Моя красная линия

— Тебя никто не выведет из комнаты, Эвелин. И договариваться за твоей спиной я не стану. Но разговор с Ричардом состоится сегодня.

Маркус повернулся к автомобилям. Я прошла мимо него и только на открытом дворе попыталась отпустить ремешок сумки. Пальцы разжались с трудом, и пришлось несколько раз согнуть их, прежде чем удалось заговорить.

— Сначала я поговорю с отцом наедине, — сказала я. — Без ваших охранников и без подсказок, что мне следует ответить.

— Поговоришь. Я сам отвезу тебя к Ричарду.

К автомобилям мы подошли, когда уже закрывали ворота бокса. У темно-серого длинного седана стоял Итан, а позади выстроились внедорожники сопровождения. Черная машина Ланна оставалась по другую сторону двора, рядом с погрузочным пандусом. Водители переговаривались, и по тому, как одновременно загорелись фары, я поняла, что ради поездки к моему отцу готова двинуться целая колонна.

Итан открыл заднюю дверцу серого седана. Я остановилась, не доходя до нее.

— Прежде чем сесть, я отправлю редактору еще одно сообщение.

— Ты уже сообщила ему, что уходишь с терминала, — напомнил Маркус.

— Когда я разговаривала с редактором, вы не позволяли мне выйти из двора. Теперь известно, куда я еду, и редактор должен знать, с кем. Напишу вашу фамилию, номер машины, адрес отца и попрошу его не приезжать сюда. Если вы действительно собираетесь отвезти меня к губернатору, вам незачем мешать.

Итан удерживал дверцу открытой и не вмешивался. Маркус посмотрел на телефон в моей руке, потом на вереницу машин, готовых тронуться по его приказу.

— Он может позвонить сразу, — сказал Маркус.

— Пусть звонит. Я отвечу, что еду к отцу. О Ланне в сообщении не будет ни слова. — Я посмотрела на открытые ворота. — Вы ведь действительно собираетесь выпустить эту машину?

Маркус посмотрел на часы. За спиной уже работали моторы, но я осталась на месте, ожидая ответа.

— Выпущу. Пиши, — сказал он.

Я написала редактору, что еду к отцу в сопровождении Маркуса Вейна, добавила номер темно-серого седана и адрес отцовского дома, отдельно попросила не приезжать к терминалу. Первую фразу стерла дважды, прежде чем решилась отправить. Затем дождалась подтверждения доставки, перевела телефон в режим вибрации и показала экран Маркусу. Тот прочел сообщение, но телефона не взял.

— Если утром я не выйду на связь, он будет знать, кого спрашивать.

— Он в любом случае спросил бы.

— Зато теперь спросит нужного человека.

Маркус отступил от дверцы. Проверив номер машины еще раз, убрала телефон. Этого сообщения было мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, но больше я уже не собиралась делать вид, будто уехала с терминала одна.

Опустившись на сиденье, я не сразу убрала руку с открытой дверцы. В доме отца меня ждали знакомая лестница и кабинет, где он привык решать, какое будущее мне подходит. Сегодня к его воротам должна была подъехать целая колонна Маркуса Вейна, а говорить они собирались о моей свадьбе. Я еще могла сказать «нет». Только уверенности, что кто-нибудь придаст значение моему ответу, не было.

— И что, если я при отце скажу, что никогда за вас не выйду? — спросила я. — Что вы тогда сделаете?

Маркус стоял, положив ладонь на наружный край дверцы. За его спиной кто-то коротко переговаривался по рации, и несколько машин ждали команды к выезду.

— Ничего, Эвелин. Посмотрю, что сделает он.