Вода на нижней улице

Вода на нижней улице

От автора

У Вас наверняка немало дел, и я благодарен, что Вы решили уделить время этой книге. Для меня это не мелочь. От души желаю Вам удовольствия от чтения.

Глава 1. Нижняя улица

Первый горшок вышел из стопки вместе со вторым. Аркадий потянул сильнее, услышал хруст и остановился.

Между стенками раскрошилась земля. Он постучал по краю, повернул верхний горшок и освободил его. Оба были крепкие, с хорошими отверстиями в донышках. Такие выбрасывать незачем.

Он поставил их на скамью.

Для разбора приготовил три места: скамью — под нужное, деревянный ящик — под то, что можно предложить другим, старый поднос — для вещей, с которыми пока не знал, как поступить. На подносе уже лежали перчатки, шпагат и садовый фартук. Ящик был пуст.

Аркадий посмотрел на него и снова присел к нижней полке.

Теплица пахла сырой землёй. На крыше капли собирались в дорожки и срывались перед дверью; за последние дни вода промыла там канавку, которую теперь приходилось перешагивать.

На полке обнаружились ещё четыре таких же горшка.

— Все нужны, — сказал Аркадий и услышал, как это прозвучало.

Елена ставила сюда всё временное: осенью — что пригодится весной, весной — что мешало наверху. Доставать вещи было неудобно. Он предлагал поднять полку, она соглашалась, но наверху к тому времени уже стояли помидоры, которые нельзя было тревожить.

Аркадий вытащил шесть совков. Сломанный отложил сразу, остальные вымыл над ведром, хотя собирался только разобрать. Вода затекла под манжету.

К следующим посадкам понадобятся два. Третий — запасной.

Четвёртый он вернул на место, потом вынул обратно. Не запасал ведь — просто знал, где тот лежал раньше.

В ящике наконец появились две вещи.

Коробку с надписью «ПРИЩЕПКИ, НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ» Аркадий достал целиком. Крышка провисла, внутри было сухо: зажимы для плёнки, бельевые прищепки, колышки. Предупреждение Елена написала после того, как он унёс похожую коробку к мусору, не заглянув под крышку.

Теперь заглянул — и всё равно поставил её на поднос целиком.

На телефоне высветилось: «25 сентября. Теплица — нижние полки». Аркадий погасил напоминание. Половина полки уже лежала на дорожке, проход занимало ведро.

— Вы там выйти сможете? — спросила Вера.

Она стояла у входа в зелёном плаще, со свёрнутой бумагой под мышкой.

— Если ведро убрать.

— Я не тороплю.

— Это и есть самое неудобное.

Он вынес ведро под навес. Вера вошла, но спрашивать о скамье, ящике и подносе не стала.

— Я насчёт воскресенья. Лидия Матвеевна разрешила взять для книг небольшой стол. Вы обещали помочь перенести.

— К десяти?

— Лучше к одиннадцати. Если перестанет лить.

— Занесём на веранду.

— У меня там бельё. Давайте оставим дождю право испортить нам планы.

На бумаге были размеры стола и расстояние между стойками навеса. Аркадий взял рулетку, отмерил ширину на полке.

— Пройдёт боком. Только книги сначала убрать.

— После той выставки я уже знаю: вы можете двадцать минут смотреть, как рабочие выносят стенд, и считать это частью программы.

— Они его неправильно повернули.

— Зато потом мы успели на набережную.

— Потому что пошли пешком.

В августе они дошли до старой пристани и обратно. Он всё проверял, не устала ли Вера, пока она не спросила, нет ли у него ведомости с положенными ей остановками. Расписания он в тот вечер больше не доставал.

— Что подержать? — спросила она.

Он показал на мешок с рассадными стаканчиками:

— Этот. Нижний край зацепился.

Они освободили мешок. Из прорехи выпали три стаканчика; Вера подняла их на полку.

— В ящик. Эти отдам. Если кому нужны.

— Нужны. Только сначала решите сколько.

Он отсчитал себе двенадцать, остальные оставил в мешке. Под фартуком лежали две рабочие рубашки Елены. Аркадий развернул одну: ткань хорошая, на манжете зелёная краска.

— Эти пока домой. Марину спрошу.

Вера отодвинула поднос от капель у двери.

— Тогда я пошла. Вы обедать собираетесь?

— После полки.

— У неё, кажется, другие планы.

После её ухода он закончил один пролёт: протёр доску, поставил шесть горшков вместо семнадцати, рядом — стаканчики. Едва не вернул на пустое место коробку с прищепками, но оставил на подносе.

Остальное можно было убрать после обеда.

***

В третьем часу, когда Аркадий собрался отнести рубашки в дом, позвонила Орлова.

— Вы на участке? Сможете подойти? По нижней улице звонки один за другим. Нужно понять, кому пока совет, а кому уже выезд.

— Что случилось?

— Вода к домам подошла. Где-то через дорогу течёт, где-то стоит. Антон пошёл смотреть своё ответвление. Службам сообщила.

Аркадий занёс вещи на закрытую веранду, вымыл руки водой из бачка и сменил куртку. На кухонном столе остались хлебница и чашка. Общие папки, которые прежде заняли бы весь стол, давно стояли в правлении. Он взял тетрадь и телефон.

По дороге дождь усилился. У решётки водоприёмника листья сбились в тёмную подушку; мужчина в сапогах снимал их граблями с сухой стороны.

В правлении Орлова говорила по телефону. Поверх журнала входящей корреспонденции лежал клочок с номерами участков.

— Нет, не весь массив. Нижняя восточная улица… Количество уточню. Машины могут подойти к верхней развилке, ниже не направляем.

Она показала Аркадию на стул и взяла другой телефон.

К папке с июльским макетом был прикреплён свежий лист. Аркадий узнал адреса, которые сверяли летом.

— От Нечаева? — спросил он, когда Орлова освободилась.

— Подтверждения. Три адресата получили, по остальным пока только отправка.

В уведомлении говорилось, что изображение, распространявшееся как историческая реконструкция северного подхода, не подтверждает существование автомобильной дороги в показанном виде. Рядом лежали ответы получателей.

— Зарегистрировали?

— Утром. А «Контурный план» прислал картинку с новой подписью.

— Прежнюю подачу объяснили?

— Назвали уточнением проектного материала.

Аркадий отметил в рабочем перечне три подтверждённых получения. Отправка, получение, исправление — пока это были разные строки. Он положил лист в папку и закрыл её.

— Остальное в пятницу, — сказала Орлова. — Если будет пятница.

— Будет. Не обязательно свободная.

Вошла Зоя. С плаща стекло на пол.

— Коврик бесполезен, — объявила она. — У нижних заборов вода выше дороги. Прислали два снимка, только снято в разные стороны.

На одном была затопленная калитка, на другом — сухие ступени с полосой воды за ними.

— В одно время? — спросил Аркадий.

— Сообщения пришли подряд. Время съёмки ещё не уточнила.

Орлова подвинула ему номера участков:

— Сначала люди. Красоту воды потом сравните.

Антон позвонил через несколько минут.

— Нижнее ответвление отключаю. Вода подошла к вводам, ждать нельзя. У высокого ряда питание останется. Передайте: к щиткам не лезть, удлинители через мокрый двор не тянуть.

— Башня? — спросила Орлова.

— Другая линия. Пришлю, что именно отключено. Не пишите «всё СНТ без света».

Аркадий записал и прочёл обратно.

— Да. И если лампа не горит, это не разрешение трогать провод. Проверять буду я.

Галина, отвечавшая людям с планшета у окна, набрала объявление. Лидия Матвеевна прочла и убрала из первой строки оставшееся слово «полностью».

— Надо поднять копию Т-17, — сказала Зоя. — Посмотреть, где старый водоотвод уходил к востоку.

— Она объяснит, почему сейчас стоит?

— Нет. Покажет, что тогда нанесли. Северный лист мы нашли, прочли. От нынешнего осмотра это не освобождает.

Она достала папку из шкафа и раскрыла нужный разворот. Знакомые линии и подписи теперь находились на месте, а не собирались по частям. За окном вода от этого не убывала.

— Земля уже не принимает, — сказала Зоя. — Третий день льёт.

— И канавы старые, — отозвалась Галина.

— Старые. А что именно задерживает воду сейчас, пусть смотрят специалисты. Не будем заранее выбирать виноватую трубу.

Орлова опять сняла трубку.

К половине пятого стало ясно: нескольким людям сегодня не стоит возвращаться домой, даже если дождь прекратится.

***

Аркадий провёл на листе три столбца: кто едет, куда, чем. Время подтверждения добавил уже у ворот, под крышей сторожевой будки. Дождь заносило с дороги; бумагу приходилось придерживать локтем.

В 16:20 он согласился помочь до половины седьмого. Требовалось связать тех, кто мог подвезти, с теми, кто решил уезжать. Через двадцать минут одна машина задержалась в Вересове, в другой осталось единственное место, а женщина, собиравшаяся к сыну, сообщила, что сын на работе и не отвечает.

Связь была. Согласованных решений не хватало.

Орлова передавала сведения службам. Спасатели работали ниже, куда легковые машины уже не пускали. На верхней развилке помогали людям пересесть и возвращались за следующими.

Водитель серой машины открыл багажник.

— Два места. Только не на вокзал, мне в другую сторону.

— До городской больницы?

— До остановки рядом могу.

Аркадий сверился с листом, позвонил женщине с соседней улицы.

— Вас встретят у больницы?

— Сейчас дочери скажу.

— Пусть сначала подтвердит. Машина пока здесь.

За воротами Семён разговаривал с мужчиной в старой куртке путевого рабочего. Аркадий помнил их вместе на ремонте общего забора. Теперь мужчина держал сумку обеими руками и смотрел мимо.

— До развилки провожу, — предложил Семён.

— Я дойду.

— Там край размыло.

— Мне показали.

Семён опустил руку. Мужчина прошёл мимо него, поздоровался с Аркадием и встал у машины.

После опубликованного рассказа с Семёном разговаривали по-разному. Этот человек даже не спросил о свободных местах, пока тот стоял рядом.

— Семён Ильич, можете пока… — начал Аркадий.

— Я вниз вернусь.

— Там людей выводят.

— Знаю. У поворота побуду с теми, кто ждёт. По воде не полезу.

— Сухую куртку принести?

— Позже. Лучше выясни, куда Аллу с сыном устроить. Они в город не собирались.

Он подтянул ремень сумки и пошёл к развилке, не дожидаясь поручения.

Позвонила Марина.

— Пап, я через час могу быть у вас. В багажнике место есть. Что привезти?

— Ты откуда узнала?

— Из твоего сообщения. Ты же написал: помогаю с выездом, нижнюю улицу топит.

Он помнил, что написал. Не привык ещё, что этого иногда достаточно.

— Сухие носки. Несколько пар. Лишние полотенца, если есть.

— Есть. И твои брюки возьму. Где встречаться?

— На верхней развилке. К нижним воротам не спускайся, пришлю точку.

— Кого потом в город?

— Возможно, одну женщину до сестры. Уточню. Без мебели.

— Хорошо. Ты до скольких?

— Пока до половины седьмого. Сам на верхней дороге, в воду не хожу.

— В половине седьмого всё равно созвонимся. Даже если я уже уеду.

— Договорились.

Он отправил место встречи. Женщина у серой машины наконец получила ответ дочери. Водитель переложил с заднего сиденья покупки, помог поставить сумку и уехал.

Подошёл Вадим Зубов — плотный мужчина в мокрой ветровке, с рулоном одеял. Аркадий знал его по соседским ремонтам и переносам сроков: то запчасть не приходила, то заказчик передумывал.

— Мать на развилке. Семён Ильич с ней посидит. Можно это под крышу?

— На скамью, не на пол.

Вадим положил рулон.

— Мне ещё в мастерскую надо.

— Зачем?

— Забрать кое-что.

— Сначала людей вывезем, потом вещи.

Вадим посмотрел на него, словно Аркадий загородил ему собственную калитку.

— Я у вас машину под шкаф не прошу.

— Я не про шкаф.

— А я не сказал, за чем иду.

Аркадий хотел объяснить, что сейчас не время спорить о ценности имущества, но остановился. Он действительно не знал, что оставалось в мастерской.

— Транспорт для людей, — сказал он после паузы. — А вниз — только по разрешённому подходу. Спросите у спасателей. Я проход не определяю.

— Спрошу.

— Мать куда согласна?

— К Ларисе Николаевне, если возьмёт.

Аркадий записал Зубовых с краю листа, пока без адреса размещения.

На развилке Семён помогал незнакомой женщине застегнуть сумку. Из неё торчала коробка в пакете. Он держал края, пока женщина убирала ручки внутрь.

— Я вас не знаю, — сказала она.

— Круглов. Семён Ильич.

— А я Тамара. Не уходите пока, хорошо?

— Не уйду. Эту ручку под коробку. Вот так.

Он подержал сумку ещё немного, хотя застёжка уже сошлась.

У машины спасателей мужчина с мебельной тележкой просил съездить за холодильником.

— У вас все вышли? — спросил сотрудник.

— Жена здесь. Но он новый.

— Понимаю. Сейчас забираем людей. Технику потом, если обстановка позволит.

Мужчина остался у тележки, мокрый и злой. Аркадий не подошёл убеждать его, что холодильник — пустяк. Новый холодильник мог быть большой потерей. Просто машина уже разворачивалась за другой семьёй.

К шести дождь сделался ровнее и тяжелее. С козырьков текло сплошной бахромой. Галина позвонила: один из предложенных в чате адресов для ночлега хозяин не подтверждал. Сосед увидел свет и решил, что там могут принять.

— Убрала. Написала: только после согласования. Уже спрашивали, сколько там кроватей.

— У Веры сам уточню.

— Она сможет?

— Узнаю.

Вера ответила почти сразу; за её голосом слышалось, как двигают мебель.

— Двоих. На эту ночь, завтра решим дальше. Диван и раскладушка. Сухую одежду пусть возьмут, если есть.

— Марина везёт вещи и полотенца.

— Хорошо. Только не присылайте тех, кому нужна постоянная медицинская помощь. Я не справлюсь.

— Этим занимаются службы.

— Тогда двоих. И котлов еды у меня нет. Суп есть, хлеб есть.

— Я хлеб принесу.

— Не надо специально идти. У вас своя работа.

Он записал два места на участке №45, сообщил Орловой и лишь после этого позвонил людям.

Лариса Николаевна Сомова тоже передвигала мебель. Попросила подождать; в трубке послышался скрип и женский голос: «Не туда, мама, к окну».

— Слушаю, Аркадий Сергеевич.

— Зубовы спрашивают, можно ли к вам на ночь. Алла Викторовна и Вадим.

— Можно. Аллу ко мне в комнату, там теплее. Вадима в большую. Ксения тоже звонила, я сказала приходить.

— Трое гостей?

— Да. Я, Полина и брат — свои. Глеб сегодня приедет, он ещё до дождей собирался.

— Всего шесть.

— Шесть. Только постель не разложена. На полу коробки и всё, что снизу подняли.

— Электричество есть?

— Есть. Дом высоко, пока сухо. Антон сказал, наша линия остаётся. Мне бы с матрасами помочь, Полина одна не повернёт.

До половины седьмого оставалось двадцать минут.

— Если здесь сменят, подойду. Свяжусь с Лидией Матвеевной.

— Сразу не обещайте. Я понимаю.

Дочь опять что-то спросила, и Лариса положила трубку.

Марина приехала с двумя сумками. Аркадий перенёс их под навес и показал женщину, которую нужно отвезти в город. Та держала телефон с адресом сестры.

— Твои брюки в синем пакете, — сказала Марина. — Переоденься, когда закончишь.

— У меня ещё одна смена получается.

Она посмотрела на лист.

— До скольких?

— Не позже половины одиннадцатого. Помогу устроиться в двух домах. Здесь Галина сменяет.

— Напиши, когда домой пойдёшь.

— Напишу.

Марина поправила ему вывернувшийся воротник и убрала руку, не задерживая возле машины.

К половине седьмого Аркадий передал транспортный лист Галине. Объяснил три незаконченные строки: кто ждёт ответа родственников, кого забрали, кому перезвонить. Она повторила по порядку и исправила фамилию, записанную на слух.

Из правления подошла Орлова.

— К Сомовой пойдёте?

— Да. Потом к Вере. До половины одиннадцатого, дальше нужен другой человек.

— Записала. Только тяжёлое вдвоём с Полиной не носите. Найдём, кому поднять.

— Мне сначала понять, куда ставить.

— Это вы умеете.

Он не стал спорить.

В теплице остались горшки и пустое место на нижней полке. Рубашки Елены лежали на веранде; коробку с прищепками он так и не разобрал. Утреннего часа на всё не хватило. Теперь не хватит и дня.

Аркадий убрал тетрадь в пакет и набрал Ларису.

— Иду к вам. На шесть мест сколько постельных комплектов готово?

— Пока два. Остальное надо достать.

К восемьдесят шестому участку вела верхняя дорожка. Он пошёл по ней, обходя воду у заборов. Сухой дом согласились открыть; теперь предстояло сделать так, чтобы в нём можно было лечь спать.

Глава 2. Шесть мест

У калитки Аркадий уступил дорогу мужчине с двумя канистрами. Тот прошёл боком, зацепился рукавом за мокрую сетку.

— Только не закрывайте. У меня там ещё имущество.

Под козырьком соседского забора стояла дорожная сумка; рядом дожидалось такси с открытым багажником. Аркадий придержал калитку, потом перенёс сумку на крыльцо. Снизу с неё текло.

— Это не надо было, — сказал мужчина. — В Вересове была ручная кладь, здесь уже водяной балласт.

Он опустил канистры на ступень, вернулся к машине за плоским пакетом с документами и спрятал его под куртку. Таксист начал осторожно разворачиваться.

Из дома вышла Лариса.

— Глеб, я же просила позвонить от поворота.

— Звонил. Ты не взяла.

— Руки были заняты.

— Поэтому приехал сам. Не забирать же меня обратно.

Лариса придержала дверь плечом.

— Питьевую на кухню. Аркадий Сергеевич, проходите. Это брат мой, Глеб Николаевич. Мы ещё на прошлой неделе договорились. Тогда тут можно было без сапог.

— Лунёв.

— Ерёмин.

Ладонь у Глеба была холодная, с глубокой полосой от ручки канистры. Он выглядел моложе сестры, хотя виски уже совсем поседели.

— Давайте одну возьму, — предложил Аркадий.

— Лучше дверь. У неё характер.

Дверь возвращалась сама, пока Лариса не подставила резиновый клин.

В прихожей пахло свежей древесиной и мокрой обувью. Вдоль стены лежали скрученные дорожки, на табурете стоял таз с перчатками. За широкой дверью виднелась большая жилая комната, направо уходил коридор. Дом был просторный, но сейчас проходить приходилось друг за другом.

Женщина в серой футболке тянула к стене журнальный столик.

— Полина, оставь. Глеб приехал.

— Вижу. Здравствуй, дядь Глеб.

Она обняла его одной рукой и отступила.

— Ты насквозь мокрый.

— Пока до рубашки. Сумка дальше продвинулась. Куда это?

Он приподнял канистру. Полина показала под окно.

— Только не обе сразу. Там плинтус отходит.

— Под окном стол будет, — возразила Лариса.

— Стол уже здесь.

— Этот — здесь, а маленький…

— Мама, маленький мы только что убрали, чтобы Алла Викторовна прошла.

Лариса посмотрела на столик, ножка которого ещё стояла у её тапки.

— Тогда возле холодильника.

Аркадий снял куртку. С рукава закапало на сложенный плед; Полина сразу забрала его.

— Вот поэтому я не хочу стелить здесь. Дверь открывают каждые пять минут.

— Я сказала: пока положи.

— А потом это будет мокрая постель.

Аркадий переставил таз под куртку.

— Где сухую собирать?

Лариса повела его в большую комнату. У окна стоял диван, напротив — коробки с посудой, банки и высокий свёрток в плёнке. На кресле лежала разобранная раскладушка.

— Тут трое. Алла в моей комнате, я рядом. Полина на своей кровати.

— Алла Викторовна на твоей? — уточнила Полина.

— Конечно.

— А тебе что?

— Придумаем.

— Мы сейчас и придумываем.

Лариса потёрла щёку.

— Кресло разложим. Оно пока в коридоре.

— Посмотрю, как вынести, — сказал Аркадий. — Только что здесь можно двигать?

— Здесь всё. В спальне комод не трогайте, плохо держится. В комнате Полины — как она скажет. Мою дверь в конце коридора пока закройте: там личное и лекарства. Кому понадобится, я достану.

Аркадий кивнул. Работы хватало и без чужих шкафов.

Глеб внёс сумку; документы в прозрачном пакете лежали поверх вещей.

— Мне куда?

— В большую.

Он оглядел коробки.

— Это ещё большая?

— Была, пока дождь не начался.

Полина засмеялась и освободила для сумки сухой стул.

Первым взялись за диван. Глеб поставил свёрток в плёнке вертикально, но тот сразу повалился.

— Ковёр, — пояснила Полина. — Внутри ещё один.

— Два ковра, которые не могут постоять друг за друга.

— Под окно положите, — сказала Лариса.

— Там канистры хотели.

— Уже не хотели.

Вдвоём с Аркадием они уложили свёрток на пустые коробки, чтобы не касался пола. Глеб выпрямился, посмотрел на часы.

— Ларис, нам бы потом поговорить.

— Потом. Сейчас Аллу надо привести.

— Только не совсем ночью.

— Я слышу.

Полина развернула раскладушку. Ножка не вошла в паз и стукнула о пол.

— Придержать? — спросил Аркадий.

— Здесь перекладину сначала.

Она поправила крепление, нажала ладонью.

— Теперь можно матрас.

***

За постелью пошли через кухню. В узкой бельевой уже стояли два матраса: один ребром, другой согнутый у шкафа. Полки до потолка занимали полотенца и корзины. В дальней стене была обычная дверь с застеклённой верхней половиной.

— Этот сразу вынесем? — Аркадий взялся за ближний матрас.

— Сначала банки уберём, — сказала Лариса. — А то на пол положите, там ещё в обуви ходят.

— К задней двери не пройти.

— Бочком можно.

Она подвинула корзину ногой, протиснулась между шкафом и матрасом и открыла дверь. Потянуло мокрой землёй.

Вдоль западной стены шла приподнятая полоса плит. Дождь попадал сюда косо; под свесом крыши оставались светлые участки. Впереди стояла хозяйственная пристройка.

— С тележкой отсюда проще, — сказала Лариса. — С другой стороны ниже, колесо к канаве уходит.

Глеб глянул за край плит.

— До двери метров десять?

— Девять, — ответила Полина из бельевой. — Когда шланг покупала, мерила. И всё равно короткий взяла.

— Девять?

— Десять. Не учла, что он ещё к крану поднимается.

— Зато точный замер.

— Я знала, что тебе понравится.

Аркадий поставил корзину обратно и вышел последним. Разминуться на полосе можно было, прижавшись к стене. Главный дом занимал высокую западную часть участка; к востоку двор заметно опускался. Там от передней калитки тянулась низкая наружная дорожка. Вода уже стояла вокруг плит, но края ещё различались.

Лариса открыла моечную, включила свет.

У стены был стол с тазами, рядом — широкая пластиковая ёмкость с дождевой водой. Крышка стояла на ребре; сверху входила труба водосбора. Высоко под потолком лежали подушки, прикрытые чистой простынёй.

Глеб поставил пустой ковш возле ёмкости.

— Канистру этой ополоснуть можно?

— Для питьевой бери из канистры. Здесь дождевая: полы, обувь, стирка. Не пьём.

Лариса провела рукой под полкой.

— Сухо. Подушки пока оставим. В доме ещё кто-нибудь сядет.

Она отодвинула засов второй двери и приоткрыла её. За порогом начиналась низкая восточная дорожка; с крыши падало прямо перед ступенью.

— Отсюда длинное удобнее заносить, а сегодня лучше через заднюю.

Аркадий прикрыл дверь, не запирая засов. Глеб снял с лавки одеяло.

Рядом стояла небольшая тележка с четырьмя колёсами и глубокой нижней секцией под откидной крышкой. Сверху лежали бельевые корзины. Аркадий попробовал убрать одну вниз.

— Не войдёт, там узко, — остановила его Лариса. — Наверх поставьте. Внизу тряпки держу, чтобы по двору не собирать.

Глеб повернул тележку и щепкой снял глину с колеса.

— Заедает?

— Нет. Только прямо веди, не боком.

— Я ещё никуда не вёл.

— А заранее нельзя сказать?

Полина принесла наволочки.

— Вот сухие. И халат надень, иначе опять промокнешь.

За дверью висел сине-серый рабочий халат из непромокаемой ткани. Лариса накинула его поверх кофты; застёжки пришлось искать под складками.

— Внутри карман? — спросил Глеб.

— Один.

— Удобно.

— Особенно когда шпатель забыли вынуть, — сказала Полина. — Я осенью в нём присела и чуть не получила производственную травму.

— Не надо в моих карманах сидеть.

— Ты сама дала, когда потолок смывали.

Полина расправила матери воротник. Одеяла и тонкие наматрасники погрузили на тележку; верхний свёрток Лариса сняла — мог задеть косяк.

— Два раза сходим.

По западным плитам тележка прошла легко. У задней двери остановилась: мешал матрас в бельевой.

— Теперь бочком не получится, — сказал Аркадий.

Лариса потянулась его сдвинуть, но на кухне зазвонил телефон.