Вода на нижней улице

Аркадий вернулся за оставленным ремнём. Заодно сдвинул с прохода пустую упаковку и проверил, не оставил ли пакет у шкафа. Без матрасов бельевая сразу стала шире: между шкафом и стеной теперь можно было развернуться с ведром. Застеклённая задняя дверь открывалась свободно.

Снаружи что-то постукивало. Он отворил дверь — ветер гонял у порога пустой пластмассовый совок. Аркадий поднял его и поставил за коробку под козырьком.

Западные плиты были мокрыми от дождя, но вода на них не стояла. Луч фонаря выхватил две светлые плитки, траву за краем и тёмную полосу дальше вдоль стены. До моечной он не пошёл. Закрыл дверь.

Ксения стояла у шкафа, держа сумку за обе ручки.

— Здесь можно ненадолго?

— Я не хозяин.

— Я у Ларисы спросила.

— Тогда можно.

Она чуть усмехнулась.

— Спасибо, что напомнили.

Он понял, что ответил резче, чем требовалось.

— Я за ремнём. Всё, выносы закончили.

Взял ремень и вышел, не спрашивая, зачем ей оставаться здесь, когда в комнате наконец готово место.

На кухне Полина складывала тряпки в ведро. Лариса вытирала Алле очки: с линзы никак не уходила мутная полоса.

— У меня салфетка есть, — сказала Алла.

— Твоей уже вытирали. Дай эту попробую.

— Я без очков всё равно спать буду.

— А до сна что-нибудь увидишь.

Лариса подняла очки к свету, повернула и вернула. Алла надела их, посмотрела на Аркадия.

— Совсем другое дело. Вы тоже садитесь. Она сейчас чай сделает.

— Мне пора.

— Вы столько с нами…

— Матрасы закончены. Завтра остальное.

Лариса поблагодарила. Аркадий показал, где повесил ремень, напомнил про серый пакет с подписанной постелью: утром хозяйка сама решит, куда забирать.

— Запомнила.

Полина появилась с пустой наволочкой.

— Ещё одну широкую где взять?

— В среднем ящике, с синими полосками. Только не нижний открывай, там скатерти.

Аркадий не стал ждать, пока найдётся наволочка. Руки в доме были. Он надел куртку, проверил фонарь и попрощался.

Глеб поднял ладонь с дивана.

— Завтра без матрасов.

— Посмотрим.

— Не обещайте им ничего.

Аркадий улыбнулся и закрыл за собой дверь.

***

На телефоне было 22:21.

Он написал Орловой: «№86. Постели разложены, перенос матрасов закончен. Вечернюю работу заканчиваю, иду домой. Неотложных просьб от хозяев нет». Марине сообщил, что вышел, пойдёт верхней дорожкой и напишет из дома.

Орлова ответила: «Приняла. Дальше звонки ко мне».

Из-за двери доносились голоса, скрип стула, звон ложки о чашку. Аркадию хотелось вернуться и убедиться, что Вадиму хватит места. Но Вадим выбрал его сам, матрас лежал, никто не просил передвигать ещё раз.

Он убрал телефон и пошёл к калитке.

У сорок пятого участка светилась веранда. Вера открыла дверь, вынося ведро с водой от мокрой одежды.

— Закончили?

— Да. Раньше половины.

— На сколько?

— На девять минут.

— Щедро.

Он принял ведро, вылил воду в указанное место подальше от ступеней.

— У вас тихо?

— Одна легла. Вторая ищет футляр от очков. Без футляра они, оказывается, ночью обязательно ломаются.

— У меня без футляра тоже.

— Значит, я просто не знаю правил.

Она поставила ведро у стены. На её рукаве белела нитка от полотенца. Заметив взгляд Аркадия, Вера сняла её и скатала пальцами.

— Поешьте дома.

— Ваш хлеб съел.

— Хорошо.

— Утром что-нибудь принести?

Она подумала.

— Пока ничего. Я сама позвоню. Не приходите раньше, чтобы нас не будить.

— Тогда не приду.

Вера посмотрела с лёгким сомнением.

— Правда, — добавил он.

— Я услышала с первого раза.

Они ещё немного постояли под козырьком. Дождь бил по крышке ведра; Вера ногой задвинула его глубже. Из комнаты её позвали.

— Иду, — ответила она и тише сказала Аркадию: — Спокойной ночи.

— Вам тоже.

Он дождался, пока дверь закроется.

Дома на веранде стояли утренние горшки. Один посреди прохода — Аркадий сам оставил его там, собираясь вернуться через минуту. Он переставил только этот один. Рубашки Елены на стуле накрыл сухой тканью, чтобы не задеть мокрой курткой. Коробку с прищепками не тронул.

Переодевшись в привезённые Мариной брюки, написал: «Дома. Всё нормально». Она ответила: «Хорошо. Спи».

Аркадий налил воды в чайник. На свободном кухонном столе остались хлебница и чашка. Тетрадь он отнёс в пристройку, вытер обложку и открыл на вечерних записях.

Возле восточной дорожки указал, кому отправил снимок. Ниже отметил, что матрасы из бельевой вынесены до его ухода. Время поставил только возле собственной последней строки: «22:21 — закончил, вышел».

У шести имён не стал дописывать «устроены на ночь». Они могли ещё переставить подушку, выйти на кухню, позвонить кому-нибудь. Для всего, что происходило в доме после его ухода, в тетради не было ни времени, ни места.

Утром предстояло узнать, кому нужен транспорт и что ещё привезти. Сейчас за стеной начинал шуметь чайник. Аркадий закрыл тетрадь, погасил свет в пристройке и пошёл на кухню, оставив остальные дела до звонка.

Глава 4. Утро у пристройки

Аркадий отрезал хлеб на четверых, хотя ещё не знал, кому понадобится завтрак.

Вера обещала позвонить сама. У Ларисы оставались крупа, яйца и почти целая буханка. Он убрал два ломтя в хлебницу, остальные оставил себе.

Дождь стал мельче. Ночью Аркадий просыпался от воды в желобе; теперь по крыше ударяли отдельные капли. Ботинки подсыхали на веранде, сапоги внутри оставались влажными. Сначала позавтракать, потом узнать у Орловой про транспорт. До звонка Веры можно освободить стул с рубашками Елены — только переставить их подальше от мокрой одежды.

Телефон завибрировал возле тарелки.

— Аркадий Сергеевич, вы дома? — спросил Вадим.

— Дома.

— Тут Глеб. В пристройке. Я позвонил уже.

Аркадий положил нож.

— В какую службу?

— В сто двенадцать. Мне сказали… Я всё сделал, что сказали. Они едут. Не понимаю, мне оттуда уходить или…

Кто-то позвал его.

— Да не трогаю я больше! — ответил Вадим не в телефон.

— Вы сейчас где?

— У дома. Полина здесь. Мать у них в комнате. Вы можете прийти? Я ей не могу объяснить.

— Что вам поручили?

— Встретить. Машина сверху будет.

— Встречайте. Уточню дорогу и подойду. Если служба звонит — сразу прерывайте наш разговор.

Вадим отключился. Орлова ответила хриплым со сна голосом:

— Знаю. Машину пропускают от верхнего поворота. Там дежурные ещё с ночи.

— До передней калитки можно по верхней дорожке?

— Только по ней. Сейчас подтвердили. Дальше калитки сами ничего не проверяйте.

— Вадим просил прийти.

— Поняла. Мне пока здесь надо остаться.

Аркадий выключил плиту; чайник не успел закипеть. Тетрадь сунул в прозрачный пакет вместе с телефоном и тут же вынул телефон обратно. Приходилось проверять даже привычные движения.

Марине написал: «Вызвали к №86. Человеку плохо, службы уже едут. Иду верхом. Позже сообщу». Других слов, которым можно было доверять, пока не было.

Вчера под фонарём вода казалась отдельными лужами; теперь между заборами тянулась сплошная тусклая поверхность. Из неё торчали трава, угол перевёрнутого ведра, перекладина калитки. Верхняя дорожка позволяла идти в обычных сапогах. Аркадий держался середины, где видел твёрдый грунт.

У восемьдесят шестого стояла скорая, дальше — служебная машина с включёнными огнями. Мужчина в защитной одежде придерживал калитку, пропуская медика с сумкой.

— Вы к хозяевам?

— Вадим Зубов позвал. Лунёв.

— На переднее крыльцо. Вдоль дома не проходите.

С западной стороны вода доходила до приподнятой полосы, местами закрывая её. Двое в высоких сапогах шли к пристройке. Передний посветил под ноги, проверил следующий шаг и лишь тогда пропустил медика.

Вадим ждал под козырьком. Куртку застегнул неровно, ладони держал перед собой, словно вымыл и не нашёл полотенца.

— Я через наружную дверь увидел, — сказал он вместо приветствия. — С востока. Открыта была.

— Расскажете сотруднику.

— Уже рассказал. Сначала подумал, он что-то достаёт. Там ёмкость. Потом увидел, что он не…

Он посмотрел мимо Аркадия. У восточной стороны пристройки работал ещё один человек; с крыльца были видны край открытой двери и мокрый порог. Вчера здесь прекратили носить вещи. Сегодня к двери добрались при свете, в защитном снаряжении. Одно не объясняло другого.

— За плечо его брал, — продолжил Вадим. — По телефону велели проверить. Я не просто так туда полез.

— Скажите, где стояли и что делали. По порядку.

— Сказал. Теперь кажется, что не всё.

Из дома вышла Полина в длинном кардигане поверх футболки.

— Мама вас звала?

— Вадим.

Она взглянула на него и повернулась к мужчине у калитки:

— Я могу показать, где со стороны бельевой.

— Подход проверяют. Оставайтесь здесь, пожалуйста.

— Я же не к нему. Дорогу показать.

Мужчина повторил просьбу. Полина освободила ступень и только тогда заметила, что стоит в домашних тапочках. Посмотрела на них с раздражением, будто это тоже было сделано кем-то другим.

***

Из комнаты звала Алла. Вадим прошёл в дом, но остановился у её двери.

— Мам, врачи.

— К кому?

Лариса вышла из кухни с полотенцем.

— Дай ему вытереться. Он весь мокрый.

— Мам, оставь полотенце, — сказала Полина.

— Почему? Он дрожит.

Вадим взял полотенце и зажал между ладонями.

— Ларис, что случилось? — спросила Алла.