Рождественское чудо для миллиардера

Анна Россиус

Рождественское чудо для миллиардера

Глава 1

— Милен, ты где? — доносится из трубки Машкин голос. — Не забыла, что все собираемся у меня к семи? А это уже через два часа!

Крепче вцепляюсь в руль. За лобовым стеклом творится что-то невообразимое — настоящий снежный буран. Дорога скользкая, да ещё редкие фонари горят только через один.

— Я опоздаю. Начинайте без меня.

— А что с голосом? — пытает подруга. — Ты плачешь, что ли?

Вот чёрт. Говорить ей или нет? Стыдно…

— Всё нормально. Приеду и расскажу.

— Нет уж, давай прямо сейчас! А то я себе места не найду!

Среди деревьев появляется высокий каменный забор и яркие огни окон трёхэтажного коттеджа.

Сбрасываю скорость и аккуратно паркуюсь. Рядом с машиной моего мужа, который находится сейчас, по официальной версии, в трёхдневной деловой поездке где-то под Питером.

Глушу двигатель и отстёгиваю ремень безопасности.

— Я сейчас загородом, в одном коттеджном посёлке. Мне днём прислали фото Олега с любовницей и адрес, где их искать.

— Мил, ты ненормальная?! Додумалась сесть за руль в таком состоянии, да ещё в жуткую метель!

— Знаешь, Машуль, он своими придирками мне за год всю душу вымотал! Наизнанку выворачивалась, чтобы угодить его семье и друзьям, а он…

Ладно, после буду жаловаться. Сейчас нужно набраться смелости и сделать то, зачем я сюда приехала. Нажимаю отбой и неуклюже выбираюсь наружу.

Ноги проваливаются в снег. Мороз мгновенно проникает под куртку, надвигаю капюшон на лоб.

Человек, приславший фото, позаботился о том, чтобы я попала на закрытую территорию посёлка — заказал на моё имя пропуск. Кто он? Зачем ему это?

Открываю тяжёлую дверь и захожу в дом.

Светло, тепло, музыка играет. Останавливаюсь под высокой аркой, украшенной еловыми ветками и гирляндами, и заглядываю в просторный холл.

Компания человек из двадцати собралась отпраздновать Рождество. Они болтают, смеются. Некоторых узнаю — это давние друзья моего мужа.

А вот и он сам!

Теплов довольный, расслабленный, стоит возле камина в обнимку с кудрявой брюнеткой. Она такая красивая, стройная, обаятельно улыбается чьей-то шутке. А мой муж, приподняв её лицо за подбородок, нежно целует в губы и что-то шепчет на ушко. Ну просто идеальная пара!

Чувствую, как слабеют колени и начинает звенеть в ушах. Мне дурно.

Все эти люди знают, что Олег женат! Некоторые бывали у нас в гостях. А он, не смущаясь, тискает эту девку у всех на глазах! Значит, о наличии любовницы у мужа не знаю только я одна!

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Я с трудом гашу порыв броситься на них и приложить обоих затылками об этот клятый камин!

Всхлипываю, утирая мокрые щёки.

Меня сюда позвали, чтобы я застукала Олега с другой. Если это сделала его подружка в расчёте на скандал и развод, то я ей такой радости не доставлю.

То есть, конечно, я не прощу предателя! Но и посмешищем становиться не собираюсь!

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах топаю к воротам.

Ничего не видно из-за слёз и снега, который ветром швыряет мне в лицо. Метель разгулялась не на шутку.

Сзади снова дверь хлопнула или послышалось? Кто-то вышел? Гости на этом прекрасном празднике меня вроде бы не заметили.

Устраиваюсь за рулём и пару минут сижу молча, переживая своё горе. На капоте за лобовым стеклом навалило целый сугроб, но выйти и почистить сил нет.

Остаться одной без денег, работы и жилья с новорождённым ребёнком на руках очень страшно! Но и жить с предателем я не смогу.

Куда идти, что дальше делать?

Какое счастье, что подлый лжец не родной отец моей малышки. Но это строжайшая тайна, ради сохранения которой он готов меня уничтожить.

У моего мужа пунктик на репутации. Он во всём должен быть лучшим.

В понимании Олега идеальная семья — это кроткая, послушная жена и милые детки. Но вот незадача — он оказался неспособен стать отцом. Поэтому в условиях строжайшей секретности мне сделали подсадку от неизвестного донора.

И сейчас я благодарю Боженьку за то, что моя дочь не от Теплова.

Проревевшись, успокаиваюсь и привожу лицо в порядок.

Существует поверье. В Рождественскую ночь самые сокровенные желания сбываются, если загадать правильно и от чистого сердца.

Минуту сомневаюсь, но всё же снова натягиваю куртку и выхожу из машины. Свет ближайшего фонаря почти не достигает земли — снег окутывает всё вокруг, будто белая вуаль.

Поднимаю лицо к небу, закрываю глаза и шёпотом проговариваю несколько раз:

— Больше всего на свете хочу встретить настоящего отца моей дочки! Пусть он окажется хорошим человеком! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Вдруг совсем рядом раздаётся отчётливый хруст снега. Кто-то подкрадывается сзади!

Оборачиваюсь в испуге и вскрикиваю, едва удержавшись на ногах!

— Извините, не хотел напугать, — говорит басом здоровенный молодой мужчина, поддерживая меня за локоть.

Всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочесть — с миром он подошёл или схватил меня, чтобы утащить в лес.

Он выглядит весьма привлекательно и интеллигентно. Элегантное пальто явно сшито на заказ. Часы, поблёскивающие на запястье, наверняка стоят целое состояние. И довершает образ брутальный внедорожник, который поджидает хозяина в нескольких метрах от нас, утробно урча.

— Всё в порядке, — бормочу, пятясь к своей букашке.

Глава 2

Этот роскошный мужик явно из компании, которая сейчас празднует вместе с Олегом Рождество. А это значит, что мне он точно не друг.

Киваю незнакомцу напоследок, забираюсь в свою машинку и пристёгиваю ремень. Плавно трогаюсь и отмечаю краем глаза, что у внедорожника тоже мигнули фары.

Дорога какая отвратная! Хоть бы добраться до города без происшествий. Ветер со всё большей яростью бросает снег в лобовое стекло, дворники едва справляются. Почти ничего не вижу дальше метра вперёд.

Первые двадцать километров кое-как проехала. Дальше пошло хуже. Дорогу преградило упавшее дерево, еле успела затормозить и объехать.

Насколько помню, до ближайшего посёлка ещё пилить и пилить. Разумнее будет найти поукромнее место и переждать непогоду на обочине.

Только так подумала, возникло новое препятствие — столб с торчащими вверх выдранными проводами прямо на полосе!

Не было тут ничего такого ещё час назад!!!

Заорав, выкручиваю руль, но поздно! Машину волочёт дальше, от удара закручивает и швыряет на обочину!

Подушки срабатывают мгновенно. Удар несильный, благо скорость была небольшая. Но из-за того, что дорожное полотно превратилось в каток, я не справилась с управлением.

Дыхание перехватило, сердцебиение бешеное! Лошадиная доза адреналина выплеснулась в кровь, побуждая тело реагировать на угрозу и спасаться.

Мамочки, я могла погибнуть! Моя малышка…

Жгучий стыд и раскаяние убьют меня быстрее, чем гнутая железяка, в которой я оказалась заперта. Машина лежит на боку, и я никак не могу дотянуться до двери!

Меня трясёт от страха и холода, морозный воздух проникает в разбитые окна. Телефон слетел с приборной панели и куда-то завалился, как вызвать помощь? Темень кромешная вокруг.

Спустя пару минут бесплодных попыток выбраться, сдаюсь и реву от отчаяния. Низ живота сжимает словно обручем, сильно и очень больно.

Что это?! Нет, нет, нет, только не сейчас!

Визг шин доносится до ушей. Становится светлее. Я замираю, прислушиваясь.

— Ты там как? — зовёт мужчина. — Жива?!

В сердце расцветает надежда, что всё сегодня закончится хорошо!

— Да, да, — отвечаю торопливо. — Но не могу открыть дверь!

Он по очереди дёргает ручки снаружи, но ни одна из них не поддаётся.

Удар, треск, скрежет, пара бранных слов… и путь к свободе открыт.

Крепко хватаюсь за протянутые руки и в следующую секунду оказываюсь в объятиях того самого незнакомца.

— Спасибо! — восклицаю с жаром.

— Не пострадала?

— Ушиблась только.

Он придирчиво меня осматривает, не выпуская из рук. Но тут как раз поспевает новый спазм, и я сгибаюсь пополам от резкой боли. Мёртвой хваткой сжимаю его запястье, но он, кажется, не возражает.

Когда ко мне возвращается способность нормально дышать, выпрямляюсь и поднимаю взгляд на своего спасителя.

— Это схватки, — объясняю дрожащим голосом.

— Сколько до родов?

— Около двух недель.

Его брови в удивлении ползут вверх. Да, да, живот у меня маленький для такого срока, а в пуховике его и вовсе не видно.

Больше он ни о чем не спрашивает. Быстро осматривает мою разбитую букашку и достаёт оттуда сумку. Потом без видимых усилий подхватывает меня на руки и несёт к своей машине.

— Вперёд пути нет — дорога завалена, — объясняет мне, устраивая на заднем сиденье. — Едем назад.

— Назад? В тот посёлок?!

От мысли о возвращении к мужу у меня волосы встают дыбом. Но если выбора нет…

— Нет, слишком далеко. И есть опасность вообще не доехать. Неподалёку есть ферма.

Не в моём положении спорить. Молча наблюдаю, как он занимает водительское кресло и запускает двигатель.

— Меня зовут Александр, — наконец решает представиться.

— Милена, — с трудом выговариваю, корчась от очередной схватки.

— Всё будет хорошо, не волнуйся.

Глава 3

— Свет в окнах горит. Можно считать, что нам повезло, — сообщает Александр, останавливая машину возле ворот.

Подъездную дорогу занесло, еле проехали. Я уже представила, что рожать придётся прямо здесь, на заднем сиденье! А вместо врача — случайный знакомый, которого вижу впервые.

Перерывы между схватками слишком маленькие, терпеть молча уже едва получается. Думала, роды будут долгими и постепенными, а не такими стремительными. Сказался, наверное, стресс.

— Я сначала схожу туда один, потом вернусь за тобой. А то мало ли… Мила, ты слышишь?

— Да, да, я поняла.

Сцепляю зубы от сильнейшей боли, стараясь не заорать.

Несколько минут проходят как в кошмарном сне. Я уже измотана, а ведь это только начало!

Дверь открывается, и в салон вместе со снегом и ледяным ветром врываются незнакомые голоса.

Дальше всё словно в тумане.

Машину загоняют через ворота во двор. Александр снова на руках заносит меня в дом.

Хозяева, немолодая пара Нина Николаевна и Пётр Алексеевич Дяевы, переживают за нас, как за родных.

— Значит так, деточки, — суетится хозяйка. — Располагайтесь. Ванная комната — там, полотенца и белье постельное — вот здесь. Я пойду посмотрю, какие есть медикаменты. Петя, воды накипяти…

Алекс, а я решаю мысленно называть его так, быстро снимает с себя верхнюю одежду и начинает раздевать меня.

— Тут на ферме много разного зверья, которое регулярно плодится… Поэтому наша проблема хозяев не испугала.

Мне и смешно, и страшно, и плакать хочется… нервно улыбаюсь.

«Наша» проблема, он сказал. Я вот больше года замужем, но все мои проблемы никогда не были «наши с мужем». Они всегда только мои.

Алекс продолжает отвлекать меня разговором, осторожно стягивая вещь за вещью:

— Они решили, что мы муж и жена. А я не стал разубеждать. К семейной паре доверия больше. А то вдруг бы вообще не пустили?

— М-м-м… — стону, держась за его плечо.

Так сильно схватила, что аж занемели пальцы!

— Прости, — шепчу, стараясь отдышаться.

Он молчит.

Мой взгляд падает на наше отражение в зеркале шкафа.

Этот чужой мужчина кажется мне самым прекрасным человеком на свете! Он спас нас с дочкой. Мы могли замёрзнуть насмерть на той проклятой дороге! Он не проехал мимо и привёз нас сюда. А теперь ещё стоит передо мной на коленях и успокаивающе гладит по спине. Словно по волшебству справляется с любой бедой!

Такой большой, сильный… и красивый. А я в одном боди! В специальном, для беременных. Мужчинам такое не показывают.

Вот перед своим, например, я и не помню уже, когда в последний раз раздевалась до белья. Не говоря уже про всё остальное.

— Стесняться будешь после, — вдруг произносит Алекс, словно прочтя мои мысли.

В комнату возвращается Нина Николаевна и начинает командовать. Принимать роды для неё явно не в новинку. У человека или коровы — вопрос десятый.

— Сегодня будем рожать или до Рождества дотерпим? — орёт откуда-то из коридора Пётр Алексеевич.

Александр встаёт и выпрямляется во весь свой богатырский рост. Задевает головой хрустальную люстру. Та, покачнувшись, заходится звоном, словно множество маленьких колокольчиков. И мне почему-то кажется, что это доброе предзнаменование.

— Судя по коротким интервалам между схватками, малыш появится очень скоро, — с ободряющей улыбкой отвечает Нина Николаевна. — Кто у вас, знаете?

Она откидывает до хруста отглаженную простыню и поправляет подушки. Я ложусь на постель и обессиленно закрываю глаза.

— Девочка.

Вспоминаю все инструкции, которые давали на курсах. Но паника только усиливается. Я и в страшном сне представить не могла, что придётся справляться без врача!

Александр, что-то тихо сказав хозяйке, вышел. Я испытала и облегчение, и разочарование сразу. Будто этот человек — самый родной во всём мире. И без его низкого, спокойного голоса пустеет в душе.

— Раздевайся, детка, — ободряюще просит Нина Николаевна, присаживаясь рядом на постель. — Схватки частые, давай настраиваться на серьёзную работу. Я подскажу, что делать, а ты меня слушайся, ладно?

Следующий час пролетел как одно мгновение. И в то же время авария на дороге будто случилась давным-давно, словно в прошлой жизни!

Моя новая жизнь — вот она. Я держу её на руках и реву, не в силах справиться со счастьем! Моя малышка! Здоровенькая, пухленькая, смотрит яркими голубыми глазками.

Уставшая Нина Николаевна склоняется над нами и, протирая лицо и руки влажным полотенцем, вытягивает губы в трубочку:

— Утипусечки какие… Уже можно заходить! — кричит в сторону двери.

Она выключает яркий свет, оставляя только торшер в углу.

Нужно сказать, что мы с Алексом едва знакомы, и ему не должно быть дела до чужих детей. Но не успеваю.

Он заходит, деликатно постучав о дверной косяк.

Наши взгляды встречаются. Я неуклюже сдуваю прядку, выбившуюся из пучка.

— Поздравляю, родители! — выглядывает из-за его спины Пётр Алексеевич. — С рождением дочери и Рождеством!

Алекс подходит ближе, всматривается в моё лицо. Опускает взгляд ниже, на малышку.

— Глазки голубые, как у матери, — улыбается хозяйка. — А в остальном — вся в отца.

Глава 4

— Дорогу расчистят через пару часов, — сообщает Алекс. — Как только станет можно, я отвезу вас в больницу.

Пока дочь спала, я прокралась на кухню и выпила, наверное, целый литр сладкого чая. Успела принять душ и переодеться. А когда вернулась в спальню, застала Александра, задумчиво рассматривающим зимний пейзаж за окном.

— Спасибо ещё раз, — улыбаюсь и зеваю, прикрыв ладонью рот. — За всё.

Мне неловко в его присутствии. Но и радостно, что он всё ещё здесь. А ещё очень стыдно за свои чувства к нему.

Я не привыкла к мужской заботе и совершенно не понимаю, как себя вести. Всплеск эйфории и любви, который не покидает меня с того момента, как впервые взяла на руки дочь, перекинулся, видимо, и на этого мужчину.

Под утро я дозвонилась до подруг. Они успели уже доконать Теплова вопросами за ночь. Он, негодяй, сперва отвечал, что я спокойно сижу дома. А потом и вовсе вырубил телефон. И ничего, что жена на сносях!

Мы совершенно чужие с мужем. И если бы я поняла и приняла это год назад, не поддалась бы на его уговоры. Не стоило и пытаться создать семью с эгоцентричным социопатом. Жаль, мне не хватило опыта и ума понять, что он за человек.

А теперь вот пялюсь, как дурочка, на этого Александра, и сердце замирает. Достанется же какой-нибудь умной и дальновидной девушке такое счастье…

Высоченный красавец брюнет с обаятельной улыбкой и проницательным взглядом карих глаз.

Мои гормоны просто бесятся в его присутствии, я на него спокойно смотреть не могу!

Это же не любовь с первого взгляда? Просто послеродовые заморочки какие-то. Должно скоро отпустить.

Но не стоит забывать, что он принадлежит к ближайшему кругу моего мужа, раз был на том празднике.

— Ты видел меня вчера в особняке? — решаюсь спросить.

— Да. — Он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза очень внимательно. — Заметил, как ты убегаешь.

— Давно вы знакомы с Тепловым?

— Достаточно. Но я последние годы много времени провожу за границей, поэтому видимся нечасто. А ты?

— Около двух лет.

Я возвращаюсь к кровати и опускаюсь на неё, кладу на колени подушку и зачем-то прижимаю к животу.

Алекс подходит и садится рядом.

— Твоё поведение показалось мне странным, поэтому я пошёл за тобой.

— Странным? — повторяю возмущённо. — Я увидела мужа в обнимку с другой!

— И всё же…

— Не знала, что у него роман. Кто-то прислал фото с адресом вчера, и я поехала, чтобы увидеть их собственными глазами.

Он примирительно выставляет перед собой ладони:

— Дело не в этом, Мила. Странно было то, что ты заглянула на полминуты и убежала в слезах. Потому что Олег всем говорит, что ваш брак договорной и вы много месяцев уже не вместе. Но сохраняете видимость семьи ради ребёнка.

Таращусь на него непонимающе. Это уж слишком!

У нас с Олегом нет общих интересов. Мои подруги его не выносят, а со своими друзьями он встречается без меня. Мы не демонстрируем свои чувства на людях, да и чувств особо нет. Но все те люди, которые веселились вчера вместе с моим мужем и его любовницей, неоднократно бывали у нас дома. И что-то я не припомню, чтобы кто-то из них усомнился в том, что у нас обычный брак.

В первую минуту молча перевариваю услышанное. Хочется сказать, что это всё неправда! Да, мы очень отдалились, уже давно нет новизны и притяжения. Он много месяцев меня не касался, а я этому была рада, честно говоря. И, видимо, упустила момент, когда наш брак превратился в формальность.

Нельзя было мне рассказать, что у него другая? Долго ещё они собирались ломать комедию?

Ответ — долго. Если не хотел потерять одобрение отца. Он эту аферу и задумал только ради того, чтобы выслужиться перед властным, строгим отцом. Тот буквально бредит наследниками.

Помню, когда муж узнал о том, что у нас не получается зачать не по моей вине, а по причине его бесплодия — рвал и метал. Так напугал меня, что я едва не ушла от него тогда.

Но видеть мрак в душе любимого человека мне никак не хотелось. И искусному манипулятору не составило труда убедить провинциальную дурочку в том, что это и есть настоящая любовь. И ради неё мы должны пойти против природы.

Я, наверное, слепая и глухая была, раз поверила в то, что этот человек мечтает стать отцом и немедленно. Он и родных детей бы вряд ли любил, а уж малышку от другого мужчины…

Как быть теперь? Я не вынесу рядом с ним и дня! Остаётся надеяться, что он так влюблён в свою девушку, что отпустит нас с миром.

Комната расплывается от слёз. Закрываю глаза, и по щекам сбегают два ручейка.

— Мне жаль, Милена, — раздаётся рядом низкий, бархатистый голос.

Я выпала из реальности и совсем забыла, что не одна здесь. Нужно взять себя в руки.

Да, обидно. Да, больно. Но предательство одного человека — это вовсе не конец всей жизни. В глубине души я чего-то подобного от него ждала.

— Я поступила глупо, сев за руль на большом сроке, да ещё в такую погоду. И это просто чудо, что ты поехал в город той же дорогой.

Алекс вдруг протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.

— Не кори себя. — Он мягко сжимает мои пальцы. — И не зацикливайся на том, кто и что о тебе подумает. Думай о дочке и о собственном счастье.

Решаюсь на него посмотреть. И сердце снова ухает куда-то в пятки.

Борюсь с неистовым желанием броситься ему на шею и крепко-крепко обнять! Но лишь сильнее сжимаю его руку.

Мне хочется запомнить каждую чёрточку его лица. И сохранить в сердце воспоминания об этой удивительной рождественской ночи. Ведь если бы не он…

Мы слишком близко. Настолько, что чувствую его свежее горячее дыхание на своих губах… Это какое-то волшебство, не иначе!

Возмущённый детский плач заставляет очнуться от транса.

Алекс выпускает мою ладонь, и мы синхронно поворачиваемся к малышке.

В тот же момент раздаётся стук в дверь, и заходят хозяева.

— Доброе утро, детка, — улыбается Нина Николаевна. — Как ночь прошла?

Уверяю, что лучше и быть не может, и рассыпаюсь в благодарностях.

Хозяева как-то странно переглядываются. Я начинаю нервничать, не случилось ли чего. Но тут вдруг:

— Мы всё утро спорим с женой, — начинает Пётр Алексеевич. — И спрашивать вроде неудобно.

— О чём?

— Ты ведь Александр Миллер?

Алекс вздыхает шумно и поднимается с кровати. На лице явно читается недовольство. Бросает короткий взгляд на меня и отвечает:

— Да.

Дяевы как по команде начинают восхищённо охать и причитать:

— Ну надо же! Кто бы мог подумать, что увидим тебя вживую, а не по телевизору! — расплывается в счастливой улыбке Пётр Алексеевич.

Нина Николаевна всхлипывает, так расчувствовалась:

— И доченька твоя у нас здесь родилась! Рождественское чудо, не иначе!

Я их восторга не разделяю. Наоборот, у меня всё внутри леденеет. Инстинктивно обхватываю себя руками, будто защищаясь.

Александр Миллер. Вот и сказочке конец.

Как я могла его раньше не узнать?!

Глава 5

— Мила, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Алекс, поймав мой взгляд в зеркале.

Мы только что попрощались с Дяевыми и покинули ферму.

Укутанная в пуховое одеяло дочка спит у меня на руках. Ёрзаю в кресле, пытаясь найти положение, в котором было бы не больно. Но такого, очевидно, нет.

— Я в порядке. Спасибо.

Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.

— Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.

— Ты мог бы сразу представиться.

— Не было подходящего момента.

Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы признали в нём олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.

У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.

Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчёт такое тоже нельзя.

Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?

Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже сперва приняла за принца — доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?

Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.

Миллер нарушает тишину первым:

— Твоя дочь — моя племянница. Двоюродная.

Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.

— Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.

Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!