Демон, которого я создала

И я поняла, что мой демон не просто учится чувствовать. Он учится страдать. А я учусь лгать самым близким людям. И виновата в этом только я.

Сейчас после тяжелого дня, мне нужно создать что-то похожее на дипломную работу и отправить Вэнди. Может и вся ситуация перестанет меня терзать.

Глава 12 (Пристальный взгляд из тени)

На следующее утро в академии пахло грозой. Не той, что обрушивается с неба ливнем и громом, а тихой, плотной, наэлектризованной — предчувствием бури. Воздух был тяжелым от влаги и невысказанных вопросов.

Кай шел рядом со мной по главной аллее, и его присутствие, обычно такое уверенное, сегодня казалось немного натянутым. После вчерашнего разговора и сцены с родителями между нами повисло неловкое перемирие. Он больше не был ледяным и отстраненным, но в его бархатных глазах появилась новая глубина — настороженность. Как будто он не только учился чувствовать, но и учился ожидать подвоха.

И подвох не заставил себя ждать.

Мы еще не дошли до центрального фонтана, когда из-за колонны, оплетенной алыми магнолиями, появилась профессор Вайри. Она не шла — она возникала, словно тень, материализовавшаяся из самого солнечного света. Ее платья цвета воронова крыла резко контрастировало с буйной зеленью джунглей.

— Адептка Несс. И ваш... проект, — ее голос был гладким, как отполированный обсидиан, но в нем угадывалась стальная жила. Ее взгляд скользнул по Каю не как по ученической работе, а как по потенциально опасному артефакту, нуждающемуся в оценке угрозы.

— Профессор Вайри, — я кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Я просмотрела ваше предварительное досье на проект, — начала она, медленно обходя нас, как хищница. Ее глаза выхватывали детали: безупречную осанку Кая, слишком живой блеск в его глазах, магическую ауру, которая вилась вокруг него невидимым пламенем. — Описания... впечатляющи. «Автономная магическая сущность, способная к эмпатии и самообучению». Довольно смелое заявление для выпускной работы.

— Я уверена в своем проекте, профессор, — сказала я, вжимаясь плечами.

— В этом я не сомневаюсь, — она остановилась прямо перед Каем, глядя ему в лицо. — Сомнения у меня вызывает его природа. Мистер Кай, не хотите ли пройти базовый тест на магическую связность? Чистая формальность. Для протокола.

Это не было предложением. Это был приказ, замаскированный под вежливую просьбу. Стандартная процедура для проверки управляемости сложных заклинаний.

Кай медленно повернул к ней голову. Его улыбка была безупречно вежливой, но в ней не было и тени тепла.

— Конечно, профессор. Я к вашим услугам.

Вайри достала из складок платья небольшой прозрачный кристалл — сенсор, реагирующий на искажения магии и следы чужой воли. Она провела им вокруг Кая, не прикасаясь. Кристалл оставался чистым и прозрачным.

— Любопытно, — прошептала она. — Никаких следов внешнего влияния. Магия выглядит... самодостаточной. Почти что органичной.

Она посмотрела прямо на него.

— Кто вы, мистер Кай?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Он был обращен не ко мне, создательнице, а прямо к нему. Вайри проверяла не только его магическую суть, но и его самосознание.

Кай не моргнул.

— Я — воплощенная воля моей создательницы. Ее мечта, обретшая форму. Ее защитник.

Ответ был идеален. Точно подобранный, лишенный какой-либо опасной индивидуальности. Но Вайри не удовлетворилась. Она искала трещину.

— Мечты редко бывают такими... цельными, — она сузила глаза. — И уж точно не обладают такой силой эманации. Ваша аура, мистер Кай, пахнет не магией творения. Она пахнет магией рождения.

От этих слов у меня похолодела спина. Она видела слишком много.

— Профессор, — я попыталась вмешаться, но Вэнди подняла руку, заставляя меня замолчать.

— Я назначаю дополнительное сканирование в обсерватории, — объявила она, ее тон не допускал возражений. — Завтра, на рассвете. Магические потоки в это время суток наиболее стабильны. Мы должны быть абсолютно уверены в стабильности вашего творения, адептка Несс. Ради вашей же безопасности.

Она произнесла это с такой заботой, что это прозвучало опаснее любой угрозы. Ее подозрения были официально оформлены в «меры предосторожности».

Сделав последний оценивающий взгляд в сторону Кая, профессор Вайри развернулась и скрылась в зелени, оставив после себя тяжелое молчание.

Я выдохнула, которую не замечала, что держала. Сердце бешено колотилось.

— Она что-то заподозрила, — прошептала я, обращаясь больше к себе, чем к Каю.

— Она не заподозрила, — тихо, почти беззвучно произнес он. Его глаза были прикованы к месту, где исчезла Вайри. — Она знает. Она чувствует, что я не совсем то, чем должен быть. Что я выхожу за рамки.

Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни страха, ни злости. Было странное, почти голодное любопытство.

— Она боится меня. Не как ошибку, а как нечто новое. Неизвестное.

— Завтра в обсерватории... они все увидят, — в голосе прозвучала паника. — Увидят связь между нами. Увидят, что ты не просто артефакт.

— Пусть смотрят, — его ответ был таким тихим и спокойным, что от него стало еще страшнее. — Может быть, пора перестать прятаться, Мира. Может быть, пора показать им, на что действительно способна твоя магия.

В его словах не было вызова. Была уверенность. Та самая, что рождается не из заложенных в него слов, а из обретающей силу воли.

Профессор Вайри начала свое расследование. Но она не понимала, что ее любопытство — не скальпель, а вода на проклюнувшееся семя. Оно не остановит рост. Он лишь ускорит его.

И завтра на рассвете мы все должны были увидеть, что же именно начало прорастать в тени академических стен.

Наступившая после ухода Венди тишина была оглушительной. Ее слова о сканировании висели в воздухе, как приговор, отложенный до рассвета. Я чувствовала, как по моей спине бегут мурашки. Обсерватория. Они будут копаться в самой сути Кая, в нитях, что связывают его со мной. Они увидят все.

— Не надо бояться, — голос Кая прозвучал неожиданно мягко, нарушая мою панику. Он смотрел не на меня, а в ту сторону, где скрылась Вайри. В его глазах читалось не беспокойство, а… интерес. — Страх затуманивает разум. А ей нужна ясность. Она ищет брешь в моей броне. Значит, нужно показать ей не броню, а то, что под ней.

— Что под ней? — скептически выдохнула я. — Пустоту? Хаос? Пьяные каракули на пергаменте?

Он наконец повернулся ко мне, и уголки его губ дрогнули в легкой усмешке.

— Философию.

Прежде чем я успела что-то возразить, из-за поворота аллеи снова появилась профессор Вайри. Она шла медленно, будто что-то обдумывая, и ее взгляд снова упал на нас — тяжелый и оценивающий. Она не могла уйти. Она была одержима загадкой, которую представлял собой Кай.

— Профессор, — Кай сделал шаг навстречу ей, его движение было плавным и лишенным всякой угрозы. — Вы упомянули о моей ауре. О том, что она пахнет рождением, а не творением. Это напомнило мне один спорный тезис из «Апокрифических свитков Арнама», о котором, я полагаю, немногие помнят.

Вайри замерла, ее брови чуть приподнялись от удивления. «Апокрифические свитки Арнама» — это не просто редкий трактат; это считающаяся утерянной еретическая работа о природе демонической души, которую не изучают в академии.

— И что же говорится в этих свитках? — спросила она, и в ее голосе прозвучал неподдельный интерес ученого, столкнувшегося с редчайшим артефактом знаний.

— Там говорится, — Кай говорил тихо, почти интимно, вкрадчиво, что заставляло прислушиваться к каждому слову, — что разница лишь в источнике искры. Творение зажигает искру извне, отнимая ее у других стихий. Рождение же разжигает ее изнутри, из самой пустоты. Автор утверждал, что это не вопрос происхождения, а вопрос… намерения. И что любая достаточно сильная воля может родить жизнь, а не просто слепить ее подобие.

Он произнес это с такой уверенностью и такой глубиной, будто не цитировал пыльный манускрипт, а делился личным откровением. Его бархатный голос обволакивал слова, делая их живыми и опасными.

Профессор Вайри слушала, завороженная. Ее строгое лицо смягчилось, губы чуть приоткрылись. Она смотрела на Кая не как на подопытного субъекта, а как на равного — на носителя сакрального знания, с которым ведут спор в тишине древней библиотеки.

— «Воля, рождающая жизнь из пустоты»… — прошептала она, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Эту теорию считали безумием. Опровергли еще столетия назад.

— Все великие истины до своего признания считались безумием, — парировал Кай с легкой, почти невесомой улыбкой. — Разве не ваши исследования о взаимодействии магических полей изначально вызывали… недоверие?

Он знал и это. Он вскрыл ее собственную уязвимость, ее академическую гордость и боль, и сделал это с изяществом придворного дипломата.

Венди Вайри замерла. Гнев, подозрение, профессиональный интерес — все это смешалось на ее лице и растворилось в чистом, неподдельном восхищении. Она «таяла» прямо на глазах. Ее щеки чуть порозовели, а осанка из агрессивно-напряженной стала просто внимательной.