Бразилия. Остаться жить

Обычно «иваны» ездят в Турции и Египты. Туда и лететь дешевле, и сервис недорогой. В all inclusive можно знатно нажраться дешёвым пойлом и поругаться с официантом или каким-нибудь аниматором. Ещё не надо знать иностранные языки: поколения русских туристов уже добились понимания фразы «Принеси, унеси, иди на…».

В Бразилии с этим сложнее.

Во-первых, здесь далеко не всё включено. Я бы даже сказал — всё выключено, за исключением завтрака. Во-вторых, цены кусаются за все места, а торговаться получается далеко не везде. На русском с тобой никто разговаривать не обязан. И если начнёшь драться, могут вызвать полицию, которой ещё придётся объяснить, чем именно тебе не угодил этот прекрасный отдых.

Тем не менее Иван каким-то чудом оказался в Рио.

Вполне возможно, что он выиграл путёвку на радио. Такие туристы уже попадались мне не раз. Как именно сюда занесло Ваню, я не знаю. Но, посчитав свои деньги, он понял, что в Рио особо не пошикуешь. Бесплатными удовольствиями оставались пляж и моцион по Авениде Атлантике в белых штанах.

Стоит ли рассказывать вам, сколько русскоязычных туристов мужского пола считают своим долгом привезти в Рио белые штаны? Как будто без них на паспортном контроле развернут обратно.

В первый же день Иван получил подробные инструкции по безопасности и отправился в самостоятельное путешествие по Копакабане.

Ваня, как человек, прислушивающийся к словам других, надел белую полупрозрачную рубаху, белые летние штаны, сандалии и извечные носки. Тоже белые. Заодно часы — дешёвые, но привлекающие внимание. Весь этот антураж он завершил купюрой в пятьдесят реалов, вложив её в нагрудный кармашек.

А рубашка полупрозрачная, я ж говорю.

О том, что произошло дальше, я узнал уже от него.

Отель Ивана находился на четвёртой линии от пляжа. Думается мне, выйдя из него, парень просто перепутал направление, в котором находится море, и пошёл в сторону туннеля, рядом с которым расположена Табажара — одна из местных фавел.

Почему он выбрал именно эту дорогу, точно утверждать не берусь. Но вместо прогулки вдоль океана у него получилось знакомство совсем с другой частью города.

Прошёл наш турист туннель и оказался в Ботафого, возле улицы, ведущей к Табажаре. С одной стороны — фавела, с другой — кладбище. Та ещё обстановочка для курортного променада.

По его рассказу, там к нему пристала небольшая компания, человек пять. Совсем молодые.

Иван сначала особого значения этому не придал. Ну пацаны какие-то. Что-то говорят на непонятном языке. Он отмахнулся.

Один из них продолжил объяснять. Уже гораздо настойчивее.

Ваня, вспоминая школьные уроки немецкого, ответил:

— Нихт ферштейн, мать твою.

Немецкий язык ему в тот день не помог.

Из рассказа можно было предположить, что требование звучало примерно так:

— Cara, ou você me dá cinquenta reais, ou vou cortar sua orelha.

Что в переводе на Ванин означало:

— Чувак, гони пятьдесят реалов, или я отрежу тебе ухо.

Точную фразу мы, конечно, уже не узнаем. Иван понял только слово «реал». Как называются местные деньги, он успел выучить. А вот расставаться с ними не захотел.

Купюра лежала близко к сердцу. Практически в прямом смысле.

Дальше всё произошло так быстро, что он, по собственным словам, даже не сразу почувствовал боль.

Зато опроверг народную поговорку «Не видать, как своих ушей».

По крайней мере, одно своё ухо — левое, если кому интересно, — Ваня увидел. Оно оказалось у него в руке.

Наверное, его растерянность можно понять. Не каждый день видишь собственное ухо отдельно от остального себя.

Пока Иван пытался осмыслить случившееся, компания исчезла. Вместе с ней исчез и заветный полтинник из нагрудного кармашка.

Вот уж ирония судьбы. Кто-то гуляет по городу с дорогими часами и тысячами долларов в сумке, а Ваня вышел всего с одной купюрой. Только купюру эту было видно через рубашку.

Обратно в отель он пришёл с ухом в руке.

Не знаю, что именно подумала девушка за стойкой, когда увидела постояльца, которого совсем недавно отпускала гулять. По Ваниному рассказу, когда он показал ей ухо, она упала в обморок.

Руку и сердце бразильские женщины принимают охотно. А вот русские уши — не очень.

В надежде, что земляки его поймут, Иван позвонил мне.

К этому моменту история перестала быть рассказом о странном туристе в белых штанах. Человек находился в чужой стране, не говорил на местном языке и нуждался в помощи. Я отнёсся к его словам вполне серьёзно и вызвал скорую в отель.

Как бы то ни было, закончилась эта история удачно.

Ухо Ивану пришили.

Самое удивительное — случившееся не заставило его свернуть путешествие. Уже через три дня он отправился дальше по намеченной программе: водопады Игуасу и дебри Амазонии.

Путёвка оплачена. Ухо на месте. Чего дома-то сидеть?

Вернувшись в Рио, Иван заехал в больницу, где ему сняли швы.

Потом я отвозил его в аэропорт. Конечно, спросил о самочувствии. Всё-таки после такого приключения хотелось узнать, как человек себя чувствует и чем для него закончилась встреча с местной молодёжью.

Иван ответил:

— Блин, суки, ухо ровно пришили. Теперь никто дома не поверит, что я его в руках держал!

Глава 5. Оставайтесь на линии

У бразильских телефонных компаний есть офисы. Понатыканы в каждом городе: вывески, витрины, телефоны, сотрудники. Можно зайти, купить аппарат, оформить тариф. Но если с этим тарифом начинаются проблемы — звоните в call-центр. В офисе вам никто ничем не поможет.

То есть продать тебе телефон могут лично. А вот послушать, почему он не работает, — только по телефону.

Я перевёл свой номер в TIM с pre-pago на pós-pago. Раньше покупал карточки, вводил код и разговаривал, пока деньги не закончатся. Теперь решил платить в конце месяца за всё, что наговорил. Казалось бы, удобнее. Первая неделя прошла нормально: телефон работал, я звонил, мне дозванивались.

Но в один прекрасный день аппарат написал: «Незарегистрированная SIM».

Всё. Ни мне позвонить, ни со мной связаться.

Подождав пару часов и убедившись, что самостоятельно телефон регистрироваться не собирается, я позвонил в call-центр.

— Вас приветствует TIM. Примерное время ожидания составит пять минут.

Дальше предложили послушать музыку и тётку, которая рассказывала, какой у меня замечательный оператор. На пятнадцатой минуте ожидания появилась другая тётка. Живая.

— Здравствуйте, меня зовут такая-то. С кем говорю?

Со мной, конечно. Вот тебе моё имя, мой номер телефона и проблема, которую нужно решить.

— Ах, да. Подождите, пожалуйста, перевожу ваш звонок в департамент, ответственный за вашу проблему.

Ещё минут десять наслаждаюсь автоматической тёткой. Про TIM я уже знаю всё наизусть. Кроме одного: почему у меня не работает телефон.

Наконец:

— Здравствуйте, меня зовут такая-то. С кем говорю?

Со мной, конечно. Вот тебе моё имя, мой номер телефона и проблема, которую нужно решить.

Повозившись со своим компьютером, оператор попросила подтвердить некоторые данные: номер паспорта, дату рождения и имя матери.

Маму тоже назвал. Что дальше?

— Ах, да. Подождите, пожалуйста, перевожу ваш звонок в департамент, ответственный за вашу проблему.

С небольшими вариациями ситуация повторилась ещё раза три. Я уже сообщил компании о себе столько, что можно было писать мою биографию. Только телефон по-прежнему не работал, а ответственный за него департамент всё никак не находился.

И тут, проторчав на линии около часа, я сделал большую ошибку.

Начал орать.

Вот этого делать не стоило.

Не разговаривает call-центр с нервными клиентами. Просто обрывает связь. Ты можешь сколько угодно ждать, повторять имя матери и слушать про преимущества своего оператора. Но будь любезен сохранять хорошее настроение.

Выход один — начинать сначала.

— Вас приветствует TIM. Примерное время ожидания составит пять минут…

И снова музыка. Снова тётка. Снова замечательная компания.

Даже если у тебя хватает терпения не послать их всех по известному адресу, это ещё ничего не гарантирует. Какая-нибудь операторша обязательно скажет:

— Простите, у нас проблемы в системе. Перезвоните, пожалуйста, позже.

Или ещё лучше:

— Простите, департамент, ответственный за вашу проблему, сегодня не работает.

А я-то всё думал, почему меня туда никак не могут перевести.

Самое прекрасное — прощание. В конце они непременно благодарят тебя за то, что ты пользуешься TIM, и желают отличного дня.

Пользуюсь, да. Уже час с вами разговариваю. Больше ни с кем не получается.

Прошло две недели моих безуспешных попыток решить ситуацию в свою пользу.

За эти две недели пришёл счёт.

Без опозданий. День в день.

Вот с этим у компании всё было в порядке. Система не зависла, департамент работал, моё имя вспомнили без подсказки. И даже маму спрашивать не понадобилось.

Счёт я оплатил. Мне ещё не хватало отметки о задолженности в CPF — бразильском налоговом номере, к которому привязана в том числе кредитная история. Потом объясняй другой компании, почему ты не платил предыдущей. Телефон же тебе отключили? Отключили. Значит, наверное, было за что.

В общем, платишь, чтобы не нажить новых проблем, пока пытаешься разобраться со старыми.

Наконец я решил отказаться от услуг TIM.

Мой звонок перевели в setor de cancelamento — отдел отключений. И тут обнаружилась совсем другая компания.

Все вежливые. Трубки не бросают. Разговаривают с тобой, как психологи с пациентом. Сочувствуют, переживают. После двух недель общения с остальными отделами я, в общем-то, уже вполне подходил на роль пациента.

Но была одна небольшая проблема.

У них опять зависла система.

Аннулировать мой тариф они не могли.

То есть пользоваться телефоном я не могу. Отказаться от телефона тоже не могу. А вот платить — пожалуйста.

И просто послать их не получится. Пока тариф не отменён, абонентская плата продолжает начисляться. Каждый месяц будет приходить новый счёт за возможность иметь телефон, который не работает.

Я чувствовал себя загнанной лошадью. При одной мысли, что придётся снова звонить в call-центр, становилось дурно. Я уже заранее слышал эту музыку и знал, что сейчас у меня опять спросят имя матери.

Самое обидное, что я однажды уже проходил через подобное. Несколькими годами раньше. Только тогда речь шла о домашнем телефоне.

К моменту этой истории домашнего телефона у меня не было уже два года. И чувствовал я себя без него прекрасно.

Но от мобильного отказаться невозможно.

Другие операторы наперебой предлагали перейти к ним. Даже бесплатный аппарат обещали. Очень заманчиво. Только я прекрасно понимал: случится очередная проблема — и мне опять предложат позвонить в call-центр.

А дальше читай выше.

Пока я писал об этих приключениях, на глаза попалась статья. Двадцатиоднолетний житель Сан-Паулу оформил себе тариф с сорока минутами разговоров в месяц. Они входили в абонентскую плату, за превышение надо было доплачивать.

Через месяц ему пришёл счёт на 712 реалов — по тогдашнему курсу около 356 долларов.

Парень стал звонить в call-центр. Надо думать, с такими же приключениями. Объяснял, что большая часть звонков не его и платить за них он не собирается.

И победил.

Ему прислали исправленный счёт.

Правда, с одной особенностью. В графе, где должно было стоять его имя, было написано: «Filho da puta, q pariu».

В подробности португальского мата вдаваться не буду. Скажем так: маму клиента в этой компании всё-таки запомнили.

Согласно статье, парень подал на TIM в суд.

Удачи ему.

И мне тоже.

Глава 6. Как я стал гидом

Гидом я стал потому, что не умел продавать ювелирные украшения.

В какой-то момент пришлось себе в этом признаться. Можно было сколько угодно ходить на работу, надевать костюм и надеяться, что однажды мне понравится. Не понравилось. Меня эта работа ужасно доставала. Нервировала. В радость она мне точно не была.

Для такой торговли нужен определённый характер. Тебя послали — ты улыбнулся и пошёл к следующему. Следующий послал — ничего страшного, есть третий. А я так не мог. Я слышал, куда меня посылают. И пропустить это мимо ушей, как положено хорошему продавцу, у меня не получалось.

Особенно неприятно, когда ты ещё даже ничего человеку не сделал. Не продал ему кольцо, не испортил отпуск, не занял денег. Просто подошёл. А тебя уже отправили по адресу.

Наверное, кто-то умеет относиться к этому спокойно. Я не умел. И каждый рабочий день заново убеждался, что ювелирная торговля прекрасно обойдётся без моего участия.

В это время одна моя подруга уже училась на курсах гидов. Насколько я тогда знал, в Рио было две лицензированные компании, где можно было получить такое образование. Она ходила на занятия, и я решил тоже пойти.

Город я любил. Рассказывать мне нравилось. Бывшему журналисту всё-таки интереснее объяснять людям, что происходит вокруг, чем убеждать их, что без очередного украшения жизнь у них не сложится.

Правда, любовь к Рио сама по себе удостоверения гида не давала. Нужно было учиться.

И учиться довольно долго.

Курсы продолжались больше года. Это не выглядело так: приехал в Бразилию, прочитал три статьи про статую Христа, запомнил высоту Сахарной головы — и готово, можно собирать группу. У нас была полноценная программа. История Бразилии, география, архитектура, английский язык, первая помощь и ещё много других предметов. По каждому нужно было сдавать экзамены.

Архитектура, например. Турист смотрит на здание и спрашивает, что это такое. И ему хотелось бы услышать что-нибудь содержательнее, чем «старый красивый дом». Гид должен понимать, что перед ним, когда это построили, почему именно так и какое отношение всё это имеет к городу, по которому он водит людей.

И с историей то же самое. Одного набора дат мало. Их ещё нужно связать между собой, самому понять, что происходило, а потом рассказать так, чтобы человек захотел слушать.

Отдельно преподавали первую помощь. Потому что с живыми людьми может случиться что угодно, и группа состоит не только из бодрых молодых граждан, способных весь день скакать по лестницам. Пока всё хорошо, об этом не особенно думаешь. Но если кому-нибудь станет плохо, все посмотрят на тебя. Ты же гид. Ты их сюда привёл.

Всё преподавание шло на португальском.

Вот тут мой язык получил очень хороший толчок. Хочешь ты или не хочешь, а понимать надо. Тут уже не получится ограничиться разговором о том, сколько что стоит и куда повернуть. Тебе объясняют историю страны, архитектурные стили или порядок оказания первой помощи. И потом ты это сдаёшь.

Я учил профессию и одновременно продолжал учить язык. Одно без другого просто не работало.

Пожалуй, это был один из самых полезных способов подтянуть португальский. Не потому, что я внезапно стал образцовым учеником. Просто у меня появилась вполне конкретная цель. Я хотел закончить курсы и работать. Значит, нужно было разобраться.

В нашей системе подготовки гиды делились на региональных, национальных и международных. Я учился на международного гида. Поэтому одними занятиями и экзаменами в аудитории дело не ограничивалось. Предстояли ещё две выездные проверки: национальная и международная.

Национальный экзамен мы сдавали в соседнем штате Сан-Паулу. Ездили на автобусе.

В такой поездке проверяют гораздо больше, чем способность говорить в микрофон. Нужно уметь работать с группой на длинном маршруте, с переездами и ночёвками. Люди должны куда-то приехать, где-то разместиться, потом снова собраться и поехать дальше. И всё это время у них есть вопросы, желания и собственные представления о том, как должно быть.

Рассказать про памятник — ещё не вся работа. Попробуй организовать поездку так, чтобы до этого памятника все добрались.

Международный экзамен мы сдавали в Буэнос-Айресе. Туда уже летели всей группой.

На таких выездах каждому ученику доставалась своя тема. Мне нужно было рассказать про Рио-де-ла-Плату.

Вот так: собирался показывать людям Рио-де-Жанейро, а сам стоишь перед необходимостью как следует разобраться с рекой в Аргентине. И это было интересно. Уже сама возможность поехать с группой в другую страну, подготовиться, выступить, пройти эту проверку — всё это воспринималось как начало новой жизни.

Это были весёлые времена. Я был молодой, мне всё было любопытно. Хотелось узнавать, ездить, смотреть. Даже в экзаменационной поездке оставалось удовольствие от самой поездки.

После окончания курсов и сдачи всех экзаменов можно было подавать документы на удостоверение гида.

Казалось бы, больше года учился, всё сдал — выдайте человеку карточку и отпустите работать. Но пластиковое удостоверение можно было ждать чуть ли не год. Поэтому многие, получив регистрационный номер, печатали карточку сами. Главное, чтобы регистрация уже была. Пластик мог путешествовать по своим бюрократическим маршрутам гораздо дольше, чем гид со своими туристами.

Удостоверение было нужно для официальной работы. И, конечно, давало бесплатный доступ на туристические объекты: Сахарную голову, в музеи и другие места, куда мы водили группы. Гиду ведь приходится бывать там постоянно. Для туриста это одно посещение за отпуск, а для тебя — рабочее место.

Тем обиднее было потом смотреть на людей, которые только приехали в Бразилию и немедленно объявили себя гидами.

Ещё по-португальски толком не говорят. Страну не знают. Нахватались чего-то в Википедии — и уже готовы показывать её другим.

Я больше года учился, сдавал предметы, ездил на экзамены. А человек, оказывается, мог просто написать о себе: «Гид в Рио-де-Жанейро». И всё. Профессия получена.

Здесь таких называли гидами-пиратами. Туристическая полиция пыталась с ними бороться, но попробуй уследи за всеми. Со стороны не всегда и поймёшь, кто перед тобой: человек гуляет со знакомыми или проводит экскурсию за деньги.

Меня это раздражало. Потому что я уже знал, сколько всего стоит за этой работой. И насколько легко туристу принять уверенный голос за знание предмета.

Но когда я начинал, важнее всего этого было другое: я гордился тем, что живу в Рио-де-Жанейро.

До сих пор помню это чувство. Я здесь живу. В этом городе. И теперь смогу показывать его людям, которые прилетают за тысячи километров. Русскоязычным туристам из моей страны и из других стран. Рассказывать им то, что узнал сам, помогать увидеть то, мимо чего они иначе прошли бы.

Мне очень хотелось, чтобы им здесь понравилось.

Я отдавался работе полностью. В сезон почти без выходных, в жару, под дождём, пешком и на машине. Километры, переезды, снова километры. Сейчас, когда тебе уже почти полтинник, я бы на такую работу заново, наверное, не пошёл. Уже хорошо понимаешь, сколько сил она требует.

А тогда мне нравилось. За восемнадцать лет я от этой работы не устал. Мне было интересно то, что я делал, и хотелось продолжать.

Клиенты иногда попадались достаточно паскудные. Некоторые ещё появятся в этой книге, так что далеко от темы мы не уйдём.

Но большую часть своих туристов я всё равно вспоминаю с благодарностью.

Люди слушали. Задавали вопросы. Им нравилось. Они оставляли хорошие отзывы, и мне было приятно понимать, что моя работа кому-то нужна. Что человек приехал с одним представлением о Бразилии, а уезжает уже с другим.

Потому что Бразилия — это гораздо больше, чем фавелы, футбол и карнавал.

Здесь есть история, которую не расскажешь за пять минут между отелем и пляжем. Есть огромная экономика, сельское хозяйство, машиностроение, автомобильная промышленность. Здесь производят самолёты. И всё это тоже Бразилия, хотя в привычную картинку с танцующей девушкой и футбольным мячом она не помещается.

Я старался показывать страну шире этой картинки.

Не знаю, много ли это в масштабах целой Бразилии. Но надеюсь, что за восемнадцать лет хоть немного помог её имиджу. Что люди, которые ездили со мной, уже не сводят её к трём знакомым словам.

Что мог, то и сделал.

Работу гида я любил. А как оказался на кухне — это уже другая история.

Глава 7. Нам не выдали халаты

— Нам не выдали халаты и банные тапочки.

За моей спиной остались четыре часа дороги из Рио в Ангру. Впереди были ещё четыре часа обратно. Между этими двумя поездками я должен был всего лишь заселить шестерых туристов и отправиться домой.

Всего лишь.

Есть слова, которые гиду вообще лучше не употреблять. «Быстренько», например. Или «осталось только». Произносишь — и сразу выясняется, что ничего ещё не осталось, а всё только начинается.

— Сколько вообще звёзд тут?

— Где мой сейф?

— Переведите меню, а то тут всё на английском!

— Я хочу другую комнату. Тут написано тридцать два квадратных метра, а в номере всего шестнадцать!

Гостиницу они выбрали сами. Со мной не советовались. Но отвечать за квадратные метры, звёзды, английский язык и отсутствие тапочек почему-то предстояло мне.

Впрочем, к этому моменту я уже мог бы привыкнуть.

Начался тот сезон грустно. Русскоязычные туристы словно договорились не приезжать в Бразилию. У кого рубль упал, у кого тенге, у кого гривна. Смотришь на курс доллара и думаешь: чтоб у мужиков хрен так рос.

В прошлом сезоне, оказывается, всё ещё было хорошо. Целых пять туристов. А в этом — один.

Утрирую, конечно. Но настроение было примерно такое.

И вот на этом безрадостном фоне мне достались шесть человек. Три пары. Чиновники московского правительства с жёнами. На них, судя по поездке, кризис особого впечатления не произвёл. Под санкции они не попали, Бразилия их принимала, деньги на путешествия имелись.

Казалось бы, радуйся. Работа.

Я и радовался. Поначалу.

У одного из мужчин был путеводитель. Само по себе это прекрасно: человек подготовился, интересуется страной, хочет что-то узнать. Любому гиду приятно работать с любознательным туристом.

Но этот хотел узнать главным образом одно: где я ошибусь.

— А вот в этом путеводителе написано, что принцесса Изабел…

И дальше — проверка показаний.

Я рассказываю, он сверяет. Я называю дату, он ищет страницу. Я объясняю, он снова заглядывает в книжку. Две недели человек потратил на то, чтобы поймать меня на какой-нибудь неточности.

Сидел, сука, и сверял.

К его сожалению, доколупаться так и не получилось. От этого он становился ещё зеленее. Видимо, отпуск не вполне удавался: страна чужая, деньги потрачены, а гид всё ещё прав.

Остальные тоже не скучали.

— Я же им по-русски объяснила: воду без газа!

Вот именно. По-русски.

Особенно трудно в работе гида объяснять вещи, очевидность которых для тебя не вызывает сомнений. Например, почему бразильский официант в Бразилии не понимает по-русски. Женщина ведь объяснила. Причём ясно. Воду. Без. Газа.

Что ещё нужно?

Английский тоже присутствовал. В авторской обработке.

— Молодой человек, please, как вас там, намбер эйт, рум эйт, сейф плиз!

Это была просьба помочь открыть сейф в восьмом номере.

Не спасти восьмой номер.

Раньше я думал, что такие разговоры существуют только в анекдотах. Потом стал работать с туристами и понял, что авторы анекдотов многое смягчают.

В ресторанах начиналась отдельная программа.

— Мы же просили ресторан, а не забегаловку!

Дело происходило на трассе между городами. Не на улице с десятком заведений, где можно перейти дорогу и выбрать другое. Но объяснять это было бесполезно. Люди просили ресторан.

Я уверен, что между Хабаровском и Владивостоком в те годы уже стояли сплошные мишленовские заведения. Иначе откуда такая обида на бразильское придорожное питание?

— У них тут даже водки приличной нет. Чем запивать, чтобы не отравиться этой бразильской жрачкой? Помню, в Африке мы отравились, и в Камбодже…

География отравлений была обширной. Слушая её, можно было составить отдельный маршрут. Бразилия пока только проходила испытательный срок, но шансов оправдаться у неё было немного.

— А вот в том ресторане нам не такое мясо подавали. В том гораздо лучше было. Там свининка была, а тут подошва из говядины.

И там, и тут им подавали costela de boi. Говяжьи рёбра. Приготовленные одинаково.

Но в предыдущем ресторане говядина, по-видимому, сумела убедительно притвориться свиньёй.

Особенно мне запомнилось вино.

— Ну подайте нам молодого вина национального. Мы пьём только молодое и национальное.

В Рио принесли Valduga 2012 года. Господа оценили. Долго чмокали губами, обсуждали, восхищались. Я их восторгов не разделял, но в конце концов пить предстояло им.

В Петрополисе принесли вино того же производителя, на год моложе.