Первая Капля

Я почувствовал, как из почти полного источника хлынула мана. Кровь излилась из вен правой руки, что, впрочем, не доставило мне ни единого неудобства, и также прочно закрепила осколки костей. Открыв глаза, я заметил, что синева от переломов прошла, но теперь рука стала немного красноватой.

— «Сожми кровь. Сделай её плотнее».

— «Попробую».

Я ощутил, как конечность стала плотнее и даже немного тяжелее. Краснота быстро прошла, придавая руке привычный вид, если бы, конечно, не эти спицы. Лёгкое усилие — и с влажным звуком спицы открепились от осколков и вышли из моего тела. Почти все. Две я припрятал в самой руке, расположив их вдоль кости. Оружие лишним не бывает.

— Ты что творишь? — вскрикнула Женя и мягко схватила меня. Тут же из её ладоней разлился золотой свет, а на лбу выступила испарина. — Твою руку оперировали пятнадцать часов. Вся работа насмарку!

— Не злись. Лучше проверь, всё ли я правильно сделал?

— «Ты?! Да я тут всю работу делаю».

— «Конечно ты, но ей-то знать не обязательно?»

Замечаю, как отверстия на моей руке довольно быстро зарастают. Спасибо помощи Жени, так намного лучше. С подозрением осмотрев меня, она проводит своей ладонью над моим «пазлом», и её глаза поражённо раскрываются:

— Хм… Неплохо. Осколки стоят ровно… Вот этот поправь на семнадцать миллиметров левее, — указывает она пальцем. В нужном месте немного покалывает, Сима следует указаниям. — Так. Что ты сейчас сделал? И… Нахрена ты спицы там оставил?

Её руки вспыхнули в очередной раз, и под давлением её магии инородное тело полезло наружу.

— Оставь, оставь, кому сказал. Это козырь, — воспротивился я, потянув спицы обратно на место. — Оружие лишним не бывает.

— Так болеть же будет. Дай достану, — настаивает лекарь, которая, словно художник, увидела несоответствие и решила его исправить.

— Она и так и так болеть будет, а спицы хоть в пользу пойдут. Оставь, говорю.

Резко подпрыгивает вагон, Женя подлетает и теряет равновесие — приходится придержать её за талию. Только сейчас в глаза бросается окно, за которым быстро проносятся деревья. Мы что, уже в дороге?

— И давно мы едем? — спрашиваю я у притихшей блондинки.

— Два дня… — еле слышно.

— Чего? Сколько? Ты что, язык проглотила?

— Два дня! — орёт она мне в ухо и вырывается. Лицо почему-то красное. Выбегает из лазарета, и дверь закрывается с громким хлопком.

— Насильник! — возмущённо раздаётся с той стороны.

Вместо того чтобы отвечать, я просто прилёг и прикрыл глаза. Кому надо – сами меня найдут. Надеюсь, поесть скоро принесут, а то голод замучил уже. Решил пообщаться со своей помощницей:

— «Симочка, ты тут?»

Нос кольнул цветочный запах, смешанный с озоном. Хороший аромат. Успокаивающий. Открыл глаза, а на мне уже сидела беловолосая девушка с зелёными глазами. Облегающий комбинезон смотрелся на ней очень даже ничего.

— «Чего хотел?»

— «Спасибо»…

— «За что это?» — она прищурила глазки.

— «За то, что вытащила меня из-под той макаки».

— «Не стоит, Ром, — её ресницы дрогнули. — Ты же знаешь».

— «Знаю, но это ничего не меняет. Моя благодарность не зависит от того, должна ты была это делать или нет».

За дверью послышались приближающиеся шаги. Кто-то взялся за ручку. Сима кинула быстрый взгляд на створку и произнесла:

— «У тебя гости, — чмокнула меня в щеку и исчезла. — Продолжим позже».

Дверь открылась, и Никита застиг меня с довольной улыбкой на лице и застыл. Я махнул ему рукой и указал на стул рядом с кроватью:

— Проходи, чего как не родной? — я подмигнул ему.

— Живой… — сказал он всего одно слово.

— А ты сомневался? Проходи уже.

Выйдя из ступора, Никита прошёл и приземлился на указанное место, всё ещё смотря на меня с недоверием. Перевёл взгляд на мою руку, потом снова на лицо и спросил:

— Как рука?

— В осколки. — отмахиваюсь той самой рукой. — Ничего нового.

— А выглядит вполне здоровой. — хмыкнул он, наконец возвращая себе прежнюю шутливость. — Зачем ты полез один? Почему не дождался подкрепления?

— Там были Вася с Петей и ещё куча народа. Останься я в стороне, Василиса бы погибла. Потом Пётр, потом и все остальные. Тварь бы разобралась с боксом как с картонной коробкой.

— Тц… — он раздражённо щёлкнул языком. — Моего вопроса это не отменяет.

На мгновение мои глаза стали как блюдца. Чего это с ним случилось? Он как будто немного другой. Жёстче что ли?

— Подкрепление бы не успело. Намекаешь на то, что стоило их бросить?

— Да!.. — взрывается он. — Нет… Надо было тянуть время, а не пытаться его убить.

Он замолкает, натыкаясь взглядом на мою усмешку. Я поправляю его:

— Так я и тянул. Просто тварь удачно залетела в вагон, я воспользовался шансом и прикончил его сам, — с гордостью сказал, а затем недовольно буркнул: — Знал бы, что вы на подходе, не стал бы тратить столько ресурсов…

— Это точно. — он виновато смолкает. — Но об этом тебе расскажет Громова. Она обещала пояснить, какого чёрта там была эта тварь.

— О! А вот это интересно, — вскакиваю я, скидывая с себя халат. — Мне бы и самому хотелось узнать.

— Тогда собирайся. Остальные уже должны быть у неё.

Я начал быстро одеваться: брюки, рубашка, ботинки, пиджак. Взяв его в руки, хмуро посмотрел на него и, недолго думая, откинул на кровать. Не хочу.

Выхожу из лазарета, немного покачиваясь. Видать, не до конца выздоровел. Рука глухо ныла, как будто ей за это платят, блин. Несколько раз встряхнул рукой, пытаясь снять напряжение, но не помогло.

Никита поймал меня на выходе, тихо наблюдая за моей короткой разминкой. Как только я закончил, он хлопнул меня по здоровому плечу и повёл по узкому коридору поезда.

— Кстати, проблем с посадкой не было? Никто не возмущался? — решаю спросить я о той части работы, которую нагло проспал.

— Да ты о чём? Видел бы ты, как Громова всех построила, — с хитринкой в глазах замечает он. — Ты как молчуна завалил — у неё прям поведение поменялось. Раздражительной какой-то стала.

— Эх, нет у неё чувства прекрасного. — Я же такой фейерверк устроил, а ей не понравилось.

— Мда… — задумчиво протянул он. — Фейерверк был что надо.

Шутя и переругиваясь, мы перешли из вагона в вагон и попали в совершенно другое место. Широкое пространство, мягкая мебель. Туда-сюда сновали люди в офицерской форме. Такие же, как и в приёмной комиссии. Чуть дальше виднелось несколько дверей, рядом с одной стояли наши ребята.

Я радостно помахал им рукой издалека. Рад видеть, что все целы. Василиса неуверенно помахала в ответ. Женя просто проигнорировала, а Пётр отвёл взгляд, неожиданно начав рассматривать стену. Вот она, моя дружная команда. Мы с Никитой подошли к ним:

— Привет всем. Вась, ты как? Восстановилась? — искренне интересуюсь я.

— Да, всего-то надо было немного поспать, — кивнула она. — А ты как?

— Отлично! Стараниями нашей красивой целительницы. — указываю на молчащую Женю.

Она всё так же старательно делает вид, что ей не интересно, но щёки немного покраснели. Заметив мой взгляд, она холодно процедила:

— Пошли уже. Нас ждут.

— И то верно. — просто сказал Петя.

Не нарушая традиций, я толкнул дверь и вошёл первый, даже не постучав. Привычный запах чая ударил в нос, а колдовавшая у чайника Вероника Львовна грозно повернулась на нашу компанию. Завидев меня в дверях, её взгляд смягчился на долю мгновения, но тут же принял привычный суровый вид:

— Быстро ты очухался.

— И вам добрый… эээ… — начал я.

— День, — закончила декан. — Проходите, присаживайтесь. Чаю?

— Не откажусь, — говорит Никита. — Но давайте в процессе беседы.

С Громовой мы хмыкнули практически одновременно. Одобрительно хмыкнули. Переглянулись и словно прочитали мысли друг друга. Растёт наш «Барин» как командир. Растёт.

— Годится. — она достаёт заварочный чайник. — Роман, первый вопрос к тебе. Есть ли у тебя претензии к нашей академии за произошедший инцидент?

— Неа... — тут же отвечаю я, но натыкаюсь на сочувствующий взгляд остальных ребят. — Наверное?

— Поздно, ты уже сказал. — отрезает декан.

— Как твои травмы? Всё в порядке? Смотрю, снял костяной крепёж.

Женя недовольно хмыкает на эту ремарку и встревает:

— Ничего у него не в порядке. У него вся правая рука как пазл. Сотрясение до сих пор не прошло, — распыляется она всё больше. — А вы ещё и долги на него повесить хотите!

Звенящая тишина повисла в комнате. Громова бросила на Женю испепеляющий взгляд. А я немного подвис, считая, за что и сколько я могу быть должен. Вопрос за что отпал сразу. Вагон с оружием. А вот сколько?

— Бля… — вырвалось у меня ненароком. — Твою-то мать.

— Не выражайся. — на автомате говорит Громова. — Хотя я понимаю твоё расстройство.

— Сколько… — я невольно сглатываю. — Сколько я должен за тот чёртов вагон?

— Вагон? — непонимающе переспрашивает декан. — Роман, ты, видимо, не понял. Плевать всем на подорванный вагон. Я уже сама закрыла этот вопрос с администрацией. А вот Молчун…

— Молчун? — перебиваю Громову. — Кто это?

— Тот монстр, которого ты убил, — поясняет она. — Его везли специально для Приручителя. По личному распоряжению императора. Понимаешь? Я не смогу замять это дело, как бы мне ни хотелось. Это не я выставила тебе счёт. Царская палата лично взялась за это дело.

— Какие к чёрту приручители? — на этот раз взрываюсь я. — Люди могли погибнуть, а я их спас! А меня за это еще и на счетчик поставили?

— Иди и докажи это Царской палате лич