скачать книгу бесплатно
В туманном царстве авторского права,
Тюремная гласит легенда:
Гуляет много наших динозавров,
Не одомашненных патентом…
Неизменно счастливые лица Башмака и Неотложки, с которыми они являлись на каждодневные стрелки, дарили людям ощущение благополучия и уверенности. Казалось, неразлучная пара возвратила беспокойному ритму жизни прежний уравновешенный темп. Личные сбережения вожака стремительно накапливались, образовав за несколько месяцев кругленькую сумму, да и сама стая, быстро пройдя процесс линьки из китайского тряпья в кожу и «найки», облагородилась и давила конкурентов щедро расточаемым оптимизмом.
Но внешний лоск все-таки затенялся сумраком душевным. Гонцы «папы» города не показывались, а это не могло не настораживать. Оттягивая экзекуцию, они инфицировали оздоровленный организм башмаковской группировки вирусом тревоги, периодически провоцирующим массовый невроз, однако жить в постоянном страхе шпане не позволял природный иммунитет. Все понимали – рано или поздно враг выползет и произойдет столкновение. Оно неизбежно даже потому, что те, равно как и другие, нуждаются в утверждении лидерского статуса, за разницей лишь в мотивах демонстрируемого честолюбия. Незаменимый «братишка», заткнутый за башмаковский пояс, сопровождал ветеранов стаи во всех городских вылазках, но говорить о постоянной бдительности, конечно, смешно, ибо редкий человек выносит общество столь занудной «попутчицы». Сутки, максимум двое – предел дилетантской выдержки. Постепенно расслабляясь, многие слепо рассчитывали на фатум, кто-то верил в собственное чутье, а потому в личную недосягаемость, иные полагали, что враг выйдет открыто – под трубы и барабаны. Башмак не относился к числу ни фаталистов, ни воздыхателей рыцарских традиций, ни к поклонникам капризной Фортуны – «отсиженный» опыт позволял безошибочно отсекать наивность и глупость.
Он не боялся разборки. Готовый к ней с первого дня, он желал ускорить ход событий и принять бой, чтобы затем, не шарахаясь от каждой тени окунуться в реализацию намеченных планов. Видимо поэтому сейчас многое валилось из рук. Организация «девичьего движа» застряла на полпути. С одной стороны, мешала неприкрытая враждебность Неотложки к этой гениальной идее, а с другой – нелегкая, можно сказать, дисквалифицирующая «жюри» процедура отбора кандидаток. Лекции Шайбы – ценителя и знатока фемин – об идеальных формах и сочные авторские зарисовки были либо полной чепухой и следствием острого лагерного сперматоксикоза, либо не учитывали местный колорит провинциалок, взращенных на сливках и богатых огородах. Второй набор затягивался. Посему Роман сосредоточился на основной деятельности. И весьма успешно – диапазон применяемых методик непрерывно расширялся.
Последним ноу-хау стала коллективная организация труда, вынесенная Башмаком из недр тюремной аспирантуры. Раскрыв ладонь, он предоставил шпане на обозрение новинку – на этот раз заточенную по неполному кругу медную монету. Недоверчиво оглядев банальнейший предмет, Луня рукавом почесал нос.
«С тобой все понятно», – разозлился Роман, отлично зная внешнее отражение проскакивающих у друга мыслей.
– Кто еще в консервативной оппозиции?
Макар отнесся к новинке более агрессивно:
– М-да… И что дальше?
– А дальше…, – Башмак обвел всех профессорским взглядом и понизил голос до полушепота, – поясняю популярно. Многие из вас могут безукоризненно влезть в карман, надыбать[90 - Надыбать – увидеть или достать, приобрести, заиметь.] лопатник и красиво, без шума, слинять?
– Я могу, – гордо заявил Луня.
– И я… я тоже… и я, – раздалось со всех сторон.
Неотложка скромно спряталась за спинами братвы.
– Танюша, ты тоже можешь?
– Не могу, – вспыхнула девушка. – Но совсем не вижу связи.
– Уно моменто…
Башмак вышел на тротуар, огляделся и, заметив статную даму с кожаной сумкой, двинулся ей навстречу. Шпана сопровождала маневр синхронным поворотом голов. Поравнявшись с женщиной, Роман слегка пригнулся, сделал вид, что отряхивает штанину, а после, довольно улыбаясь, вернулся на место.
– Ну и что? – хлопая ресницами, Макар выказал общее недоумение.
– А теперь самое интересное, – Рома кивнул в сторону живого учебного пособия. Женщина дефилировала прежним курсом и Луня уже раскрыл рот для саркастического замечания, как вдруг из ее сумки один за другим посыпались причиндалы. После выпавшей косметички, очевидно, мешавшей десантированию, содержимое посыпалось, словно из рога изобилия.
– Америка! – восторженно откликнулся Макар. – Покажь медяк!
– Тише, тише, без эмоций, – Башмак, развернувшись к друзьям, охладил их воспрянувший пыл. – Сразу, для полноты представления сообщаю, что содеянное мной – бок, и повторивший его будет наказан. Нас быстро вычислят, начни у кого попало вываливаться потроха. Тонкость в том и заключается, чтобы знать для чего использовать сей варварский метод. Перво-наперво уясните – я показал, как нельзя резать. Пропарывая снизу и вдоль сумки, вы бесспорно открываете доступ к нутру, но сразу выдаете себя грохотом низвергающихся безделушек. Другое дело, – на столик плюхнулся приобретенный для показательного выступления солидный портфель, – если резать вот так. Способ первый – монета уперлась впритык ко шву и поползла сверху вниз. В этом случае ничего не посыплется. И способ второй – «диагональ», – он провел от верхнего края по диагонали до середины и остановился. Думаю, как для начинающих паталогоанатомов вам достаточно.
Луня скептически вздохнул.
– Виктор с Кристаллом сумки голыми руками вскрывают.
– Да, но ты – не Кристалл, а я – не Виктор, – отрезал Роман.
– Допустим. Когда же их коцать, если почти все пасут свои драгоценные авоськи?
– Хороший вопрос. Вот тут и вступает в силу план, в котором тебе, Луня, как особе с самой атрофированной нервной системой, отводится главная роль. Назовем операцию – «свинья». Отправляемся на загородный маршрут и выбираем любой автобус. Создать толкучку нам не составит труда даже в пустом буссе…
– Чего-чего? – испугался Луня.
– … автобусе, Луня, автобусе. Теперь внимание. Мы плотно окружаем Луню и создаем живую непроницаемую для других стену – «свинью». Историю помните? Так назывался боевой порядок тевтонских вояк, прячущих более уязвимых рыцарей за спинами хорошо защищенных. Ты, Луня, присаживаешься на корточки и сквозь частокол наших ног вскрываешь понравившиеся торбы правильным разрезом, набиваешь пазуху добычей, а когда потребуется переместиться на новую исходную позицию, то, управляя нашими ногами, передвинешь «свинью» в нужном направлении. И этак по всему басису, пока не обработаешь доступную часть багажа.
– Ого! Да мы подчистим всех!
– Всех не всех, но с теми, кто под гребенку попадет – сюсюкаться не будем. В следующий раз опробуем что-нибудь свеженькое – «змею», например. И еще – надыбавшему по ходу движения оттопыренный карман – быть предельно осторожным. Мы не Шуры Балагановы, чтобы мелочиться! Пусть работает Луня, а наша забота – держать руки на всеобщем обозрении и убаюкивать внимание пассажиров. Через час автобус на вещевой рынок. Остальное – по плану.
Стая сорвалась к остановке, а Роман внес последние штрихи, демонстрируя Луне технику работы с монетой. Вскоре они присоединились к большинству. Забитый транспорт компания пропустила и нырнула в очередной, менее полный… Успех превзошел все ожидания и оказался настолько непредсказуемым, что Неотложке с доверху наполненным пакетом пришлось срочно реверсировать к стекляшке. Остальные, прокатившись до конечной, вернулись на том же подопытном автобусе.
Привычная обстановка пивной действовала как хорошая доза эфедрина. Больше всех разошелся, конечно же, Луня. Расплескивая из кружки пивную пену, герой дня давал друзьям оживленное интервью:
– Ох и лафа… Ныряю в одну, другую – и в каждой лопатник. Ну, думаю, следующая сумка подведет… Где там! Смотрю – есть контакт! Не успеваю одну лопату вытянуть, а из дыры вторая лезет! Третья! Четвертая! И так – двадцать пять. Кидаю за пазуху и не верю! Лишь под конец сообразил, что нарвался на баул барыги, кошельками торгующего! О, дела, а! Босс… – заметил он переступившего порог Башмака, – полста бумажников! Четвертак пустых, остальные – больные.
Больными назывались пухлые кошельки, созвучие «пухлый – опухоль» черный юмор шпаны пропустить не смог. В этот день стая, играючи, вычистила и торговцев, и покупателей. Перспективный фокус, не правда ли – ухватить за час не один десяток тысяч? Такая удача свалилась на головы пацанов впервые.
Пока взбудораженный коллектив галдел, попутно обмывая добычу пивом, Роман отозвал Макара в сторонку.
– Сколько? – Восемьдесят в гривнах, десять зеленью и шесть в евро, что в общем – тридцатка зеленых, не меньше.
– Отлично. Передай всем – «свинью» использовать не чаще двух раз в месяц. Расчет Башмака объяснялся просто: люди обнаружат порезы уже на рынке. Следовательно, при разумном подходе к частоте использования метода догадаются о пособнической роли транспорта в кражах со «вскрытием» не скоро.
– Слушай, я клевых девочек присмотрел. Может отвиснем у тебя на хазе?
– Возьмешь Луню и к пяти жду.
– Гуд. Держи, – Макар протянул увесистую долю. Обычай отдавать половину Башмаку с молчаливого согласия шпаны закрепился со дня возвращения. То ли многие по-прежнему чувствовали вину перед ним, то ли подействовали рассказы о зоне, общаках[91 - Общак (общее, общее благо) – собираемое преступным миром добро, если можно так выразиться, «касса взаимопомощи». По понятиям, общак – «идущее на нужды людей». Всякий, кто считает себя порядочным, уделяет (добровольно) в общее свое внимание (деньги, чай, сигареты, еду), и это распределяется между теми, кто находится в бедственном положении, испытывает в необходимом (чай, сигареты, лекарства) острую нужду. В общее уделяется не от переизбытка, а от понимания. По жизни, общак – это святое, основа стабильности и всеобщего арестантского благополучия, поэтому уголовники подчас урезают личные потребности или вовсе отдают последнее, считая, что кому-то сейчас может быть нужнее.], взаимопомощи, но Макар – внегласный казначей группировки – делил навар строго на две равные пачки, одну передавал Роману, а другую раскидывал между остальными. Наиболее отличившийся за день поощрялся дополнительно.
– Подкинь Луне премиальных. Хай колеса[92 - Колёса – автомобиль.], наконец, подберет.
Развернувшись к машине, Башмак огляделся в поисках Неотложки. Нашел ее, как обычно, в обществе хладноокой Мамзели.
– Танюха, ты едешь?
Он сдержал данное себе слово и переписал на девушку однокомнатную квартиру. Сам же перебрался в центр, купив в престижном районе толковое жилье, предварительно снабдив его бронированной дверью, современной сигнализацией, неплохой мебелью. Но основную часть времени проводил по старому адресу, заскакивая на новую квартиру крайне редко, обычно, когда следовало уединиться и поразмыслить о важных шагах. Как и прежде пара ужинала в «Фортеции», а ночью подуставшие и счастливые предавались любви в уютном гнездышке на окраине. Ничто не предвещало осложнений в отношениях. Роман тактично избегал разговоров о подвигах подруги, она же со смущенной благодарностью приняла жизненный уклад, который предложил любимый.
– Меня сегодня не жди, – мягко произнес он, останавливаясь у подъезда.
– Ты что, даже на минутку не поднимешься? Я все утро блинчики пекла. Твои любимые – с творогом.
– Не могу. Я на хауз по делам.
Мило чмокнув кавалера в щечку, Неотложка легко выпорхнула из машины. Роман проводил ее взглядом до лестницы и, вдыхая оставленный подругой нежный аромат французского парфюма, покосился на часы. Решившись, он резко утопил акселератор и, с визгом выскочив на проспект, направил машину за город. Что потянуло Башмака на убегающее от центра шоссе, когда у дома уже ждали друзья, осталось загадкой, но через двадцать минут его «БМВ» вновь влился в городской поток.
Ночь напролет друзья поглощали алкоголь и забавлялись с приглашенными метелками[93 - Метелки – легкомысленные девушки.]. Последняя гостья покинула любвеобильные пределы под утро. Захлопнув за девицей дверь, карманники, расположившись на кухне, отпаивались крепким чаем.
– Тебе не кажется странным, что гусь затихарился? – еще несколько минут назад ни о чем не беспокоившийся Луня боролся в спальне со строптивицей, классически укладывая ее на лопатки, а тут ни с того ни с сего, проснувшись, вцепился в щепетильную тему. Умел он переключаться, следовало признать. Мастерски заполняя паузы нелепыми для посторонних вопросами, он будто раздражал у друзей нужные участки мозга и заставлял думать.
– Скорее выжидает, – поправил Башмак. – Вот только чего?
– Ясно чего. У них развалы за индустрию начались – не до нас. Приберут к лапам заветные куски – потом и нами займутся, – откликнулся третий.
– Что ты в этом кумекаешь, дурбецела?! Куски, секторы, зоны, ареалы – лажа все это! Боится он нас. Да, боится и уважает! Включайте мозги – легко ли отказаться от десятки налички? Да пусть он хоть Рокфеллер, все равно бы приполз, коль не боялся бы…
– О! Познакомьтесь – знаток миллионерских душ, спец по VIPам с колхозного базара – Луня. Может проанализируешь сделку с приобретением «Титана», рассчитаешь остаточную стоимость завода? Он в него такие деньги вгрохал, что твоя десятка затеряется в нолях, как в Млечном Пути, – контратаковал Макар.
– Хорош вам. Завелись, – Башмак угомонил раскрасневшихся в дебатах ребят и посерьезнел. – Чтобы там ни было – булки[94 - Булки (насмешливое) – ягодицы. Не расслаблять булки – не терять бдительности, не обманываться видимым спокойствием.] не будем расслаблять. Особенно тебя касается, Луня. Так, что еще? Ага, – он извлек из кармана ключи. – Принимай аппарат, Макарушка.
Роман давно задумал презентовать другу пылящуюся без дела «Тойоту», но как-то не подворачивался подходящий случай. Зная слабинки человеческой души, он не хотел порождать в стае зависть. Машину на части не распилишь, а обходить никого не хотелось. Несомненно, Луня заслуживал тачку больше, чем Макар, но он моложе и способней – сумма премиальных еще не раз подарит ему возможность обзавестись колесами для себя и всей родни. А вот грузному и неповоротливому Макару, с головой погрязшему в казначейских топях, такой шанс представится не скоро.
– Тебе, Луня, тоже пора коня завести. Помочь? – Не-а, я сам. Штамповку порожняковую брать не хочу. Поднакоплю немного, возьму «бэху», как у тебя или «мерс».
– Ну слава богу, что не «Феррари», – грустно улыбнулся Роман, подмечая, что в его годы был скромнее.
Продолжительный звонок в дверь прозвучал тревожно. И дело не в раннем визите без приглашения – о новом местожительстве Башмака знали всего трое – Макар, Луня и Неотложка.
«Неужели господа беспредельщики?» – мелькнуло в голове.
Не нуждающимся в объяснении жестом Роман загнал братков в комнату, выхватил плетку[95 - Плётка – пистолет.] и на цыпочках приблизился к двери. Выяснять личность гостя дурацкими вопросами не требовалось. Лестничная площадка с толстыми бетонными перекрытиями и единственными башмаковскими апартаментами – идеальное место для разборки. Об этом Роман позаботился еще при выборе. Звук стрельбы приглушится, свидетелей нет…
«Главное – все трое вооружены и готовы».
Башмак отомкнул громадный запор и, прикрываясь сталью, потянул ручку на себя…
Эдем и джунгли
Кислее брюта житие аристократа —
Какая гадость эти протокольные обеды!
Хотя… Травиться со спокойствием Сократа
Легко, коль рядом истинная леди.
– Ты?! – удивленно воскликнул Роман, рассмотрев в полоске приоткрывшейся двери счастливое лицо джентльмена, тотчас взявшего инициативу в свои руки. Без каких-либо церемоний, с грацией, претендующей на королевское достоинство, визитер, облаченный во все белое, вторгся в прихожую и, опершись на трость, возвеличился в самопрезентационной позе. Приталенный сюртук, батистовые перчатки, вздыбленное кепи потомственных сюзеренов и белоснежные чоботы с лакированными носками – не будь вид господина таким гордым за оригинальную экипировку, компания неминуемо разразилась бы уничтожающим смехом, но Башмак, помня о сверхчувствительности натуры гостя, успел предупредительно цыкнуть уже осклабившемуся Луне. Следом, разбавив староанглийский чопорный дух капелькой взбалмошного безумия, нарисовались две очаровательные мордашки.
Рты друзей разом пересохли.
– Знакомьтесь, девочки, перед вами мой друг Башмак, пардон, Роман Семенович. А это…, – заметив присутствие еще двух онемевших голов, господин замешкался. – Ну же, кабальеро, представьтесь моим прелестным спутницам.
– Луня… – с хрипом прорвав голосовую блокаду, уста парня хватанули воздуха. – А он – Макар.
– М-да… – нахмурился гость. – Позвольте уточнить, как именно нарекли вас родители?
– Леней, – ответил Луня с интонацией провинившегося школьника и, потянувшись рукавом к носу, вовремя остановился.
Господин воспрял.
– Вот и шарман, Леонид. А это – Тигси и Стейси.
Дамы словно по команде взялись пальчиками за нижние края распахнутых шубок, в изящном реверансе слегка присели и, приспустив пушистые ресницы, пропели глубокими бархатными голосками:
– Бонжу-у-ур.
Черные, как смоль, волосы Тигси рассыпали в золотистом облаке пробивающихся сквозь тюль лучей восходящего солнца горящие угольки пламени. Стоит разок взглянуть красавице в очи – замыкание сверкающей дугой расплавляет несчастного изнутри, безжалостно выпаривая все восемьдесят процентов органической влаги, мгновение – и он уже – высохшая безжизненная пустыня, чьей жажды ничто не утолит, пока мертвая хватка визуального напряжения милостиво не отпустит. Влажные накрашенные губки, подведенные зеленым карандашиком, алели нераспустившимся бутоном тюльпана, проснувшимся после дождя. Приковав к себе зачарованные взгляды, Тигси невинно провела кончиком языка по волнующим лепесткам, и, коснувшись трепетной дланью края декольте, скользнула вглубь, переводя внимание мужчин на не менее убийственные детали, рвущиеся из плена шелкового плиссе.
Вторая – Стейси – была полной противоположностью темноволосой дьяволице. Натуральная блондинка с водопадом длинных вьющихся локонов, одиночными выстрелами оценила каждого из присутствующих и, опустив прицел васильковых глаз на кончик туфельки, добровольно отдала подруге все шансы стать любимицей публики, чем та блестяще воспользовалась. Помогая Стейси раздеться, Роман, не в силах оторваться от ее антагонии, едва не свернул себе шею. Скинув шубку, Тигси беззаботно упала на диван, конструкция которого не предусматривала существование столь коротких юбок, и, сложив ноги бутылочкой, оставила для уж совсем слепых просвет со спасительным маячком кружевных трусиков.
Заметив немигающий взор хозяина, гость почти силой увлек того на кухню.
– А вы, молодой человек, позабыли о нашем уговоре.
– Шайба… – очнулся Башмак, вырвавшись из невидимых горгоновских пут, – … ты что, с Луны свалился?
– Судя по твоим пересохшим губам и треснувшему голосу, скорее уж из пекла, – торжественно изрек Григорий, вращая глазами. – Впрочем…
Он ловко вытянул из пакета пузатую бутылку и улыбнулся:
– Теперь считай, что с Луны. «Картон-Шарлемань».
– Помню-помню: богиня Луны, дарящая через посланника волшебную росу. Сейчас принесу бокалы. Граненые, – съязвил Роман.
В гостиной царило полное падение нравов. Макар, еще десять минут назад жаловавшийся на апатию и усталость, ненасытным сатиром кружил около черноволосой нимфы, опрометчиво, все дальше и дальше, вторгаясь в стигийские топи. Безобидная Стейси забавлялась с Луней. Находчивый шалопай без перерыва сыпал анекдотами, а девушка щедро одаривала его жемчужинами звонкого смеха, рассыпая их вокруг занимательного весельчака. От Башмака не ускользнул жест, которым блонда отвергла притязания на большее, когда Луня попытался накрыть ее оголенное бедро загребущей лапой. Почувствовав первые признаки знакомого остолбенения, Роман спешно покинул залу.
Долгий разговор ежечасно прерывался выходками капризной Тигси. Лукавая чернявка вплывала в акваторию кухни, запрыгивала на колени Григория и, обхватив ручками его шею, посылала в Романа игривые импульсы. Продуманный как страус, Башмак, спасаясь от колдовских чар, зарывал взгляд в бутылку, на что гостья обиженно реагировала:
– Папуся, в этом доме меня не рады видеть?
– Что ты, деточка? Просто Роман Семенович дал обет целомудрия.
– Фи… Как глупо. Тогда пошла. Вуаля! – вставала Тигси.
– Иди, иди, моя цыпочка бесценная, – шлепая по упругой попке, «папуся» отпускал сокровище к ребятам.
– С ума сошел, какой обет?! – выдавил Башмак, втянув оставшийся после гурии райский аромат.
– Хочешь, чтобы я поднял в твоей провинции прибыльное дело – остепенись. Мне нужен помощник с трезвостью язвенника и благоразумием импотента, а рядом с ней ты забудешь все на свете. Она страшнее болезни, наркотика, алкоголя, она – это материализовавшееся вожделение… Держись подальше от Тигси, как это ни мучительно, но лучше проиграй сразу, как завещал незабвенный граф де ля Фер.
– Ты бы еще Самсона с Далилой вспомнил. Ну хоть разок, а?!
– Ни разу! – голос Григория понизился до шепота. – Я пару раз видел, как из ее рта выглядывала розовая мышь…