Дышу лишь тобой

Минздрав предупреждает. Мама не одобряет.

Оделась, волосы закрутила в пучок – уж какой вышел, спасибо в валенок за ночь не превратились, – заглянула в ванную, не забыла прибраться, не оставлять же после себя разгром. Меня учили хорошим манерам, особенно бабушки старались. Отправилась на первый этаж в поисках кого-то живого, лучше не Илиаса.

Его я видеть была не готова… Ой, нет.

Мало того, что гинеколог, ещё и до таких звуков может женщину довести…

Хотя никаких противоречий. У него и справочка имеется, в смысле диплом, что является знатоком женского тела.

Зачем мне, спрашивается, такие сакральные знания, чувства подобные зачем?

Жила спокойно, в ус не дула. Проектированием интегральных схем интересовалась, свойства арсенида галлия изучала, чем лоу-кик от мидл-кик в тайском боксе отличается, и на тебе. Прямо под нос, вернее в ухо.

Тьфу!

– Ты на громкой, говори! – услышала я голос Ларисы с первого этажа, когда уже занесла ногу на ступеньку, чтобы начать спуск.

– Ну что, всё в силе? – ответил динамик телефона, разнося звонкий женский голос по первому этажу.

Если бы я находилась в комнате, я бы ничего не услышала. Но я стояла наверху, как на верхнем ряду амфитеатра, и смотрела вниз, где хозяйничала девушка Илиаса.

В коротеньком шёлковом халатике, подцепив волосы наверх, она расхаживала вдоль кухонного гарнитура, не выдающего признаки жизнедеятельности хозяев. Предел, который видела эта мебель – мытьё тарелок для еды из доставки.

– Ой, нет, прости, – проныла в ответ Лариса.

Я замерла, раздумывая, как дать понять, что я слышу разговор. Подслушивать неприлично, без того наслушалась, на всю жизнь информации хватит.

– Сижу с младшей сестрой Ильи, – продолжила девушка Илиаса с горестным вздохом.

С Мией? Зачем с ней сидеть? Она совершеннолетняя, и хоть папина гордость, мамина радость, в няньке точно не нуждается. Близняшки, которым потенциально может понадобиться бебиситтер, сейчас в отпуске с отцом и братом в очередной попе мира. Других сестёр нет, дальше сплошняком мальчишки, и за ними точно хватает желающих присмотреть.

– С этой, которая из Кореи приехала.

Со мной?! Ещё более глупая идея, чем сидеть с Мией. В сиделке я точно не нуждалась.

– Илья велел глаз с неё не спускать, дескать, девочке нужна помощь, поддержка, у неё адаптационный период после переезда. Надо как-то развлечь, отвлечь, на шоппинг выбраться, в салон красоты, всякое такое, – фыркнула Лариса, наливая в чашку кипяток. – Так что прости, придётся изображать гостеприимство и радушие.

– Что, такая противная? – разнёсся вздох сожаления на том конце провода.

– Обычная зазнайка. Родилась с серебряной ложкой во рту, все и вся крутятся вокруг королевского высочества. Сонечка то, Сонечка сё, Сонечка какая помощь нужна, Сонечка машину уже выбрала, Сонечка вся умная, Сонечка вся прекрасная, а Сонечка эта вчера наклюкалась до зелёных соплей!

– Ну так не ходи с ней никуда! Ты вообще-то не обязана, большая уже девочка, справится как-нибудь сама.

– Ага, сейчас! Илья мне карточку оставил на трусики и бусики, чтобы бедной родственницей себя не чувствовала, когда сестрица его пойдёт деньги мамы с папой спускать. Ни за что не откажусь от такого шанса! – засмеялась во всё горло Лариса.

Сразу же замолчала, подняла взгляд наверх, благо я успела во время разговора отойти назад, увидеть меня она не могла.

– Понятно… – протянул женский голос в трубку. – Слушай, а откуда такая забота о Сонечке этой? Понимаю о родной сестре, а эта вроде двоюродная ты говорила.

– Так-то она вообще никакая не сестра. Родной брат матери Ильи взял бабу с ребёнком, этот ребёнок и есть Сонечка, – имя было произнесено с такой злостью, будто мой отчим не просто на моей матери женился, а вероломно от Ларисы собственной персоной отказался, бросив в придорожном борделе с пятью детьми и одним агрессивным котом.

– О, а ты не думаешь, что… что между ними не братско-сестринские чувства? Мало ли… я бы пригляделась на твоём месте.

– Думала, – шепнула Лариса, ещё раз кинув взгляд наверх. – Не похоже. Она на него, как на врага смотрит, а он на неё, как на особенного, развивающегося в своём темпе ребёнка.

– Понятно. Ладненько, удачи тебе с особенным ребёнком, – хрюкнули в ответ. – Хорошего шоппинга. Позвони вечером, похвастайся, что купила.

– Обязательно. Пока, пока.

Особенный ребёнок, значит. Развивающийся в своём темпе, выходит.

И кто бы смотрел, кто бы говорил. Гинеколог!

Как он там сказал «органов на ладошку, диагнозов с тетрадный лист»?

Мозг у тебя, дурачка, с ладошку, а диагноз один, тетрадный лист не нужен, чтобы поместилось: идиотия!

Ну погоди, Илиас, я тебе покажу помощь, поддержку и адаптационный период!

Нашёл несмышлёного ребёнка! На себя посмотри, ещё лучше – на подружку свою!

Что я вчера собиралась бабуле Агате рассказать? Обычная Лариса среднего роста, телосложения и умственного развития? Нет, не обычная!

На крысу похожа, и имя подходящее – Лариса-крыса!

Ладно, зря я так на девушку. Не ей в голову пришло, что за мной нужен глаз да глаз, патронаж обязателен. Не она приравняла меня к выпускнице подготовительной группы детского сада, а Илиас.

Ему и отвечать.

Я спустилась вниз, дружелюбно махнула рукой, приветствуя Крыс… Ларису. Остановилась, улыбаясь почти сердечно.

– Привет, Соня, – засияла та в ответ, будто всю жизнь ждала встречи со мной. – Как себя чувствуешь? Кофе? А, нет, тебе лучше не пить сейчас кофе, – покачала головой, изображая сочувствие. – Я тебе сейчас таблеточку дам и порошочек разведу, сразу легче станет, а хочешь, капельницу сделаю? – заморгала, глядя на меня во всей готовности.

Переигрывает – это плохо. Старается – это хорошо.

Расскажу Илиасу, что его девушка пыталась изо всех сил, пусть похвалит. Купит трусики, бусики, цветочки… что полагается примерным девочкам за хорошее поведение?

– Спасибо, ничего не надо. Я пойду.

– Но… – на секунду замешкалась Лариса. – Всё же выпей вот это, – кинула какую-то шипучую таблетку в стакан с водой, – сразу легче станет. А потом… потом, давай по торговому центру прогуляемся, в кафешку сходим, развеемся. Ты давно не была в Москве, покажу тебе, что здесь и как.

Прозвучало практически искренне, особенно последнее предложение. Видимо Южная Корея для Ларисы звучало примерно, как фавелы Бразилии или Камбоджа.

– Спасибо, – растянула я губы в улыбке, почти искренней. Всё же человек заботится, а что не в курсе, что Южная Корея занимает двенадцатое место в мире по ВВП – мелочи. Зато капельницы умеет делать, в отличие от меня умницы, не отличающей цитрамон от скипидара. – В следующий раз. Дома что-нибудь приму, уверена, у Саши имеется какое-нибудь средство на такой случай. И извини за… вчерашнее. До встречи, – добавила с излишним энтузиазмом, в то же время давая понять, что разговор окончен.

– Ладно, – расстроено протянула Лариса.

Илиас без меня не позволит своей девушке потратить немного денег со своей карты?

Не просто гинеколог, ещё и скупердяй. Н-да-а-а… как такое недоразумение могло вырасти в нашей семье?

Квартира Саши встретила ожидаемой тишиной и беспорядком. Нет, он попытался прибраться или это сделали приглашённые дамы, только руки у них явно росли не из плеч. Зато точно были другие достоинства, иначе не оказались бы в постели с моим братцем.

Вот про постель и брата я подумала зря.

Если в случае с Сашей я словила лишь глухое раздражение, помноженное на недопонимание: что вообще прекрасного находят в нём женщины? Естественно, он звездун хоккея, национальная гордость, красавец хоть на разворот глянцевого журнала, но бо-о-о-о же мо-о-ой, это же отвратительно, то мысль о другом «брате» заставила болезненно сжаться.

Как прикажите жить с таким пониманием? И какого фига я ревную этого дурачка к его же девушке? Нормальная ведь крыска Лариска… Лариса…

Ой, всё!

Провозилась с волосами два битых часа, какое-то время потратила на регистрацию в приложении каршеринга. Посмотрела салоны по продаже автомобилей, чтобы заехать на обратном пути, и студию дизайна, обещающую ремонт в кратчайшие сроки. Ремонт-то мне сделают, а вот придумать, где какая полочка должна быть, куда картину повесить – это не ко мне. В общем планов много.

Вот только голову одному дурачку откушу и займусь делом.

Пока же сосредоточиться не получалось. Кипучая, могучая, никем непобедимая – как в песне, – злость не позволяла. Чем больше проходило времени, тем сильнее я злилась.

С каких пирогов, спрашивается, Илиас решил, что меня необходимо водить за ручку, развлекать и адаптировать? А пустышка не нужна, нет?

Я не трёхлетка сопливая, вообще-то, а взрослый, самостоятельный человек, двухкратный победитель национальной премии «Студент года» в номинации «Интеллект года», дипломированный специалист, кандидат в мастера спорта, и стала бы мастером, если бы в своё время не ушла с головой в науку.

У меня своя квартира, парковочное место, скоро это место займёт машина, которую я сама же собираюсь водить, потому что за рулём с восемнадцати лет.

В какой момент этому служителю Асклепия почудилось, что я нуждаюсь в помощи?

Клинический комплекс, где на ниве сохранения женского здоровья трудился Илиас, встретил огромными корпусами, разбитыми между ними скверами, с начавшей распускаться зеленью, и мурашками по всему моему телу.

Я ненавидела врачей. Ненавидела болеть.

Не знаю, откуда взялась такое отношение. В детстве я не была болезненным ребёнком, во взрослом возрасте не болела, единственные недомогания, которые могла припомнить – травмы, добавившие седых волос родственникам.

Просто однажды поймала себя на том, что мысль о врачевателях и больницах наводит на меня настоящую панику, желание свалить за горизонт навсегда, реальность же заставляет бежать сломя голову куда подальше.

Я здесь. Любые медицинские манипуляции – там.

Рефлекторным движением было развернуться и убежать от подкатывающей паники, но это же чувство, как ни странно, командовало идти. Никаким «боюсь», «неприятно», «остановись» в моей жизни нет места.

Страшно – встала и отправилась навстречу страху уверенной походкой.

Нужный корпус нашла быстро, долго шла по переходам, вздрагивая от каждого встреченного мужчины в белом халате или хирургичке. В первое мгновение виделся Илиас, и сразу же становилось ясно – не он.

Высокие, низкие, молодые, старые, некрасивые и красивые рядом не стояли с моим… «братом», что ещё раз подтверждало мысль о том, что диплом ему выдали по ошибке, а то и по преступному умыслу.

Такой мужик – и вдруг гинеколог!

Тянет на умышленное деяние. Группой лиц. По предварительному сговору.

Больничный, ни с чем не сравнимый запах, ударил в нос, заставив замереть от отвращения. Боже мой, пациентов понять можно, они оказываются в этом месте не по своей воле, но людей, работающих здесь – нет.

Особенно одного, конкретного человека.

– Здравствуйте, – попыталась я выдавить из себя улыбку, глядя на медсестру за стойкой в середине отделения – дошла я туда практически на негнущихся ногах. Почему Илиас не устроился торговать фруктами?! – Могу я увидеть Илиаса Александросовича?

– Кого? – симпатичная девушка подняла на меня глаза, нахмурив светлые бровки.

Вот, есть же миленькие девочки в этом месте. Зачем Илиас выбрал Ларису? Милашку же, стоявшую за сестринским постом и бабуле Агате показать не стыдно, и сожрут – не жалко.

– Илиаса Александросовича, – повторила я. – Андриади.

– Илья Александрович в ординаторской, – махнула рукой в конец коридора, который заканчивался панорамным окном и растениями в огромный кадках.

– Спасибо, – кивнула я, направившись в указанном направлении.

По коридору бродили женщины, похожие на привидения, кто-то больше, кто-то меньше, в целом же вид имели удручающий, бледный, иногда с зелёным отливом.

Немногие палатные двери были открыты, демонстрируя нутро с несколькими медицинскими койками, с лежащими на них пациентками, возле некоторых находились стойки для капельниц. Иногда в палатах негромко работали телевизоры, в основном же царила пугающая тишина, прерывающаяся редкими болезненными стонами.

Ой… Не Илиас дурачок, а ты совсем дура, Соня!

Нашла, где провести третий день в родных пенатах.

– Соня?! – врезалась я в кого-то высокого, уткнувшись носом в тёмно-зелёную ткань. – Что-то случилось?

На меня озадаченно смотрел Илиас, а я… я как-то вдруг забыла список требований, который лелеяла весь путь сюда. Настолько неожиданным стало понимание, что смотрящий на меня врач – живой, настоящий, из плоти и крови, знающий анатомию, особенно женскую, – тот самый мальчик, с которым я ругалась в детстве до белых мурашек в глазах.

– Плохо себя чувствуешь? – Илиас бесцеремонно приподнял мне веки, чтобы оценить склеры. Я нервно вывернулась, не хватало, чтобы он продолжил осмотр. Учитывая специальность, белками глаз не обойдёшься. – Лариса не оказала тебе помощь? – нахмурился он.

– Илья Александрович, в восьмой Васнецова! – подскочила медсестра, с которой я разговаривала несколькими минутами ранее.

– Илья Александрович, ждём в операционной, – сразу же сказал невысокий, убелённый сединами доктор, вышедшей из ординаторской, мазнув по мне равнодушным взглядом.

– Васнецова… – напомнила медсестра. – И из седьмой Смирновой дочь пришла.

– Соня, иди в процедурную, дам распоряжение, всё сделают в лучшем виде, – выдал Илиас, набирая на ходу скорость.

– Мне хорошо, не надо ничего в лучшем виде, – рванула я следом. – Я просто… рядом была, машину выбирала, ну и решила зайти.

– Точно? – уставился на меня Илиас, наверняка отмечая все нюансы и несовершенства. На что обычно врачи смотрят, помимо склер?.. Кожные покровы, слизистые, симметрия лица, отёки? – Бледненькая…

– Точно! – почти взвизгнула я. – Вижу – ты занят, я тогда пойду! – выдала с наигранным энтузиазмом.

– Илья Александрович!

– Илья Александрович?

– Илья Александрович…

Неслось со всех сторон.

– Знаешь, что, если есть время, подожди меня. Здесь напротив кулинарная лавка очень приличная, часов в шесть освобожусь, посмотрим, что там с машиной… Ладушки?

– Ладушки, – кивнула я, глядя вслед стремительно удаляющейся высокой мужской фигуре в медицинском костюме.

Ладушки-ладушки, где были? У бабушки…

Есть в этом районе автомобильные салоны, интересно?

Глава 4

– Возьми хотя бы десерт, если бульон не лезет, – поднял на меня взгляд Илиас, отрываясь от говядины с бататом, которая была четвёртым блюдом, не считая парочки слоек и булки с маком, дожидающихся своей очереди.

Единственное, что я взяла в буфете, решив, что что-то в себя впихнуть всё же нужно.

– Не хочу, – скривилась я, закатив глаза.

В ближайшие дни мне гарантирована потеря веса. От здорового аппетита, коим я всегда славилась, меня успешно «закодировал» ресторан русской кухни, выбор настоек и утренние звуки с первого этажа.

И если с первыми пунктами я смирилась – с кем не бывает, как говорится, – то второе выбивало из колеи. Особенно когда сидела вот так, нос к носу с «виновником торжества».

Для чего мне сакральные знания о его интимной жизни, что с ними делать?

В качестве сувенира на полочку не поставишь, как рухлядь не выбросишь.

– Ладно, – снисходительно протянул Илиас, пробежавшись по мне оценивающим взглядом врача, от чего ледяные мурашки вздыбились по всему телу.

Взял слойку и отправил в рот, с жадностью откусывая. Я же смотрела на длинные пальцы с аккуратно обработанными ногтями и не могла избавиться от мысли, где именно бывали эти руки…

Понятно, что в перчатках.

Понятно, что работа такая.

Понятно, что кто-то должен.

Но, чёрт возьми, как перестать об этом думать, а?

И почему ничего подобного не приходит в голову, когда я общаюсь с Лео?

– А я голодный, как собака. Остался без обеда сегодня, – прожевав, сказал Илиас.

– У вас разве нет обеденного перерыва?

– Есть, но его я провёл в операционной. Повторная внематочная, пришлось идти на лапаротомию, – оценил на мой непонимающий взгляд. – Полостная операция, – пояснил, – удалять маточную трубу. Пациентка поздно обратилась за помощью, как итог – бесплодие.

– Совсем? – дежурно поинтересовался я.

Не то, чтобы я не сочувствовала этой неизвестной женщине, просто проблемы детства и материнства находились бесконечно далеко от меня.

Я твёрдо знала, что когда-нибудь выйду замуж, рожу детей – двоих, может быть троих, – но сейчас думать об этом не собиралась. И со здоровьем у меня всё было отлично, не считая редких, лёгких недомоганий, на которые я не обращала внимания.

– Варианты стать матерью всегда есть, – кивнул Илиас. – Но лучше следить за здоровьем, не доводить до крайностей.

– И не оставлять врачей без обеда, – улыбнулась я.

– Вот именно, – согласился оставшейся голодным врач. – Так что с машиной? Выбрала что-то конкретное?

Мысли относительно автомобиля у меня были, расплывчатые планы имелись, но прямо сейчас я исходила из того, какие поблизости имелись салоны. Всего два, один из которых вычеркнула сразу.

Прости, отечественный автопром, я со всем уважением и почтением, но пока что не стала лягушонкой, в коробчонке ездить не желаю.

Оставались китайские гибридные кроссоверы премиум класса. Не по карману, но не признаваться же, что на самом деле приехала с разборками, когда озвучила версию выбора автомобиля.

– Лисян? – приподнял брови Илиас, оценивающе глядя на меня. – Не слишком?

– Не слишком что? – мгновенно вспыхнула я.

– Не слишком дорого? – пояснил Илиас.

– Эй, у меня есть деньги! – почти не обманула я.

Такие деньги у меня были, да, только это были последние имеющиеся накопления. Тратить всё на машину откровенно глупо.

Впереди ремонт – пусть его собирался оплатить папа, – обустройство новой жизни, обучение – я вечно чему-то училась, что всегда стоило немалых денег. И вообще…

Только признаваться в чём-то подобном, тем паче Илиасу, я не стану никогда в жизни, тем более в том, что причину внезапного визита я придумала на ходу.

– Вообще-то я успешно работала и собираюсь продолжить в том же духе, – сложила я руки на груди, уставившись на оппонента.

Красивый всё же у меня «братец». Не Аполлон Бельведерский, не подиумная модель, но абсолютно точно привлекающий внимание женского пола в радиусе ста и более метров. Вон, как пялятся… глаза отшлифовали, глядючи. Дело не только во внешности, скорее в интеллекте, который бросался в глаза, обезоруживающей харизме, льющейся сплошным потоком на окружающих. Эффекте Бога.

Цены бы не было такому мужику, не будь он гинекологом.

– Хорошо, хорошо, – поднял руки Илиас. – Лисян, так лисян. Сейчас доем и пойдём. Выбрала конкретную модель, или пока присматриваешься?

– Присматриваюсь, – важно кивнула я.

Естественно, присматриваюсь. До этого славного часа я не рассматривала эту марку. Слышала много хорошего, могла разложить по полочкам технических характеристики лучше любого консультанта, но всерьёз рассматривать покупку – нет.

С головой проблем нет. Не было, во всяком случае…

– У тебя самого какая машина? – сощурилась я. – Может, посоветуешь что-нибудь? – захлопала я ресницами, изображая невинную овечку.

– Джили Монджаро, – спокойно пожал плечами Илиас, называя марку раза в два дешевле той, что я «рассматривала». – И то в кредит, – подмигнул он.

– Четырехцилиндровый движок, два литра, турбина, мощность до двухсот сорока, если не путаю, разгон до сотни за семь и семь секунды, – кивнула я. – Хорошая машина.

Для рядового врача не просто хорошая, почти недосягаемая.

– Смотрю, не очень-то тебе нужна консультация по выбору автомобиля, – улыбнулся Илиас, будто до этого всерьёз верил, что мне необходим совет.

– Напоминаю, для тех, кто в танке, я – инженер, – приподняла я бровь.

Не пальцем деланная я. Не представитель самой гуманной профессии в мире, конечно, но не всем же ковыряться в…

Фу! Пришло же в голову посреди кулинарного буфета!

– Помощь никогда не лишняя, должна же я понять, подходит ли машинка под цвет моих глаз, например, – попыталась включить очаровательную девочку-припевочку.

Да знаю я, знаю, что попытка провалилась, но что делать.

Назвалась груздём – лезу в кузовок.

Никто за язык не тянул, не заставлял врать, что примчалась выбирать машину. Смогла бы выдать с ходу зачем именно заявилась – откусить голову так называемому родственнику, – не пришлось бы сейчас изворачиваться.

– Ох уж этот цвет, – снисходительно улыбнулся Илиас, вызвав почти непреодолимое желание натянуть ему глаз на место, которое лечит другой специалист, на букву «п». – Лариса так же выбирала машину.

– Что выбрала? – Будто мне было интересно, что этот дурачок купил свой девушке.

Моя бы воля, у него вообще не было бы никакой девушки!

Вот откуда такие мысли, а? Прочь, прочь, прочь!

– Хавейл, хорошие условия кредитования предложили, ну и под цвет глаз подошёл.

– Ты взял своей девушке машину в кредит? – ощетинилась я, словно было в этом что-то противоестественное.

Включила на полную катушку бабулю Агату, следящую, чтоб никакая гнилая душонка, особенно не греческого происхождения, не обманула славного внучка-превнучка. Использует крошечку, обесчестит и свалит со всем захапанным добром.

Очнись, Софья!

Во-первых, ты и близко не бабуля Агата. Во-вторых, так ему и надо, ибо!

– Она тогда не была моей девушкой, мы только присматривались друг к другу.

– И давно присмотрелись? – сунула я нос не в своё дело.

Хотя, почему же не своё? Мне предстоял допрос с пристрастием от всего семейства Зервас, кроме моего папы-отчима. Я обязана выудить всю подноготную, подготовить почву для… для…для… не знаю для чего.

Очередного горького разочарования, что отпрыск с чистейшей греческой кровушкой спутался с представительницей не той нации? Военных действий по этому поводу? Личного участия в этой борьбе добра с бобром?

Национальная принадлежность Ларисы меня совершенно не волновала. Гречанка она или нет – всё равно, а вот наличие самой Ларисы какого-то чёрта бесило.

К чему бы это, почему, зачем?..

– Скоро три года, – спокойно ответил Илиас, сделав вид, что не заметил мой нездоровый интерес.

– И до сих пор не женаты? – включила я сварливую бабку.

Положа руку на сердце, ситуация сомнительная: встречаться три года с девушкой и не сделать предложение.

Только никакую руку на ни на какое сердце я класть не собиралась.

– Думаешь, стоит? – в упор посмотрел на меня Илиас.

Странно посмотрел, словно испытывал или сканировал, только зря. Испытывать меня бесполезно, ничего не добьёшься. Сканировать тоже – не увидишь, не поймёшь.

Я сама не видела и не понимала своих эмоций. Зачем завела этот разговор не ведала, что в принципе происходит, не осознавала. Брела на ощупь, как в густом тумане.

Нормально же всё было. Говорили о машинах, движках, мощностях, кредитных ставках, льготах бюджетникам, и на тебе – нос к носу с личной жизнью Илиаса! А я и без того услышала больше, чем хотела.

– Дело ваше, – отмахнулась я, изображая равнодушие.

– Наше так наше. В салон? – в унисон мне ответил Илиас.

В салоне продавец-консультант облизывал нас с головы до ног. С энтузиазмом вещал о всевозможных преимуществах автомобиля, с каждым предложением разводя на модель дороже и дороже, исподволь подводя к последней, соответственно самой дорогой модификации.

Кроссовер, бесспорно, отличный, но не хотелось после покупки положить зубы на полку… И вообще, ведь не рассматривались никакие другие варианты.

Я хоть и хлопала глазками, отыгрывая милашку с задержкой психического развития – уж очень забавные аргументы «за» втирали менеджеры, как не насладиться зрелищем – таковой не являлась.

– Сонь, прекращай, – в какой-то момент одёрнул меня Илиас. – Нам нужно время подумать, Сергей, – обратился он к консультанту, отводя меня в сторону.

– Чего это «прекращай»? – зашипела я на якобы родственничка. – Отличная тачка, надо брать.

– Надо взять паузу, подумать. Машина дорогая, нет, очень дорогая. А ты девушка разумная и не станешь разбрасываться деньгами, предварительно всё не обдумав.

– Чего это разумная? – уставилась я на говорящего, клокоча внутри искренним возмущением.

Этому-то дурачку откуда знать, разумная я или так… погулять вышла?!

Я, может, вообще не разумная. Глупая я может, как… как… крыса Лариса его!

И в целом, что хочу, то и делаю! Хочу халву ем, хочу лисян покупаю!

Прямо сейчас. Не сходя с места.

– Сонь, не глупи. Пошутили и хватит, – нахмурился Илиас после удачного тест-драйва. Действительно удачного.

Машина – конфета. Грильяж. Рафаэлло в мире автомобилей. Вместо тысячи слов! Но тратить все свои сбережения на это кондитерское изделие – идиотизм, какое-то тупое позёрство. Всё то, что я истово не любила в людях, всегда считая себя выше подобного.