Бравый казак Олесь

Осознав безысходность ситуации, она опустилась на колени прямо на землю, склонила голову и на всякий случай зажмурилась. На макушку опустился горшок. Широкими движениями сотник принялся сбривать волосы над ушами и на затылке, отсекая пряди по линии горшечного горлышка.

– Е-е-е-е-е-е! У-у-у-у-у! Та-а-ак! – вразнобой голосили казаки, прихлопывая руками и, кажется, притопывая ногами.

– Ну що, витаю, джура*! – улыбаясь, сказал сотник, протягивая Алесе руку. Похоже, общее хорошее настроение передалось и беспристрастному командиру.

Она поднялась на ноги, посмотрела на непонятно почему радующихся казаков и на полном автомате почесала бритый затылок. С непривычки вечерний ветерок холодил кожу.

– Що скажэшь? Радый? – спросил Илья, вытирая с короткого кинжала остатки волос прямо о свои шаровары.

Алеся не знала, как надо реагировать в таких ситуациях. Её первый раз в жизни прилюдно брили, вкладывая в это непонятный для неё тайный смысл. Она ещё раз потёрла лысый затылок, взъерошивая пряди разной длины на темечке. В голове роилась куча мыслей. Неожиданно для самой себя она артистично раскинула руки в стороны и запела:

– Гэй, налываймо повние чары, щоб чэрэз винця лылося. Щоб наша доля нас нэ цуралась, щоб кращэ в свити жилося!

И тут же замолкла из-за закравшегося подозрения. А вдруг внезапно всплывшая в памяти казачья песня тоже ещё не написана? Может, она опять нарушает ход истории? Ох уж этот эффект бабочки. И зачем в её времени ему посвящали столько сюжетов, что даже сейчас, попав в прошлое, она постоянно о нём вспоминает?

– Гарна писня, николы ранише нэ чув, – словно в подтверждение её слов заметил Илья. – А дали?

– Не помню… – замялась она, предаваясь гамлетовским рассуждениям: петь дальше или нет? Скорее нет, потому что она и правда не помнила историю возникновения песни. А вдруг её до этого не существовало и только с подачи гостьи из будущего о ней впервые услышали?

– Ой, ну ты й Незгадайло! – хохотнул сотник, по-братски хлопая по плечу. – То забув, цэ забув…

– Илля, – подал голос кто-то из казаков, – а можэ, ты и нам пид гарню писню дозволыш по чарочци опрокынути? Прывид э, тай ще й який!

– Добрэ, – кивнул сотник и крикнул куда-то в толпу: – Кравэць! Га? Выдай хлопцям по чарци перваку! Отого, свого, який кров по жилах розгоняе! Сьогодни я дозволяю!

При этих словах он сурово свёл брови в одну линию, зыркнул на присутствующих и грозно помахал пальцем:

– Тильки по трохи! Кого пъяным побачу, покараю так, шо аж нэбо за маковэ зернятко здасться. Усим зрозумило?

Он рыкнул это так, что Алеся бессознательно открыла рот и потеребила пальцем в ухе, чтобы барабанные перепонки не полопались.

Василий Никитич кивнул сотнику и тут же поманил новобранца. Видно, и правда решил, что теперь салага поступает в его полное распоряжение. Она с радостью подбежала к нему. Минута всеобщей славы начала её тяготить.

Вместе они пошли к своему походному куреню.

– Доволен, что стал джурой? – вполголоса спросил Кравец, пока они шли.

– Пока не знаю, – честно призналась она, пожав плечами. – Не знаю, чем это может обернуться.

– Этого никто не знает, кроме самого Ильи. А он что угодно придумать может, – развёл в стороны руки Василий Никитич. – А ещё он оплошности не терпит. Однажды Дзюба ослушался его приказа, так Илья его от своей правой руки до рядового понизил. Долго тому пришлось доказывать, что до дела гож. Года с два, наверное, гонял его сотник, что того желторотика, хотя Иван Дзюба ненамного младше самого Илюшиного отца.

По своему обыкновению Алеся слушала не перебивая. Для себя она уже сделала вывод, что лучше лишний раз помалкивать, чтобы потом не ругать себя за несдержанность.

– Вон ту бутыль возьми, – сказал Кравец, указывая на закупоренный кукурузным початком сосуд из толстого мутного стекла. – И давай шустрее тащи, хлопцы ждать не любят.

Схватив тяжёлую бутыль, она пошла первой. По пути встретился крупный мужчина в чёрной рясе с квадратной лохматой бородой до пупа, катящий бочку. За ним ковылял уже знакомый бандурист Антип Кривицкий. Поп остановился, тяжело дыша и переводя дух.

– Ты Незгадайло? – окликнул он басом.

– Угу, – кивнула Алеся, тоже останавливаясь.

– А я отэць Лукий. А нумо пидийды, синку, подывлюся на тэбэ.

Она подошла.

– Добрый парубок*, – одобрительно кивнул подбородком мужик в рясе и пытливо посмотрел, прищурив один глаз. – Хрэщеный? “Отче наш” знаеш?

– Крещёный или нет, не помню, – уже по привычке пожала плечами гостья из будущего. – А “Отче наш” знаю.

– Ну от и добрэ, – одобрительно отозвался тот и осенил крестом. – Спасы та збэрэжи тэбе Боже! А тэпэр бижи до хлопцив. Нехай допоможуть пыво тягты.

Оставив бутыль возле попа, Алеся побежала звать на подмогу. Услышав про горилку и пиво, казаки толпой пошли помогать.

– Ну, браты, – поднимая чарку, громогласно сказал сотник, – як там Незгадайло спивав? Щоб наша доля нас не цуралась!

– Ура! – завопили хлопцы, чокаясь друг с другом.

По просьбам Алеся ещё несколько раз спела куплет, казаки подхватили хором. Кто-то вслух пожалел, что песня хорошая, но уж очень короткая. Тут же загорланил свой вариант продолжения, приплетя пару пошлых шуток. Другие подхватили эстафету, на лету рифмуя строки и придумывая свои версии. Героические и романтические, бытовые и похабные.

Она со стороны наблюдала за спонтанным праздником. Мужики смеялись и шутили, словно завтра будет такой же мирный день, а не начало осады крепости…

Примечание от автора:

*Герой спрашивает: “Как зовут? Ты из крепости Ислам-Кермен? Ты солдат или селянин?”

*Alçak – грубое ругательство, обозначает “гад, скотина”

*Hayvan – грубое ругательство, обозначает нечистое для мусульман животное, свинью.

*Yine de konuşacaksın – "Всё равно заговоришь".

*Дзюба (дзьобаный) – прозвище человека со шрамами от оспы, говорили, что ему лицо будто птицы “дзьобами” (клювами) поклевали.

*Бандура – народный многострунный щипковый музыкальный инструмент.

*Кат – палач.

*Джура – промежуточное неофициальное звание между полным новичком (салагой) и боевым казаком.

*Парубок – юноша, молодой человек.

Глава 5

На рассвете следующего дня Алесе еле удалось продрать глаза. Голова трещала от боли, кровь пульсировала в висках, во рту ощущался… Как там было написано в одной из прочитанных книг? Точно, привкус ржавой лопаты. Странно. За весь вечер, помня сверкающие глаза сотника и его строгий приказ, она только кружку пива выпила и горилку слегка пригубила. Отчего тогда её накрыло таким жёстким похмельем? Она сама вроде уже давно взрослая, совершеннолетняя работающая молодая женщина. Может быть, это паренёк, в чьё тело её занесло, совсем зелёный, ещё не нюхавший ни пороху, ни алкоголя? А может, всё это из-за потрясений? Не каждый день с ней столько приключений происходило, вот к вечеру психика и решила таким образом защититься? Или, лучше сказать, упиться от пяти капель?

Увидев её состояние, Василий Никитич быстро смешал в плошке какие-то снадобья и заставил выпить. Полегчало сразу.

“Какие чудесные травки в этом времени, – пронеслось в уме. – Намного действеннее современных шипучек от бодуна, которые рекламируют на каждом углу и из каждого утюга. А главное, никакой химии, чистая гомеопатия…”

– Ну что, легче? – спросил лекарь. – Тогда давай быстро умывайся и бегом на построение.

Она наскоро плеснула в лицо холодной водой из корыта. Когда мокрыми руками взъерошивала волосы на макушке, пальцы сами собой потянулись к затылку. Скоро там волосы начнут отрастать и жутко чесаться. Что тогда будет? Её опять побреют или снова будет обрастать как селюк? Она затянула потуже широкий кожаный пояс и побежала на вытоптанную площадку, которую сотник именовал майданом.

В этот раз она успела. Буквально через считанные секунды какой-то казак продудел в сурму.

Вместе с Ильёй в центр вышел отец Лукий с кадилом.

“Вот у кого богатырское здоровье, – думала Алеся, глядя, как румяный полковой священник совершает напутственную молитву и окуривает склонившиеся головы крестящихся казаков. – Вчера пил наравне с мужиками, а сейчас выглядит бодро, как огурчик!”

– Так, хлопци, – подбоченясь, начал сотник после того, как батюшка отошёл на задний план, – почнэмо з наших жовтякив. Незгадайло, Лымар, Карась, Удовенко, Дудник! Ваша пьятирка джур заступаэ у повнэ розпорядження Кравця! Зрозумило?

– Е! – крикнула Алеся, вспомнив, как казаки отвечали на приказы. И оказалась в меньшинстве.

– Так! – вяло и вразнобой отозвались остальные.

– Я щось не зрозумил? Одын Незгадайло бадьоро горланыть зранку? Инши щось проты мають?

– Е-е-е-е! – гаркнули во всю глотку парни, не скрывая недовольства.

– Так-то краще! А ну кроком руш выконуваты наказ!

Видя, как парни неохотно плетутся, крикнул в догонку:

– Кыш, швыдко! Ничого вуха гриты, колы доросли розмовляють!

От понимания, что сейчас будут распределять задания, Алесю распирало от любопытства, но она заставила себя вернуться к шатру лекаря. Пока шла, думала о всяком-разном. В частности, что такая она, доля салаг, – молча выполнять приказы. И, может, к лучшему, что их жизнями пока не рискуют? Тут, в тылу, они, молодые косячники и недотёпы, принесут гораздо больше пользы. Ещё искоса поглядывая на парней, гадала: кто из них кто? Если вспомнить, что, по обычаю, казаки давали друг другу “говорящие” прозвища, то можно предположить, что невысокий юркий парень и есть Карась. Хотя они могли ради шутки назвать карасём и толстяка. Удовенко значит “вдовий сын”, он может выглядеть как угодно, это статус. А Дудник? Кажется, это какое-то растение? Надо будет при случае у Василия Никитича спросить…

Лекарь уже ждал отряд возле свободного пятачка. Кроме костра, весело пляшущего под котелком, ничего вокруг больше не было.

– Давайте скорее, хлопцы, – серьёзно махнул он рукой, – дел много. Надо шатёр ставить под временную лечебницу, стол для резания сооружать, травы разбирать. Носилки с волокушами тоже достать и проверить надобно, вдруг прохудились. Сейчас наши в наступление пойдут, и у нас станет жарко. А ну, Павло, – обратился он юркому парню. – Сгоняй к кашеварам, сообрази нам подкрепиться. Потом подсобишь нам немного и побежишь к нашим. Сдаётся мне, что побегать тебе в ближайшие дни придётся немало. Сам-то ты вряд ли хоть одного раненого с поля вытащишь!

“Ах, вон оно что, – догадалась Алеся. – Нас в санитары определили! Наверное, в этом времени ещё не было чёткого разделения на солдат и медработников. Может, в особо элитных подразделениях царских войск и были первые зачатки медицинской службы, но до таких малых и удалённых гарнизонов, как казачьи, они ещё не дошли. Это сотне Ильи, можно сказать, повезло, что в их рядах оказался настоящий дипломированный… фармацевт!”

– Олесь, а ты чего застыл как вкопанный? – голос Кравца вернул её на землю. – Давай сюда. Будешь сухие травы в порошок перетирать.

После завтрака всухомятку, состоящего из краюхи чёрного хлеба и копчёного сала с мясными прожилками, только Павлу Карасю было позволено немного вздремнуть. Как Алеся и предположила, “рыбье” прозвище досталось шустрому и ловкому парню. Вдовьим сыном оказался рослый крепкий парень Митька. Судя по поведению, он звёзд с неба не хватал, в начальники не выбивался и инициативу не проявлял. Зато был очень хорошим исполнителем на работах, требующих недюжинную силу и выносливость. Происхождение прозвища “Дудник” выяснить не удалось. Сам новобранец с непривычным для современного слуха именем Кирша предположил, что он просто незаменимый как специя. Так и сказал:

– А може, я що той дудник, сам по соби ниякои корысти нэ маю, алэ якшо мэнэ у тисто трохи добавыты, то запашный дух пырыжкив на усю хату стояты буде! А можэ, пан сотник просто так выдав пэрше, що на думку спало! Я ж сырота прыблудна. Пишкы пид стол ходыв, колы до козакив потрапыв. Так усэ дитинство у стани та походах пройшло.

“Понятно, – кивая, думала гостья из будущего. – Значит, сын полка”.

После обеда к их команде присоединился отец Лукий. Когда Алеся мельком глянула на идущую к ним плотную фигуру в рясе, у неё в голове всплыл эпизод из исторической книги. По сюжету молодой король на следующий день после коронации пришёл на совет в скромной тёмной одежде со словами: “Мессиры, мы пришли сюда работать”. Создавалось впечатление, что и полевой священник пришёл именно работать. Он снял свою вышитую парадную ризу, оставшись в одной длинной чёрной рясе. Высокую шапку сменил на скромную остроконечную скуфью. Даже массивный металлический крест на груди заменил на обычный деревянный, висящий не на блестящей цепи, а на обычной пеньковой верёвке. Его внушительное брюшко тоже было подпоясано шпагатом. Неизменным остался только его громогласный голос.

– Бог у помичь! – крикнул он, поднимая руку для крестного знамения.

Поп перекрестил склонённ