Бразилия. Остаться жить

Казалось бы, всё по заказу: национальное, ещё моложе. Радуйтесь.

Нет.

— Совсем букет не тот. Я в интернете читал, что этот год не удался.

Две тысячи тринадцатый? В Бразилии? Не удался?

На каких, твою мать, склонах он не удался?

Спрашивать это вслух не хотелось. За ответом мог последовать ещё один путеводитель.

Между едой и вином люди беспокоились о безопасности.

— Люба, следи за сумкой, тут же все воруют!

Мы находились в четырёхзвёздочном отеле на Авенида Атлантика. Но Любе следовало быть начеку.

— А чё, у вас правда так много негров? Они, наверное, опасные очень?

На такие вопросы тоже должен отвечать гид. Желательно спокойно. У тебя экскурсия, оплаченная программа и ещё несколько дней совместной жизни. Просто отойти от неприятного разговора, как ты сделал бы в обычной компании, не получится.

Пробки, разумеется, тоже относились к моей компетенции.

— И сколько мы ещё должны стоять в этой пробке?!

Стояли минут двадцать. В пятницу. В час пик, когда из Рио все пытались выбраться одновременно.

Но люди приехали отдыхать. Почему город не учёл это обстоятельство, оставалось совершенно непонятным.

А потом был трансфер из аэропорта Рио в Ангру.

Минивэн. Я и водитель впереди. Туристы сзади. Четыре часа пути.

До сих пор не знаю, как описать эту поездку так, чтобы читатель не закрыл книгу. Мужская половина компании производила впечатление людей, которые с момента выезда из Москвы не мылись.

Кондиционер работал. Двадцать один градус. Температура вполне комфортная.

Запах — как в московском метро в час пик.

Один из пассажиров вдобавок попёрдывал.

Всю дорогу.

Четыре часа.

Не эпизодически, когда человек сделал что-то нечаянно и теперь ему самому неловко. Это было полноценное сопровождение трансфера.

Окна мы открыть не могли. Сидели и дышали тем, что имелось.

Мой водитель жил в фавеле. За всё время нашей работы я ни разу не чувствовал от него неприятного запаха. А тут мы везли людей, которых занимали букеты вина, качество ресторанов и другие признаки цивилизованной жизни.

В какой-то момент мне стало казаться, что водитель готов выброситься из машины. Я бы его понял. Сам был близок к тому же решению.

Дорога в Ангру очень красивая. Горы, океан, повороты. Вообще-то по ней приятно ехать и показывать туристам виды.

Но красоту пейзажа трудно оценить, когда основная задача — дожить до следующего вдоха.

Наконец приехали.

Angra Boutique Hotel они забронировали самостоятельно. Несмотря на слово Hotel в названии, по устройству это была поузада — небольшое размещение семейного типа. Не огромный курортный комплекс, который, судя по начавшимся вопросам, они себе представляли.

Я должен был помочь заселиться и уехать. Впереди обратная дорога. В сумме восемь часов сидя на жопе — не каждый копчик выдержит. Мой уже достаточно ясно сообщал, что продолжать этот праздник ему не хочется.

И тут выяснилось, что нет халатов.

Потом — тапочек.

Потом возникли вопросы к сейфу, меню, площади комнаты и количеству звёзд.

Шесть человек задавали их почти одновременно. Каждый считал свой вопрос главным и не понимал, почему я занимаюсь чужим.

Отдельно обнаружился пляж.

— До пляжа очень далеко. Я сто метров не пойду!

Сто метров.

После перелёта через Атлантику и четырёхчасовой поездки на машине последние сто метров оказались непреодолимым препятствием.

Но всё это было ещё не самым интересным. Самое интересное выяснилось, когда я собрался уезжать.

— А куда это вы поедете?!

Домой. Куда же ещё?

— Нам ещё четыре дня тут быть! Как мы будем с этими местными общаться?!

Вот так и сказали.

Они самостоятельно выбрали гостиницу. Самостоятельно её забронировали. Заказали трансфер. А теперь выяснялось, что вместе с машиной им, по всей видимости, полагался русскоязычный человек на четыре дня.

Человек должен был остаться при них, переводить меню, открывать сейфы, выяснять судьбу халатов и объяснять местным про воду без газа.

У него ведь больше никаких дел быть не мог.

Теперь вы понимаете, почему мне хотелось быть поваром?

Тогда мне казалось, что повару гораздо проще. Ему не надо обсуждать политику, межличностные отношения, цвет кожи, религию и причины, по которым бразильцы не говорят по-русски.

И вообще, у повара есть один замечательный аргумент.

Нож.

Глава 8. Старик и собака

Прям бесят меня иногда бразильцы!

Они вечно опаздывают. На работу, на учёбу, на вечеринки, на собственные свадьбы и, подозреваю, даже на похороны. Если хотите пригласить бразильца домой к восьми вечера, назначайте на пять. Тогда есть некоторая вероятность, что к восьми вы хотя бы начнёте переписываться о том, скоро ли он выйдет.

Никуда не торопятся. Вот вообще.

Очередь — двадцать человек. Работают две кассы. Третья тоже вроде бы работает, но кассирша ушла пить кофе. У другой обнаружилась знакомая, с которой необходимо немедленно обсудить жизнь. Именно сейчас. Потому что потом знакомая уйдёт, а очередь-то останется.

И очередь остаётся. Терпеливо.

Обязательно найдётся бабушка, которая пересчитает все центаво в кошельке, чтобы дать без сдачи. Потом пересчитает ещё раз. Потом выяснится, что всё-таки не хватает.

Дай бог здоровья человеку, который придумал смартфон. Без него я бы в этих очередях уже кого-нибудь убил. А так читаешь книжку, отвечаешь на сообщения, смотришь, как живут люди, которым сегодня не надо в банк.

Самое неприятное, что возмущение твоё окружающим не очень понятно. Ну стоим. Ну ждём. Куда тебе так срочно?

Мне иногда кажется, что я и сам уже не знаю куда. Но ведь можно быстрее!

С бюрократией, правда, за годы многое изменилось. То, ради чего раньше приходилось куда-то ехать и сидеть под дверью, теперь можно сделать через интернет. Я это признаю. Нельзя бесконечно ругать страну за очередь, в которой простоял двадцать лет назад.

Но новые очереди тоже имеются.

Когда я рассказываю обо всём этом, обязательно находится человек, который спрашивает, почему я так не люблю бразильцев.

Здрасьте. Приехали.

Я их люблю. Просто любовь совершенно не помогает, когда перед тобой кассирша двадцать минут разговаривает со знакомой.

Однажды меня прямо обвинили в том, что я отношусь к бразильцам с презрением и вообще ничего хорошего в них не вижу. Я собрался немедленно возразить. Даже начал мысленно перечислять, за что именно их люблю.

И тут у меня случился затык.

Ругательства подбирались легко. А хорошие слова куда-то делись. Не чувства — именно слова. Хотелось объяснить нормально, без торжественной речи о прекрасном народе прекрасной страны.

Для начала я люблю их за беспонтовость.

В моём понимании это прекрасное качество. Когда у человека есть море, солнце, говядина и холодное пиво, необходимость производить впечатление на окружающих заметно снижается. Шорты, майка, сланцы. По этому комплекту попробуй ещё определи, сколько у его владельца денег.

Люблю за то, что в лифте с тобой могут поздороваться и заговорить просто потому, что вы вместе едете. Успеешь узнать прогноз погоды и какую-нибудь семейную новость. Если разговор происходит в автобусе, к обсуждению легко подключатся люди, которых никто не спрашивал. Особенно если речь о детях. Тут совет дадут все.

Меня это тоже иногда утомляет. Я вообще не обещал быть удобным человеком.

Но есть вещи, перед которыми всё моё раздражение заканчивается.

Моему племяннику было три года, когда он попал в госпиталь с обезвоживанием. Мы не учли бразильскую жару. Ребёнок перегрелся на солнце, потерял сознание в душе. Как был голый, так его и повезли.

В государственном детском госпитале ему оказали прекрасную помощь. Четыре часа под капельницей — и можно домой.

Только домой ехать не в чем.

В суете об одежде никто не подумал. Нашли какие-то памперсы, ждём такси.

До этого я успел получить в интернете комментарии от русскоязычных знакомых. О том, как мы могли такое допустить. О семи няньках. Всё, что очень необходимо услышать, когда ребёнок уже в больнице и ты прекрасно понимаешь, что произошло.

А мимо нас прошла девушка со своим ребёнком, примерно полутора лет. Увидела нашего.

Отдала покрывало и майку.

По ней было видно, что она сама живёт небогато. У неё тоже маленький ребёнок. И вещи, которые она нам отдавала, ей самой были нужны.