Погружение в Стикс

Дмитрий был рад снова вернуться сюда спустя почти два года, хоть повод, как и в последний раз, был совсем не радостный. Но здесь он ощущал себя практически как дома и это придавало ему уверенности для решения текущих непростых задач.

Однако сейчас Елизаров будто интуитивно почувствовал, что Ростов-на-Дону как-то подозрительно изменился. Вроде тот же город, та же ясная погода, но в воздухе будто витала какая-то необычная тревожная аура. Пока они ехали до отдела полиции через город, Дмитрий видел в окно, как по улице разгуливали посреди дня немало пьяниц и сомнительных компаний гоповатого вида. В глубине одного двора мелькнула жестокая драка, в другом месте один мужик угрожал другому ножом прямо на тротуаре. Возможно, Елизаров просто стал больше обращать на это внимание из-за нервного перенапряжения, а раньше такое проскальзывало мимо. Но ощущение не покидало: после его последнего визита город будто изменился – и не в лучшую сторону.

Пока Елизаров во время езды продолжал с напряженным лицом смотреть в окно, в какой-то момент таксист-мигрант так резко дал по тормозам, что Дмитрия сильно тряхнуло на сидении.

Через переднее стекло он увидел, как дорогу перед такси в неположенном месте быстро переходит группа подростков. Один из них, проходя мимо, с ехидной улыбкой постучал ладонями по капоту машины, второй скорчил водителю рожу, а третий, держа в руках бейсбольную биту, крикнул: «Че зыришь, чурка?», и от души долбанул битой по переднему бамперу авто. Когда все подростки перешли дорогу, таксист Жосур тронулся дальше и с отчетливым акцентом раздраженно проворчал:

– Дэбилы, сюка, билят…

Елизаров, продолжив недоуменно глядеть по сторонам в окна, ответил:

– Да. Что-то в этот раз негостеприимно меня Ростов встречает…

– Э, слушяй, тут все злой какие-то стали. Тольк за вчера с двумя клиентами чут не подралса. Адын платыт не хотэл, другой хачом назвал.

Выходит, Дмитрию и правда не показалось. В Ростове действительно царила какая-то нездоровая атмосфера.

Постояв в небольшой пробке перед площадью Гагарина, таксист Жосур наконец вырулил машину на Ворошиловский проспект и, проехав по нему ещё метров пятьсот, остановился возле старого каменного трехэтажного здания, где над средним подъездом ярким синим шрифтом виделась надпись «Полиция». Дмитрий коротко поблагодарил водителя, сунул ему немного чаевых наличкой и вышел из машины со своим небольшим чемоданом.

Долго искать Андрея Елизарову не пришлось. Журналисту даже не понадобилось заходить в здание, поскольку он сразу увидел Карпенко, который стоял совсем недалеко спиной к нему и ковырялся в багажнике своей синей «Мазды».

От живого лицезрения старого друга, с которым он не виделся два года, тревожные мысли и воспоминания о страшном видении в аэропорту мгновенно ушли куда-то на второй план.

У Дмитрия даже появился неожиданно для себя шутливый настрой. Он положил чемодан, незаметно подкрался сзади к Андрею, приставил к его спине свой смартфон и строгим голосом произнес:

– Капитан Карпенко, вы задержаны по подозрению в бесконтрольном взяточничестве, пристрастии к крепкому алкоголю и посылании в жопу начальства.

Андрей медленно обернулся, уже расплываясь в улыбке, потому что узнал голос друга:

– Димооон…

Они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Карпенко за два года нисколько не изменился: те же короткие каштановые волосы, выразительные карие глаза, чуть курносый нос и плотная, сбитая фигура.

– Ну как ты, братуха? – не переставая широко улыбаться, спросил Карпенко. – Схуднул че-то маленько или мне кажется?

– Да нормуль в целом, – в том же позитивном ключе ответил Дмитрий. – Ну да, килограмм шесть за последние пару лет точно скинул.

– Ты и так не Геракл был, куда ж ещё сбрасывать то?

– Ну, жизнь такая, Андрюх. Нервы, отсутствие нормального сна и личной жизни, разжиреешь тут…

– Ничего, я тебя тут в форму приведу ещё! Надолго к нам?

– Недельку точно, а дальше посмотрим. Как работа пойдёт…

– Понятно. Ну ты жучара, конечно, Димон. Договариваешься с тобой заранее месяцами о встрече, а ты каждый раз «не могу, не могу». А тут на те – взял и свалился внезапно, как снег в мае.

– Так уж звезды сошлись в этот раз. Ты то, как сам? Как Ленка, дочка?

– Да ничего, помаленьку. Слушай, Димыч, мне тут дельце одно доделать сейчас надо в отделе, там недолго. Давай где-то часа через полтора в нашем скверике у дома встретимся? Тебе ж все равно пока заселиться надо в отель, то да сё. Там уж на месте встретимся и полялякаем обстоятельно и за жизнь, и за дело, идёт?

– Ну давай. Только будь тогда на связи, вдруг задержишься?

– Да не, я вовремя управлюсь.

– Ладно, Андрюх, тогда не буду отвлекать. Жду через полтора часа, и чтоб как штык был на месте, иначе я те устрою, раздолбай донской.

– Тю… Да че ты мне сделаешь, доходяга питерский? Ладно, побегу я. До встречи.

– Бывай, служивый.

Карпенко махнул рукой и быстрым шагом направился в отделение полиции. Дмитрий в свою очередь пошёл на автобусную остановку, благо ехать до нужного отеля отсюда было не особо далеко и тратиться на такси лишний раз ни к чему.

Небольшая гостиница, где забронировал на неделю номер Елизаров, находилась в кирпичном трехэтажном доме на Петровской улице. Он доехал туда на автобусе буквально за 15 минут.

Сбросив лишние вещи в номере, Дмитрий снова вспомнил видение в туалете аэропорта. Перед его глазами на момент опять возникло это сердитое, ледяное выражение лица покойной супруги, от которого Елизарова снова передернуло.

«Эх, Полечка… А вдруг я не схожу с ума, и ты правда жива? – вопрошал мысленно Дмитрий. – Тогда что же ты хочешь от меня? Зачем привела меня сюда, зачем загадываешь мне загадки, смысл которых я даже не понимаю?»

«Там, где девочка с единорогом, есть вход в старую крепость, заходи внутрь и ищи монету с треугольником, только берегись сторожа местного, если ему не понравишься, беги туда, где вода громче шумит».

Что же эта словестная муть может значить? Создавалось впечатление, что чем дальше продолжается переписка Елизарова с «Полей», тем больше вся эта история начинает приобретать оттенок какого-то второсортного детективного или мистического романа.

«Ладно. Сначала – основное дело. Разберёмся с ростовским маньяком. А там уж после поглядим, что ещё взбредёт написать этой Лже-Полине. Нужно всё детально расспросить у Карпенко».

Дмитрий ополоснул лицо теперь уже в гостиничной раковине и, бросив взгляд в зеркало (пустое, никаких призраков), вышел из номера.

***

В половине первого Елизаров уже сидел на скамейке в тихом скверике двора в конце Социалистической улицы, где жил Андрей. Майское солнце припекало по-летнему, пробиваясь сквозь молодую листву деревьев и рисуя на асфальте кружевную тень. Дмитрий подставил лицо теплу и на мгновение прикрыл глаза. Раньше они частенько зависали в этом скверике, когда он приезжал в гости к Карпенко. Сколько литров пива было здесь высосано, сколько острых и философских тем обсуждено – не счесть. Сейчас Дмитрий словно вернулся в прошлое, только пива не хватало, да и повод для встречи был совсем не праздничный.

Андрей появился минут на десять позже обещанного. Со стороны трёхэтажного жилого дома вывернула знакомая синяя «Мазда» и мягко припарковалась у кромки сквера. Карпенко выбрался из машины и стремительно зашагал к скамейке, на ходу поправляя кобуру под курткой.

– Ну ты где шарахаешься? Я уж звонить тебе собрался, – с наигранным возмущением встретил его Дмитрий.

– Извиняй, журналист. Задержался маленько, – Андрей тяжело опустился на скамейку рядом, выдохнул, будто сбросил невидимый груз. – На работе жопа, вообще ничего не успеваю…

– Понимаю, – сочувственно вздохнул Дмитрий. – Может я не вовремя приехал? Отвлекать тебя буду постоянно?

– Тютютю! Ты че, Димон? Чтоб я променял армейского кореша на эту гребанную работу? За кого меня держишь?

– И это правильный ответ, потому что ты мне реально нужен сейчас и как друг и как помощник в моем репортаже.

– Уж чем смогу, базара нет. Ну рассказывай, как сам-то?

– Да по-всякому, Андрюх. Тоже весь в работе, времени ни на что нет. Даже сюда, как видишь, по делу приехал, уж прости.

– Да ниче, я ж всё прекрасно понимаю. Как в целом, отошёл уже окончательно? Бабу себе не завёл новую?

Внутри у Елизарова что-то слабо кольнуло – старая, почти затянувшаяся рана снова напомнила о себе. Но он удержал лицо и ответил ровно:

– Ну да, уже два года прошло. Отошел, вроде как. Бабу? Да какую там бабу, всё не до этого…Так, перебивки, перепихоны сиюминутные, ничего серьёзного.

– Ясно. Когда уже сам редакцию свою возглавишь?

– Когда ты подполковника получишь, – с издевательской улыбкой парировал Дмитрий.

– Ага, подкол засчитан, – усмехнулся Карпенко.

– Сам-то как? Как Лена, Катя?

– Вроде нормально. Катюша растет, уже лялякать слова какие-то даже начала. Ленка тоже в порядке. Только я целыми днями на работе дрочусь, а дома хотелось бы почаще бывать. Да вот только сейчас такой трындец вселенский в городе творится, что хоть живи на этой долбанной работе.

– Это из-за вашего маньяка как раз?

– Да не только. Маньяк, скажу я тебе по секрету, это лишь вишенка на торте из говна. Тут и без него жести хватает.

– А чего такое? – Дмитрий слегка напрягся.

– В общем, примерно с прошлого года тут словно с катушек все резко слетели. Уровень преступности подскочил как доллар после кризиса. Разбои, наркота, мокрухи, гоп-стопы, только успевай на выезды мотаться. Статистика по раскрываемости в жопе, начальство имеет во все щели без лубрикантов. Тут как будто портал в девяностые открылся. Других объяснений у меня нет. Такие вот дела, братишка…

Дмитрий молчал, переваривая услышанное. Значит, ему не показалось. В воздухе Ростова и правда витало что-то нездоровое. И связано это было не только с маньяком, а с общим криминальным фоном. Насколько же этот фон был мощным, что даже ментально Елизаров его почувствовал, едва заехав в город.

– Любопытно, – после небольшой паузы ответил Елизаров. – А это только у вас в городе так преступность выросла?

– Ну за всю Россию-матушку я тебе сказать не могу, но у нас однозначно я ничего подобного не припомню. Да и коллеги, кто постарше, тоже говорят, что такого давно не было.

– Славный Ростов-на-Дону возвращается к своим тёмным корням, – будто сам для себя выдвинул версию Дмитрий.

– Ой, вот только не надо этих стереотипных шуточек про «Ростов-папу», «Донское Чикаго». У вас в бандитском расчленинграде тоже такого добра всегда хватало.

– Так-то оно так. Но сам как думаешь, из-за чего криминал так резко вырос?

– Ох, Димыч, мне бы кто на этот вопрос ответил. Вроде губернатор не менялся, катаклизмов и происшествий никаких громких тут не было, хрен его знает…

– Ладно, раз зашла об этом речь, давай тогда к делу перейдём, – Елизаров достал телефон и открыл приложение с диктофоном. – Меня, как понимаешь, интересует для репортажа только маньяк, а общий криминальный фон только в виде контекста разве что. Давай по порядку выкладывай всё, что знаешь о нём, и о ходе расследования.

– Ну, знаю я не то чтобы много, но кое-что могу рассказать. Вот как раз только недавно, когда шестую жертву нашли, создали оперативно-следственную группу, даже важняка какого-то из Москвы сюда прислали. Меня, как понимаешь, в эту группу не взяли – не того полёта я птица. Так что все нюансы следствия я тебе поведать не смогу, даже если б знал. Но кое-какая оперативная инфа всё же есть. С чего бы только начать-то…

– Давай по порядку, по хронологии, – Дмитрий включил запись звука на телефоне.

– Ты прям так на эту фигню мой голос писать будешь? – немного настороженно спросил Карпенко.

– Да ты не парься, я для личного пользования. Эту запись никто, кроме меня, не услышит, а тебя я назову в репортаже анонимным источником, если что.

– Ну ладно, поверю.

– Ты не обращай внимания, говори своими словами. Оценочные суждения и едкие комментарии не возбраняются.

– Так, – Андрей собрался с мыслями и начал рассказ. — Короче, началось всё примерно в середине прошлого года. В Ростове и окрестностях стали часто бесследно пропадать люди – особенно дети, подростки и женщины. Дела поначалу, само собой, не объединяли: нет тела – нет дела. Эти пропажи списывали на общий криминальный фон, про который я уже говорил. Так бы всё и замялось, но в конце года в парке Авиаторов нашли присыпанное снегом тело десятилетнего мальчика, Вани К. Я буду шифровать настоящие имена, если ты не против.

Дмитрий кивнул.

– Пропал он за две недели до обнаружения. Со школы домой не вернулся. Что делал в парке Авиаторов – непонятно, живёт в другом районе. Видать, заманили его туда, а потом убили. На теле около десяти ножевых. Следующий труп нашли в начале этого года в Батайске. Девочка восьми лет, Алина П. Изнасилована и задушена. Заметь: характер убийства уже другой. Ушла из дома погулять с подружками и не вернулась. Одна из подружек сказала, что Алина ушла домой с прогулки, и больше её не видели. Потом появился свидетель, который видел Алину недалеко от парка с худощавым мужчиной лет сорока. По нему сделали первый фоторобот. Третью жертву нашли в лесополосе Первомайского района – на этот раз не ребёнок, а взрослая девушка двадцати двух лет, Ксения Д. Шла с работы и пропала. Нашли спустя неделю после обнаружения Алины П. Снова колото-резаные, изнасилование, над трупом жестоко надругались. Четвёртый труп – в начале весны, рядом с федеральной трассой в Аксае. Мальчик одиннадцати лет, Коля В. Изнасилован, зарезан, тело расчленено. Шёл из школы и пропал. Никто ничего не видел, как оказался у трассы – неясно. Пятая жертва – молодая женщина двадцати четырёх лет, Евгения С. Найдена месяц назад в районе Фурмановской. Ушла из дома – и всё. Многочисленные ножевые, но причина смерти – асфиксия, и без изнасилования. Тут появился ещё один свидетель: видел в день пропажи подозрительного высокого мужчину в плаще с сумкой. Составили второй фоторобот. И вот теперь – самое интересное. Шестой труп. Совсем свежий, позавчера нашли. И не где-нибудь, а на Парамоновских складах.