Тайна пропавшего звонка.

— Тема... — прошептала Ася.

Он огляделся в поисках выхода. Ничего.

Тогда он повернулся к ней.

— Если я найду выход... ты меня поцелуешь?

Ася замерла. Потом рассмеялась — нервно, отчаянно.

— Ничего не выйдет...

— Но если выйдет?

Она посмотрела ему в глаза.

— Тогда да.

Тема ухмыльнулся.

— Держись за меня.

Он рванул на себя первую попавшуюся дверь — и она оказалась... открытой.

За ней — пустой класс, а дальше — окно во двор.

— Бежим!

Они кинулись вперед, не оглядываясь.

Но в последний момент, когда Тема уже готов был выпрыгнуть, он почувствовал, как чьи-то пальцы впились ему в плечо.

Михаил Сергеевич.

— Ты не уйдешь, — прошептал он.

Тема резко дернулся — и в этот момент Ася ударила учителя физики тяжелой чернильницей по голове.

Тот замер на секунду... и рухнул.

— Вот теперь бежим! — крикнула она.

Они выпрыгнули в окно, упали на кусты и, не останавливаясь, побежали к забору.

Только за пределами школы они осмелились остановиться.

Ася тяжело дышала, волосы растрепались, но она была жива.

Тема посмотрел на нее.

— Ну что, насчет обещания?

Она толкнула его плечом, но в глазах светилось что-то новое.

— Идиот...

И в этот момент дверь школы распахнулась.

Фигуры в серых одеяниях вышли на ступени.

А самое страшное — среди них стоял Михаил Сергеевич.

С чернильным пятном на виске.

И он улыбался.

— Беги! — крикнула Ася.

И они побежали.

Колючая проволока забора царапала ладони, но адреналин заглушал боль. Тема перемахнул первым, схватил Асю за талию и почти бросил ее на другую сторону. Они рухнули в кусты бузины за территорией школы, и тут же рванули в чащу леса, начинавшегося буквально в десяти метрах от забора.

Лес встретил их стеной мокрой темноты и колючих ветвей. Октябрьский ветер рвал последние листья с деревьев, шумя в кронах, словно невидимая погоня. Они не бежали, а продирались сквозь заросли папоротника и бурелома, спотыкаясь о скрытые корни, цепляясь одеждой за сухие ветки. За спиной, сквозь гул крови в ушах и собственное тяжелое дыхание, им чудились шаги – быстрые, легкие, нечеловечески синхронные. То ли реальные, то ли порождение дикого страха.

"Сюда!" – хрипел Тема, увлекая Асю в сторону от едва заметной тропинки, вглубь зарослей ольхи. Ветки хлестали по лицам, оставляя мокрые полосы. Земля под ногами была скользкой от опавшей листвы и ночной сырости.

Ася споткнулась, чуть не упала. Тема подхватил ее, почувствовав, как она вся дрожит мелкой дрожью.

"Не останавливайся!" – ее голос сорвался на шепот, полный животного ужаса. Глаза в полумраке были огромными, белыми кругами страха. Она снова рванулась вперед, таща его за собой.

Они бежали, казалось, вечность. Лес становился гуще, темнее. Луна, выглянув на мгновение из-за туч, бросала лишь обманчивые, пляшущие тени, в которых мерещились серые одеяния, вытянутые руки. Каждый шорох, каждый треск сучка заставлял сердце сжиматься ледяным комом. Тема постоянно оглядывался, но видел лишь черные стволы деревьев и колышущиеся заросли.

Чем дальше они углублялись, тем больше напряжение сменялось странным ощущением... пустоты. Шаги за спиной стихли. Синхронный шелест, который они слышали раньше, слился с общим шумом леса. Давление невидимого преследования начало ослабевать.

"Тише..." – наконец выдохнула Ася, останавливаясь и хватая Темы за рукав. Она прислушивалась, задыхаясь, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось, как бешеное. – "Ты... ты слышишь?"

Тема замер. Он тоже прислушался. Лес жил своей жизнью: шуршание мыши в листве, уханье совы где-то вдалеке, шелест падающих листьев, монотонный шепот ветра. Но тех самых шагов – этих жутких, неотступных – больше не было. Никакого шороха одеяний, никакого металлического звона.

Они стояли, опираясь о мокрые стволы берез, слушая только собственное прерывистое дыхание и биение сердец. Адреналин еще пылал в жилах, заставляя мышцы дрожать, но ужас отступал, сменяясь недоумением и жгучей усталостью.

"Кажется... кажется их нет?" – неуверенно прошептала Ася, оглядываясь. Темнота леса казалась уже не такой враждебной, но все равно таящей неведомые опасности.

"Не знаю," – честно ответил Тема. Он тоже напряженно вглядывался в темноту. – "Но... давай еще немного. На всякий случай."

Они двинулись дальше, но уже не бежали, а шли быстрым шагом, по-прежнему прислушиваясь к каждому звуку. Инстинкт все еще кричал "Беги!", но тело требовало передышки. Они прошли еще с сотню метров, петляя между деревьями, пока не вышли к небольшой поляне, залитой лунным светом, пробившимся сквозь облака.

Здесь, в относительной открытости, ощущение безопасности окрепло. Ася почти рухнула на поваленный ствол огромной сосны, сгорбившись, опустив голову на колени. Плечи ее еще вздрагивали.

Тема прислонился к стоящему рядом дереву, переводя дух. Он вытер пот со лба рукавом куртки, смотрел на ее согнутую спину, на растрепанные каштановые волосы, выбившиеся из-под капюшона. Адреналин отступал, и на его место приходило что-то другое – щемящее, острое, смешанное с облегчением и остатками страха.

Он подошел, сел рядом на сырой мох, но не слишком близко. Лес вокруг затих, будто затаив дыхание. Только ветер тихо шелестел в кронах.

"Ася..." – начал он, голос звучал хрипло от бега и напряжения.

Она медленно подняла голову. Лицо ее в лунном свете было бледным, измученным, но глаза уже не безумные от страха, а глубокие, усталые и... настороженные.

"Что?" – выдохнула она.

Тема посмотрел ей прямо в глаза. Вспомнил ее слова в подвале, ее испуганное согласие, ее удар чернильницей. Вспомнил ее объятие в комнате. Сердце стукнуло громче.

"Ты помнишь... что обещала?" – сказал он тихо, но четко. – "Если я найду выход."

Наступила тишина. Казалось, даже ветер стих. Ася замерла. Сначала в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое – может, смущение, может, удивление, а может, досада. Потом она отвела взгляд, уставившись на свои руки, сжатые в коленях. Губы ее сжались в тонкую линию.

"Тема..." – начала она, и в голосе снова появилась та самая учительская твердость, смешанная с усталостью. – "Это было... в момент паники. Когда казалось, что все кончено." Она взглянула на него снова, и в ее взгляде уже не было настороженности, а только усталая решимость. – "Это было глупо. И нелепо. И... нет. Я не могу."

Она произнесла это не грубо, а скорее с каким-то обреченным спокойствием, как констатацию факта. Не "не хочу", а именно "не могу". Барьер между учительницей и учеником, между миром взрослых и миром подростков, снова встал между ними, казалось, непреодолимой стеной, несмотря на все пережитые вместе ужасы.

Тема не удивился. Где-то в глубине души он знал, что так и будет. Но все равно – укол. Острый и обидный. Он усмехнулся – коротко, беззвучно, больше для себя.

"Понятно," – сказал он нейтрально, отводя взгляд в сторону, в темноту леса. – "Ладно. Значит, просто выжили. Уже неплохо."

Он встал, отряхнулся от хвои и мха. Ася тоже поднялась, поправила кардиган, снова превращаясь в собранную, хоть и потрепанную, Асю Григорьевну. Но между ними повисло неловкое молчание, гуще лесного тумана. Они выжили, вырвались из лап чего-то необъяснимого, но каменная стена реальности и условностей оказалась прочнее каменной арки в подвале. И где-то там, за спиной, в здании школы с треснувшими ступенями, Михаил Сергеевич с чернильным пятном на виске и его серые приспешники ждали своего часа.

Глава 11: Перекресток Сомнений

Лунный свет на поляне казался неестественно ярким после кромешной тьмы леса и подвала. Неловкое молчание после слов Аси повисло плотнее тумана. Тема отвернулся, делая вид, что осматривает опушку, но на самом деле просто давая себе время собраться. Укол был острым, но сейчас важнее было не это.

"Ладно," – наконец проговорил он, голос нарочито спокойный, деловой. – "Значит, просто выбрались. Теперь вопрос: что дальше?"

Ася вздохнула, обхватив себя руками от холода и остаточного страха. Она тоже перевела взгляд с него на темный массив леса, откуда они выбежали. Никаких признаков погони. Абсолютная тишина. Это было почти так же жутко, как и само преследование.

"Домой," – сказала она не сразу, будто проверяя это слово на прочность. – "Мне нужно... прийти в себя. Переодеться. Подумать."

"А завтра?" – Тема повернулся к ней. Его лицо в лунном свете было серьезным, без тени прежней дерзости. – "В школу? Как будто ничего не случилось? Смотреть на Михаила Сергеевича с чернильным пятном на виске, который улыбается и рассказывает про закон Ома?"

Ася содрогнулась. Сама мысль об этом была невыносима.

"Полиция," – выдохнула она, как будто найдя спасительную соломинку. – "Надо идти в полицию. Рассказать все."

Тема усмехнулся, но без злобы. Скорее с горькой иронией.

"Рассказать что, Ася Григорьевна?" – он сделал шаг ближе. – "Что мы ночью лазили по закрытой школе? Что видели учителя физики в серой мантии с колокольчиком? Что его приспешники – это, видимо, призраки или что-то похуже? Что он упал от удара чернильницей, а потом встал и улыбнулся? Они подумают, что мы или сумасшедшие, или под кайфом. Или что мы... ну, вдвоем убежали в лес по другим причинам?" Он посмотрел на нее многозначительно.

Ася побледнела еще больше. Мысль о том, как их история будет выглядеть со стороны, была отрезвляющей и унизительной. Особенно последний пункт. Учительница и ученик, ночью, в лесу... Даже без мистики это звучало бы скандально. А с мистикой – гарантированная психушка или травля.

"Но... но Николая Васильевича нет!" – попыталась она возразить. – "Его исчезновение – факт!"

"Факт," – согласился Тема. – "И его жена уже, наверное, заявление написала. Полиция его ищут как пропавшего человека. А не как жертву ритуала с открыванием врат в ад. Если мы придем со своей версией... нас просто сочтут свидетелями, которые что-то видели, перепугались и нафантазировали. Или, что еще хуже, заподозрят в его исчезновении."

Он был прав. Ужасно, несправедливо, но прав. Реальность с ее бюрократией и скепсисом казалась сейчас такой же непреодолимой стеной, как и серые фигуры в подвале.

"Значит... завтра в школу?" – в голосе Аси прозвучало отчаяние. Она представила себе кабинет учительской, взгляды коллег, невозмутимое лицо Михаила Сергеевича за чашкой кофе... Ей стало физически плохо.

Тема видел ее страх. Он молча подошел, снял свою куртку – не новую, потертую, но теплую – и накинул ей на плечи. Ася не стала сопротивляться, лишь машинально стянула полы куртки вокруг себя.

"Не знаю," – честно сказал он. – "Но идти туда сейчас, ночью, по домам... тоже опасно. Кто знает, где они? Может, ждут у твоего подъезда? Или у моего?"

Мысль об этом заставила Асю снова оглянуться на темный лес. Он казался безопаснее, чем освещенные улицы города.

"Где твои родители, Тема?" – спросила она вдруг, глядя на него. – "Ты так и не сказал. Почему ты можешь... вот так?"

Тема замер. Он смотрел не на нее, а куда-то в темноту за ее спиной. Потом резко махнул рукой, как бы отмахиваясь от вопроса.

"Неважно. Главное – где нам сейчас переночевать? На улице холодно, а в городе..."

Он замолчал. И вдруг его лицо озарилось. Глаза широко распахнулись, в них вспыхнула искра.

"Пончик!" – вырвалось у него. – "Совсем забыл! Его родители уехали сегодня в Сочи на целый месяц! Он один дома!"

Ася смотрела на него, не понимая.

"И...?"

"И значит, у него пустая квартира!" – Тема почти улыбнулся, впервые за этот кошмарный вечер. – "Большая, трешка в новом доме на окраине. И Пончик... он может ворчать, но он не подведет. И главное – кто станет искать нас там? У него даже балкон есть, на случай чего."

Он видел, как в глазах Аси борются сомнения и облегчение. Переночевать в квартире ученика... Это было за гранью всех педагогических норм. Но альтернатива – холодная ночь в лесу или риск быть пойманными по дороге домой – была куда страшнее.

"Ты уверен?" – спросила она тихо. – "Он не... не проболтается?"

"Пончик? – Тема фыркнул. – Он мастер хранить секреты. Особенно если ему пообещать пиццу и не трогать его коллекцию игр. Он уже сто раз меня укрывал, когда я срывался с ночевки у... ну, неважно." Он снова поймал себя на том, что чуть не проговорился. – "Он поможет. Я уверен."

Ася еще мгновение колебалась, потом кивнула. Усталость, холод и страх перевесили условности.

"Ладно. Звони ему. Только... предупреди, что я с тобой. Чтобы не испугался."

Тема достал телефон. Экран ярко вспыхнул в темноте. Одно сообщение от Пончика, отправленное час назад: "ТЕМА ТЫ ЖИВОЙ??? ГДЕ ТЫ???". Он набрал номер.

Трубку подняли после первого же гудка.

"ТЕМА?! ТЫ ГДЕ, ЧУДАК?! Я УЖЕ МИЛИЦИЮ СОБИРАЛСЯ ВЫЗЫВАТЬ!" – голос Пончика ревел так, что было слышно даже без громкой связи.

"Живой, толстяк, живой," – Тема отвел телефон от уха. – "Слушай сюда. Ты один?"

"Ну да, родители в Сочи, я тебе говорил... Тема, что случилось? Ты в порядке?"

"Слушай внимательно. Мне нужно к тебе. Срочно. И... не один."

На другом конце провода повисла напряженная пауза.

"Не... не один?" – голос Пончика стал подозрительно тихим. – "Ты... ты с ДЕВУШКОЙ? Тема, ты совсем охренел? Родители убьют меня нахер, если узнают, что я..."

"Пончик, БОЛЬШЕ НИ У КОГО НЕТ ПУСТОЙ КВАРТИРЫ!" – Тема перешел на полушепот, но с такой интенсивностью, что Ася невольно вздрогнула. – "Это не... не такая девушка. Это... Ася Григорьевна."

Пауза стала такой густой, что казалось, она материализовалась в лесу.

"...наша... учительница?" – наконец проскрипел Пончик, будто его душили.

"Да. И нам очень нужно переночевать. Без вопросов. Никто не должен знать. Это... вопрос жизни, Пончик. Серьезно."

Еще одна пауза. Потом тяжелый вздох.

"Блин, Тема... Ты влип в такое... Ладно. Приходите. Адрес помнишь? Только... ради всего святого, пусть она не в учительском костюме. И... вы не шумите. И не... ну вы поняли."

"Спасибо, друг," – Тема выдохнул с облегчением. – "Будем через полчаса. И... закажи две больших пиццы. С чем угодно. Я потом отдам."

Он положил трубку и посмотрел на Асю. Она стояла, закутавшись в его куртку, и смотрела на него с невероятной смесью благодарности, стыда и остаточного страха.

"Он согласился?" – глухо спросила она.

"Согласился. Идем на пиццу. Идем." Тема указал направление в сторону выхода из леса, к окраинным улицам города. "Там тихо, новостройки. Никто нас не заметит."

Они зашагали по краю поляны, направляясь к редким огонькам уличных фонарей вдалеке. Лес оставался позади, темный и безмолвный. Но ощущение, что за ними наблюдают, не покидало ни на секунду. Они выиграли передышку. Крошечный островок безопасности у Пончика. Но школа с ее тайнами, Михаил Сергеевич с его улыбкой и зловещий звонок никуда не делись.

Они шли по тихим, плохо освещенным улицам новостроек на самой окраине Малого Бережка. Фонари горели через один, отбрасывая островки света и глубокие, пугающие тени. Каждый звук – скрип качели на пустой детской площадке, лай собаки за забором, далекий гул мотора – заставлял их вздрагивать и замедлять шаг. Тема постоянно оглядывался через плечо, его взгляд скользил по темным подъездам, кустам сирени у тротуара, пустующим балконам. Ася шла рядом, плотнее закутавшись в его куртку, ее глаза тоже беспокойно метались по сторонам.

"Кажется... чисто," – пробормотал Тема после того, как они пересекли очередной темный участок дороги.

"Не обольщайся," – тихо ответила Ася. Она тоже посмотрела назад. – "Они... они могут быть где угодно. Выглядеть... как угодно." Мысль о Михаиле Сергеевиче, спокойно пьющем кофе в учительской, была жуткой.

Тема кивнул. Тишина была обманчивой. Он посмотрел на ее профиль, освещенный тусклым светом очередного фонаря. Странное чувство – страх, адреналин, и это... что-то еще. Что-то, что заставило его спросить, нарушив осторожное молчание:

"Ася Григорьевна..."

Она повернула к нему голову, настороженно.

"Раньше... в подвале, в комнате... я называл тебя просто Асей." Он сделал паузу, подбирая слова. "Можно... так и продолжать? Когда мы... ну, вот так. Без свидетелей?"

Ася замедлила шаг. Она смотрела прямо перед собой, на темную ленту асфальта. Минуту царило только шуршание их шагов по опавшей листве.

"Нет," – сказала она наконец, твердо, но без прежней учительской жесткости. Голос был усталым. – "Это... неправильно, Тема. Я твоя учительница. Или была ею, до всего этого... безумия." Она вздохнула. "Этот барьер... он должен оставаться. Хотя бы для порядка. Хотя бы чтобы мы не забывали, кто мы."

Тема почувствовал знакомый укол разочарования, но он был слабее, приглушенный усталостью и общим напряжением.

"Но..." – начал он.

"Но," – перебила Ася, и в ее голосе вдруг прозвучала едва уловимая уступка, почти шёпотом, – "Если ты расскажешь мне свою тайну... настоящую. Почему ты можешь вот так ночью слоняться? Где твои родители? Почему ты такой... самостоятельный? Тогда... может быть." Она посмотрела на него искоса. "Тогда, когда никто не слышит, можно будет. Только тогда. И только потому, что сейчас мы... в такой ситуации. Не более."

Тема закусил губу. Его тайна. Тяжелая, неудобная, спрятанная глубоко. Рассказать сейчас? Здесь, на этой темной улице, под взглядом невидимых врагов? Он не был готов. Слишком свежи были раны, слишком сильны стены, которые он сам выстроил.

"Как-нибудь потом," – ответил он уклончиво, отводя взгляд. – "Когда... когда все это закончится. Или когда будет безопаснее. Обещаю." Он попытался перевести разговор, в его голосе появился намек на прежнюю дерзость, смешанную с искренним любопытством: "А пока... отгадаете, какое мое самое любимое имя?"

Ася нахмурилась, удивленная поворотом.

"Твое? Тема – прекрасное имя. Сильное."

"Нет," – Тема чуть улыбнулся. – "Не мое. Вообще. Имя, которое я... ну, очень люблю. Представляю, как кого-то так назваю..."

Он хотел сказать больше, намекнуть, попробовать разбить лед по-другому. Но в этот момент они свернули за угол и увидели его – новый, еще не до конца заселенный дом, ярко освещенный подъезд и знакомую фигуру, нервно переминающуюся с ноги на ногу у входа.

Пончик. Он был в огромной домашней толстовке и растянутых трениках, его круглое лицо выражало смесь дикого любопытства и еще более дикого страха. Увидев их, он замахал руками, призывая побыстрее.

"Тема! Ася Григорьевна! Сюда, быстро!" – он почти зашипел, оглядываясь по сторонам. – "Пицца уже тут! И соседи этажом выше вроде спят, но вы тихо-тихо, а? По моим правилам!"

Они ускорили шаг. Разговор об именах так и повис в холодном осеннем воздухе, неоконченный. Тема почувствовал легкое раздражение – помешали в самый интересный момент. Но сейчас важнее было добраться до относительной безопасности четырех стен.

"Правила?" – спросила Ася, подходя к подъезду и сбрасывая с плеч куртку Тёмы, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно в учительском кардигане поверх куртки ученика.

"Да!" – Пончик кивнул с преувеличенной серьезностью, уже открывая дверь подъезда. – "Первое: никаких громких звуков после полуночи. Второе: не трогать коллекцию фигурок из 'Ведьмака'. Третье: ванная – не дольше 10 минут на человека! И четвертое..." – он бросил на Асю и Тему оценивающий взгляд, – "...никаких романтических глупостей на моей территории! Это святое! Я отвечаю!"

Ася покраснела и резко отвернулась, делая вид, что поправляет сумку. Тема фыркнул, но толкнул Пончика в спину, подталкивая в ярко освещенный, пахнущий новой плиткой подъезд.

"Заткнись, толстяк, и веди нас к пицце. И помни: мы тебе жизнью обязаны. Хотя бы на сегодня."

Дверь подъезда закрылась за ними, отрезая их от темной улицы. Но прежде чем она захлопнулась, Тема бросил последний взгляд на дорогу, по которой они пришли. Пусто. Тишина. Но ощущение незримого наблюдения не исчезло. Оно просто перешло в режим ожидания. Островок безопасности у Пончика был куплен пиццей и обещанием соблюдать странные правила. Но игра в прятки с тьмой из школьного подвала только начиналась по-настоящему.

Глава 12: Островок Странного Спокойствия

Квартира Пончика пахла свежей краской, пластиком новой мебели и... пиццей. Огромные коробки красовались на стеклянном столе в гостиной, окруженные банками колы и пачками чипсов. Пончик, все еще в растерянности от статуса своих гостей, суетился, раскладывая бумажные тарелки.

"Садитесь, садитесь!" – бормотал он, избегая смотреть на Асю. – "Пепперони и «Четыре сыра». И чипсы... ну, на всякий случай." Он вдруг осознал абсурдность ситуации: он, ученик 10-го класса, принимает у себя ночью свою учительницу и лучшего друга, скрывающихся от чего-то необъяснимо жуткого. Он фыркнул. "Блин, жизнь... как в плохом сериале."

Неловкость витала в воздухе густым туманом. Ася села на край современного дивана, все еще чувствуя себя чужой в этой подростковой обители с постером на стене и геймпадом, валявшимся на полу. Тема плюхнулся напротив, на пуф, и сразу потянулся за куском пепперони. Голод взял свое.

"Спасибо, Пончик," – Ася сказала тихо, беря тарелку. – "Очень... выручил нас." Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась напряженной.

"Да ладно, Ася Григорьевна," – Пончик махнул рукой, наконец сел сам и взял внушительный кусок пиццы. – "Тема сказал – вопрос жизни. Хотя..." – он нахмурился, смотря на Тему, – "...ты так и не объяснил, что за фигня там в школе творится? Серьезно, призраки? Учителя в рясах? Колокольчик?" Он говорил с набитым ртом, но глаза горели любопытством и остатками страха.

Тема пересказал вкратце события последних ночей, опуская самые личные моменты. Ася добавляла детали, особенно про фигуры в подвале и Михаила Сергеевича. Пончик слушал, разинув рот, забывая жевать.

"Нифига себе..." – выдохнул он, когда рассказ закончился. – "И вы уверены, что этот новый физик... он не человек?"

"После того, как он встал после чернильницы по голове? Да," – твердо сказала Ася, содрогаясь при воспоминании. – "И эти руки... из арки..."

Тишина повисла тяжело. Неловкость сменилась общим ощущением нереальности происходящего.

"Ну... хоть пицца хорошая!" – вдруг бодро объявил Пончик, пытаясь разрядить обстановку. – "И кола ледяная! Расслабьтесь, пока можно! Домофон работает, дверь на три замка. Никто не вломится." Он включил огромный телевизор, выставив тихий звук – по нему бежали мультяшные персонажи, создавая фон. "Может, в настолки? У меня есть «Манчкин»... или «Уно»?" Он вдруг осознал, что предлагает учительнице играть в карты в два часа ночи. "Эм... ну, или просто... есть?"

Недолгое веселье, рожденное от отчаяния и усталости, все же случилось. Пончик, сбросив часть напряжения, стал рассказывать смешные истории про школу, про учителей, про свои проделки. Тема подхватывал, добавляя детали. Ася сначала сидела сжавшись, но постепенно расслабилась. Она даже улыбнулась паре особенно нелепых историй про Марфу Семеновну. Они ели пиццу, пили колу, играли в «Уно» при тусклом свете торшера. Пончик яростно спорил, когда ему подкладывали «+4», Ася неожиданно азартно собирала комбинации, а Тема подтрунивал над обоими. На какое-то время жуткие тени школы отступили. Здесь, в этой безопасной, хоть и странной, обстановке, было тепло, сытно и почти... по-домашнему. Почти весело. Это было как глоток воздуха перед новым погружением.

Но усталость брала свое. Зевота Аси стала заразительной. Пончик, сраженный колой и пиццей, начал клевать носом.

"Ладно, бойцы," – объявил он, потягиваясь. – "Пора баиньки. Ася Григорьевна – вам родительская спальня. Там чисто, постель свежая, дверь с замком." Он многозначительно посмотрел на Тему. "Тема – диван в гостиной. Я – в своей берлоге. Правила ночного режима в силе: тишина и никаких перемещений!"

Ася встала, снова немного смущенная. "Спасибо еще раз, Пончик. И... Тема." Она бросила на него быстрый взгляд. "Спокойной ночи."

Пончик, бормоча что-то о том, что надо выключить свет на кухне, засеменил в коридор. Тема остался в гостиной, гася свет и устраиваясь на диване. Ася медленно пошла к указанной комнате.

Глава 13: Слова в Полумраке

Тишина в квартире Пончика после их импровизированного "вечера" была звенящей. Тема ворочался на диване в гостиной, образы серых капюшонов и бледной улыбки Михаила Сергеевича не отпускали. Вдруг дверь в родительскую спальню тихо приоткрылась.

Ася стояла на пороге, закутанная в огромный халат. В свете ночника ее лицо казалось бледным и потерянным.

"Тема?" – ее шепот едва долетел. – "Ты не спишь?"

"Нет," – он приподнялся. "Что случилось?"

Она сделала шаг в гостиную, оглянулась.

"Мне страшно одной," – призналась она, сжимая рукав. Голос дрожал. "Там темно, окно большое... Можно... посидеть здесь? Рядом? Пока не усну? Просто... чтобы не быть одной."