Дышу лишь тобой

– Я не шутила! – уставилась я на Илиаса. – Машина мне нравится. Беру!

Да, да, назло конкретному врачу отморожу уши.

– Завтра возьмёшь, – примирительно посмотрел на меня тот, чьими молитвами я превращалась из почти разумного существа в гранату с выдернутой чекой. Отпусти – взорвётся! – Остановись. Возьми день на размышления.

– Я уже поразмыслила и решила: беру!

– Упрямая, как баран, – зашипел Илиас. – Пойдём-ка, выйдем, – поволок меня за локоток к выходу, игнорируя мои попытки вырваться.

Не применять же навыки тайского бокса. Или?..

– Даже не думай, – было мне ответом на рефлекторно напрягшееся тело. – Напоминаю, что у меня имеется разряд по тхэквондо и весовая категория больше твоей. Не хочется стать звездой запрещённой соцсети: «Подающий надежды гинеколог на виду ошеломлённого персонала салона автомобилей премиального класса избил женщину», но как-нибудь переживу, если другого способа остановить тебя нет.

– Какое ты имеешь право останавливать меня?! Совсем дурачок, что ли?

– Право никакого не имею, ты права, но и ты не собиралась покупать лисян до сегодняшнего дня. В принципе ни к чему приценивалась, не выбирала, что именно хочешь, рынка не знаешь. Сюда притащилась, потому что ничего другого придумать не успела, растерялась почему-то, что не очень-то похоже на тебя. Так что давай, вместо того чтобы откровенную ерунду творить, скажи, зачем на самом деле ко мне на работу приехала?

Глава 5

– Я ушёл! – раздался вопль Саши из прихожей. – До вечера. Веди себя хорошо! – А это уже было сказано с гоготом.

– Непременно, – отозвалась я, отставляя чашку с кофе в сторону, оглядываясь вокруг.

Интересное всё же, как в нашей семье мог вырасти настолько бесхозяйственный индивид? Серьёзно, как?

Родители у нас были обеспеченными, но точно не миллиардерами, с баснословными счетами, прячущимися в офшорах. Строительство – это вам не нефтяные скважины. Помощница по хозяйству у мамы имелась, приходила пару раз в неделю, в остальное время мы справлялись сами.

Сами убирались, сами готовили, сами следили за вещами. Кто что успел, кто с кем договорился, то и сделал. От всех требовали, всех баловали.

Саша рос в равных со всеми условиях, получал от отца за несделанные уроки, от мамы за разгром в комнате или кухне – последнее, похоже, было священным граалем нашего звездуна, лишь он умудрялся так насвинячить, – но только он вырос настолько безруким и безмозглым.

Да, да, я отлично помнила, что Александр Зервас не шутка какая-то, а звезда хоккея, один из перспективных нападающих страны, давно ходили слухи о скором приглашении в НХЛ, но этот факт совершенно не мешал ему быть безруким, безмозглым и вообще чудищем морским.

Заодно отбитым ловеласом, собирающим на своём пути всё, что подаёт признаки жизни и имеет хотя бы условно привлекательную внешность.

Потому каждое утро красило место общего пользования не только нежным светом, но и бардаком, и это при условии, что он-таки пытался поддерживать порядок. Вон, чашки в мойку поставил… плюсик в карму за старания.

– Приятно было познакомиться, Сонь, – раздался мурлыкающий голос приятеля Саши, Рината Бекметьева, тоже нападающего, и тоже перспективного.

Половину вечера накануне Ринат ходил вокруг меня, облизываясь, как изголодавшийся мартовский кот, пока Саша не обратил внимание на поползновения друга в мою сторону, и не объяснил популярно, что кастрацию не обязательно производить под наркозом.

Я никакого внимания на заигрывания Бекметьева не обращала, хоть, в общем-то, он славный парень, симпатичный и весёлый. Стойкий иммунитет у меня на спортсменов.

Каким-то определённым типажом мужчины я не обзавелась, большая часть из них в моих глазах – безликая масса человеко-единиц. Зато имелся список под кодовым названием «точно не».

Точно не дурак.

Точно не сексист.

Точно не самовлюблённый нарцисс.

Одним словом: точно не спортсмен.

Нет больших самолюбов, чем спортсмены. Придите в любой спортивный зал, поглядите на оглаживающих взглядом своё отражение спортсменов, и сразу станет всё понятно. Любить он будет не вас, а себя и куриную грудку, естественно.

Ни от кого вы не услышите больше сексистских суждений, чем от спортсменов. Хоккей, футбол, волейбол, тем более борьба – моя больная мозоль, – не для женщин. Для нас, слабеньких, безвольных куриц придумали пяльцы и минет, как благодать божью и лекарство от всех болезней.

А ещё, давайте на чистоту, мало какой профессиональный спортсмен блещет интеллектом, потому что нельзя объять необъятное.

Ринат не оказался исключением. Он был спортсменом со всеми вытекающими, а с этими вытекающими я имела возможность столкнуться лично… мне не понравилось.

Спасибо, больше не надо.

В первый тренировочный день на Сой Тай-яд я повстречала такого вот спортсмена и… потеряла бдительность.

Сыграл роль эффект неожиданности, ничем другим помутнение рассудка не объяснить.

Цветасто выругавшись на собственный проигрыш, я внезапно услышала рядом с собой русскую речь, с небольшим акцентом, но всё же свою, родную, коею не слышала больше года.

– Из России, красавица? – спросил меня симпатичный парень с азиатскими чертами лица.

Достаточно высокий, спортивный, со жгучим взглядом карих глаз и мягкой улыбкой. Его бы улыбку, да в булочки с заварным кремом.

– Да, а ты?

– Из Кыргызстана, – засиял парень. – Меня Алихан зовут, для простоты можешь Али называть. А тебя как звать, красивая?

– Софья, для простоты можешь Соней называть, – отзеркалила я ответ.

Я имя Алихан запомнить в состоянии, в простом варианте не нуждаюсь. Мне почему-то не пришло в голову, что Алихан не сможет удержать в голове Софью, а ему пришло.

Тогда бы мне и пресечь общение, послушать голос разума, но я повелась на обаятельную улыбку и обжигающий взгляд.

Овуляция доказала, что она существует.

Целый месяц мы общались с Алиханом. Сначала лишь на тренировках, потом начали после, или до, к концу же моего пребывания на Пхукете практически не расставались.

Голова кружилась от красивых жестов Алихана, от романтичных пейзажей в местах, куда он возил меня, от подарков, которые дарил, от прекрасных слов, льющихся на меня как из рога изобилия. Чувствовала я себя не принцессой, королевой. Царицей я себя ощущала, пред которой пал ниц раб покорный Алихан.

Красных же флагов, торчащих из всех щелей, не замечала в упор. А надо было, ведь всё было очевидно с самого начала: познакомились мы в спортивном зале.

Алихан – спортсмен с мировым именем, не в первой десятке, но никаких сомнений – всё впереди.

Мимо ушей я пропускала его сексистские высказывания.

Спорт, тем более борьба, тем паче тайский бокс – не женский вид спорта. Любой замшелый, слабый мужчина имеет больше прав на муай-тай, чем самая заслуженная спортсменка, по очевидной причине: она женщина.

Учиться женщине можно и даже нужно, образованная жена – подарок. Но убиваться в магистратуре по откровенно мужской специальности, например, как моя – инженер-технолог – сущая глупость и потеря времени.

Не стоит забивать голову разработками в области микроэлектроники и полупроводников, если в будущем единственное, что будет важно – рождение, воспитание детей, помощь старикам.

Женщина – цветок. Украшение. Сердце дома, его душа.

Тратить ресурсы этой души на чуждое, постороннее, агрессивное – абсолютно лишнее, если не сказать преступное деяние.

Обязанность мужчины защищать женщину, если надо, от себя самой.

Самое паршивое во всей этой истории, что я велась, как щенок на вкусняшку.

Сама не заметила, как стала вслух и мысленно советоваться с Алиханом, могу ли я надеть тот или иной наряд, можно ли выйти одной к бассейну, нормально ли заговорить с барменом, улыбнуться официанту.

Достаточно ли я нежный цветочек, когда с остервенением луплю по груше в спортивном зале, ломаю голову над миниатюризацией микроэлектроники или пора завернуться в простыни и ползти к плите, само собой беременной тройней?

Каким образом эта срань впитывалась в мой мозг, понятия не имею, но к концу месяца я засобиралась за Алихана замуж.

Более того, на Пхукет прилетели его родители, чтобы познакомиться с будущей невесткой. Одобрить, как я узнала позже.

Я уже всерьёз собиралась звонить родителям, чтобы огорошить счастливой новостью, что их самостоятельная, амбициозная дочь на серьёзных щах собирается замуж, переехать в Кыргызстан, чтобы носить почётное звание келин. Пока каким-то чудом не посмотрела на происходящее со стороны.

На Алихана, раздувшегося от важности, как индюк. На будущую свекровь, ласково перечисляющую мои будущие обязанности, пряча в глазах неодобрение выбором сына. На свёкра, зыркающего по сторонам со скрытым интересом и затаённой злостью.

– Погоди-ка, – вдруг уставилась я на Алихана, озарённая открытием: всё не так, как мне виделось. – Ты серьёзно хочешь, чтобы я бросила магистратуру в KAIST?

– Естественно, – самодовольно кивнул в ответ Алихан. – И боксом ты заниматься больше не будешь. В зале полно мужчин, они смотрят на тебя!

– Не логичней было бы сразу найти девушку, соответствующую твоим запросам? С образованием восемь классов, умеющую готовить национальные блюда, уважающую ваши традиции… «келин-салам», «келин-чай», что там ещё, и которой не придёт в голову выйти из дома без разрешения старших, тем более пойти в зал, на бокс?

– В такой нет искры, жизни нет, как в тебя, Софья. Ты – огонь, самый настоящий. Умная, самостоятельная, целеустремлённая, ты многому научишь моих детей, будешь хорошей женой мне, полезной будешь.

Ни слова, каким он будет мужем, окажется ли полезен, и что дети в браке не «мои», «твои», а наши.

– Другими словами ты, хочешь взять такую, как я – умную, самостоятельную, целеустремлённую, – и сделать удобной для себя, превратить в безропотную овцу? Правильно я понимаю? – впилась взглядом в Алихана.

Куда только подевалась мягкая улыбка и жгучий, влюблённый взгляд? Откуда взялась злость в глазах, сжатые до белизны губы, кривая усмешка и напряжённые желваки на скуластом лице?

– Неправильно понимаешь. Я, – выделил он интонацией, – защищаю тебя, а не превращаю в овцу!

– Ой, пошёл ты сам знаешь куда, защитник! – рассмеялась я в багровое лицо Алихана.

Али, для простоты.

Господи, где были мои глаза, критическое мышление? Какого чёрта я повелась на сказки о цветочках, сердце и душе дома? Что мной руководило? О чём я думала? Куда утекал мой мозг, когда в уши лился отборнейший сексистский бред Алихана? Откровенная мизогиния.

Овуляция? Не целый же месяц, чёрт побери!

На следующий день я улетела в Тэджон, не потому что испугалась, просто месяц тренировок подошёл к концу, меня ждала учёба, друзья, насыщенная жизнь.

Правда, пришлось поменять квартиру, Алихан бесконечно писал, умолял, угрожал, присылал нелепо дорогие подарки без возможности вернуть.

Так бесславно закончился мой красивый роман со спортсменом с мировым именем.

Повторять опыт я не собиралась никогда в жизни, так что Сашины друзья-приятели отправлялись стройными рядами в поля-леса-огороды под «Спортивный марш» Евгения Кикбало.

Физкульт-ура! Ура! Ура!

Хорошо, что история с Алиханом в прошлом, как и с любым другим парнем. Любые отношения, поползновения на оные я поставила на паузу, твёрдо решив не портить себе жизнь романами.

Замуж рано, честно говоря и не хочется после такого-то урока от вселенной, а болтаться не пришей кобыле хвост, как Лариса с Илиасом, я не собиралась.

Не для того мама ягодку растила.

Кстати, по поводу Илиаса, глянула я на часы. Сегодня выходной, значит «братец» мог заявиться в спортивный зал, куда я записалась по территориальному признаку, уже к обеду, потому мне нужно попасть туда с утра, чтобы не встретиться.

Уборка свинарника после разухабистой Сашиной компашки подождёт.

Сначала необходимо спустить пар в спарринге, а после, с чистой головой, без желания убивать, заниматься домашними делами, а то так и до греха недалеко, знаете ли.

Если же я в зале встречусь с Илиасом, желание убивать не рассосётся… наоборот, возрастёт троекратно.

После злосчастного посещения автосалона мы почти не виделись. Несколько раз на парковке рядом с домом, один раз в кофейне на первом этаже, и один раз они с крысой Ларисой зашли к нам с Сашей на чашечку чая.

Лариса была сама любезность, слащаво вежливой, как пенопластом по стеклу водила, Илиас отстранённым, я же предпочла сбежать по внезапно появившимся неотложным делам. Не любоваться же на эту странную парочку…

Три года отношений. Три!

Он до сих пор не сделал предложение, она молчаливо ждёт, заглядывая в глаза с преданностью дворняжки.

Не знаешь, что хуже. Моя история с Алиханом или Ларисы с Илиасом.

Бросив грязную посуду, я быстро оделась и рванула с зал. Тренера моего в это время не было, но можно самой побоксировать, железо потягать – с моим телосложением лишним не станет, – а можно в бассейне поплавать, потом в СПА зависнуть, с подружками встретиться, в клуб вечером сходить, в караоке голосовые связки потренировать.

Надоело на чужую личную жизнь смотреть, то Сашину, то Илиаса…

Ой, тьфу, снова он!

Зал встретил тишиной. Несколько накачанных мужичков средних лет лениво ходили по тренажёрке, мысленно целуя себя в бицепс, трицепс и лобок, да парочка залитых гиалуронкой дам делали бесконечные селфи для подписчиков.

Последовав их примеру, я пару раз сфотографировала свою пятую точку в лосинах. Подписчиков у меня не было, зато ягодицы смотрелись отлично. Упругие, подтянутые, крепкие, как орех.

Огонь!

Буду любоваться долгими зимними вечерами, когда завершится, наконец-то, ремонт в моей квартире. Недели две-три всего идёт, папа неустанно руководит процессом, мне же кажется, что целую вечность. Хотелось побыстрее перебраться к себе, меньше шансов случайно встретить Илиаса.

– Привет, – вдруг услышала за спиной знакомый с детства голос.

Тогда, в Грушевом переулке, он не был мужским, глубоким, завораживающим как сейчас, но интонации остались те же.

Да что ты будешь делать! Снова он!

– Привет, Илиас! – резко обернулась я, уставилась в лицо говорящего. – Что в такую рань здесь делаешь? Разве не хочется в выходной поспать? – излишне живо поинтересовалась, выпалив практически речёвку, с выражением лица бравого, слегка придурковато гусара.

– Ларису на работу отвозил, она дежурит, решил времени не терять, прийти с утра.

– Понятно! – засияла я, истово изображая радость от встречи. – А я… вот!

Упёрлась спиной в первый попавшийся тренажёр, оказавшейся римской скамьёй.

Что ж, пресс, значит, пресс.

Моему животу не хватает кубиков, а голове, очевидно, нейронов.

Глава 6

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – нахмурился Илиас, сидя напротив меня в ресторанчике рядом с фитнес-центром, из которого мы вышли вдвоём.

Я хотела слинять, постаралась вычислить время его тренировки, не вышло. Столкнулись нос к носу на выходе, солгать же что-нибудь правдоподобное с ходу не удалось. Не очень-то я умею врать.

В итоге Илиас пригласил меня «посидеть где-нибудь, поболтать по-родственному», я согласилась. А что делать? Не сбегать же. Вот ещё!

– Хорошо, – кивнула я, заглядывая в меню.

Селёдки под шубой, слава богу, не было. Настоек тоже. Память о злополучном вечере встречи была ещё жива, и ладно бы только вечере…

Не стоит об этом вспоминать, уставившись на виновника охов, вздохов и стонов, которые лились в мои уши наутро следующего дня. Не стоит.

Стоп. Стоп. Стоп!

– Ладно, – недоверчиво сощурился в ответ Илиас, оценивающе оглядев меня.

– Откуда интерес к моему самочувствию? – сложила я руки на груди в защитной позе.

Если бы моим здоровьем и настроением интересовался любой из моих многочисленных родственников, я бы не обратила внимания – обычная забота близких людей. Но Илиас… он мало того, что не брат мне, он гинеколог. Личная граница, за которую я не собиралась пускать никого, кроме лечащего врача. И это точно не мой так называемый брат.

– Показалось, что у тебя живот болит… тянет, когда ты пресс качала.

– Показалось, – отрезала я. – Если и болит, то это нормально. Из-за переезда давно не занималась, резко начала, схожу в сауну или на массаж, пройдёт, – с энтузиазмом улыбнулась я от уха до уха.

Живот у меня действительно тянул, иногда терпимо болел, длилось это довольно долго, самочувствие хуже не становилось, значит, ничего страшного не происходило. Мало ли, что в женском организме может болеть… Не перелом, и отлично.

– Ладно, – повторился мой дознаватель. Прицепился, как клещ.

Настоящий кошмар – жить с врачом под одной крышей, общаться с ним. Не человеком, а лабораторной крысой под наблюдением себя ощущаешь.

– Вообще-то у женщин иногда болит живот, разве дяденьки профессора тебе не рассказывали? – прошипела я, пожалев, что согласилась пойти с этим эскулапом в ресторан.

Что я, греческого салата не видела или грибного супа-пюре? Мизерная компенсация за сомнительное удовольствие лицезреть нарушителя моего душевного спокойствия.

Сидит напротив, сканирует меня на предмет редких заболеваний, а я вынуждена собственное воображение под лавку ногами запихивать, чтобы не думать о руках, ногах, вообще обо всём Илиасе…

Ой, нет! Зачем мне такие картинки перед глазами?

Если бы меня интересовал контент восемнадцать плюс, я бы нашла, где посмотреть. Сейчас же меня не спрашивали, просто показывали, против моей воли. А я не люблю, когда меня не спрашивают.

– Дяденьки профессора мне много чего рассказывали и показывали, поэтому я и спросил тебя…

– Слушай, давай мы просто поедим и пойдём по домам, не обсуждая моё здоровье. Обозначу на всякий случай: если мне понадобится совет врача, я знаю, как устроен гугл, обязательно найду нужную информацию, у меня отличный ДМС, на крайний случай ОМС, и деньги. Не маленькая, разберусь.

– Давай просто поедим, – Илиас спокойно отреагировал на мою тираду, напомнив миллион наших стычек в детстве: я возмущалась, требовала, взывала, он безмятежно ждал, когда стихнет буря.

Подошёл полусонный официант, мы сделали заказ. Я ограничилась лососем с овощами гриль и кофе. Илиас взял полноценный обед, в очередной раз явив недюжинный аппетит, правда, ничего «запрещённого» – слишком жирного, сладкого, мучного – в его тарелках не наблюдалось. Всё строго по делу.

– Слышал, ремонт уже начался? – спросил он, когда расправился с борщом, один вид которого вызывал во мне протест.

Это, простите, борщ? Бабушку бы Галю сюда или Агату. Они бы показали этому заведению, как родину любить, ой, борщ готовить.

– Начался, – кивнула я. – Работы полно, но дело движется, месяца через два-три планирую новоселье. Приглашаю! – выдала голосом победителя. – С Ларисой, – вовремя вспомнила, что вообще-то, сидящий напротив не одинок.

Не клеилась Лариса к Илиасу, не подходила, не складывался пазл. Только дело это не моё.

– Обязательно, – сразу же согласился Илиас, улыбнувшись.

А зачем ему ломаться? Очевидно, что на новоселье придут все родственники, коих немало проживало в Нерезиновой, может и из других городов, полей и весей приедут. Как бы моя просторная двушка не показалась тесной кроличьей норой с таким количеством гостей.

– С работой что, нашла? – после минутной паузы поинтересовался Илиас.

Не жуётся ему спокойно… Перебросились бы дежурным смол-током о погоде, новинках кино, пробках на дорогах, если молчать не получается, нет же – тянет его на личные разговоры.

– На днях выхожу. Разработка архитектуры и топологии микросхем, – важно сообщила я. – В Зеленограде.

– Далековато.

– Что поделаешь, – пожала я плечами.

Училась бы на продавца – нашла бы работу в соседнем магазине. Я пошла иной дорогой и отступать не собиралась. Вот-вот куплю машину, совсем проблем не будет, кстати, приснопамятный лисян. Дорого, но не отказывать же себе прекрасной. Заслужила.

Это и родители подтвердили, и зведун наш. Последний нагло заявил, что наконец-то нашёлся тот, кто будет его возить «если что», на что я лишь закатила глаза. На случай «если что» у Саши имелись деньги – тот же лисян он мог купить, не глядя на цену, – и отлично организованная служба такси.

– Ну а в целом, какие планы?

– В целом? – нахмурилась я.

В целом никаких конкретных планов я себе не рисовала.

Карьера – да. Спорт – да. Ремонт, обустройство квартиры – да. Встречи с друзьями, знакомыми, всяческие мероприятия, социальная жизнь, одним словом – да. А чтобы какое-то растёкшееся по древу «в целом» – нет.

– В целом – жить.

– Звучит как тост, – улыбнулся Илиас, поднял чашку с кофе, пригласил чокнуться, едва не заставив меня выпалить: на брудершафт! Ой-ой-ой… – За жизнь!

– За жизнь! – уверенно поддержала я, твёрдо решив не придавать значения мыслям, завертевшимся в голове нон-стопом.

Это всё овуляция! Вечно она меня подводит… Календарные числа не сходятся, но само по себе объяснение гениальное!

– У тебя какие планы, в целом? – выпалила я, чтобы отвлечься от воображения.

А ну кыш!

– В целом: аспирантура, диссертация на тему клинико-морфологических и иммуногистохимических эндометриоидных поражений. Несмотря на то, что около десяти процентов женщин страдает от этого заболевания, оно плохо изучено. Этиология точно не ясна, диагностика сложна. Сейчас ситуация меняется в лучшую сторону, хочется продолжить двигаться в этом направление.

– Десять процентов – это каждая десятая женщина. Почему не изучали? – нахмурилась я, задумавшись.

– Это не болезнь цивилизации, не бич века, от него не умирают, как от инфарктов или инсультов, да и… раньше мало кого интересовало женское здоровье, а мужчины эндометриозом не страдают, потому исследований на данную тему в процентном соотношении немного, но я намерен это исправить, – подмигнул Илиас. – Не будем о грустном, а то, я гляжу, ты побледнела, – участливо улыбнулся. – Всё так же боишься врачей и болезней?

– Ничего не боюсь, – огрызнулась я.

На самом же деле ничего и никого не боялась. Могла отыграть полуобморок при виде таракана или мыши – девочка я или нет? – но всерьёз не боялась. Имели значения лишь обоснованные опасение: представляет ли объект опасность или просто противен, если представляет, как действовать?

Больницы и врачи опасности не представляют, напротив, несут… свет и радость людям, но оставалось какое-то подспудное чувство неприятия, бороться с которым я не собиралась. Вдруг это память предков во мне говорит, остатки инстинктов, коих с точки зрения науки у человека нет, а мне каким-то чудом достались.

И прямо сейчас напротив меня сидел один из представителей самой гуманной профессии в мире и с лицом пресного лектора вещал про бич века, летальные исходы от инфарктов, инсультов и этот… эндометриоз.

Надо погуглить, кстати, что за дрянь такая, что им аж Илиас Андриади заинтересовался. Впрочем, что с гинеколога взять?

– Да? – приподнял одну бровь Илиас, давая понять, что не поверил. – Значит, мне показалось, – снисходительно глянул на меня, тем самым взглядом врача, считающего себя богом. Уф! – А что на личном? Есть молодой человек? – без всякого перехода спросил он.

– Я же не спрашиваю, что у тебя на личном, – запальчиво огрызнулась я.

– У меня всё стабильно, есть девушка, зовут Лариса, вы знакомы.

– У меня тоже всё стабильно, есть парень, зовут… Алихан! – выплюнула в ответ.

От внутренней злости – девушка у него, видите ли, Лариса, оказывается, – не нашёлся с именем поинтересней. Вот и выпалила первое, что пришло в голову: Алихан.

– Алихан? – нахмурился Илиас, с сомнением глядя не меня. – Первый раз слышу. Родители, надеюсь, в курсе?

– Я уже достаточно взрослая, чтобы не докладывать родителям о своей личной жизни, – фыркнула я.

Заодно представила поток вопросов, которые неминуемо посыплются, если родные узнают об Алихане. А я сама о нём знать ничего не хочу, слышать не желаю.

Чтоб у меня язык отсох – ляпнуть такое. И у Илиаса, чтоб отсох, если расскажет о том, что я ляпнула, не подумав.

Попросить Илиаса никому не рассказывать? Превратить ставшего пустым местом парня в тайну, напустив тумана? Слишком много чести тому и другому.

– Я гляжу, ты тоже не спешишь рассказывать всем и каждому о своей Ларисе, – едва удержалась от приставки «крыса».

За что я на неё взъелась, абсолютно непонятно. Приятная во всех отношениях, обходительная, с уважаемой профессией в руках, главное – мальчику на ней удобно.

– Но и не скрываю, – парировал Илиас в ответ.

Не скрывает, согласна. Три года на виду нескольких семейств полощет женщине мозги, не переводя отношения на другой уровень, и совершенно не стыдится происходящего.

В Грушевом бы такое не позволили. Поставили бы подходящую по происхождению гречанку пред светлые очи, женили за пару месяцев, а Москве – пожалуйста: сожительствуй с кем хочешь, женись или не женись на ком пожелаешь.