд вверх, на силуэт Талии, едва различимый в полумраке. Девушка спала, поджав колени, растрепав золотистые волосы по подушке.

– Не хотелось бы… – шепнул он, – арестовывать тебя как ведьму.

Мысль была неприятной, цепкой, холодной.

Но долг гвардейца не терпел сомнений.

И всё же… что-то в Талии говорило ему: она не враг.

Но если не враг – то кто?

С этими путаными, тяжёлыми мыслями он наконец почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Тепло печи, слабое мерцание углей, почти домашняя тишина – всё это медленно, но уверенно затягивало его в сон.

Альден выдохнул, расслабился и провалился в темноту с мыслью о девушке, которая, быть может, перевернёт всё его представление о мире.

Талия проснулась, как всегда, с первыми лучами солнца. Тёплый свет, пробиваясь сквозь занавеску, мягко коснулся её лица. Она сладко потянулась под одеялом, перевернулась на бок – и в следующее мгновение словно обожглась.

Я не одна… В доме гость.

Причём мужчина посторонний… и не самый, мягко говоря, приятный.

Она резко села и огляделась, сердце невольно ускорило бег.

Но в доме стояла полная тишина.

На скамье, где она вечером постелила постояльцу, одеяла были смяты, спутаны, одно свисало на пол лохматым краем – а на этом краю вольготно развалился Сиф. Пёс, увидев, что хозяйка проснулась, радостно завилял хвостом и требовательно тявкнул: «Проснулась? Корми.»

Талия спрыгнула с печи, осторожно ступая босыми ногами по тёплым доскам пола, и вышла на крыльцо.

Холод утреннего воздуха бодро обдал лицо. Лес стоял тихий, неподвижный, ни следа присутствия ещё одного человека. Ни шагов, ни ломанных веток, ни даже отпечатка сапога в росе.

– Вот так… – произнесла Талия, поглаживая Сифа по голове. – Ушёл. Даже не попрощался.

Пёс согласился коротким «у-ф!» будто подтверждая: «Невежа!»

Талия вернулась в дом, закрыв за собой дверь, чтобы не впустить утренний холод. Подошла к бочке у стены, зачерпнула ковшом прозрачную воду и наполнила небольшой глиняный горшочек. Поставила его в печь, подкинула щепок – огонь лениво вздохнул и ожил, согревая кухоньку.

– Сначала завтрак… и чашка горячего чая, – пробормотала она. – А потом работа.

Пока горшочки тихо пыхтели, наполняя дом уютным бульканьем, Талия сняла с крюка плетёную корзину, ту самую, с которой вчера вернулась из леса. Достав её на стол, она аккуратно принялась разбирать содержимое.

Сушёные травы, пучки листьев, редкие грибы…

Но самое драгоценное, настоящее сокровище – плоды Лиореля.

Она осторожно взяла один плод в ладонь, словно боялась спугнуть хрупкую магию внутри. Полупрозрачная кожица мягко светилась, будто в глубине ягоды пульсировала тёплая память о чём-то давнем. Талии всё ещё казалось невероятным, что ей так просто удалось наткнуться не только на само дерево, но и на спелые плоды. Лиорель не отдаёт их случайным прохожим…

– Вот уж подарок, – прошептала она, невольно улыбаясь. – Без труда… почти.

Она положила плод рядом с остальными и выпрямилась.

– Ладно. Сейчас позавтракаю – и за работу. – Она решительно кивнула сама себе. – До ярмарки всего неделя, нужно всё успеть.

Дом наполнился тёплым ароматом травяного пара, напоминающим о том, что утро только начинается.

Глава 5

Утренний Кернель встретил Альдена Края тёплым дыханием летнего рассвета. Заря лишь коснулась края неба – лёгкие золотисто-розовые мазки медленно растекались по голубизне, обещая ясный день.

Узкие улочки наполнялись ароматами цветущих лип, густых и медовых, вперемешку с запахом жареных каштанов, доносившихся от ближайшей харчевни. Ветер приносил сладковатый дух печёных яблок, словно кто-то прямо сейчас вынимал их из жаровни и ставил остывать у окна.

Фонари, всю ночь охранявшие покой жителей мягким янтарным светом, один за другим гасли, уступая место новому дню. Хрустальные колпаки ещё хранили следы ночной влаги – рассветное сияние рассыпалось на них крошечными искрами.

Город ещё спал.

Только кое-где по улицам уже брели ранние прохожие – пекарь, открывающий лавку, сонная девушка с корзиной белья, старик, выгуливающий худого пса. Интересный городок, отметил про себя Альден, идя по широкой главной улице.

Добротные каменные особняки с резными наличниками соседствовали здесь с простыми домами ремесленников – будто кто-то нарочно распределял их через один, чтобы не было слишком богато или слишком бедно. Мостовая была выложена гладким серым камнем; в узких переулках она сужалась, заставляя путника идти медленнее, внимательнее.

Но любоваться местной архитектурой Альдену было некогда.

Цель давно маячила впереди – её силуэт невозможно было не заметить. В самом сердце Кернеля, на главной площади, напротив внушительной ратуши с остроконечной башней, возвышалось массивное здание жандармерии. Каменное, суровое, с гербом короля над высоким входом. Именно здесь находился отдел королевской гвардии, куда и направлялся Альден.

Он был переведён сюда всего неделю назад, из столицы – в эту тихую глушь, как он сперва думал. Но после знакомства с лесом и тем, что в нём обитает… глушь уже не казалась такой уж тихой.

Да уж, есть чем заняться, мрачновато подумал он, поднимаясь по ступеням жандармерии.

Монстры, колдовство, странная девушка, которая видит больше, чем должна… Наверняка где-то рядом действует скрытая ведьма. Придётся поработать.

Альден прошёл по длинному коридору и, минуя заднюю дверь, вышел во внутренний двор. Перешагнув через мощёную площадку, он направился к небольшому одноэтажному зданию с облупившейся вывеской: «Отдел контроля за магическими существами и отслеживанию ведьм ».

Альден невольно хмыкнул.

Ну, магические существа ещё куда ни шло… а вот охота за ведьмами – перебор.

Но приказ есть приказ.

Он вошёл внутрь. Кабинет, который по документам числился рабочим, на деле стал ему и жильём.

– Чем мне приходится тут заниматься… – пробормотал он, закрывая за собой дверь. – Мне, магу-огневику, гоняться за местными деревенскими ведьмами.

Альден открыл шкафчик, достал оттуда бутылку дорогого виски, плеснул в рюмку и залпом выпил.

Горячая жидкость обожгла горло, но усталости не убавила.

Он бросил взгляд на рабочий стол. Пусто.

Отчёт группы зачистки, похоже, так и не был составлен.

Он взял бутылку виски с собой и прошёл к мягкому дивану у противоположной стены. Опустился, откинулся на спинку, прикрыл глаза. Усталость вчерашнего дня и беспокойная ночь давали о себе знать.

Мысли путались, сменяли друг друга: внезапный перевод в этот провинциальный городок… странная встреча с девушкой и её неуклюжим псом… и – как вишенка на торте – приказ проверить, нет ли в округе ведьмы.

Вот оно, провинциальное счастье, – тяжело выдохнул он.

Охота на ведьм началась около тридцати лет назад. Тогда нынешний король был ещё юным мальчиком, а его отец – правивший в те дни монарх – отличался дурным характером и безудержной слабостью к молоденьким девушкам.

И однажды, на балу, перебрав лишнего, он стал настойчиво приставать к юной служанке…

Служанка не оценила его пьяных порывов: резко отдёрнула руку короля, когда та полезла куда не следовало, и вместе с этим уронила супницу, что несла на подносе. Горячий суп плеснул прямо на штаны монарха.

То ли вина он выпил слишком много, то ли женский отказ больно задел его гордость – но король вспыхнул, как порох. При всех обругал девушку нерасторопной курицей, добавил ещё с десяток унизительных слов и, окончательно разъярившись, приказал выгнать её из замка – без жалования.

Девушка тоже вспылила. Услышав, что остаётся ни с чем, она сорвалась и крикнула, что он об этом ещё пожалеет, да и козлом назвала напоследок. В иной ситуации перепалка закончилась бы на этом – покричали, обиделись, разошлись.

Но не в ту ночь.

Утро началось с того, что королевский замок огласил истошный вопль. Король… изменился. Девушка, как выяснилось, действительно была ведьмой – пусть и неопытной, но очень горячей на эмоции. И в сердцах наложила на него заклятие.

Проснувшись, монарх обнаружил на лице аккуратную козлиную бородку, из-под волос – маленькие рожки, а за спиной – хвостик с кисточкой.

С тех самых пор, движимые страхом и желанием не допустить повторения подобного позора, королевские советники объявили ведьмам и колдунам беспощадную охоту. И началась новая эпоха – эпоха подозрений, костров и поисков «нечистых»…

«И вот теперь – этот монстр», – думал Альден, открывая глаза и уставившись в потолок.

Амулет, что они снял с твари, был соткан не иначе как ведьминской рукой: слишком тонкая работа, слишком верная связка рун.

Но больше всего его тревожило не это.

Талия.

Она распознала амулет в ту же секунду, будто он был для неё давно знаком. Увидела в монстре человека – раньше, чем он сам. Так быстро, так уверенно… слишком уверенно для обычной травницы с опушки леса.

Альден нахмурился, проведя рукой по лицу.

«Кто ты такая, девчонка? Как можешь видеть то, что не видят опытные охотники? Почему не испугалась? Почему помогала?»

Ответов не было – и это бесило.

Он привык всё держать под контролем. Привык разбираться в людях с первого взгляда. Враги, союзники, ведьмы, охотники – всё расставлено по полочкам.

А Талия не хотела стоять на полочке.

«Если она ведьма… если она связана с этим амулетом…» – мысль неприятно кольнула.

Альден поднялся, прошёлся по комнате, сжал в ладони пустую рюмку.

«Завтра доберусь до архивов. Узнаю всё о том, кто мог создать такой амулет. А потом – наведу справки о девушке из леса. Слишком многое не сходится».

Но стоило ему вспомнить её тихий голос, настороженный взгляд и то, как она не испугалась в ту ночь…

…как в груди у него снова неприятно сжалось.

«Не хотелось бы арестовывать её как ведьму», – признался он самому себе.

И это беспокоило больше, чем любой монстр.

«Ладно… ещё совсем рано. Ребята из зачистки наверняка дрыхнут», – пробормотал он, поднимаясь по ступенькам на второй этаж.Альден поднялся с диванчика, потянулся и устало провёл рукой по лицу.

На полу – старый ковёр, местами протёртый, но всё ещё мягкий под ногами, хранящий в ворсе цвет и тепло прошлых лет. У стены – широкая кровать, аккуратно застланная одеялами, два больших подушки будто приглашали упасть между них и забыться.Здесь находилась его небольшая комнатка, которую он сам переоборудовал под жильё. Просто, но неожиданно уютно.

У окна – маленький письменный столик, на котором лежали кое-какие бумаги, раскрытая книга и кинжал, который он так и не убрал с вечера. Подле стоял вместительный шкаф для одежды.

Альден подошёл к шкафу, достал свежую рубаху и чистые штаны. Переодевался быстро, почти машинально, но недовольно морщился.

– Служанки нет, стирать некому… придётся самому.«Вот же чёртов пёс…» – проворчал он.

От снятой одежды по комнате действительно расползся запах сырости и тины – подарок ночных болот и падения в речку. Альден недовольно пнул сапог, схватил всё в охапку и бросил в корзину для стирки. Выставил её прямо в коридор.

– Позже… всё позже, – буркнул он, зевая.

Он поставил принесённую из кабинета бутылку виски на письменный столик, даже не удосужившись закрыть её потуже. Подошёл к кровати, сел… и не успел даже полностью лечь, как тяжёлая усталость накрыла его с головой.

И через несколько секунд Альден уже спал, глубоко и безмятежно.

Глава 6

Солнце, лениво клонящееся к закату, окрашивало небо Кернеля в мягкие персиковые и лавандовые оттенки. Казалось, сама вечерняя заря взялась украшать город к грядущей ночи. Но Кернель не утихал – напротив, гудел, словно огромное улье, готовя́сь к Ночи Волшебства.

Всю прошедшую неделю лили тяжёлые, затяжные дожди. Люди только и говорили о погоде: на лавках, у колодцев, на рынке. Старики покачивали головами, повторяя одно и то же – если нераспогодится к празднику, жди беды, плохой будет урожай. Молодые же ворчали, что праздник пропадёт зря, ведь Ночь Летнего Солнцестояния – главный праздник лета, время песен, магии и огней.

Но сегодня, словно в ответ на их просьбы, небо было чистым. Солнце сияло так ярко и тепло, будто хотело компенсировать все прошлые дожди. И по улыбкам на лицах было видно: люди благодарили его без слов.

На улицах пестрели гирлянды из полевых цветов, золотые полотнища на домах трепетали от лёгкого ветра. Детвора бегала между лавок, размахивая разноцветными ленточками. У колодца ставили сцену уличные музыканты. На площади женщины расставляли длинные деревянные столы, которые к ночи обещали ломиться от еды.

С каждым часом город всё больше наполнялся предвкушением – в воздухе будто искрилась магия. И сегодня каждый, от пекаря до стражника, верил: эта ночь будет особенной.

Талия шла по улочке города к главной площади вместе со своей подругой Миленой, стараясь успевать за её бодрым, почти танцующим шагом. Милена сияла, как начищенный самовар в праздничный день. Её густая чёрная коса, перевязанная голубой лентой, игриво подпрыгивала на спине с каждым шагом. Миловидное румяное лицо светилось такой радостью, что, казалось, она сама могла бы зажечь огни праздника, если бы солнце вдруг передумало светить.

Пышные формы, обтянутые нарядным платьем с вышитыми ромашками, притягивали восхищённые взгляды молодых парней, которые с трудом скрывали своё любопытство. Некоторые постарались пройти рядом чуть ближе, чем позволяла приличие, другие украдкой смотрели Милене вслед, а самые смелые – пытались бросать ей улыбки.

– Ну, ты только посмотри на них, – фыркнула Талия, едва заметно улыбнувшись. – Ещё шаг, и начнут вокруг тебя хороводы водить.

– А пусть водят, – не смутившись ни капли, хихикнула Милена. – Праздник же! Сегодня каждый имеет право блистать. Разве ты не чувствуешь? Воздух прям искрится.

Талия оглянулась вокруг. Город действительно сиял: флажки, гирлянды, цветы… и улыбки. Но внутри у неё всё же оставалась лёгкая тревога – может быть, память о недавней ночи, о чудовище, о лейтенанте… или о том, что в Кернеле грядёт что-то большее, чем просто праздник.

Но Милена тянула её за руку вперёд – к огням, музыке и людскому смеху.

Талия познакомилась с Миленой несколько лет назад. Тогда был пасмурный, сырой день, когда в дверь её домика неожиданно постучали – решительно, как будто за дверью стоял взрослый мужчина, а не растерянная девушка с распухшими от слёз глазами.

Милена буквально ввалилась внутрь, всхлипывая и размазывая по щекам тушь. С первых же слов стало ясно: она пришла с просьбой наказать своего ухажёра, который, как оказалось, изменял ей… с её же подругой.

Талия тогда долго и настойчиво пыталась её отговорить. Объясняла, что злость – не лекарство, и что ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него бежать в лес к травнице, требовать мести. Но Милена только сильнее плакала, жалуясь на его подлость, на свою глупость и на предательство подруги. Они разговаривали долго – так долго, что огонь в печи успел опасть, а дождь снаружи перешёл в мелкую морось.

В конце концов Талии удалось убедить Милену, что парень её недостоин, и многого она лишится, если будет горевать о таком. Но… в то же время Талия не удержалась. В ней проснулась искорка хулиганства, та самая, которую она обычно прятала глубоко-глубоко.

– Ладно, – сказала она тогда, достав маленький пузырёк из тёмного стекла. – Зла не делай. Просто… пусть побеспокоится немножко.

В пузырьке было безвредное зелье – всего лишь травяная настойка, временно подавляющая мужскую… активность. Не навредит, но урок преподаст.

Милена оживилась мгновенно. Она унеслась из дому с таким видом, будто ей вручили корону и скипетр, а не безобидную пакость.

Через несколько дней она примчалась вновь – сияя как солнышко и хохоча так, её распугал лесных птиц. Она долго и красочно рассказывала, как её вероломный ухажёр «страдал» и «пытался понять, что с ним не так», а она стояла и наслаждалась моментом.

Так и началась их дружба.

С тех пор Милена часто приходила в лес: то за травами, то за советом, то просто поговорить о жизни. И, пожалуй, она была единственным человеком в Кернеле, которого ничуть не удивляла Талия – девушка, что живёт среди деревьев, варит странные настойки и иногда ведёт себя так, словно видит больше, чем должна.

Милена никогда не задавала лишних вопросов. Просто принимала Талию такой, какая она есть. И, может быть, именно поэтому их дружба была такой крепкой.

Но сегодня даже заразительное веселье Милены с трудом пробивалось сквозь тяжёлые тучи, сгустившиеся в голове Талии. Мысли, острые и назойливые, как осиные жала, то и дело вспыхивали перед внутренним взором: серые, яростные глаза чудовища… хриплый рык, пробирающий до дрожи… пульсирующий амулет с рунами – её рунами.

Талия каждый раз вздрагивала, вспоминая их. Это были не просто символы: узор, который она увидела на серебряной пластине, был сложен из её собственной энергии и древних знаков нимф. Такой узор знает лишь одна… единственная сила.

Кто-то скопировал её руны. И значит – знал их.

Холодный ужас пальцами льда сжимал сердце.

Этого не может быть.

Не должно быть.

Эти руны могли быть известны только…

– Нет… нет, нет… этого быть не может… – пронеслось у неё в голове.

Только Зевс – хранитель древних тайн, властелин, что когда-то покровительствовал роду нимф, – знал истинные узоры их силы. Но он не мог оказаться здесь. Не мог явиться в этот забытый городок, где жизнь текла тихо и спокойно.

Прошло так много времени. Если её не нашли до сих пор – значит, либо отказались искать, либо решили, что она давно мертва.

Но… эти руны.

Уверенности не было. Только страх.

Страх и старая, застывшая ненависть, которая поднималась в ней всякий раз, когда в памяти всплывал образ её жениха – Пана. Его вспышки ярости, жесткие руки, притворное обаяние.

То, от чего она бежала.

То, что она надеялась больше никогда не встретить.

– Талия! Ты меня вообще слушаешь? – Милена резко дёрнула её за рукав.

Талия моргнула, словно выныривая из холодной глубины собственных мыслей. Перед ней стояла Милена – руки в боки, губы надулись, а большие тёмно-голубые глаза глядели на подругу с преувеличенным укором.

Они стояли посреди улицы, украшенной гирляндами и охапками полевых цветов. На ветру шуршали разноцветные ленты, развешанные между домами; кое-где дети смеялись, бегая с бумажными солнцами на палочках. Праздник уже дышал в каждом углу.

Но Талия будто была в другом мире.

– Прости… – тихо проговорила она, – я задумалась.

Милена фыркнула, но не злостно – скорее с тревогой, которую прятала за привычной болтовнёй.

– Задумалась, – передразнила она добродушно. – Да ты уже третью улицу идёшь как зачарованная! Я тебе говорю, говорю, а ты будто вообще не здесь. Что происходит, Таль?

Она наклонилась ближе.

– Ты побледнела… что-то случилось?

Талия лишь вздохнула, позволяя подруге тащить себя дальше. Толпа впереди становилась гуще, и воздух наполнялся запахами свежей выпечки, жареных орешков и полевых цветов, что вплетали в гирлянды мальчишки из соседних деревень. Над улицей звенели медные колокольчики, подвешенные к флажкам – каждый порыв ветра заставлял их переливаться мелодичным звоном.

– Ты просто заколдована своими мыслями, – продолжила Милена, чуть прищурившись. – А сегодня для этого нет ни единой причины! Праздник цветов бывает раз в году. И, между прочим, – она наклонилась ближе и заговорщически прошептала, – все интересные парни выходят на площадь именно сегодня.

Талия скривилась едва заметно:

– Вот уж не было у меня планов рассматривать парней…

– Не было, – тут же подхватила Милена, – но будут! Я тебе не позволю весь день ходить с лицом, как у испуганного филина.

Она рассмеялась и слегка толкнула подругу плечом. И хоть Талия попыталась возмутиться, уголки её губ всё же дрогнули.

Вдруг Милена так резко остановилась , вцепившись Талии в руку, что та едва не споткнулась. Подруга вытянулась на цыпочки, вытянула руку и указала куда-то между торговцем пряниками и ярко раскрашенной каруселью, где звонко смеялись дети.

– Смотри, смотри! Вот он! – прошептала она так громко, что несколько прохожих обернулись.

Талия прищурилась, пытаясь понять, кого же Милена увидела на этот раз. Толпа пестрела цветами одежды, блестела лентами, мелькала лицами. И вдруг, среди всей этой суеты, движение карусели открыло небольшое пространство – и Талия тоже его заметила.

Недалеко от деревянного помоста стоял молодой жандарм в тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами. Он держал фуражку подмышкой, беседуя с двумя мужчинами постарше. Солнечные блики скользили по его коротким светлым волосам, а профиль – строгий, красивый – выделялся среди лиц толпы.

– Это же Эрнест, – выдохнула Милена, едва не подпрыгнув. – Видишь? Он! Он самый!

Талия почувствовала лёгкое тепло, поднимающееся к щекам Милены – та аж вся засветилась, как праздничный фонарь.

Талия лениво проследила за направлением её взгляда. Возле ярко раскрашенной карусели, словно сошедшей со страницы детской книжки, стоял молодой мужчина в идеально сидящей тёмно-синей форме. Высокий, широкоплечий, уверенно держащийся – он выделялся из толпы так же естественно, как дуб среди молодых берёзок.

Солнечные лучи играли в его густых светло-коричневых кудрях, которые он, судя по взъерошенной макушке, безуспешно пытался пригладить. Время от времени он проводил рукой по волосам, только делая их ещё более непокорными.

– Ну как? – нетерпеливо спросила Милена, толкнув Талию локтём в бок. – Красавчик, правда?

– Ну и что с того? – Талия постаралась звучать равнодушно, хотя даже ей пришлось признать: парень был на редкость хорош собой. – Он что, твой новый ухажёр?

– Ой… нет, нет! – всполошилась Милена, замахав руками так, будто отгоняла назойливых птиц. – Эрнест абсолютно свободен. И я как раз подумала… тебе он очень подходит.

Она расплылась в хитрой улыбке.