Полная версия:
Три грации, художник и Лис
Кэти стиснула челюсти.
«Орать и кусаться».
Внутри кольнуло – остро, но быстро.
«Мы с ним слишком похожи, – мелькнуло в мыслях, – Мы бы изодрали друг друга в клочья, пытаясь доказать, кто круче и кому больше плевать… Ни единого шанса».
Она посмотрела на Джессику. Та сидела, порозовевшая, умиротворенная, глядя на Макса как на божество.
«Ноксу нужен дом, Миллер. А ты – война и огонь».
Ревность испарилась, уступив место тихому принятию. Кэти послала Джессике ободряющую улыбку. Софи, не прекращая конспектировать, кивнула, подтверждая молчаливое единство. Макс откинулся на спинку стула, погружаясь в лекцию, но руку Принцессы под столом так и не выпустил.
Посреди огромного амфитеатра, пропитанного амбициями и страхом, Джессика Пак осознала: ее поиски «настоящего» закончены. Оказалось, подлинность не измеряется нулями на счету или красноречием. Настоящее – это когда грубая, испачканная краской ладонь со сбитыми костяшками сжимает твои пальцы. А рядом сидят те, кто знает каждую твою уязвимость и готов закрыть ее собой от остального мира. И этого хватало для счастья. С избытком.
Глава 50. Экзорцизм имени «Максвелл», или Как выиграть дуэль, будучи вооруженным только детской травмой и бордовой папкой
К огромному неудовольствию Макса и Циника, лекция Дэвида оказалась сеансом гипноза. Этот сноб анатомировал искусство прямо на кафедре. Вскрывал смыслы. Вытаскивал наружу кишки современных художников, их страхи и пороки. Нокс поймал себя на мысли, что слушает. Жадно. Зло. Впитывая каждое слово, желая мысленно поспорить, но не находя аргументов. Эшфорд был хорош. Раздражающе хорош.
– На сегодня все, – бархатный голос вывел аудиторию из транса. – Но, прежде чем вы вернетесь к насущным делам, напоминаю тему эссе: «Подлинник и подделка: эстетика обмана в современном мире».
Он вышел из-за кафедры, засунув левую руку в карман брюк. Взгляд скользнул по рядам, игнорируя восторженных студенток, и снайперски ударил в Макса.
– Мистер Нокс, пропуск вводной части придает заданию дополнительный вес, – блик на очках скрыл выражение глаз. – Срок сдачи – следующая лекция. Постарайтесь впечатлить меня не только дерзкими ремарками, но и качеством слога. Буду ждать вашу работу… Максвелл.
Последнее слово упало в тишину аудитории, как камень в колодец.
Максвелл.
Не «мистер Нокс». Не «Макс». А имя из личного дела. Имя испуганного мальчика из приюта, которое выкрикивали воспитатели, когда он провинился. Эшфорд щелкнул кнутом. Показал, кто здесь дрессировщик, а кто – зверь в клетке. В голове взорвалась светошумовая граната.
«ТЫ СЛЫШАЛ?! – зарычал Циник. Он схватил мегафон и заорал так, что у Макса зазвенело в ушах. – Он спустил с тебя штаны перед всем курсом! Ткнул носом в прошлое, как щенка в лужу! Проглотишь?!»
Студенты зашумели, собирая сумки. Кто-то уже потянулся к кафедре с распечатанными листами, чтобы сдать работы пораньше и получить одобрительный кивок мэтра.
«Смотри на них! Овцы идут на стрижку! – не унимался Циник, его голос дрожал от адреналинового предвкушения. – У нас… у нас есть бомба, Нокс! Ты же не будешь ждать неделю? Ты же не дашь ему уйти с этой самодовольной ухмылкой?!»
Макс стиснул зубы и потянулся к рюкзаку.
«Сдай, Нокс. Сейчас же. Швырни в лицо. Пусть подавится своим "Максвеллом"!»
Легкое касание к плечу выдернуло из багровой пелены ярости.
– Макс?
Он резко обернулся и встретился с искренним беспокойством на лице Джессики.
– Мы с Софи идем в Joe's, – продолжила она мягко, словно уговаривая ребенка отойти от края крыши. – Пойдешь с нами?
Макс посмотрел на нее. Потом на кафедру, где Эшфорд принимал эссе. Челюсти сжались так, что хрустнули.
– Идите, – бросил он. – Я сначала сдам работу.
– Но дедлайн же через неделю… Ты уже написал?
– Ага… накрыло вдохновение, – он осторожно убрал ее ладонь с плеча.
Джессика хотела сказать что-то еще, однако Софи предостерегающе указала подбородком на выход: «Не дави. Идем».
Перед уходом Вандербильт наклонилась к Кэти.
– Не дай ему себя сожрать, – шепнула она. – Помни про карту Дьявола.
Кэти ощутимо напряглась, но кивнула. Макс, сидевший рядом, уловил фразу.
«Перемотай, – насторожился Циник. – Ты слышал? "Карта Дьявола"? Это… что еще за Код Да Винчи?»
«Таро, наверное, – отмахнулся Макс, провожая Джессику взглядом. – Девчонки любят мистику. Гороскопы, карты…».
«Таро?! – фыркнул Циник, глядя на Макса как на умалишенного. Он выкатил флипчарт, прикрепил фото Софи и ткнул указкой в профиль. – Ты в своем уме, Нокс?! Посмотри на Вандербильт! Эта девушка вычисляет вероятность апокалипсиса по формуле Байеса! Таро подразумевает благовония, хиппи и гадалок с хрустальными шарами. А Софи – сплошные сухие факты, риск-менеджмент и отчеты ФБР!»
Циник метнулся к доске с уликами и соединил красными нитками фотографии Кэти, Эшфорда и Сатаны.
«Я уверен – у Миллер припрятан убойный козырь. Компромат, способный уничтожить репутацию профессора за секунду!»
Зрачки фиолетового расширились от священного ужаса и восторга. Он подбежал к монитору и прижался к экрану.
«Посмотри на него, Нокс! Внимательно! – зашипел он, тыкая в Эшфорда пальцем. – Какая выправка… Пластика… Обычные профессора так не двигаются, у них радикулит и заплатки на локтях!»
Циник прочертил схемы на доске, вычисляя траекторию движений Дэвида.
«Такой контроль над телом встречается только у стриптизеров или, судя по пафосу… о боже, Нокс. Я понял!
В голове Макса вспыхнул одинокий прожектор.
«Легендарный номер Тома Холланда! Но в исполнении ледяного короля! Латекс, мокрый зонт и идеальный шпагат прямо на кафедре! Это же оружие массового поражения! Миллер планирует шантажировать Эшфорда этой записью!»
Макс против воли глянул на кафедру. Реальность моргнула, пошла битыми пикселями и переключилась в режим MTV нулевых. В голове запульсировал бит Rihanna – Umbrella.
Tu-tu-tu-tu… Come into me…
Строгий графитовый костюм профессора с треском лопнул по швам и осыпался конфетти, открывая обтягивающий черный латекс и лакированные лоферы.
БУМ-Ц-Ц-Ц! – ударили воображаемые басы, от которых завибрировали столы и задрожали стекла.
Макс увидел, как Эшфорд с грацией дикой пантеры запрыгивает прямо на дубовую кафедру. Нога в лаке изящно сносит в сторону макбук. Ботаники, стоящие у кафедры, синхронно рванули на груди рубашки, оставшись в кожаных портупеях. Они выстроились в идеальный клин за спиной профессора, делая порочные волны телом и щелкая пальцами.
«КАМЕРА! МОТОР! БОЛЬШЕ СТРАСТИ, ГОСПОДА!» – заорал Циник в мегафон, свесившись с крана под сводом черепа.
Воображаемый Дэвид, поправив очки на переносице и сохраняя убийственно серьезное выражение лица, с размаху шлепнулся в глубокий шпагат прямо на полированное дерево стола. Затем змеиным движением поднялся, скользя бедрами по черному зонту-трости. Глядя прямо в душу Максу, он развел руки в стороны, прогнулся в спине и беззвучно прошептал:
– So go on and let the rain pour![39]
Из академических сводов хлынули потоки воды, заливая латекс и паркет. Дэвид чувственно провел ладонями по мокрому торсу, очерчивая каждую мышцу пресса, откинул голову, запустил пальцы в намокшие волосы…
На пике хореографического экстаза реальный Дэвид поднял взгляд от бумаг. Музыка в голове Макса оборвалась со звуком зажеванной кассеты. В глазах профессора читалась тотальная скука и легкое недоумение: «Мистер Нокс, подобная интенсивность внимания наводит на мысли о нарушении личных границ. У вас когнитивный диссонанс или дебютный симптом инсульта?»
Макс сжал зубы, подавляя рвущееся из горла истерическое хрюканье.
«Твою мать, не смотри на него! – запаниковал Циник, пытаясь прикрыть наготу воображаемого профессора полотенцем. – Он читает мысли! Он знает про зонтик! Знает, что мы видели его в шпагате! Смотри на стену! Куда угодно, только не на его мокрые бедра!»
Нокс дернул головой так резко, что хрустнули позвонки. Он уставился в стену, пытаясь стереть себе память, пока не разорвало от хохота. Сделав глубокий вдох, он покосился на Кэти. Та сидела неподвижно, сверля профессора взглядом, в котором ненависть мешалась с… обреченностью? Но теперь, после слов Циника, Макс увидел в ее глазах решимость камикадзе, у которого под курткой тикает таймер, а палец лежит на кнопке. Уловив его внимание, Миллер повернулась.
– Удачи, Нокс.
Макс посмотрел на нее с новым, опасливым уважением.
– И тебе не сдохнуть, Миллер, – усмехнулся он, поднимаясь. – И… если решишь использовать «Карту Дьявола» – постарайся не зацепить взрывной волной гражданских.
«Какая еще взрывная волна?» – только и успела подумать Кэти.
Макс на ходу извлек темно-бордовую папку и закинул рюкзак на плечо. Студенты, заметив приближение вандала, расступились перед ним, как вода перед Моисеем.
Пока Дэвид давал пояснения бледной студентке, Нокс подошел вплотную и швырнул папку на стол, прямо под руку профессора. Эшфорд замолчал на полуслове и повернул голову. При виде Макса в серых глазах мелькнуло искреннее удивление. Коротким кивком он отпустил студентку, которая тут же испарилась.
– Впечатляющий тайминг, мистер Нокс, – Дэвид раскрыл папку, выхватывая суть первых строк. – Я полагал, на огранку мыслей уйдет не меньше недели. Или вы предпочитаете работать в технике alla prima[40]?
– Избыток рефлексии убивает нерв работы, профессор, – ответил Макс, глядя в переносицу. – Импульс честнее анализа. Не успевает соврать.
Уголки губ Эшфорда дрогнули в искренней усмешке.
«Что?! – Циник выронил бинокль. – Этот ледник судного дня… выдавил эмоцию?!»
– Импульс, – Дэвид захлопнул папку. – Опасная вещь, Максвелл.
Имя хлестнуло по нервам.
«СНОВА?! – Циник сорвал стоп-кран и принялся крушить мебель. – Он что, издевается?! Думает, что может дрессировать тебя именем?! А ну вцепись ему в глотку!»
– Профессор, – процедил Нокс сквозь зубы. – Просто Макс.
На лбу Эшфорда пролегла едва заметная складка. Он обратился к экрану макбука.
«Так-так-так… – прошипел Циник, прильнув к монитору. – Кажется, у Лиса протокол завис. Он в шоке, что парень с баллончиком смеет иметь предпочтения».
«Подожди… он не издевался, – Макс едва не рассмеялся, осознав масштаб собственного идиотизма. – Для него "Максвелл" – не больше чем строчка в списке. Формальность».
Дэвид коснулся тачпада.
– Принято, – кивнул он, фиксируя изменения в списке курса. – Макс Нокс. Прошу прощения. Я ценю точность в дефинициях. Неточность в имени ведет к подмене сути.
«ЧТО-О-О?! – Циник забился в конвульсиях, имитируя помехи. – Нокс, он активировал протокол "Британская сири"! Лис ведет себя как нейросеть-убийца, которая только что заказала гроб, но очень вежливо просит прощения! Не верь "точности дефиниций"! Он обновляет файл в папке "Мусор", перед тем как нажать "Очистить корзину"!»
«Заткнись, Циник. Уходим, пока я не ляпнул еще какую-нибудь херню».
Нокс коротко кивнул, признавая окончание дуэли, развернулся и направился прочь от кафедры. Сбила с толку резкая смена температур: от ледяного презрения до стерильной корректности.
Дэвид же, не меняя тона, обратился к притихшей очереди:
– Следующий.
Проходя мимо третьего ряда, Макс встретился взглядом с Кэти. Та сидела, вжавшись в спинку стула. Нокс едва заметно кивнул: «Не бойся. Он не кусается».
«Тормози! – вклинился Циник. – Ты собираешься оставить ее здесь?! Наедине с ним?!»
«С Лисом?» – с легким удивлением уточнил Макс, продолжая шагать к выходу.
«С ХИЩНИКОМ! – панически заорал фиолетовый, отращивая когти и клыки. – Это предательство личного состава, Нокс! Мы своих в вольерах не бросаем!»
«Ты… волнуешься за Миллер?»
«ЧТО?! Я?! – возмутился Циник, словно его оскорбили в лучших чувствах. – ДА Я… ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! Ну то есть… мы убили на нее полночи в Бушвике. Будет обидно, если галстучный маньяк обнулит наши старания за пять минут. Чисто из принципа, Нокс!»
Дойдя до двери, Макс обернулся.
– КЭТ.
Голос прорезал тишину. Кэти дернулась и повернулась к нему.
– Тебя подождать?
– Нет, Макс, – она растерянно улыбнулась. – Увидимся в Joe's… спасибо.
Миллер расправила плечи, кивнув: «Уходи». Затем отвернулась и принялась сосредоточенно копаться в сумке. Макс задержался еще на секунду, глядя на ее спину, но, прежде чем толкнуть дверь, ощутил чужое внимание.
Эшфорд застыл, устремив на них – или только на Кэти? – тяжелый нечитаемый прищур. Серые глаза за стеклами очков налились свинцовой плотностью, от которой по затылку пробежал непрошеный холодок.
«Ой-ой, кажется, мы нарушили баланс Галактики! – заверещал Циник, судорожно обматываясь защитной фольгой. – Я чувствую великое возмущение Силы! Он смотрит так, будто сейчас прохрипит: "Макс, я твой профессор, и я лишаю тебя гранта за шум!" Уноси ноги, пока Темный Лорд не превратил нас в корм для Джаббы Хатта!»
Секунда, две – карие и серые глаза встретились в безмолвном поединке через весь амфитеатр. А затем Эшфорд с ледяной небрежностью отвернулся к студентке.
«Лекция закончилась, в зале шесть студентов, а ты сверлишь меня взглядом за нарушение дисциплины? Серьезно? – цокнул Макс, толкая дверь. – Пожил бы в моем районе – молился бы на подобную тишину. Сноб».
Глава 51. Утешительный приз для проигравшей, или Почему эксклюзивный доступ к телу всегда стоит дороже, чем банальное «прости»
Дверь за последним студентом закрылась. Кэти поднялась с места. Шаги по стертому паркету отдавались в ушах гулким ударом молотка судьи. По мере приближения к кафедре воздух сгущался, наполняясь ароматом сандала, уда и сычуаньского перца.
Дэвид защелкнул портфель. Пальцы слегка вдавились в кожу. Он поднял глаза ровно в тот момент, когда Кэти остановилась у края стола.
– Профессор Эшфорд.
Он сверлил ее взглядом – сфокусированным и плотным. Кэти почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Она глубоко вздохнула, пытаясь протолкнуть слова через сухое горло.
– Профессор, – повторила Миллер тише, чем планировала. – Я представляю университетскую газету Columbia Daily Spectator. Редакция надеется на ваше согласие дать интервью.
Дэвид молчал.
Секунда. Две. Три.
Пауза затягивалась, становясь неприличной. Его грудь под рубашкой поднялась и опустилась в глубоком вдохе.
– О возвращении в академическую среду…
Под гнетом его молчания ладони начали потеть.
– Планах на курс, видении арт-рынка… Студентам это интересно.
На скулах Дэвида перекатился желвак.
– Вынужден вас разочаровать, мисс Миллер, – в его голосе появилась вибрирующая нота, от которой у Кэти скрутило внутренности. – Я не даю интервью. Ни студенческим листкам, ни глянцевым таблоидам. Мои проекты – исчерпывающая форма коммуникации с миром. Ваша коллега… мисс Вайпер? – уже удостоилась моего отказа. Повторная попытка выглядит… избыточно.
Эшфорд убрал руки с портфеля и оперся локтями о стол, подавшись вперед.
– А мое время непозволительно дорого для инвестиций в… школьную самодеятельность.
Фраза повисла в аудитории ядовитым туманом. Наспех надетая маска «журналистки» затрещала по швам.
– Профессор, – Кэти впилась ногтями в ладонь. – На вводной лекции вы упоминали, что преподавание для вас – любопытный вызов. Мнение студентов формирует контекст. Мы хотим дать вам голос. И…
– Дать голос? – Дэвид вскинул бровь. – Мне?
Его губы дрогнули в издевательской усмешке, от которой почва ушла из-под ног. В попытке удержать равновесие Кэти выплюнула:
– И, возможно, подобная публикация пойдет на пользу вашей безупречной репутации.
Тишина в зале обрела физический вес. Миллер похолодела, осознав, что слова прозвучали не аргументом, а прямой угрозой.
– Для моей репутации, мисс Миллер? – Дэвид поднялся из-за стола.
В серых глазах вспыхнуло обещание расправы, но звук вибрации телефона о полированное дерево пронзил пространство между ними. Эшфорд накрыл гаджет ладонью и поднес к лицу. Зеркальная поверхность очков поймала блик уведомления. Белые буквы на черном фоне. B&H Photo. Refund processed.
Дэвид молчал несколько секунд, а затем устремил взор на Кэти.
– Считайте, я вас услышал, мисс Миллер, – он убрал телефон. – Интервью о личной жизни исключено. Тема не подлежит обсуждению.
– Но…
– Однако, – перебил Дэвид, – если редакции требуется материал… предлагаю равноценную альтернативу.
– Что вы имеете в виду? – пульс Кэти ускорился.
Эшфорд подхватил портфель, обошел стол и остановился в нескольких шагах от нее.
– В следующий вторник в Челси доставят работу, – заговорил он отстраненным голосом диктора. – Lumière – полотно крайне закрытого европейского автора. Официальный пресс-релиз выйдет в среду утром.
Он поправил безупречный узел галстука и сфокусировался на ее лице.
– Я готов предоставить вам право первой ночи.
Кэти растерялась настолько, что заготовленная реплика застряла в горле. Краска бросилась в лицо, выдавая с головой. Она приоткрыла рот, пытаясь найти ответ…
– В профессиональном смысле, разумеется. Увидите картину до критиков, коллекционеров и прессы. Я дам комментарии по истории полотна и провенансу. Подобного эксклюзива достаточно для первой полосы.
Миллер сжала зубы, игнорируя грязную провокацию.
Дэвид сверился с часами.
– Вторник. Семь вечера. Адрес, полагаю, вам известен. Посторонних не будет, только охрана и куратор. Получите возможность спокойно работать.
– Профессиональное предложение, мистер Эшфорд, – выдавила Кэти, сглатывая ком злость. – Материал о Lumière устроит редакцию. Приду вовремя.
Эшфорд кивнул и обошел ее по широкой дуге.
Дверь за ним закрылась.
Кэти осталась одна. Это демонстративное избегание ранило больнее, чем если бы он ее толкнул. Она почувствовала себя прокаженной. Палец за пальцем разжала кулаки. На ладонях остались полумесяцы от ногтей.
«А чего ты ждала, Миллер? Что он рухнет на колени? Признается, как был неправ?»
К горлу подкатила обида. Лис взял их связь и конвертировал в сухую бухгалтерию. Дебет – ее уязвленное самолюбие, кредит – доступ к картине. Сальдо – ноль.
«Подожди-ка. Ты что ноешь? – осадила она себя. – Он думает, что откупился. Но на самом деле…»
Кэти опустила глаза на ботинки.
«Он собственноручно вручил тебе карту».
Пальцы полетели по экрану телефона, выбивая текст.
Кэти📸: Личного интервью не будет. Закрыт наглухо. Выбила замену: эксклюзивный доступ к полотну до официального пресс-релиза.
Ответ Лиззи прилетел резким звуком уведомления.
Лиззи Вайпер: Это уровень Times, Миллер. Мы должны выйти первыми! Считай, что увольнение отложено, но не расслабляйся.
Сунув телефон в карман, Кэти покинула аудиторию.
Вторник. Семь вечера. Закрытый показ обернется глубоководным погружением. Кэти Миллер отыщет эту чертову Атлантиду, даже если придется поднять на поверхность все то, что Дэвид Эшфорд так старательно пытался утопить.
Глава 52. Токсичность уровня «Бритни Спирс», или Почему групповая терапия в Joes обходится дешевле, чем лечение язвы желудка
Макс толкнул дверь Joe's. За столиком у окна расположились Софи с книгой и Джессика, сидевшая спиной ко входу. Нокс двинулся к ним. Когда он подошел ближе, Софи, не меняя выражения лица, выдала:
– Мы взяли тебе американо.
«Что-о-о?! – Циник выронил сигару. – НАМ?! Они знают наше топливо?! Кто слил данные?! Стив?! Я знал, что Сайдшоу Бобу нельзя доверять!»
Джессика обернулась, и ее сияющая улыбка заставила фиолетового заткнуться.
– Стив сказал, ты всегда берешь американо.
Макс повернулся к стойке. Напарник, протирая стакан, с нескрываемым интересом наблюдал за ними. Джессика пододвинула свою сумочку и кивнула на диванчик.
– Садись.
Нокс обвел взглядом кофейню, любопытные студенты тут же уткнулись в макбуки. Он вздохнул и опустился на край. Чашка стояла прямо перед ним, обещая кофеиновое спасение.
– Спасибо. Но не стоило.
– Считай это симметричным ответом на «волшебный латте», – отозвалась Софи, не отрываясь от книги.
Макс, не сдержав усмешки, взял чашку.
– Принято, Вандербильт.
– Как все прошло? – спросила Джессика, пододвигаясь ближе.
– Он извинился, – Нокс отпил бодрящей горечи.
Джессика открыла рот. Вандербильт оторвалась от книги. Даже Циник присвистнул.
– Эшфорд? – переспросила Софи. – Это… статистическая аномалия. За что?
– Он назвал меня «Максвелл», – пояснил Макс, крутя чашку в руках. – Я сказал ему: «просто Макс». Эшфорд сказал: «Прошу прощения».
Девушки переглянулись. На лице Вандербильт отразилось недоумение, а Джессика выглядела откровенно растерянной.
– Эм… Макс, – осторожно позвала Софи. – Я, конечно, не эксперт по уличным кодексам, но… в чем проблема? Это твое полное имя.
– Да, – с тревогой подхватила Джессика. – Я же тоже тебя так называю! Максвелл. Помнишь? Я говорила, что это как имя рыцаря. Я… я тебя обижаю?
Она посмотрела на него с таким испугом, словно наступила на его больную мозоль.
«Молодец, Нокс, – хмыкнул Циник. – Ты заставил Принцессу думать, что она тебя оскорбляет. Разруливай, психопат».
– Черт… Нет. Джесс, нет.
Макс отставил чашку.
– Дело не в имени, а в интонации, – он поморщился, глядя в черную гладь кофе. – Когда Л… Эшфорд назвал меня полным именем, это прозвучало как строчка из личного дела, которую зачитывают перед наказанием.
– Сработал триггер, – Софи постучала пальцем по книге. – Ассоциативная связь между официальным обращением и негативным опытом.
«Асс… что?! – Циник прикрыл пах руками. – Нокс, скажи ей, чтобы убрала скальпель! Мы не лабораторные мыши!»
Макс одернул рукав худи, но спорить не стал.
– Короче, я решил, что он указывает мне мое место.
– Ох, Макс… – Джессика виновато поджала губы. – Я не знала. Прости. Я больше не…
– Нет, – перебил он. – Не смей извиняться, Принцесса. И не вздумай переставать.
Макс наклонился к ней и понизил голос.
– Не принимай на свой счет, Джесс. Когда так называешь меня ты… звучит по-другому.
Джессика тоже подалась к нему, что их лбы почти соприкоснулись.
– Как? – тихо спросила она.
Макс криво усмехнулся, хотя дыхание сбилось.
– Не как диагноз. А как… ну, ты сама сказала. Как имя рыцаря. Или кого-то, кто… – он впился взглядом в ее расширенные зрачки, – кто тебе небезразличен. Так что тебе можно. У тебя… особый допуск.
«МЭЙДЕЙ! ИНСУЛИНОВЫЙ ШОК! – завыл Циник, пытаясь вычерпать нежность из подсознания дырявым ведром. – Нокс, у нас сейчас лбы сплавятся в единый леденец! Дайте мне лимон! Или цианид! Срочно!»
Тревога Джессики исчезла, сменившись солнечной улыбкой.
– Благодарю, сэр Максвелл, – игриво прошептала она.
Софи наблюдала за их обменом любезностями с миной человека, у которого болят зубы.
– Боже, – пробормотала она, демонстративно перелистывая страницу. – Уровень глюкозы за столом превысил все допустимые нормы. Если вы сейчас начнете держаться за руки, я уйду.
Макс и Джессика переглянулись и, смущенно рассмеявшись, отстранились друг от друга.
– Не уйдешь, Вандербильт, – Нокс отпил кофе. – Тебе же скучно без подопытных крыс. Сиди, препарируй.
«Блядь», – запоздало подумал он.
Софи вскинула голову от книги, а Джессика нарочито громко отпила матча.
«Браво, дипломат! – Циник шлепнул на пульт справочник по этикету и зашелестел страницами. – Раздел пять, пункт четыре: Как не превратить шаткое перемирие в расстрел за две секунды. Никогда не называть дочь сенатора вивисектором!»
Вандербильт захлопнула том и откинулась на спинку диванчика.
– Скорее, без подозрительных аномалий, Нокс, – парировала она. – И раз уж ты сам напросился… Стратегия была… неординарной. Ты использовал ассиметричную тактику – перевел интеллектуальную дуэль в плоскость уличной стычки, где статус обесценивается, а дерзость становится валютой. Ход на грани социального самоубийства, но…
Она осеклась, осознав, что поддалась на провокацию и читает лекцию парню, который, по логике вещей, должен ее раздражать.
– Впрочем, неважно. Забудь, – она раскрыла книгу, прячась за страницами.
«Да-да, ваше высочество. Захлопните свой аналитический рот, – съязвил Циник, вальяжно закинув ноги на пульт управления. – Не мешай наслаждаться кофе и собственной крутизной. Хотя… "асимметричная тактика"? Звучит неплохо. Почти как комплимент».
