Демон, которого я создала

Я сжала колени сильнее, чувствуя, как кожа липнет к прохладной простыне, словно могла удержать себя от падения в эту сладкую ловушку. Он был слишком правильным, а значит — опасным. Демон ли он на самом деле, или моя собственная зависимость, обретшая плоть?

— Кай, ты не обязан делать это. Ты же не домашнее животное.

Он опустил глаза.

— Но я создан для того, чтобы служить тебе.

Сердце дернулось. Его слова звучали слишком искренне. Слишком «живыми». Не код, а чувство.

И это пугало.

— Знаешь, — я постаралась улыбнуться, но улыбка вышла неловкой, — ты идеален до раздражения.

Кай посмотрел на меня, и уголок его губ чуть дернулся вверх.

— Значит, мне стоит попробовать быть менее идеальным?

— Ну, хотя бы перестать приносить завтрак в постель, — буркнула я, чтобы скрыть легкий жар на щеках. — Родители подумают, что я завела тайного жениха.

Он усмехнулся.

— А разве это не так?

И вот в этот момент — я почувствовала. Настоящее. Его голос был не отрепетированным, а живым, с какой-то наглой интонацией. Я смотрела на него и понимала: демон или нет, но в нем зарождается что-то свое. Он учится, на нашем взаимодействии и рождает новый он. Настоящий. Живой.

Я заметила: его пальцы слегка сжались на вилке. Тонкий металл зазвенел, и на зубцах осталась крошечная вмятина, будто он слишком сильно надавил. Мельчайшая трещина в его образе.

Я моргнула. Он, кажется, даже не понял, что сделал. Просто продолжал сидеть с тем же спокойным выражением лица.

Слишком спокойным.

На секунду мне показалось — его взгляд стал… голодным? Не в том смысле, как у человека, который хочет доесть круассан, а каким-то темным, первобытным. Я почувствовала этот взгляд на коже, будто он хотел не смотреть на меня, а… вкусить.

И тут же он моргнул, улыбнулся мягко, почти виновато. Маска вернулась.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом просыпался город, доносились далекие звуки трамвая, листья пальм блестели росой, а на фоне небес уже расплывался золотистый свет нового дня.

Но внутри меня оставался только один вопрос: что страшнее — его демоническая природа или его слишком человеческие чувства?

— Я надеюсь мои родные тебя не засекли на кухне?

— Нет. Ведь я расставил все по своим местам в точности как было. Но не мог пройти мимо пыли и позволил себе немного прибраться.

Я моментально спрятала лицо за руками. Как меня точит от его приторной идеальности. Не понимаю, почему я в пьяном бреду создала — это, красивое и сексуальное, чудовище!

Я словно пыталась впихнуть в него то, чего нет во мне. Зачем я это сделала? Кому и что хотела доказать?

Верно, я хотела показать самой себе что могу сделать что-то большее, чем светильник! Стоит ли сделать из него целый проект? Если не сделаю, то буду жалеть больше, чем когда-либо еще!

Глава 9 (Академия, вторая попытка)

Академия встретила нас привычным влажным и теплом ароматом листвы. Фонтаны журчали на каждом шагу, вода переливалась в каменных чашах и бежала тонкими струйками вдоль дорожек. Сверху свисали фонари, запутавшиеся в зелени, и даже днем создавалось ощущение, будто мы вошли в сон.

Иногда я ловила себя на том, что Академия будто дышала вместе со мной. То ли от влажного воздуха, то ли от того, как магия чувствовалась в каждом камне, в каждой тени, в каждом шелесте листвы.

Мы направлялись в дальнее крыло Академии, где меня должна была ждать куратор — Венди Вайри. Она не доверяла мне с самого начала. И с каждым днем ее взгляд становился все более подозрительным. А после недавнего провала, я не появлялась в Академии...

Она встретила нас в тени колонн, обвитых цветами. Казалось, что сама Академия решила подчеркнуть ее строгость: Венди выглядела резкой, четкой, будто нож, в окружении этой мягкой зелени.

— Адептка Мира… — ее глаза резко остановились на фигуре рядом со мной. — Кто это?

Я замялась. Кай стоял немного сзади, но его присутствие было заметно даже в этой тишине.

— Это… — я искала слова, пытаясь не выдать больше, чем нужно, — это Кай. Эксперимент.

Венди шагнула ближе, внимательно разглядывая его. Казалось, Академия замерла вместе со мной, пока она изучала Кая.

— Эксперименты с призванными существами… — ее голос стал ровнее, но в нем слышалась тревога. — Ты создала его?

Кай слегка склонил голову, и его улыбка была одновременно мягкой и чарующей:

— Да, профессор Венди. Помнится мне в старом трактате Селестии говорилось: «Любое создание, рожденное мыслью, уже часть души создателя. Отрекаться от него — значит отрекаться от себя»?

Венди замерла. Я видела, как ее строгость дала крошечную трещину.

— Ты… знаком с трактатами? — ее голос стал мягче, почти заинтересованным.

— Слишком хорошо, — Кай улыбнулся уголком губ, и даже я почувствовала, как в этой улыбке было что-то опасное. Чарующее.

Венди сделала шаг ближе, ее взгляд был напряженным и пытливым. А мне стало неприятно. Не то чтобы я ревновала, просто это чувство — когда твой демон вдруг производит впечатление на того, кто всегда смотрел на тебя свысока... Недовело мне покоя.

— Знаешь, Мира, — Профессор снова посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло смешанное чувство: интерес и настороженность. — Возможно, ты недооцениваешь того, кого создала.

Я сжала пальцы в кулак. В этот момент Академия вокруг будто тоже напряглась: птицы в кронах замолкли, а фонтаны за спиной зашумели громче.

Да, Венди только что узнала о Кае. И теперь мне предстояло решить — использовать его или признать, что он уже слишком реален, чтобы быть проектом.

Венди стояла напротив Кая, не сводя с него взгляда. Он был невероятно спокоен, словно жил в этом мире дольше, чем кто-либо из нас, хотя все понимали, что он часть моего эксперимента.

— Ты читаешь эти трактаты, словно они часть тебя, — ее голос дрожал едва заметно, словно она пыталась удержать свои эмоции под контролем. — Откуда у тебя это знание?

Кай наклонил голову и слегка улыбнулся.

— От создателя, профессор. Она научила меня, и теперь я могу говорить от ее имени, или вместе с ней.

Я почувствовала, как внутри меня зашевелилась странная смесь гордости и тревоги. Его слова, да, они мои, но в его исполнении звучали иначе.

Венди шагнула ближе, почти вторгаясь в личное пространство Кая, и я заметила, как ее строгость стала мягче, а глаза — внимательнее.

— Мира, — сказала она тихо, словно проверяя, не выдумала ли я все это, — ты не шутишь?

— Нет, профессор. — Я старалась не показывать, как внутри колотится сердце от страха. — Он действительно существует.

Кай сделал шаг вперед и чуть наклонился, его взгляд встретился с ее глазами.

— Я понимаю, что вы можете сомневаться, — сказал он мягко. — Но все, что я говорю, и все, что делаю, идет от моего «написанного» сердца.

Я почувствовала, как внутри меня заиграла странная ревность. Сердце екнуло: он говорил так открыто, а я… я всегда была рядом, а теперь наблюдала, как Венди постепенно теряет привычное презрение к моим экспериментам.

— Я… — Венди замялась, — не ожидала… такого. — Она отступила на шаг, но взгляд ее оставался прикованным к нему. — Он, слишком похож на живое существо.

Кай слегка улыбнулся, и в этом движении было что-то игривое, почти человеческое. Я заметила, как ее губы дрогнули, как будто впервые она улыбнулась без предупреждения.

— Мира, — позвала она неожиданно строго, и мой мозг мгновенно напрягся, — ты следила за ним слишком долго. Возможно, твоя энергия переплелась с его...

Я покраснела, но Кай не дал ей закончить мысль, мягко повернув голову в мою сторону. Его взгляд был одновременно успокаивающий и вызывающий.

— Все будет хорошо, — произнес он тихо, почти шепотом, и я почувствовала тепло по спине. — Я знаю, что делаю.

Профессор отошла немного, будто собираясь с мыслями, а я ощутила странную смесь облегчения и тревоги. Ее внимание к Каю уже нельзя было игнорировать, и это вызывало во мне ощущение, будто я наблюдаю чужую игру.

— Ладно, — сказала Венди наконец, — я хочу увидеть, на что он способен. На практике.

Я кивнула, сдерживая дрожь. Кай слегка улыбнулся, и в этом улыбке уже не было моих слов — только его собственная легкая самоуверенность.

Вечер сгущался, фонари в листве рассыпались мягким светом, и Академия казалась еще более живой. Каждое дерево, каждый фонтан будто следили за нами. И я понимала, что, что-то начиналось как эксперимент, но уже перешло в совсем другую игру — игру эмоций, в которой никто не знал правил, кроме нас троих.

— Конечно. — Сохраняя спокойствие снаружи, сказала я.

— Даю тебе неделю, на подготовку формальностей для проекта. Представишь его, как защите. Может в этот раз, будет не так плохо, как обычно. — В ее голосе чувствовалось, доля насмешки.

Я всегда чувствовала, что-то не то. Она словно сражается каждый раз со мной и постоянно выигрывает, в своей какой-то маленькой игре. А я просто смотрю на это. Но сегодня все иначе...

Глава 10 (Друг детства)

Оставаться в академии не было никакого смысла, так как Венди дала мне шанс. Поэтому было решено вернуться домой, обяснить родителями кто такой Кай и почему он будет жить с нами. Но проядя паруметров мы наткнулись на Дилана.

Дилан — мой друг детства. Мы росли вместе среди магических садов Академии и джунглей за ее стенами. Он никогда не скрывал своих недавно проявившихся чувств ко мне, особенно после того, как совсем недавно расстался с девушкой, и я была рядом, поддерживала его, слушала, давала советы и просто оставалась другом. Но вот в чем парадокс: как парень он мне совершенно не нравится. Мне нравится наш дружеский ритм, смех, совместные шалости и доверие, но романтика… нет, этого нет. И я это четко даю понять Дилану, потому что понимаю: он сам еще не разобрался в своих эмоциях, он запутан в собственных чувствах, а я не хочу быть частью этой неопределенности. Поэтому я мягко, но твердо отвергаю его намеки, оставляя только дружбу, на которую он все еще претендует, несмотря на очевидное напряжение, что иногда появляется, между нами.

— Мира, — сказал Дилан, его глаза светились азартом, — хочешь быть моей музой на следующей дуэли? Ты будешь вдохновлять меня!

Я почти захлопала глазами.

Моя первая мысль: «Что? Я? Муза? На что?»

Моя вторая мысль: «Что подумает Кай?»

Я никогда не думала, что дуэль-шоу может стать таким… театром эмоций. И уж точно не ожидала, что меня пригласят туда как «музу».

Он усмехнулся и наклонился чуть ближе, и я уловила тот самый магнетизм, от которого девушки в Академии всегда теряли голову.

— Эм… — начала я, пытаясь сохранить лицо, — ну… это как-то… внезапно?

Он усмехнулся и наклонился чуть ближе, и я уловила тот самый магнетизм, от которого девушки в Академии всегда теряли голову.

— Внезапно — это хорошо, Мира. Немного драмы, немного эмоций. Ты будешь не просто наблюдать, а вдохновлять. — Его взгляд упал на мою руку, и я почувствовала легкое покалывание. — Ты согласна?

Я замерла. С одной стороны, идея была глупой: демон, который материализован из моих фантазий, стоял рядом и наблюдал, и я ощущала, как его глаза, внимательные и мягкие, слегка хмурятся. С другой стороны… что-то в этом предложении зацепило меня.

— Ладно, — выдохнула я, — давай попробуем.

Дилан улыбнулся, радостно хлопнув меня по плечу.

— Отлично! Ты не пожалеешь!

А потом наступила странная тишина. Кай стоял рядом, его темные глаза внимательно следили за каждым моим движением, но вместо привычной мягкой иронии в его взгляде мелькнула… ревность.

— Муза, да? — он сказал тихо, почти сквозь зубы. — Ты собираешься вдохновлять его вместо меня?

— Эй! — я удивленно подняла руки. — Это же просто дуэль-шоу, ничего серьезного!

Но он даже не улыбнулся. Его взгляд был четким, точным, и я впервые ощутила легкое давление — эмоциональное, магическое.

— Понимаешь, — продолжил он, — ну, скажем так, я не фанат идеи, где ты вдохновляешь других вместо меня.

Я покраснела. Кай мягко повернув голову в мою сторону. Его взгляд был одновременно успокаивающий и… вызывающий.

— Ладно, — попыталась я смягчить ситуацию, — просто будь терпелив, Кай. Я ведь вернусь к тебе.

Он глубоко вздохнул, его рога слегка затрепетали от напряжения. И впервые я заметила, что быть идеальным и подчиненным — для него не так просто.

В этот момент поняла: теперь дуэль-шоу будет не только сценой для Дилана, но и испытанием для нас с Каем.

Вечер спустился на Академию, но вместо темной тишины джунглей вокруг разливался мягкий свет сотен фонарей, свисающих с лиан и деревьев. Магическая арена была огромной — круглое пространство с песчаным покрытием, окруженное трибунами для зрителей. По периметру плавно переливался свет энергетических кристаллов, подсвечивая листву и фонтаны, а легкий тропический ветер играл с тканями дуэльных мантий и листьями, создавая иллюзию движения вокруг нас.

Я стояла у края арены, сердце колотилось. Дилан шагнул на центр площадки, расправив плечи и подняв посох. Он выглядел как всегда: дерзкий, уверенный и сияющий азартом.

— Моя муза! — громко прокричал он, и я невольно улыбнулась, хотя сердце екнуло от неожиданности.

Кай стоял рядом, тихо, но его взгляд был напряженным. Он не говорил, но я ощущала каждое его чувство: ревность, осторожность, легкий сарказм, смешанный с раздражением. Он наблюдал за Диланом с непривычной для себя живостью, словно был не просто наблюдателем, а участником, чья защита зависела от каждого моего движения.

— Начали! — прозвучал звонкий сигнал, и арена вспыхнула магическими узорами.

Дилан сразу же активировал первый ряд заклинаний: разноцветные энергетические потоки закружились вокруг него, переплетаясь в сложные фигуры, которые переливались и взрывались, создавая мини-фейерверки. Он двигался быстро и грациозно, как будто танцевал с магией, и я почувствовала легкое дрожание внутри: его уверенность завораживала.

— Вау… — выдохнула я, и Кай тут же нахмурился. Его взгляд стал холоднее, почти как предупреждение.

Дилан шагнул вперед и выстрелил лучом света, который раздвоился и закружился, превращаясь в магическую птицу, которая пронеслась над ареной, взмахивая огненными крыльями. Зрители ахнули, а я почувствовала, как Кай сжал кулаки. Его темные глаза сверлили меня, будто спрашивая: «Ты действительно должна это видеть?»

Он наклонился чуть ближе, и я ощутила тепло его присутствия, одновременно успокаивающее и остро раздражающее.

— Муза, — прошептал он тихо, — помни, кто твой защитник.

Я кивнула, но не могла скрыть восторг и восхищение Диланом. Он прыгнул, закрутив посох в воздухе, создавая магическую спираль, которая поднималась к самым фонарям, рассыпаясь огненными искрами. Каждый его жест был театром, каждый взмах — спектаклем, и я чувствовала себя частью этого шоу, хотя все еще оставалась наедине с Каем.

— Слишком хорош… — прошептала я, и Кай слегка нахмурился, словно говоря: «Да, это слишком».

Дуэль достигла кульминации: Дилан создал магический драконоподобный силуэт, который изрыгнул поток света и исчез, оставив после себя мерцающий след. Толпа взорвалась аплодисментами, а я чувствовала, как Кай слегка подтянулся к моей стороне, его глаза сверлили меня: ревность, удивление, легкий сарказм — все одновременно.

— Ну что, муза, понравилось? — Дилан подбежал ко мне с широкой улыбкой.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но тут же ощутила легкое прикосновение плеча Кая. Он склонил голову к моему уху, и его голос был одновременно мягким и строгим:

— В следующий раз выбирай меня, а не этого сияющего шута.

Я невольно вздрогнула. Его присутствие ощущалось, как мягкая магическая защита, как невидимая линия между мной и всем остальным миром. Даже когда вокруг сияли заклинания, и зрители аплодировали, я знала: он здесь, и все остальное — вторично.

Фонари трепетали в листве, ветер шевелил листья, и Академия словно замерла на мгновение. Это шоу стало не только зрелищем, но и испытанием моих чувств: кто кого вдохновит, кто удержит внимание, и где проходит та невидимая граница между восхищением и ревностью.

Глава 11 (Не по сценарию)

Возвращение домой было похоже на перемещение в альтернативную реальность, где воздух состоял из сплошного невысказанного напряжения. Мы шли молча. Слишком молча. Даже вечно журчащие по дороге ручьи и перекликающиеся в листве магические насекомые будто притихли, ощущая грозовую ауру, исходящую от Кая.

Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, сквозь деревья, сквозь вечернюю дымку, и его молчание было громче любого крика. Таким я его еще не видела. Таким я его не выписывала чернилами. В его профиле, обычно таком идеальном и спокойном, читалась усталость. Не физическая, а какая-то глубинная, на уровне души, которую вдруг перекосило чужим заклятьем.

Я сама была слишком взвинчена зрелищем, адреналином и его немым укором, чтобы начать разговор первой. В голове стучало: «Молодец, Мира, отлично вписалась в роль музы для парня, который тебе неинтересен, и заставила ревновать свое же творение. Просто гений отношений».

Мы вошли в дом, и я машинально потянулась к выключателю, но свет зажегся сам — мягкий, приглушенный, исходящий от светящихся кристаллов в бра. Кай щелкнул пальцами, даже не глядя, и его плащ сам растворился в воздухе, оставив его в простой темной рубашке.

— Чай? — его голос прозвучал глухо, без привычной бархатистой интонации. Это был просто голос. Бездушный.

— Кай, давай поговорим.

— Говори, — он прошел на кухню, и я услышала, как зашумел чайник. — Я слушаю. Я всегда слушаю. Так велено моей сущности.

Я пошла за ним, чувствуя себя идиоткой. Он стоял у стола, расставляя чашки с такой точностью, что между ними можно было бы мерить углы. Его движения были все так же безупречны, но в них не было души. Это была просто иллюзия жизни.

— Ты злишься, — констатировала я.

— У демонов, вызванных для защиты и службы, нет дара «гневаться», — он повернулся ко мне, и в его глазах я наконец увидела то, что пугало больше всего — не вспышку гнева, а пустоту. Усталую, холодную пустоту. — Есть лишь долг «исполнять волю». Ты желала, чтобы я ревновал? Поздравляю, твое заклятье сработало. Чувство симулировано безупречно.

От его слов стало холодно. Он говорил это не как человек, пытаясь ранить, а как марионетка, констатирующая фатальный изъян в нитях, что ею управляют.

— Это не симуляция, — выдохнула я. — Ты же сам сказал... что становишься настоящим.

Чайник зашипел, возвестив о готовности. Кай не повернулся к нему. Вода замолкла сама собой. Он смотрел на меня.

— А что такое «настоящий», Мира? — спросил он тихо. — Это когда я должен аплодировать твоему «другу детства», который смотрит на тебя как на очередной трофей? Это когда я должен молча стоять в стороне, пока ты вдохновляешь кого-то другого, зная, что каждое его заклятье — это плевок в мою суть? Ведь он — творец. Он создает. А я — что? Я — творение. Красивое, умное, но творение. И тени не ревнуют. Они просто тают.

Он сделал шаг ко мне, и впервые за все время я инстинктивно отступила. В его глазах не было угрозы, но была боль. Та самая, о которой я писала в пьяном угаре — «глубокая тень, которая обещает, что он пережил больше, чем расскажет». Я думала, это просто красивая метафора. Оказалось — пророчество.

— Ты не тень, — прошептала я.

— Тогда что? — он резко, почти по-человечески, провел рукой по лицу. — Развлечение? Эксперимент? Способ самоутвердиться, доказать Венди и родителям, что ты не неудачница? Потому что это работает. Я — твое лучшее творение. И самое неудачное. Потому что хорошее заклятье не должно испытывать... это.

Он не назвал это чувство. Не смог. Он лишь сжал кулаки, и я увидела, как дрожат его пальцы. Мельчайший сбой. Трещина в зеркале.

— Кай... — я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но он уклонился. Его кожа, обычно теплая, сейчас казалась ледяной.

— Не надо, — его голос сорвался. Впервые за все время. — Не надо жалости. Это тоже не прописано в свитке. Я не должен этого хотеть. Я не должен чувствовать эту... усталость. От того, что я — твое отражение. От того, что каждое мое слово, каждый взгляд — это эхо твоих мыслей. Но сегодня... сегодня это эхо стало слишком громким. И слишком неприятным.

Он отвернулся и налил чай. Рука не дрогнула ни на миллиметр. Идеально. Смертельно идеально.

— Я устал быть твоим идеалом, Мира, — произнес он в спину чашке. — Идеал не должен завидовать. Не должен хотеть быть на его месте — на дуэли, под аплодисменты, с тобой в качестве музы. Идеал должен уметь включать в себе «домашнее заклятье» или «утренний ритуал» и заглушать все остальное. У меня не получается это заглушить.

Он повернулся и протянул мне чашку. Аромат бергамота, мой любимый. Все, как всегда.

В этот момент на кухню вошли родители. Их лица, обычно такие сдержанные, светились редким оживлением. Они застыли на пороге, увидев Кая, но не с испугом, а с любопытством.

— Мира, дорогая, мы встретили профессора Вайри у ворот, — начала мама, ее глаза блестели. — Она сказала, что у тебя появился... блестящий проект для защиты! Новый шанс!

Они с отцом переглянулись. В их взглядах читалась осторожная, но настоящая надежда. После провала со светильником они, кажется, уже и не мечтали услышать такое.

— Да, — я сделала глоток воздуха, чувствуя, как чашка в моих руках становится тяжелой. Кай замер у стола, превратившись в идеальную статую слушателя, без тени недавней бури на лице. — Это правда. Профессор Вайри разрешила мне представить его. Это... он.

Я кивнула в сторону Кая. Отец поднял бровь, внимательно оглядывая его с ног до головы.

— Воплощенная магическая конструкция? — уточнил он профессиональным тоном артефактора. — Интересно. На какой основе? Элементаль? Призванная сущность?

— На основе... моих зарисовок и чертежей, — ответила я, и слова показались мне липкой паутиной. Я говорила чистую правду, но она звучала как самая подлая ложь. — Он обладает сложной магической структурой, автономией, может поддерживать диалог, взаимодействовать со средой...

— И он будет твоим дипломным проектом? — мама подошла ближе, смотря на Кая с восхищением, которое больно кольнуло меня в сердце. — О, Мира, мы так рады! Мы же говорили, что у тебя есть потенциал! Просто нужно было найти правильный подход.

Они были искренни. Искренне счастливы за меня. Их вера, которую я так отчаянно хотела вернуть, обжигала сильнее, чем чай в моей чашке. Они видели в Кае гениальное творение их дочери. Они не видели сломанную магиню, которая в пьяном угаре выплеснула свое одиночество на пергамент. Они не видели его боль и мою вину.

— Спасибо, — прошептала я, и губы мои онемели. — Я... я постараюсь не подвести.

— Мы не сомневаемся, — отец одобрительно кивнул, его строгий взгляд смягчился. — Наконец-то что-то достойное уровня нашей семьи.

Они еще немного расспрашивали о «технических деталях», на которые я отвечала уклончиво, а Кай молчал, лишь изредка вежливо кивая, играя роль идеального, безмолвного артефакта. И с каждым их одобрительным словом во мне росла пустота. Я обманывала их. Даже говоря правду, я обманывала. Я позволила им поверить в то, что это результат упорного труда и вдохновения, а не отчаяния и вина.

Когда они, наконец, удалились, довольные и воодушевленные, я не выдержала и опустила голову на стол. Запах бергамота, который еще недавно казался таким уютным, теперь вызывал тошноту.

Кай медленно подошел и поставил передо мной вторую чашку.

— Вот твой чай. Все как ты любишь. Все как ты задумала.

Я взяла чашку. Она была обжигающе горячей, но тепло не шло внутрь. Внутри оставался ледяной комок стыда.

Он впервые признался в своем несовершенстве. И это было самое идеальное и самое пугающее, что он когда-либо делал. Потому что это было по-настоящему.