Рождественское чудо для миллиардера

— Я знаю о твоей измене. Меня это огорчило куда сильнее, чем ссора.

Пытаюсь забрать руку и спихнуть букет в сторону, но он не позволяет.

— Не было измены, котёнок. Я ничего не чувствую к этой женщине. И даже не запомнил, как её зовут!

— Хочешь сказать, ты с ней не спал?

— Нет конечно! С такой женой я на сторону даже не смотрю. Приревновал тебя к кузену, вот и наговорил всякого. Я дурак, Милен, признаю. Ещё и не совсем трезвый был.

А как же «подурнела, потолстела»? Это как я должна из памяти стереть?!

Понятно, что он врёт. Зато не угрожает отобрать дочь, и это самое главное в данный момент.

Настороженно молчу, гадая, чего от него ещё ждать. Но тут просыпается дочка и оттягивает всё внимание на себя.

Олег встаёт и идёт к колыбели.

Я с трудом давлю порыв броситься ему наперерез, чтобы не трогал!

— Привет, Ника, — ласково шепчет.

— Ника? — Я не понимаю.

— Теплова Ника Олеговна. Мы же договорились, ты разве не помнишь? Я уже зарегистрировал.

У меня от возмущения начинают подрагивать кончики пальцев. Забыла, что теперь это делается прямо в медучреждении. Когда он успел?!

Господи Боже! Имя не самая большая наша проблема. Нужно успокоиться. Я, действительно хотела так назвать малышку, но мозги вчера переключились в какой-то энергосберегающий режим.

Муж склоняется над кроваткой, осторожно берет малышку на руки. Она аж замолкает, наверное, от удивления.

— Осторожно! — вытягиваю руки.

— Какое чудо… — Он торжествующе улыбается. — Кто здесь папина красавица?

Глаза закатываю. Ну и лицемер!

Дочь рассматривает Олега с минуту, а потом вдруг заходится в крике. Пугаюсь сразу.

Муж возвращается к кровати и бережно передаёт её мне.

— Она хочет есть, — сообщаю.

— У тебя всё в порядке? — Он показывает взглядом на грудь. — Получается кормить?

Не хочется при нём, спровадить бы.

— Да. — Я поудобнее перекладываю дочку. — Ты не поставишь пока цветы в воду?

Он не спорит, делает, что прошу. Удивительно.

— Тут ещё от Миллера букет, — сообщает муж, высунувшись из арки. — Придётся выкинуть, ваза только одна.

С ума сойти. Это мой букет!

— Я, кстати, поблагодарил его за то, что вас спас. И принёс извинения. Мил, ты слышишь?

А толку-то.

— Это правильно, ты зря на него сорвался вчера.

— Зря.

Услышав шаги, торопливо прикрываю грудь пелёнкой.

Муж снова садится ко мне. Запах его туалетной воды, который я раньше любила, теперь вызывает отторжение. Достаёт бархатный футляр. Открывает его, показывая мне содержимое.

Кольцо с крупным бриллиантом. Спектакль «Лучший муж на свете» продолжается.

— Милена, мне так жаль, что мы не были вместе вчера! Кто-то зло над нами пошутил. Но я клянусь, что больше никому не позволю нас ссорить. Я тебя люблю больше всего на свете!

Он надевает кольцо мне на палец, склоняется и целует в губы. А я так растеряна, что не сопротивляюсь.

Неужели он думает, что я поверила в эти бредни? Или настолько уверен, что я у него в руках и «забуду» об измене, потому что деваться мне некуда? Второе вероятнее.

Как же больно!

«Мне что, надо было целый год монахом жить?!» Целый год.

Он вообще любил меня когда-нибудь?

— Олег, я не знаю, как мы после вчерашнего поедем домой…

— Пока не поедем, котёнок. Я родов ждал только через две недели, дома ничего не готово. Суеверия всякие, опять же.

— А как тогда?

— Поживёте с Никой пока у моих. Они ждут не дождутся. А я организую всё в детской, да?

— Может, я к Маше? Она предлагала.

— Нет, исключено.

Конечно, я согласна пожить у свёкров, лишь бы пореже видеться с мужем.

Олег вызывает медсестру и просит забрать ещё свежий букет Алекса. С грустью провожаю его взглядом.

Поцеловав нас обеих на прощание, Теплов вскоре удаляется. И я выдыхаю с облегчением.

Следующие пару дней в ожидании выписки оправляюсь от родов и привыкаю к своей новой роли.

Подружки навещают. Приезжают даже Софья с Александрой — жёны старших братьев Миллеров. А от Алекса ни слуху ни духу.

Вспоминаю, как он раздевал меня в рождественскую ночь до того ужасного белья, и краска заливает лицо. Какой он меня тогда увидел…

Казалось бы, ну какая теперь мне разница? Поблагодарила и хватит уже вспоминать!

Так нет же! Этот мужчина никак не выходит у меня из головы.

Успокойся, Мила. Миллер уверен, что Ника ему не племянница. Так зачем нам в таком случае общаться?

Ещё мне интересно, Александр сообщил моему мужу о своей догадке? Если да, то они, видимо, обо всём договорились. Иначе Олег не посмел бы везти меня к своим родителям.

В день икс муж заезжает за мной один.

Непонимающе смотрю на него. Девочки же собирались приехать!

— Сюрприз дома, — улыбается, целуя меня в щёку.

Медсестра вручает Теплову дочь. Молча наблюдаю, как он устраивает малышку в красивую автолюльку на колёсах.

Пока едем в посёлок, где у родителей мужа дом, вполне мирно разговариваем. Я успокоилась и решила с ним не враждовать. А он, очевидно, делает вид, что рождественского происшествия и не было.

Берет меня за руку, нежно сжимает. Я не возражаю.

А к вечеру, после праздника, который он для нас устроил, начинаю смотреть на нашу ситуацию другими глазами.

Мы ведь можем дружить.

Ну а почему нет? Я дам ему миллион расписок, или что он там ещё потребует, о неразглашении. Будем изображать семью и вместе растить Нику. Но его похождения меня больше не ранят. Любви нет, она испарилась как по волшебству.

К восьми уже так устала, что ноги подкашиваются. Вообще, я не такая слабачка. Эта немощь из-за беременности и нескольких дней лежания в постели. Очухаюсь скоро.

Сижу у камина и с улыбкой наблюдаю, как Олегов отец, довольный, показывает кому-то по видеосвязи внучку.

Я разговариваю с девочками, но постоянно ищу глазами среди гостей ЕГО.

Миллера, будь он неладен!

Это уже смахивает на помешательство.

Конечно, его здесь нет. Телефон, оставленный им, выключенный лежит в спальне. Мужу рассказать о нём не решилась.

Наконец, гости начинают расходиться. Подружки уезжают. Большинство тепловской родни тоже.

Олег провожает меня наверх, в спальню. Обнимаемся даже на прощание.

Мне значительно спокойнее. Я уже не в такой тревоге, как раньше.

Сажусь в специальное кресло-качалку — подарок заботливого мужа. И, плавно раскачиваясь с малышкой на руках, смотрю в ночное небо. Яркий молодой месяц выглядывает из-за тёмных туч и прячется снова.

Задумалась и не услышала, как скрипнула дверь.

— Привет, — раздаётся совсем рядом знакомый шёпот. — Можно?

Боюсь повернуться. Только киваю.

Зачем он здесь?!

По телу пробегает волна дрожи. Это так неожиданно, что я в полной растерянности!

Алекс подходит к креслу и с минуту молча рассматривает Нику.

Сегодня на нём простые тёмные брюки и синий пуловер, рукава закатаны. В густых, тёмных волосах искрятся снежинки. Красивые карие глаза отражают свет уличной гирлянды.

Меня будто окутывает знакомым теплом и чувством надёжности и защищённости.

Покачивания прекратились, и малышка проснулась. В ответ рассматривает своего фальшивого дядю, хлопая сонными глазками.

— Я могу подержать? — вдруг спрашивает Алекс.

Киваю снова.

Он осторожно берет Нику под голову и спинку, укладывает себе на сгиб локтя.

Жду, что она заревёт, но нет. В его руках малышке уютно и безопасно.

Как и мне.

Глава 9

— У тебя есть дети? — спрашиваю Алекса, зачарованно наблюдая, как он покачивает на руках мою дочь.

Он отвечает с небольшой заминкой:

— Только племянники.

Я теряюсь в догадках, зачем он пришёл. Почему с таким благоговением обнимает малышку, зная, что она ему чужая?

— Помирились с Олегом? — вдруг спрашивает.

— Не то чтобы. Заключили временное перемирие скорее.

— Странное перемирие, когда один из супругов угрожает разлучить другого с ребёнком.

Ещё не хватало свой брак обсуждать с ним сейчас! Я и без того в растерянности, потому что не понимаю, что у нас за отношения. Но что они какие-то нездоровые — это точно. Меня тянет к брату мужа через несколько дней после родов! Какая стыдоба!

Злюсь на Алекса, хотя он и ни в чём не виноват.

— Почему ты здесь? — спрашиваю в лоб. — Уже поздно. Не думаю, что это прилично.

Александр шумно выдыхает и поворачивается ко мне с Никой на руках.

— Я здесь, чтобы предложить тебе уехать. — Он пристально смотрит на меня своими невероятными тёмными глазами. — Пришёл бы раньше, но дела задержали.

Неловко от такого откровенного мужского взгляда. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Уже успела переодеться в пижаму — шёлковые брюки и майку на тонких бретелях. Неподходящий наряд для приёма посетителей.

— Уехать?

Он поясняет с едва уловимым раздражением:

— После того, что устроил Олег в палате, я не думал, что ты к нему вернёшься как ни в чём не бывало.

— Это касается только нас с ним, Алекс.

Я протягиваю руки, и он возвращает мне дочь.

Малышка, пригревшись на его широкой груди, начинает возмущённо хныкать.

— Окей, я в вашу личную жизнь не вмешиваюсь. Просто предлагаю тебе пожить пару месяцев у моего старшего брата на Алтае. У Андрея и Саши там большой дом. Соня, жена Марка, присоединилась бы к вам вместе с близнецами.

Я снова устраиваюсь в кресле. Ника куксится и начинает плакать. Баюкаю её, целую в щёчки.

И с ужасом замечаю, как на шёлковой ткани майки проступают тёмные пятна от молока!

Дочь нервничает сильнее, машет в нетерпении ручками.

А я краснею до кончиков ушей, лицо горит. Плечи и грудь покрываются «гусиной кожей».

Алекс замер в полуметре от нас. Смотрит на Нику и наверняка видит то, что я бы не хотела никому показывать.

— Спасибо за предложение. Но я не могу так далеко увезти дочь, не получив согласия Олега.

— С этим проблем не будет, Мила. Мне сейчас нужно только твоё согласие.

Заманчивое предложение, хочется принять его не раздумывая. Но…

Мой муж, конечно, гад, каких поискать. Но если я заявлю вдруг, что хочу уехать с новорождённым ребёнком так надолго, он придёт в бешенство. Такое едва ли впишется в его концепцию идеальной семьи.

Да и мне не стоит уезжать сейчас. Нужно держать руку на пульсе, найти скорее адвоката…

— Спасибо, но сейчас не совсем подходящий момент.

Алекс шумно вздыхает.

— Понял. Ещё есть время передумать.

Он протягивает мне телефон. Старый, который, как я считала, сгинул в овраге.

Не успеваю озвучить вопрос, как Алекс на него отвечает:

— Я отправлял эвакуатор к месту аварии, в машине его нашли.

— Ясно. Спасибо.

— Пожалуйста, Мила. Мне пора.

Киваю, и на этом мы расстаёмся, он выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.

Сразу становится так пусто на душе…

Покормив и убаюкав дочку, ставлю телефон на зарядку. Он включается и начинает мигать десятками уведомлений.

Есть непрочитанные сообщения от человека, который отправил мне приглашение на рождественскую вечеринку.

«Он любит меня, а с тобой только из жалости».

Прочитав, горько усмехаюсь. Какая самоуверенная особа. По мне, так этот человек никого, кроме самого себя, любить не способен.

«Ты не нашего круга. Бедная деревенская девочка, поверившая в сказку».

Ну, тут она права.

«Решила ребёнком состоятельного мужчину к себе привязать? Его семья никогда тебя не примет».

Ну всё, достаточно.

Делаю скрины всех сообщений. Жаль, она имён не называет.

Любовница Олега явно не в курсе реального положения вещей. Хотела спровоцировать меня на скандал в сочельник, не вышло. Но она не сдаётся.

Видимо, муж строго-настрого запретил устраивать сцены. И навешал своей девушке лапши на уши вроде «Подожди немножко, я разведусь с женой и женюсь на тебе».

Совет да любовь на самом деле. Но Теплову нужна видимость счастливого брака, иначе отец снова заговорит о том, чтобы передать семейный бизнес своему брату.

Стоит ему узнать, что кровных наследников не предвидится, и в его завещании наравне с сыном появятся имена племянников Миллеров. Которых Олег тихо ненавидит всю жизнь, непонятно только за что.

Звоню мужу.

— Что так поздно, Мила? Всё в порядке? — Он отвечает раздражённо.

Я почему-то так живо представила, что они сейчас в его квартире вдвоём.

— Всё в порядке. Меня Саша, жена Андрея, приглашает к себе на Алтай на пару недель. Ты не будешь против, если мы с Никой поживём немножко там?

Он молчит. Прикидывает, наверное, что лучше — бессонные ночи с младенцем и опостылевшей женой или секс-марафон с любовницей.

— Хорошо, Мила. Я не против. Как раз отделку детской завершат.

Я ликую! Неужели так просто?!

Теплов и рад избавиться от меня хотя бы на время. В идеале для него, наверное, навсегда. Ведь что значит моя жизнь в сравнении с огромным наследством? Правильно, ничего.

Но воевать с ним в открытую мне пока не по силам. Кто знает, на что он пойдёт ради заветной цели?

Хочется сразу позвонить Алексу, но вовремя останавливаю себя. Не стоит злоупотреблять его добротой. И слишком сильно привыкать к нему тоже.

Рождественские каникулы закончатся, он уедет и забудет обо мне. И я уже заранее по этому поводу горюю.

Ника, наевшись, успокаивается. Я кладу её рядом с собой на кровать и укрываю одеялком. Долго лежу без сна, представляя, что Александр полетит на Алтай с нами.

Хоть на пару денёчков! Я ещё не готова попрощаться с ним насовсем.

Глава 10

Я зачарованно наблюдаю за яркой луной и звёздами, рассыпанными по ночному небу. Какое-то нереальное, мистическое зрелище.

Самолёт начинает снижаться, ныряя в плотные облака.

Я за всю жизнь летала всего два раза. А уж частным бортом — впервые. Он принадлежит компании Андрея, старшего из братьев Миллеров. Сашка и Соня с детишками часто летают, поэтому спокойно сейчас спят в комнате отдыха. Я заглядывала — там настоящая спальня с широкой кроватью.

А вот у меня сна ни в одном глазу. На протяжении всего пути я не отлипала от иллюминатора, любуясь открывающимися видами. Доченька почти всё время тихо спала рядом в своей люльке, просыпаясь поесть. Моя маленькая, ей ещё и двух недель нет, а уже путешествует!

Мужчины что-то тихо обсуждают за перегородкой.

Я так рада, что Александр тоже полетел! Но стараюсь свои чувства к нему не демонстрировать. А это невероятно сложно, ведь они с каждым днём становятся только сильнее!

Моя рождественская сказка продолжается: Алекс пробудет на Алтае несколько дней. Надеюсь, когда он улетит, я смогу выкинуть его из головы и из сердца. Не хватало ещё мне страдать от безответной любви на фоне сложного развода.

— Милен, пристёгивайся, будем садиться, — зевает Марк, проходя мимо меня. — Пойду девчонок будить.

За ним выходит Александр. Обычные голубые джинсы и белая футболка смотрятся на его спортивной фигуре великолепно. Тёмные волосы слегка взъерошены, двухдневная щетина обрамляет красивые губы. Мне нравится в этом мужчине абсолютно всё!

Он потягивается, разминая мощные плечи. Заглядывает в люльку, где безмятежно спит Ника, и садится в кресло напротив.

— Не была раньше на Алтае? — спрашивает.

— Нет, никогда.

— Смотри, как красиво, — кивает он на иллюминатор.

Вид за бортом действительно захватывающий. Леса и горы покрыты сплошным белоснежным ковром. Замёрзшая по берегам река, извиваясь между холмами, несёт быстрые потоки воды и искрится в лунном свете.

Город лежит в низине, окружённый со всех сторон горами. Я никогда не была в подобных местах и не видела такой природы, поэтому таращусь на окружающую нас красоту, затаив дыхание.

Вскоре самолёт приземляется на небольшом аэродроме и заезжает в ангар. Там ждут несколько автомобилей, которые везут нас ещё минут двадцать до живописного посёлка под Горно-Алтайском.

Внушительных размеров каменный особняк встречает приветливым желтоватым светом из окон первого этажа. Невзирая на поздний час, домашний персонал бодрствует.

Из гаража Андрей с Марком заносят в гостиную сонных сыновей. Никину люльку подхватывает Алекс.

И снова у меня в голове возникают вопросы. Но сразу приходит единственный разумный ответ — он просто хорошо воспитан. А ещё, возможно, чувствует свою причастность, потому что нас спас. И по инерции продолжает оберегать.

— Александра Юрьевна, ужин ждёт, только разогреть, — отчитывается Сашина помощница по хозяйству.

— Спасибо, Верочка! У нас пополнение в семье. — Хозяйка с улыбкой кивает на нас. — Разместишь?

— Конечно, бегу.

Верочка двинула на второй этаж, готовить нам комнаты. Старшие братья Миллеры с детьми тоже пошли наверх. Алекс с каким-то мужчиной вернулся в гараж за вещами.

Осматриваю большую уютную гостиную в бежево-серых тонах. Здесь по-новогоднему нарядно. Большая пушистая ёлка источает приятный хвойный аромат. В камине потрескивают и исходят искрами поленья.

Падаю на диван, в мягкие подушки. Люлька с дочкой на журнальном столике передо мной.

— Мила, как малышка перенесла первый полёт? — интересуется Соня, зевая и прикрывая рот ладонью.

— Спокойно. Спала почти всё время.

— Девочки, я не знаю, нам ужинать садиться или уже поздно? — Саша выглядывает из столовой. — Накрывать или до утра уже…

У меня сердце заходится от любви и благодарности к этой большой и дружной семье. Я за неделю к ним прикипела. И плакать хочется от того, что никогда по-настоящему не стану её частью. Они все такие хорошие, так здорово ладят друг с другом и обожают своих детей!

Мы некоторое время ещё болтаем в гостиной. Потом спускается Верочка и провожает нас с Никой в спальню.

— Я застелила Матюшину деревянную колыбельку. Она чудесная! Все малыши в ней спят, когда приезжают в гости! Сейчас я ваши сумки снизу принесу.

Сын Андрея и Саши уже подрос, и колыбель ему явно не нужна. Надеюсь, мы не сильно стесняем хозяев?

Она включает торшер в углу и удаляется.

Мы с Никой совершаем наш привычный ритуал перед сном. Купаемся, переодеваемся, кушаем и укладываемся спать на большую двуспальную кровать под пуховым одеялом. Люлька пусть пока постоит рядом, как запасной вариант.

Здесь непривычно тихо в сравнении с мегаполисом. Только слышны шаги и приглушенные голоса. Небо заволокло тучами, луна полностью скрылась, и темень — выколи глаз. Но слабенького ночника должно быть достаточно, чтобы не натыкаться на мебель, если встану ночью попить.

Размышляя о том, как в одночасье изменилась моя жизнь, постепенно засыпаю.

Но вскоре распахиваю глаза, уловив движение.

Кто-то зашёл в комнату и теперь стоит напротив окна, ко мне спиной.

Быстро вспоминаю, где нахожусь, и паника отступает. В этом доме не может быть чужих.

Мужчина одним движением стаскивает футболку через голову и начинает расстёгивать пряжку ремня, я слышу звяканье.

Вглядываюсь в высокий силуэт получше и шепчу, чтобы не напугать дочь:

— Алекс!

Он резко разворачивается ко мне.

— Мила? Я, наверное, Веру неправильно понял…

Натягиваю одеяло до подбородка и стараюсь не таращиться на его голый торс во все глаза.

Но Миллера ситуация нисколько не смущает. Он спокойным шагом приближается к постели.

Очевидно, Верочка просто не въехала, что мы с Алексом не пара. И поселила нас вместе.

Глава 11

— Я пойду спрошу у Сани, где можно упасть, — говорит Алекс шёпотом.

Он подходит к двери и берет с пола сумку со своими вещами.

Божечки, как неловко вышло! Он пойдёт сейчас и всех перебудит! Из-за меня! Подумают ещё, что я ввела Верочку каким-то образом в заблуждение.

— Если только ты не против… — тихо спрашивает и замирает в ожидании ответа.

Он нам с дочкой жизнь спас, как я могу ему в такой ерунде отказать? Только поэтому соглашаюсь, из чувства благодарности. Тем более кровать вон какая широкая. Можем за всю ночь ни разу и не встретиться.

— Оставайся, конечно.

Алекс кивает, берет что-то из сумки и направляется к двери в ванную.

А я отворачиваюсь к противоположенной стене, обнимаю Нику и стараюсь опять уснуть. Слушаю шум воды, представляя, что Алекс там за дверью делает. Стоит сейчас голый под душем, наверное.

А я в леггинсах и майке. Но под одеялом незаметно.

Когда он возвращается и устраивается рядом, я ещё несколько минут прислушиваюсь к его спокойному дыханию и как-то незаметно засыпаю.

Сон, который мне приснился, я не решусь рассказать даже лучшей подруге! Настолько он бесстыдный и развратный! Мужские прикосновения такие реалистичные, что ощущаю их, даже полностью проснувшись. Это вообще нормально?!

Грудь распирает от молока. Сколько там натикало?

Никуля завозилась, пришло время раннего завтрака.

А что там мой сосед, спит ещё? Оборачиваюсь и замираю.

Миллер безмятежно дрыхнет на спине, подложив руку под голову. Зависаю на минуту, рассматривая его лицо. Скольжу взглядом по телу, одетому в тонкие домашние штаны и футболку.

Нормально будет покормить сейчас дочку прямо здесь? Он же всё равно ничего не увидит?

Недолго посомневавшись, я беру малышку на руки, прикладываю к груди и спокойно кормлю. После чего мы снова отключаемся, такой у нас с ней режим.

И снова это реальный эротический сон!

В следующий раз, перед тем как открыть глаза, чувствую что-то неладное.

Мне очень жарко, тело обездвижено по всей длине. Не понимаю сперва, что могло случиться и почему не получается пошевелить ни ногами, ни руками!

Сзади доносится недовольное ворчание. И большие мужицкие ручищи сжимают ещё сильнее, так что и не продохнуть!

Кидаю быстрый взгляд на спящего рядом ребёнка, с ней полный порядок. Зато я, похоже, попала в плен!

Небо за окном розовеет, близится рассвет. А значит, время к восьми! Не хватало ещё, чтобы нас застукали в одной постели!

— Алекс! — шепчу возмущённо.

Он явно перепутал меня с одной из своих моделей.

— М-м-м? — мычит, утыкаясь носом мне в волосы.

— Выпусти, мне нужно встать.

Его пальцы задирают мою майку, и горячая ладонь прижимается к голому животу!

Дышать перестаю, так это волнующе!

Но живот вообще-то не очень красивый! Я ещё не в форме!

Делаю попытку вывернуться, но только сильнее еложу задом по его твёрдому паху. А там у Алекса всё в полной боевой готовности, как и положено здоровому мужчине по утрам.

Он делает движение навстречу и прижимается теснее. Мне кажется, что чувствую рельеф ствола сквозь тонкую ткань…

Наглая ладонь смещает майку всё выше и подбирается к груди!

Нужно остановить его, это уже ни в какие ворота не лезет!

Но не успеваю додумать эту мысль, как меня переворачивают и рывком укладывают на спину!

Чего мне стоит не заорать, кто бы знал!

Алекс устраивается между моих ног и замирает сверху, удерживая вес своего тела на локтях.

Я упираюсь кулаками ему в грудь и приподнимаю бёдра, отчего становится только хуже. Мне в полной мере передаётся его желание!

— Ты мне снилась, — шепчет мне прямо в губы. — Во сне ты была моей.

По телу от затылка до копчика пробегают мурашки.

Я, может, и мечтала о нём. Но переспать сейчас, только потому что кому-то поутру приспичило — нет уж!