Макиато на крови

- Простите... — прищурилась Варя, но без очков увидела только силуэты людей. Появиться вот так, публично, практически в нижнем белье — унизительно, поэтому, вырвав свою кисть из железной оковы младшего Светлова, она хотела покинуть столовую, когда властный голос ведьмы повелевал:

- Оставьте нас с Варей наедине, пожалуйста.

Хизар взял нежную ладонь Земской, коснувшись тыльной стороны губами, поднялся со своего места, в то же время и Людмила покорно кивнула, а вот с остальными возникли проблемы.

- Наедине, моя Госпожа? — возмутилась Ясмина — Разве эти злые люди оставят Вас? Нет! И это опасно! Позвольте моему сыну быть рядом и обеспечить безопасность?

- Кажется, рядом с Вашим сыном она в ещё большей опасности. — не удержался от смешка Всеволод — Я, пожалуй, останусь.

- Прошу вас, — повторно огласила просьбу ведьма — нам с Варей нужно многое обсудить... и исправить то, что ещё не поздно.

Заботливые руки Людмилы приобняли Варвару и проводили к столу. Ни Макар, ни Всеволод не собирались слушаться и за остальными в гостиную не последовали.

- Слышь, думаешь, если тебя грохнуть нельзя, ты можешь рулить здесь?! - злобно вбросил Макар, стоя за спиной любимой.

- Грубиян какой, ужас! — потянулась Земская за не тронутой Хизаром чашкой кофе и три раза обвела своим указательным пальцем по краю. Дальше, по уже знакомой схеме: нож, порез, три капли в чашку.

- Живая... Правда живая?! — не была уверена Варя, ведь сейчас рассмотреть сидящую напротив себя за столом не могла.

- Жива, невредима. — тихо прозвучал смех ведьмы мелодией грусти — Не сказать, что очень счастлива, но могу сделать счастливыми вас. Наверное, достаточно уже уроков судьбы, да?

- Она не будет это пить! — прорычал сквозь зубы Макар и хотел уже ударить по чашке, когда старший брат вмешался:

- Стой! Пусть докажет, что не злая ведьма, а добрая феечка!

- Я не буду так рисковать! — вырвался крик Макара, и не считая нужным тратить время на пререкания, ведьма разграничила пространство, заключив себя и Варю в сферообразную прозрачную переговорку-пузырь, сотканный из миллионов микроскопических молний, пойманных в момент удара грозы.

- Сука! — ещё больше разозлился Макар тому, что ведьма исключила их из участников данной коммуникации. Они видят девушек, находятся рядом, на расстоянии вытянутой руки от Вари, но теперь не слышат о чём говорят.

- Спокойно! — настаивал Сева — Вылечила мать, отдала тебе Варю под предлогом моего плена, значит, не гадить сюда пришла!

*

Глоток уже чуть подостывшего кофе, второй. Глаза неприятно защипало, и от этого возникло желание зажмуриться и потереть их, что Варя и сделала. Внезапно появившаяся чёткость всего, что было вокруг, испугала и заставила её подскочить на стуле.

- Как это?! Я вижу!

- Так лучше, правда? — поднесла тяжелую кружку к губам Изабель, держа её двумя руками.

- Вы тоже ведьма?

- Ведьма-ведьма.

- Вы живы... —не верила в реальность происходящего Варя — И невредимы... Но как? Я же видела...

- Всё сложно! Давай лучше поговорим о тебе?

- Я обратилась за помощью к бабке, а она... Она превратила мою жизнь в кошмар!

- Ага! Я - та самая бабка! — становился голос ведьмы всё строже — И смею заметить, кошмаром здесь даже не пахнет!

- Вы... Вы... — задохнулась Кузина от возмущения и еле сдерживалась, чтобы не уподобиться Макару и не осыпать нецензурной лексикой эту кудрявую фифу.

- Я!

- Верни как было! — злобно вырвалось криком, который братья Светловы не услышали, но увидели — Всё назад! Я такого говна не просила!

- Как я верну?! - ещё больше бесила ведьма своим аристократичным спокойствием — Это реализация твоего желания, усиленного в исполнении полной неудовлетворённостью своей жизнью. Скучно было? Ну вот теперь некогда скучать будет.

- Вы хоть знаете...

- Знаю. —отрезала Изабель.

- Ваше колдовство паршивое и кривое! Я любовь загадывала!

- Дословно вспомним?! Ты загадала его! Да ещё и так, чтобы он от любви к тебе рассудок потерял! Вот он и потерял. Я не наколдовала тебе случайного мужчину, это была твоя судьба, Варенька. Да, мне жаль, что он оказался охотником... Хотя нет! Прости, мне не жаль! Ты заслужила, наслаждайся жизнью!

- Чем? Жизнью?! - готова была разрыдаться Варвара — Какой? Которой у меня и нет больше?

- Нет?! Снова нет?! Так ничему и не научилась? Будешь так себя вести, услышит Господь сердце твоё капризное и того, что есть сейчас лишит!

- Вы повторяетесь! Тогда то же самое говорили! А что есть?— все же пустила слезу Кузина — У меня ничего больше нет! Из-за Вас, из-за них, вы все отняли мою жизнь!

- Давай разбираться. Ты сидела в офисе закопанная в кипе бумаг и мечтала о том, что когда-нибудь откроешь что-то своё, так?

- Допустим...

- И я распорядилась намутить тебе кофейню! Пожалуйста! Работай!

- Она же не моя. — сложила Варя руки на груди, продолжая кукситься.

- Твоя Варя, документы в процессе, на все бюрократические моменты нужно чуть больше времени!

- Мои друзья...

- Кто? Друзья?! Какие? Откуда у такой стервы, как ты, друзья? Шутишь?!

- Почему ты как говоришь? — перепрыгнула к формату общения на «ты» обиженная.

- Потому что это правда, Варя! Потому что на людей ты как на компост смотрела! Может в этом-то и причина одиночества была?

- Я хочу обратно, в свою жизнь.

- Не говори так, цени то, что имеешь сейчас. —скользнула взглядом ведьма по столу, полному еды.

- Ценю. — кивнула Варя, решив, что идти в конфронтацию — не лучший способ добиться чего-то — И спасибо за то, что со зрением помогли, но можно мне назад?

- Нет. Что было, то прошло уже. Можно поработать над будущим, а вот прошлого уже не вернёшь.

- А как же моя работа?! Моя мама...

- Мама?! - вспыхнула яростью Земская — Это та прекрасная добрая женщина, о которой ты путём и не вспомнила ни разу? Вот о туфлях да! А о той, что вложила в тебя...

- Это не так!

- Да?! Прости! Это, наверное, не так! —не удержала нейтральный тон ведьма — Ты же каждый вечер стояла под окнами и с тоской смотрела на горящий в них свет. Молилась о её здравии по утрам и целыми днями думала, как же ей там одной живётся! Успела ли мама покушать перед трёхчасовым концертом?! Не болит ли голова? А решилась ли она, наконец, на замену тазобедренного сустава, поражённого коксартрозом? Ты же пыталась поговорить с ней десятки раз, не пропускала ни одного выступления их оркестра, да, Варя?

- Ясно. — отвернулась Варвара, посмотрев на Макара.

Видя, как расстроена его нежность, он был готов крушить всё вокруг, но старший брат, положивший руку на его плечо, уговаривал быть сдержаннее в эмоциях.

- Что тебе ясно? — выдохнула Изабель и нервно стучала ногтями по чашке.

- Что я... Знаете, а я не буду оправдываться! Да, после того насилия, что пережила, я могла думать только о себе, ведь мне пришлось выживать!

- Я знаю! Мне жаль, что так всё произошло! Поэтому я и попросила, чтобы о тебе позаботились.

- Ведьмы?!

- Они справились с задачей, нет? Альбина обидела тебя?

- Нет, спасибо большое.

- С глубины своего эгоизма ты загадала не взаимную любовь, Варя. Ты и любить-то не хотела, желала только любви к себе.

- Всё знаешь... а то, что он...

- Давай! Расскажи, как изнасиловал! — взмахнула рукой ведьма, и сняв оболочку уединения, предоставила Макару возможность слышать — Какой жестокий, злобный тип! Ты-то зайка!

- Он... такой грубый...

- Нет, мы не подружимся! Слушай, стервозина, вот эту жертвенность свою накрученную выключай! А то я не поленюсь, выдерну из-под затмения историю твоего браузера с полным перечнем сайтов для взрослых и просмотренных тобой видео. Помнишь, какой запрос был самым частым?! Ещё раз повторяю, ты загадала Макара таким! А проявление им силы - воплощение твоих дурных фантазий! И да, раньше, с другими девушками он так себя не вёл!

- Я виновата. Ясно! Херню загадала, мужика сломала, на мать забила, порнухи насмотрелась... Это всё?!

- Переваривай, Кузина. Боже, как с тобой сложно... — бросив серебряную ложечку в пустую кружку, поднялась из-за стола Бэль, а затем обратилась к Макару — Даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать...

Глава 22

Вечер, стены родного братства, практически пустой тренажёрный зал.

Всеволод сбежал сюда из дома и сейчас, поднимая штангу над грудью, пытался избавить себя от навязчивых мыслей. Здесь, среди «железа» всё просто: тяжелее вес — больше напряжение. А вот в чувствах строго установленной формулы нет! Как нет и понимания природы тоски, накатившей после ухода Земской. Поселилась у Арс! Ворчащая и недовольная, отчитала Ясмину, но всё равно поехала к ним! Зачем? Если бы сказала, что хочет остаться, мать точно подсуетилась и сделала всё, чтобы Госпожа была довольна своим пребыванием! Но нет, попрощалась и ушла. Почему это так задело?!

- Какая встреча, и ты здесь! — подошёл Хизар к скамье, на которой расположился Сева. Светлов даже не считал повторений, пока выполнял подъём штанги лёжа и буквально тонул в собственном поту.

- Сколько прошло, Хизар? Часов десять? — продолжая тягать вес, сообщил Всеволод — Добился своего? Можно поздравить?! Броня ведьмы пала?!

- Что я слышу? — рассмеялся Арс — Светлый, ты завидуешь?! Красавица, правда?

- Пошёл на хер! — положил штангу на стойку Сева и принялся утирать мокрое лицо небольшим полотенцем — Ты заниматься пришёл или как тёлочка, поболтать? Не работаешь, другим не мешай!

Разошлись по разным углам, но то и дело цеплялись отнюдь не добрыми взглядами. Кроме этих двух друзей в огромном спортивном комплексе было ещё трое охотников, когда яркий запах колдовства стал стремительно распространяться по помещению.

- Вы чувствуете?! - обратился ко всем присутствующим один из атлетов — Ведьма близко ходит!

Оставив прежние занятия, охотники осматривались по сторонам, и в то, что прямо сюда, в их обитель может сунуться нечисть — не верилось. Кто будет так рисковать?!

Не просто ведьма, желанная! — пришёл ответ на выворачивающий душу Севы вопрос о чувствах и, закрыв глаза, он вдохнул полной грудью, желая захватить как можно больше воздуха, содержащего молекулы её сущности.

Недобрый визит! Стало ясно по звукам погрома, что направлялся в их сторону.

- Бэль?! - удивился своему чутью Хизар и пробежал через зал навстречу Госпоже, когда путь ему преградил мёртвый младший брат. Ошеломлённый тем, что уже когда-то видел, остановился, обернулся на Всеволода, а тот осмотрелся по сторонам — не под остриём клинков только они! Остальные ребята, в мыслях которых только мелькнуло желание утилизировать ведьму, были схвачены армией мёртвых защитников.

Вместе с разнесённой в щепки дубовой дверью, Изабель появилась и почему то сейчас её опасения, что случайно присутствующие свидетели могут быть мертвы — отошли на второй план.

Сжав руки в кулачки, Земская приближалась, а Всеволод только стоял и не мог не улыбнуться её появлению. Она здесь! Как самое заветное желание, загаданное на Новый год и внезапно сбывшееся летом. Лёгкое персиковое платье с милыми рюшами на воротничке, мягкие белые кеды, наспех убранные, уже потрёпанные волосы. Расстроена...

- Бэль, что с тобой? — крикнул Хизар и хотел уже подойти, но павший Фирас остановил:

- Не вмешивайся! Она не в себе!

Словно заворожённый Сева стоял и смотрел, как она подходит, и даже когда правая рука Изабель видоизменилась, вооружившись острыми чёрными когтями, не двинулся с места. Свирепая! Именно такой многие и представляли себе эту ведьму! Злобные зелёные глаза, искажённое слепой яростью изумительное лицо, жажда убийства.

Молчаливый размах и удар по лицу того, в чьих руках спала буквально прошлой ночью. Вышедшие из-под контроля эмоции, отчаяние, злоба! Должна была быть пощёчина... Но что-то пошло не так, и выпущенные ведьмовские когти оставили четыре пореза во всю правую щеку Светлова.

Тёплая алая жидкость полилась на мокрую от пота грудь и, широко распахнув свои испуганные глаза, девушка смотрела на Всеволода, крепко стиснувшего зубы.

- Я... — пыталась она выдать хоть какую-то информацию, но задохнулась от застрявших в горле слов. - Нет... — впала ведьма в новую истерику, не закончив прошлую итерацию. Зелёные глаза, полные слёз, опустились на свои руки, и когти-убийцы возвращались в изначальную, вполне безобидную форму.

- Нормально, заслужил! Ты всё? Я могу пойти умыться? — звучал голос Светлова спокойно, отчего чувство вины ещё больше душило. - Пойду? Можно, Госпожа?

Не двинулся с места, ведьма сама умчалась! Бежала так, будто за ней гонится целая армия охотников с огнём. Бежала, не выбирая пути, не видя ничего перед собой. Туда, где можно спрятаться от того, что сама натворила. Спрятаться от себя и той злобы, которой не место. Скрыться от собственной ведьмовской сущности, что вырвалась на волю.

Вместе со скрывшейся ведьмой исчезли и те, кто её оберегал, а пришедшие на помощь Севе побратимы все не могли понять, что именно произошло на их глазах.

***

Четыре глубоких пореза, но три косметических шва. Особенно неприятно было то, как в больнице шили верхнюю полосу, берущую своё начало прямо у края глаза.

- Как ещё не насадила глазное яблоко на свои бритвы? Ходил бы ты потом как пират... — всё не мог поверить в произошедшее Хизар, сопровождавший раненного — Что на неё нашло? Когда я уходил из дома, нормально всё было, книжками обложилась, читала сидела!

- Что читала? — поднялся с хлипкой кушетки Всеволод и сейчас мечтал о том, чтобы принять душ. Пот, кровь, боль, усталость. Срочно смыть всё!

- Да херь какую-то! — сдёрнул со своих длинных волос резинку Хизар и перехватил в более тугой хвост. - Пыталась понять, как система линз внутри объектива собирает лучи и проецирует... Зачем ей это? Чего взбесилась?

- Наверное, отойдёт, расскажет! — несколько раз подвигал челюстью Сева, чувствуя, как раздражающе тянет зашитую кожу. - Ты мне сообщение брось потом, поделись, и сам будь осторожен с такими-то гостями! А то в очередной раз полезешь в трусы, полосонёт по горлу.

***

Храм ночью — место абсолютной честности. Молитва, читаемая во мраке на коленях, прерывалась всхлипами. Стоя в самом центре перед иконостасом, Изабель обращалась не к какой-то конкретной иконе, а больше к себе, слушая боль собственного сердца.

Казалось, что святые образы на тёмных досках не просто смотрят на неё, они видят насквозь, всё скрываемое ведьмой даже от самой себя. И вот всепрощающий лик Николая Чудотворца меняется на строгий, осуждающий, а задумчивый Пантелеймон видится в этой темноте суровым и разочарованным.

Её прерывистое дыхание и всхлипы разносились эхом ввысь, а шёпот молитвы со стороны мог быть принят за заклинание. А возможно, это и было им. Заклинала себя.

Дверь храма приоткрылась, но вошедший не включил свет. Не проронив ни слова, пожилой священник прошёл туда, где практически лежала на полу эта скрытая объёмной тёмной мантией прихожанка, и зажёг маленькую лампадку у алтаря. Изабель подняла голову и сквозь слёзы смотрела на эту каплю света, похожую на огонёк веры в то, что её душа ещё может быть прощена.

Не останавливаясь, молилась, а святой отец терпеливо ждал, и еле слышно шурша по полу рясой, обошёл зал, зажигая эти скромные масляные источники света.

- Тебе легче, дитя моё? — склонился положа руку на плечо ведьмы священник, но та только помотала головой и сложила руки лодочкой, ладонями вверх:

- Благословите, батюшка...

Осенив в ответ крестным знаменем, он положил свою грубую сухую руку на её ладони. Вцепилась, как цепляются в спасательный круг утопающие и коснувшись губами руки священника, приложилась к ней лбом.

- Не спрошу тебя, только если сама...

- Я чувствовала это! Как Лукавый властвует над моей волей... Как больше не могу принадлежать себе...

- Поругать бы тебя за такие слова, да как? В раскаянии искреннем сила. Вижу на него и просила благословения.

- На него, и так страшно идти в признание...

- Но страх же не остановит тебя? Или снова позволишь слабости взять верх?

- Не позволю... только стыдно так... Как теперь на глаза показаться?

- Исправь, если ещё можно. А если нет, молись, пока душа не придёт к смирению... Я побуду с тобой, — погладил по голове батюшка — как Бог удержал меня сегодня здесь в ночь.

***

Душ, холодные потоки воды смывали липкость, оставшуюся после спортзала. Руки гудели от тяжёлой становой тяги, плечи налились свинцом, а половина лица горела обидой ведьмы.

Тело сдавалось. Первоначальный спазм в мышцах прошёл, и боль маскировалась. Холод смывал не только пот, но и усталость. Продукты распада, накопившиеся в тканях, вымывались прочь, уносимые ускорившимся кровотоком. Лёгкие расправились, в голове прояснилось.

Промокнув лицо, Всеволод вытер тело, и обернув полотенце вокруг бёдер, вышел из ванной, направляясь прямиком к кровати. Влажное махровое изделие было небрежно брошено на ковёр, а сам уставший, взял телефон, лежащий на тумбе:

«Она до сих пор не вернулась!» — уведомил Хизар и отчего-то стало тревожно. Сейчас Сева с большей радостью воспринял бы то, что она у Арс, в безопасности.

Что происходит?! Почему эти мучительные мысли не покидают ни на минуту? Руминация — мыслительная эмоциональная жвачка, не дающая спать, есть, мешающая даже полноценно дышать. Стараясь перетерпеть боль, задержал дыхание и тяжело выдохнул в темноту своей одинокой спальни. Повторил, и почувствовал, как воздух медленно наполняется чем-то жизненно необходимым. Закрыл глаза, чуть улыбнувшись, про себя раскладывая на составляющие этот аромат: в нём было тепло восходящего солнца, сладость спелых яблок и свежесть цветов жасмина.

Не вошла, просочилась, медленно приближаясь к кровати на цыпочках. Как кошка, которую хозяин не пускает в свою постель, но она всё равно тайком ложиться в неё ночью. Земская, конечно, не легла. Осторожно присела на край и по звукам поставила что-то на прикроватную тумбу.

- Ты не спишь. Пожалуйста, не притворяйся... — склонилась совсем близко у лица, касаясь кончиками холодных пальцев параллельно наложенных медиками швов — Прости меня... Я не хотела так... Не знаю...

- 2:1! —ответил Сева на полном серьёзе — Я пока веду, так что не стоит извинений.

Для того, чтобы стать ближе, положила свою руку на его мощную грудь и потянулась губами к щеке. Подув, заставила поток воздуха заискриться мелкими колючими снежинками, остужая сшитую кожу. Боль растворилась, оставив только необъяснимость химии, превращающей мужчину в голодное до женской ласки животное.

- Сейчас, потерпи, я всё исправлю... — взяла она кофейную турку с оловом и когда Сева, наконец, открыл глаза, уже успела обмакнуть свой указательный палец в расплавленный металл.

- Да ты совсем долбанулась?! - выкрикнул Светлов практически в лицо ведьме, схватив за обожжённый палец и, стирая своей ладонью этот магический способ исцеления, сам обжёгся, невнятно выругавшись. - Что-то в прошлый раз ты так не церемонилась! Плесканула и всё! Покажи, сожглась?!

Раскричался, не боясь разбудить остальных членов семьи. Ругал, но в этой брани раскрыл тепло своих чувств. Она нанесла увечье, но его волнует не собственная боль, а её.

- Я виновата, дай мне помочь тебе, просто посиди спокойно! — заблестели прекрасной зеленью во мраке эти необыкновенные глаза.

- Хочешь помочь, просто вылей и всё! Не надо вот этого мазохизма! Сколько там градусов?!

- Для процесса плавления олова нужно больше двухсот тридцати. Но в этой посуде не чистый металл. Да и расплавлен не огнем, а магией. — сказала Бель и снова хотела потянуться пальцем к горлышку, когда была схвачена за руку — Всеволод! Отпусти. Да, больно, но следов ожога не останется. А вот твои шрамы... Надо было мне сразу помочь, зря зашивали...

- Шрамы украшают мужчину. Больше ранит непонимание мотивов Вашего деяния, Госпожа. Вроде бы утром мы общались по-дружески. Я даже поделился своим кофе!

Закусив нижнюю губу, чтобы сдержать боль от расплавленного олова на пальце Земская аккуратно накладывала на шов серебристые капли, ещё не успевшие застыть.

Застонал, да, даже такой щадящий способ был очень болезненным.

- Нет, всё, оставь! — захотел отстраниться, но ведьма снова подула морозом, забирая боль.

Это и мука, кайф одновременно. Обмакнула, провела ещё, подула. Лечит, даже не зная о той буре, что сейчас бушует у него внутри.

- Тебе больно! Я не хочу исцеления такой ценой, Бэль.

- Какой капризный охотник... — через силу улыбнулась ведьма, но в скромном свете луны, заходящим в окно, это было совсем незаметно.

- Чем сегодня я обидел тебя? — интуитивно поднялась его рука и коснулась её подбородка — Наверное, я имею право знать, за что получил?

- Не сегодня, ты... отнял последнее, что осталось у моей любви. Те фотографии были мне очень дороги... понимаю, это не может оправдать того, что я совершила! Просто...

Недоговорила, а плечи дёрнулись. Опасаясь, случайного пролива раскаленного металла, Всеволод забрал турку из её рук и вернул на тумбу.

- Прости, тогда я зачем-то хотел тебе насолить... Ты обращаешь свой облик в посторонний, меняешь наряды силой мысли и исцеляешь от ран, но не можешь восстановить старые снимки? Почему? Я думал, накопившаяся в тебе сила поколений может свернуть горы...

- Горы — это легко. Просто движение тектонических плит. Чтобы наколдовать что-то, нужно понимать, из чего это «что-то» состоит. Я пыталась, залезла в интернет, изучила строение камер мобильного и простых фотоаппаратов, но ничего не получилось. Нельзя создать то, что не понимаешь! А я не могу понять! То, что кажется пустяковым, на деле оказалось сложным. Как они хотят, чтобы я вернула к жизни павших охотников, если даже снимки в своём телефоне вернуть не могу?

Она говорила что-то на языке оправданий, он не слушал. Непросто плачь, тихий вой отчаяния, в котором ведьма заблудилась как в дремучем лесу, с хрустом ломал что-то внутри Всеволода, там, под рёбрами.

Больше не пытался говорить, только дышал ей и не мог надышаться. Не запах парфюма, не вуаль магии. Аромат, имя которому «Изабель» носил запах солнца, необходимого всему живому.

Прижав к своей голой груди, пострадавший от её ведьмовских когтей, гладил по волосам, щекам, то и дело утирая бесконечные слёзы. Пригрелась, хоть уже и не кошка. Взяв её руку в свою, нежно массировал «лапку», чуть надавливая большим пальцем на раскрытую ладонь, что была совсем хрупкой по сравнению с его огромной, грубой, мозолистой.

Медленными, гипнотическими вращениями, Всеволод рисовал узоры по линиям сердца, жизни, судьбы, и задержался на впадинке-точке у основания тонкого запястья, там, где пульс становился всё более спокойным.

Теплота безжалостного охотника дарила тишину и безопасность, исчезнувшую из жизни Земской много лет назад. Сюда, в стены его спальни не сунутся гнусные ведьмы, не войдёт ни одна упыревидная нечисть, требующая справедливости. Здесь можно не бояться никого, кроме него.

Кроме... него! Того, чьё прощение пыталась заслужить этой ночью. Не фотографии, а что-то ещё более сложное, невозможное изучить в теории, чтобы понять. Не понимала, ощущала, прислушивалась. К нему, к себе, к ним... наедине.

Спустя время, почувствовав пленительную слабость её дремы, так и уложил просолившуюся печалью к себе в постель. Возможно, оскорбится, будет читать нотации или снова ударит, но это будет только утром. А сейчас она рядом, близко, в тепле объятий, из которых ей не спастись.

Глава 23

Первые лучи заглянувшего в окно солнца разбудили совершенно обнажённого Всеволода. Во сне ведьма лишила его одеяла и замоталась в серый сатиновый кокон. Также охотник потерял в этом неравном бою и подушку.

Прикрыв вчерашним полотенцем свою напомнившую о неудовлетворённой потребности плоть, прошёл через комнату и осторожно задвинул портьеру, стараясь делать это бесшумно. Пытался не разбудить, не вышло.

- Ну ты и гадина! — заметив её пробуждение, шепнул Сева, и теплота его голоса передавала больше информации, чем используемые слова.

- Я... — растерянно захлопала пушистыми ресницами ведьма и сев в кровати откинула одеяло, смотря на свои ноги — Я что спала в кедах?!

- А тебя только это удивляет?! Серьёзно? Куда катится этот мир?! Вчера бокал с кофе отобрала, сегодня одеяло, что будет завтра? Мне страшно! Да! Я без трусов, и я боюсь! А вдруг ты решишь остаться?! Я вот не готов страдать так каждую ночь!

- Страдать, значит?! -усмехнулась Бэль тому, что страданиями назвать было никак нельзя. Да, снова уснула в его руках, чувствуя как весь этот огромный, колючий мир остался там, где-то далеко вне. Его рука, тяжёлая и горячая, не просто лежала на талии, а охраняла. Словно тот, кто вершит судьбы там, наверху, нажал на паузу, отменил тревожность и просто разрешил ей побыть слабой.