Храни меня

Маргарита в восторге! Нам удалось ее удивить. Это самая лучшая награда. Миссия выполнена, цель достигнута. Муж Наташи в полнейший эйфории подходит к ней, хватает на руки и начинает кружить. Я вручаю имениннице приготовленный букет. Наша малышка чуть не плачет от счастья, утыкаясь в него носом. Мы крепко обнимаемся. Я говорю целую кучу поздравлений и пожеланий. Получается настоящий винегрет из счастья-здоровья-любви-и-удачи. Да, много нам пришлось вместе пережить. Долгие годы учебы, первую любовь, сложные расставания, завалы на экзаменах, свадьбы... Марго выбрала для себя путь гинеколога-эндокринолога. Мы до сих пор неразлучные подруги.

Только когда приземляюсь на отведенное мне место, понимаю, как сильно устала и разгорячилась от танца. Сказывается бессонная ночь. Мне наливают прохладной минералки. Я делаю несколько крупных глотков. Но все же лучше дойти до туалета и умыться. Взглянув в отражение в огромных зеркалах в туалете, я понимаю, что выгляжу через чур ярко и даже как-то вызывающе. Может действительно не нужно столько красной помады? Макияжа довольно много. Щеки пылают огнем. Каблуки ботфортов слишком длинные, платье же наоборот очень короткое. Вырез его красиво подчеркивает мою грудь. Надо было взять запасное, более элегантное и удобное. Мне непривычен этот образ. Сегодня все пришли парами. Наташа предлагала и для меня найти сопровождение, но я отказалась. После ужина планируется идти в клуб хорошенько потанцевать. Мне же придется расстроить своих подруг, клубы не для меня. Да и завтра снова ночная смена.

Я выхожу из туалета, заглядевшись на плакат на двери. На нем афиша мероприятий в ресторане на ближайший месяц. Мой каблук цепляется за выступ порога. Теряя равновесие, я успеваю схватиться за вышедшего из соседней двери мужчину. Он любезно меня поддерживает, помогает встать на ноги. Если б не он, я бы точно переломала себе колени. У него приятная внешность и добродушная улыбка.

– Осторожнее, – на автомате говорит мой рыцарь, но в это время в диалог вмешивается третье действующее лицо. Уже до боли знакомое, я вам скажу.

– Это тебе, дружище, нужно быть с ней осторожным, – голос говорящего так и сочится ядом. – Мало ли чем можно заразиться.

Что? Что он вообще несет? Андрей Михайлович Фролов, видно, слетел с катушек и решил целый день меня преследовать.

Мой спаситель удивленно переводит взгляд и не находит лучшего варианта, как покинуть помещение. Андрей подходит ко мне вплотную, откровенно разглядывает, как и тогда на моей кухне, и снова сыплет оскорблениями как из рога изобилия.

– За моим столом еще семеро мужчин. Они все не прочь познакомиться с тобой поближе. Знаешь, у них просто слюнки текут. Присоединишься? Можешь поднять прейскурант на свои услуги. Ты сделала себе неплохую рекламу.

Я честно не в силах проглотить за сутки столько грязи в мой адрес. За кого он меня вообще принимает? Даже тот факт, что я доставила ему столько неприятностей, не дает ему на это права. То, какие выводы он обо мне сделал, не удосужившись даже спокойно поговорить, не красит его ни как человека, ни как мужчину. Я уже давно привыкла держать удар. Этому меня научила сама жизнь и сама смерть, что кружит повсюду рядом. Моя защитная реакция - это сарказм и юмор. Но сейчас я предпочла молчаливый уход. В глубине души, я очень расстроилась, хоть и постаралась этого не показывать. Мне уже не до праздника. Я выхожу из ресторана и, не разбирая дороги, иду вдоль набережной.

Глава 6

Глава 6. Андрей

Я злюсь. Нет не так. Я чертовски зол на нее. Это не танец, это удар ниже пояса. Безусловно, танец поставлен со вкусом. Дерзкий и невинный одновременно, грациозный и искрящийся. А платье? Да в этом платье не то что танцевать, ходить неприлично. Она танцует вместе с подругой, но я вижу только ее. Вероника – жаркое пламя в ледяной бороне. Мне кажется, все присутствующие в ресторане мужчины давятся слюной, глядя на нее.

Мои мысли путаются. Я не хотел ее больше видеть. Никогда. Но остаток дня как будто ждал, не сумев забыть. Мне еще не доводилось иметь дело с такой наглой оторвой. Но как она оказалась сегодня именно в этом ресторане? Не слишком ли много случайных совпадений? Я должен узнать о ней все. Возможно, она меня преследует. Возможно, у нее есть какие-то скрытые планы. У меня возникает подозрение, а не подослали ли ее конкуренты? Мысленно прикидываю, могла она знать что-то о моих наработках в бизнесе? Теоретически всё возможно. Я должен с ней поговорить. Если это не случайно, она дорого поплатится.

Я хотел спокойно всё обсудить, включив свое обаяние и шарм. Возможно даже пригласить ее за наш столик. Сегодня со мной отец и его друзья. Одна против наших партнеров, она не смогла бы держаться так уверенно. Обязательно бы раскололась. Но вышло все совершенно наперекосяк.

У меня не было в мыслях так грубо и мерзко ее оскорблять. Однако увидев, как она висит на проходящем мимо парне и вспомнив с какой небрежностью она говорила о тех девяти клиентах, которых она сегодня ночью уложила на койку, во мне словно вскипает ярость. Одного понять не могу… Как она докатилась до такой жизни?! Красивая, с умопомрачительной фигурой и невероятной силой. В ней столько яростной энергии, сметающей всех на своем пути. Да она могла стать настоящей леди. Вместо этого продала честь и достоинство за деньги. Тошно даже думать об этом. Да. Получилось очень некрасиво. Но я назвал ее той, кем она является. Раз уж выбрала этот путь, получай все дары с плантаций.

Ее реакция была ожидаемой. Ушла, не оглядываясь. Но каким пламенем сверкали эти бирюзовые глаза. Вероника вся внутренне сжалась, пытаясь прикрыться. Остатки достоинства у нее всё же есть. Не знаю почему, я снова иду за ней. Кто кого преследует, непонятно? Она не вернулась в зал. Она шагнула в прохладу летнего вечера. Пересекая город большими шагами, она движется в направлении набережной. Я глупым мальчишкой плетусь за ней. Мужчины долгими взглядами провожают ее фигуру. Широкая река омывает западные границы города, а я не знаю, как подойти к Веронике. Никогда не чувствовал себя таким глупым.

В какой-то момент она останавливается. Резко оборачивается, смотрит опять насмешливо. Уголки ее губ играют. Между нами шагов тридцать. Она уже на пирсе. Я остановился, жду. Нежные блики солнца ласкаются в ее светлых волосах. Ветер у реки прохладный. Он играет подолом этого дьявольского платья. Я как завороженный смотрю на эту картину. Неожиданно Вероника вскидывает подбородок, делает глубокий вдох, разворачивается и, как была в одежде и высоких сапогах, ныряет в воды холодной реки.

Пара секунд у меня уходит на то, чтоб справиться с растерянностью. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, я подскакиваю к этой ненормальной. Она что пытается утопиться? Да нет же. Уровень воды доходит ей лишь до груди. Но что она делает? Совсем из ума выжила? Девушка яростно трет лицо, шею и руки холодной водой. От этих манипуляций макияж размазывается по лицу неровными разноцветными пятнами. Вероника, стуча зубами, выдает:

– Молодой человек, у вас случайно мыла не найдётся? После встречи с некоторыми мужчинами хочется тщательно помыться.

Это камень в мой огород. Не помню, когда в последний раз я испытывал чувство стыда. Сегодня похоже мой день. Всю гамму разнообразных чувств и эмоций я ощутил, столкнувшись с этой девушкой. Я не привык к таким поворотам. Она продолжает демонстративно умываться, хотя ей действительно холодно. Прохожие с интересом и удивлением оборачиваются на нас.

Я хотел бы сказать это помягче, но получилось всё равно грубо и в приказном тоне:

– Прекращай этот цирк. Выходи из воды, - и уже мягче:

– Замерзнешь.

На удивление, она сразу слушается. Вот так-то лучше. Я хватаю ее за руки, пытаясь вытащить на пирс. Тонкий каблук резко соскальзывает о края досок. Вероника летит обратно в воду, увлекая за собой и меня. В первые мгновения вода кажется не просто холодной, а ледяной. Мы долго барахтаемся, цепляясь друг за друга. Брызги летят во все стороны, на воде огромные круги. С трудом отдышавшись, я смотрю на свою мучительницу. Она некоторое время молча стучит зубами. Дрожит мелкой дрожью. А потом ее начинает трясти от приступа истеричного смеха. Вероника хохочет в голос. Прогуливающиеся по набережной парочки весело нам улюлюкают.

– Ты совсем рехнулась? Как я вернусь на встречу в таком виде?

– Это ты весь день таскаешься за мной как привязанный теленок, – выдает она сквозь смех. Мы переходим на «ты».

И хотя в ее словах есть резон, я не могу понять, почему она всегда меня выставляет крайним? Будто это я виноват, что она испортила и угнала мой автомобиль, выставила дураком перед полицией, устроила моржовые ныряния в холодную реку. Еще минута и я бы утопил собственноручно эту идиотку. Как раз поводов для этого у меня предостаточно.

Ей снова повезло. К нам подбегает Денис. Он помогает мне выбраться. Мы вытаскиваем и Веронику. С нас крупными струями бежит вода. Ветер обдувает, становится еще холоднее. Денис протягивает мне свою спортивную ветровку, но я накидываю ее на Веронику. Какая бы девушка передо мной ни была, я всё равно должен оставаться мужчиной. Денис это не одобряет:

– Андрей Михайлович, к черту эту грязную поршивку. Весь день испоганила своими фокусами. Откуда она только взялась на нашу голову?

Вероника обращается ко мне:

– Может его тоже искупать? Чтоб остыл немного.

– Ты сейчас доиграешься, коза, – вскипает Денис. Но я велю ему вести нас обоих домой.

Глава 7

Глава 7 (Вероника)

Не имеет значения, как ты выглядишь, если ты остаешься человеком. Можно быть одетым с иголочки, источать лучший парфюм и питаться в самых дорогих ресторанах города, но при этом сочится злобой и ядом. Много лет назад я обещала себе, приносить людям лишь добро и радость. Мне было четырнадцать. Трудный подросток с огромной разрушительной силой. Эта сила зародилась во мне неспроста. В тот момент я не сумела пережить предательство отца, поскольку была к этому готова. Мир счастливых детских иллюзий с грохотом рухнул, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Мой отец ушел к своей молодой студентке. Она была лишь на 7 лет старше меня. До этого отец был моим идеалом. Мужчиной, глядя на которого, я втайне мечтала встретить такого же. И если моя мать прощала и выгораживала его, я же хотела лишь одного – уничтожать.

Я слышала их сдавленные перешептывания на кухне.

– Ты о ребенке подумал? Представь, какого будет Веронике, - моя мать взывала к разуму окрыленного новыми чувствами отца. Но его было не остановить.

– Она уже большая и должна меня понять.

Я понимала. Но простить не могла. Очень сильно замкнулась. Стала агрессивной. Испортила отношения с друзьями. Злость на отца породила озлобленность на весь мир. Я хотела сломать всех, кто был в нем счастлив. Хотела делать больно, поскольку больно сделали мне. Некогда милая, застенчивая, озорная девчушка втянулась в худшие компании, пробовала запрещенное, изводила мать и учителей. Мама заламывала руки и не находила себе места, ища меня по ночам и вылавливая в разных дворах. Отец в это время жил свою лучшую жизнь. Он почти год пытался оправдаться, доказывая, что он ушел не от меня, а от мамы. Что у них свои отношения и свои проблемы. Но это была и моя боль тоже. Боль, которая сжирала все внутри. И поскольку эта угнетающая сила не могла уничтожить весь мир, она начала уничтожать меня. Болезнь подкралась незаметно…

Я стояла на краю жизни и размышляла о ее тонкостях. Узнав о смертельном диагнозе, я была готова на любую сделку. Удивительно, как мне хотелось жить. Моя покойная мать завещала мне любить жизнь и обитателей этой планеты, наслаждаться каждым моментом, каждым глотком и каждым вдохом. Быть полезной этому миру, делать его лучше.

"Какие бы преграды не встретились тебе на пути, ты должна помнить, что живешь ради того, чтоб любить...за себя, и за меня" – напишет она в небольшом дневнике свои последние желания.

Омовения в холодной воде остудили зарождающийся во мне негатив. Однако Денису я откровенно не нравлюсь. Они не везут меня домой. Мы едем в новый квартал бизнес класса. Похоже, приключения на сегодня не закончились. Телефон не успел намокнуть в плотной сумке, это можно считать везением. Однако он беспрестанно звонит, вибрация разрывает его на части. С трудом поборов собственную дрожь в теле, набираю Маргарите сообщение:

"Пришлось срочно уехать. Завтра позвоню. Еще раз с Днём рождения".

После чего я предусмотрительно его выключаю. В квартиру мы поднимаемся наедине с Андреем. Атмосфера накаляется с каждой секундой. Особенно остро меня пронзает взгляд изумрудных глаз в лифте. Замкнутое металлическое пространство усиливает эффект неловкости и абсурдности происходящего. Но мой новый знакомый держится абсолютно уверенно. Хорошо, будем брать пример с него. Раз уж я приглашена в гости, нужно вести себя подобающе. Решаю завести светскую беседу:

– Хороший дом, правда? Давно тут живете?

Андрей молча кивает.

Мы заходим в шикарный двухэтажный пентхаус на последнем этаже. Такие квартиры я даже в кино не видела. Но мне не удается все вокруг разглядеть. Андрей подхватывает меня за талию на руки и тащит в ванную комнату. Я успеваю только ойкнуть. Там он включает кран горячей воды, делает несколько нажатий на флакон ароматного геля. Огромное джакузи постепенно наполняется душистой пеной. Я сижу на краю ванны. Мой новый знакомый в опасной близости от меня. От него веет теплым морем и холодным расчётом. Андрей методично, уверенными движениями снимает с меня ветровку Дениса, стягивает мокрые сапоги. Я не сопротивляюсь. Однако, когда он тянется к нижнему платью, я его останавливаю. Мы так не договаривались.

– Впрочем, не будем торопиться, – соглашается он. – Я приму ванну на втором этаже.

Блеск в его зеленых глазах становится совершенно пленителен и опасен. Он выходит, прикрыв за собой дверь. Что мне делать? Похоже, я в западне. Наше с ним знакомство набирает стремительные обороты. Я недолго, но тщательно моюсь, успев погреться в нежной пене. После таких процедур хочется только лечь в мягкую кровать и уснуть. Этот день был слишком насыщенный и он окончательно меня доконал.

В его ванной висят несколько новых банных халата. Интересно, много он девушек сюда приводил? Господи! Вероника! О чем ты думаешь? Бежать надо без оглядки, а не задаваться вопросами о личной жизни своего мучителя. Закутавшись, я осторожно выхожу из ванной комнаты. На голове незамысловатый тюрбан из полотенца. В квартире пугающая тишина. Лишь только слышен легкий шум воды на втором этаже. Устроившись поудобнее в мягком кресле в зале, я не заметила, как моментально провалилась в глубокий сон.

Глава 8

Глава 8 (Андрей)

В тишине квартиры раздается только мерное дыхание незнакомой мне девушки. Кто она? Спит невинным ангелом, свернувшись в небольшом кресле. Ноги подобрала под себя, голову положила на твердый подлокотник. Как она умудрилась уснуть в такой неудобной позе? Вспоминаю, что она ведет образ ночной бабочки. Это все объясняет. Меня снова начинает пробирать злость, не могу выкинуть из головы ее слова о девяти клиентах за ночь. Она вымотала меня за этот день. А теперь отдалась безмятежному сну, в то время как должна была отдаться мне. В моих планах воспользоваться ее услугами на безвозмездной основе. Думаю, это будет достойной расплатой. И если она действительно профессионал в своем деле, я ожидаю получить максимум удовольствия.

Но вместо того, чтобы разбудить свою ночную гостью и расставить все точки над i, я аккуратно переложил ее на кровать, укрыл плотнее одеялом. У нас еще будет время. Странное чувство подкралось ко мне. Нежность? Трепет? Забота? Но это не то, чего она заслуживает.

В отличие от этой ненормальной, мне уснуть точно не удастся. Решаю сделать несколько звонков, один из которых папе. Нужно успокоить его. Он наверняка не ожидал, что я покину стол переговоров в самом разгаре вечера. Немного работаю, разбираю почту, просматриваю документы. Это меня всегда успокаивало. В дверь звонят в тот момент, когда я наливаю себе кофе. Денис должен был уехать в бар, сегодня играет его любимый футбольный клуб. Значит, приехал мой отец. Как всегда, без предупреждения и деловой до скрежета в зубах. Он оглядел разбросанные в прихожей вещи, женскую одежду в ванной.

– Приехал узнать, как ты тут устроился. Смотрю, времени зря не теряешь, уже девчонку привел?! – Мой отец уверен, что он может контролировать все вокруг. Особенно мою жизнь.

– Познакомишь? Обычно ты своих девушек в дом не впускаешь, держишь на расстоянии.

– Нет, папа, она спит. И она не моя девушка. Она обыкновенная проститутка.

– Вот как... – присвистнул Михаил Афанасьевич, учредитель и глава агрохолдинга «Фролов и Ко». Его редко чем можно удивить, но сейчас, видимо, именно тот случай. Кажется, ситуация его даже забавляет. Я предложил ему кофе, но он отказался со словами:

– И так сегодня с самого утра голова болит. Тебя уже не устраивают твои бесконечные светские львицы? Решил обратиться к профессионалам? И как же зовут твою жрицу любви?

– Ее зовут Ходячая Проблема.

– Красивая хоть?

– Не то слово. Она испортила мою новую машину, поэтому должна мне.

– Тогда чего же мы ждем? Пусть отрабатывает должок. Нужно преподать ей хороший урок вежливости.

Последнюю фразу он сказал громче, чем следовало. От моего отца, конечно, всего можно ожидать. Но иногда ему в голову приходят совершенно непредсказуемые идеи. Меня почему-то задело его предложение. В голове будто загорелся красный сигнал "Она только моя". В какой-то момент, на удивление самому себе, мне захотелось защитить Веронику, вырвать из ее адского мира. Черт, но ведь я не Ричард Гир в фильме «Красотка», почему мне есть дело до этой девушки, что спит безмятежным сном на моих подушках?

– Нет, папа, я разберусь с ней сам.

– А что, я бы получил неплохой опыт, к своим 65-годам, – смеясь себе в усы, говорит мой отец.

Единственный способ отвлечь его от данной идеи, это занять работой.

– Как прошла встреча? – спрашиваю я. Он показывает папку, которую привез с собой. В ней множество документов, в содержание которых мы вникаем ближайший час. Время подходит к полуночи. Сосредоточиться на работе с каждой минутой всё сложнее, а теперь еще и отец претендует на мою девушку. И даже намек на то, что он формально еще женат, не останавливает его.

– Пойдем будить твою красавицу. Хватит ей отдыхать. Пусть поработает, расслабит деловых мужчин.

Он направляется в сторону моей спальни. Я пытаюсь остудить его пыл и призвать к разуму, но спорить с ним бесполезно. Отец резко открывает дверь…В моей комнате пусто. Она сбежала. Меня это так обрадовало, что я и сам удивился. Моя взбалмошная девчонка удрала, оставив меня с носом.

– Ну и ну..., – присвистнул Михаил Афанасьевич. – Обломалась вечеринка.

Всю мою жизнь отец очень любил и оберегал меня. Поскольку я его единственный сын и наследник, он считал своим долгом ограждать меня от всего плохого, что встречалось на пути. Можно ли это назвать гиперопекой? Наверное, он так компенсировал отсутствие матери. Она покинула нас, когда мне был всего лишь год. Изредка навещала по праздникам, принося какие-то странные книжки. Она всегда очень странно смотрела на меня. Как будто не верила, что это она меня родила. Собственно, после родов ее и накрыло. Моя мать ударилась в какую-то секту, название которой невозможно выговорить, не сломав язык. Так по сей день она и живет со своими новыми братьями и сестрами в каких-то полуподвальных помещениях с разноцветными узорами на стенах. После окончания школы я узнал, что Михаил Афанасьевич подкупал одноклассников и окрестных мальчишек, если они начинали задирать меня. Я хотел заниматься спортом, профессиональным боксом, чтобы самому уметь за себя постоять, но он без конца твердил мне: «Твое главное оружие – острый ум, деньги и громкое имя». Фролов старший большое внимание уделял моему образованию и всестороннему развитию интеллекта.

Он был очень требовательным. Оплачивал дорогие курсы, лучшие вузы, стажировки в Европе. Все для того, чтобы я смог пойти по его стопам. Но в то же время он совершенно не подготовил меня к реальностям жизни. Он старался оградить меня не только от физической боли, но и душевных страданий.

Мне было девять. Моя собака серьезно заболела. Она была моим лучшим другом. Но, несмотря на это, мне не дали полностью прочувствовать боль утраты. Мне сказали, что ее просто повезут на плановый осмотр к ветеринару. Оттуда она уже не вернулась. Я очень долго ждал, искал и всех расспрашивал. Оказалось, ее усыпили. Я не видел этого. Не видел и ее похорон, и долго не знал место захоронения. Отец считал меня слишком маленьким и слабым, чтобы перенести такое горе. Моя гордая немецкая овчарка снится мне по ночам. Тот девятилетний мальчишка до сих пор ее ждет.

Отец остался ночевать в моей новой квартире. Он здесь впервые. Утро началось неспешно, но Михаил Афанасьевич почему-то отказался от завтрака, хотя обычно это был его основной прием пищи. Даже не стал пить кофе. Странно. Он практически никогда не жаловался на здоровье. С чего бы это? Я знаю, что с недавних пор он принимает препараты от повышенного давления. И постоянно проходит обследования у нашего семейного врача в Москве. Хоть он и не вдается в подробности, но я уверен, что все под контролем и поводов для беспокойства нет.

Несмотря на выходной, день мы провели в разъездах. Было запланировано несколько встреч и переговоров. Затем мы долго сидели в офисе, разбирая текущую документацию. Отец всегда помогает мне на начальных этапах любого дела. Он работает, не жалея сил, средств и нервов. Полностью выматывает и себя, и меня и подчиненных. Те, бедолаги, ходят по струнке, когда он в офисе и без промедления выполняют все указания. Когда наконец документы на понедельник были готовы и несколько раз тщательно проверены, он решил, что не помешает хороший ужин. Мы поехали в лучший ресторан города под названием "Шарлотт". Поскольку, мы дали Денису несколько выходных и задание - перевести компьютеры и оргтехнику в новый офис, автомобиль я вел сам.

Вдруг прямо в машине папе становится резко плохо. Он хватается за голову, наклоняется вперед и начинает тихо подвывать. А затем его резкий пронзительный крик оглушает всё вокруг. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так громко кричал...Крик обрывается так же внезапно, как начался. Отец потеряет сознание и ничком падает на дверцу. Я не был к этому готов. Я растерялся. Меня накрыло такой удушающей волной липкого страха, что разум затуманился. Я не контролировал, что делаю. Резко торможу на обочине. Зачем-то начинаю его трясти за плечо. Не помню, сколько я его так тряс, пока не понял, он не придет в себя. По-моему, я впервые в жизни вызываю "скорую помощь". У меня трясутся руки, когда я набирал номер. Отец ни на что не реагирует. Я не уверен, дышит ли он вообще. Когда я замечаю тонкую струйку алой крови, идущие вдоль его шеи от правого уха, я чуть сам не потеряю сознание. Хорошо хоть диспетчер приводит меня в чувство четкими вопросами.

Реанимобиль подъезжает быстро. Два медицинских работника не сговариваясь переносят моего отца в карету «скорой помощи». Его подсоединяют к аппаратам и датчика. Всё происходит так стремительно, как будто и не с нами вовсе.

Один из врачей командует водителю:

–В сосудистый вези, тут похоже инсульт.

Что??!! Инсульт? Но как..?

Мы резко трогаемся. Мигалка на крыше автомобиля истошно визжит, испытывая грани моего страха. Мне хочется вторить ей таким же визгом, только бы не видеть этого кошмара.

Второй медик, померив давление, говорит непонятную и пугающую фразу:

– Петрович, давление 50 на ноль. Не довезем.

– Федя, в "неотложку"давай, тут недалеко за углом. Передай по рации, пусть ждут.

Я в полнейшей растерянности сижу возле недвижимого тела отца и пытаюсь унять бешенное биение в груди. Он уже весь нафарширован датчиками, проводами, капельницами... Время в какой- то миг останавливается чтобы сорваться в пустоту. Мне кажется, что останавливается и вся жизнь вокруг. Нужно взять себя в руки...Взять себя в руки…. Андрей, нужно быть мужчиной...

Нас стремительно доставляют к зданию больницы. Если это убогое помещение можно ею назвать. Оно давно требует капитального ремонта. Не могу понять, почему место кажется мне знакомым? На пороге нас встречают три совершенно молодые девушки. Кто они? Студентки-практикантки? Куда нас вообще привезли? Неужели они думают, что я доверю своего отца этим неучам?

Я обращаюсь к сотруднику скорой.

– Везите нас в лучшую больницу города. Я заплачу за все расходы. Мне нужны высококлассные врачи с опытом работы, а не эти практикантки! Немедленно!

– Успокойтесь, здесь хорошие врачи.

– Ты не понимаешь, с кем разговариваешь? Я тебе повторяю, мы в этой богадельни лечиться не будем! – Я повышаю тон, практически переходя на крик.