Врата Либитины

Тут, на окраине цивилизации, их подбирала Матушка. Тех кого живым успевала найти и кто не одичал окончательно. Давала кров, семью, заветам научала. А главное – не делила и не вешала ярлыков. Все жили как один. Как «нормальные». Никто и не смел к ним заявляться, потому что посмотреть в глаза своим прегрешениям мало кто может.

– К чему все эти разговоры, сынок? – спокойным ровным голосом спросила Матушка.

В целом на поляне с семьёй пока ничего страшного не происходило, Лейв оценил ситуацию как спокойную и стал продвигаться дальше к разгорающемуся сараю, из которого истошно блеяли козы.

Следующие две перебежки были простыми – между сараями было немного свободного места. По сути, можно было без опаски переходить от одного к другому. Лейв боковым зрением поглядывал на поляну. Главный что-то продолжал вещать. Матушка лишь отрицательно качала головой.

До цели оставалось всего ничего. Но потом нужно будет что-то делать с людьми в чёрных рясах. Об этом Лейв упорно не хотел размышлять. Каждый вариант с большой вероятностью означал открытое противостояние, а это – участие всех остальных. То есть дети и женщины окажутся под ударом. И к чему это может привести? Эти люди точно не только дубинками вооружены.

Лейв стоял за углом одной из построек. Сарай горел, огонь спускался по стенам. Из окон вырывался плотный белый дым. Куры разгоняли его крыльями, пытаясь вылететь, но натянутая сетка не давала. Козы блеяли и бились в дверь. Та сотрясалась от ударов изнутри, но петли и засов не поддавались.

Лейв рванул к двери. Жар ударил в лицо, он закрылся руками, но продолжил двигаться. Ударился плечом о дверь, дёрнул засов и распахнул её. В истерике из сарая повыскакивали козы, куры. Ударили клубы белого дыма. Сарай загудел огнём, накормленным свежим воздухом. И вспыхнул, как спичка.

– О, как залаял! – подхватил главный. – Осади своего щенка, Матушка.– Не слишком ли громкие обвинения от человека, который якобы пришёл от закона, но своим поведением ничем не лучше бандита с тракта? – из толпы пленных поднялся молодой парень. Его лицо и руки были покрыты плотной шерстью. Он говорил уверенно, без толики страха.

– Во-о-от так… – с удовольствием пританцовывая, крутил дубиной задира. Парень упал на землю, ухватившись руками за голову. Он стонал от боли, скрутившись калачиком. Женщины завопили. Одна из них подскочила и накрыла его собой, готовая принять следующий удар.Парня, до этого державшегося спокойно, сравнение с собакой выбило из колеи, и он с кулаками бросился на главного. Но не успел приблизиться – последовал жёсткий удар дубиной в голову от длинного задиры, который всё это время держался рядом.

– Какого хрена? – проревел один из людей в чёрных рясах, сбитый с ног козами.

На всех, кто находился на поляне, сломя голову неслись обезумевшие животные. Они блеяли хрипло, с выпученными красными глазами, и вообще смотрелись неадекватно. Завязалась неуверенная драка.

– СМОТРИТЕ!! – закричал кто-то в возникшей суете.

– Это что ещё за хрен? – просипел кто-то из нападавших.На окраине фольварка, со стороны горящих построек, показалась могучая фигура Лейва. Он шёл не спеша, согнув руки в локтях и показывая раскрытые ладони. Тем самым давая знак, что не опасен.

– Стой! Стой, куда идёшь! – ревел главный. – СТОЙ! – заорал он изо всех сил.Пока Лейв продвигался в центр поляны, драка шла на равных. Где-то мужики фольварка получали дубинами по бокам, где-то чернорясные падали на землю, забитые крепкими кулаками. Лейву на пути никто не попадался, и он спокойно прокручивал в голове варианты решения сложившейся ситуации.

– Всё! Прекратили, нахрен, этот балаган! – ещё сорванным голосом прокричал он.Теперь его услышали все. Драка затихла. Лейв и остальные увидели, как человек в чёрной рясе, которого Лейв назвал «главным», развернул Матушку к себе спиной и крепко держал её за шею. Матушка, надо сказать, вела себя как невозмутимо и в лице практически не изменилась. Складывалось ощущение, что ей угрожают не в первый раз. В отличие от семьи, которая явно заволновалась. У лица Матушки главный держал длинный штырь, наподобие иглы.

– Сейчас мы сядем на кэмхорнов и уедем. Любая погоня или хотя бы намёк на преследование – и Матушка умрёт, – главный наклонился к самому её уху и прошептал: – Всё могло быть по-другому… Нужно было просто отдать нам его, и дело с концом…Все замялись. Те из нападавших, что могли подняться, сделали это и стали сгонять деревенских обратно в круг. Лейва попытались также загнать в общую толпу. Его толкали, подгоняли, но он стоял на месте, думая, что делать дальше. Потом стал потихоньку продвигаться вперёд. – Сделаете хоть одно неверное движение, и я с удовольствием проткну шею вашей Матушки. Всем слышно? – на повышенных тонах проговорил главный, немного усилив давление штыря.

Над поляной повисла тишина.

Стрела.Свист.

Главный заревел от боли. Стрела угодила ему в плечо руки, которой он держал штырь у горла Матушки. Он резко дёрнул ей, оставив на шее женщины глубокий порез. Матушка дернулась, попыталась вырваться. Главный отшвырнул её, выронив оружие. Матушка упала на землю.

Стрела.Свист.

Резкий вскрик – и один из людей в чёрных рясах упал, захлёбываясь кровью. Стрела угодила в шею.

– Убейте их всех! – орал главный. Он отломил стрелу и побежал к дороге.Началась настоящая суматоха. Все дрались со всеми. Кулаки и ноги, дубины – всё летело куда попало. Нарастали крики. Женщины схватили детей и побежали к дому, некоторых догоняли и валили на землю. Детский плач врезался в уши.

Марта, причитая благодарности сквозь слёзы, побежала внутрь.Взгляд Лейва прыгал от стычки к стычке. Он нашёл глазами Матушку – та сидела на земле с непонимающими, стеклянными глазами. Крик женщины. Мольба о помощи. Взгляд Лейва метался. У самого крыльца дома длинный задира, тот, что в мешковатой рясе, избивал Марту. Лейв, не думая, бросился к ней на помощь. Резким ударом ноги он отбросил длинного на ступени. – В дом…

Лейв схватил длинного за грудки и резко ударил его спиной о ступени. Тот захрипел от боли. Ещё раз. Его руки пытались оттолкнуть Лейва, но ничего не выходило. Ещё толчок. Длинный взревел и что есть мочи ударил коленом в живот Лейва, тем самым освободившись от железной хватки. Вскочил и побежал. Лейв – за ним.

Стрела.Свист.

– А-а-а-а!.. – завопил он.Длинного подкосило, и он упал. Стрела впилась жалом в бедро.

Лейв нагнал беглеца, развернул и швырнул на землю. Удар в лицо. Ещё удар. Приподнял за шиворот и ударил снова. Длинный обмяк, потерял сознание. Лейв отбросил его и поднялся. Огляделся.

– Стойте! Стойте! – Лейв ринулся наперерез преследователям, размахивая руками. Он чувствовал неладное. Не знал точно что, но чувство опасности пронзило его. Из-за поворота дороги, куда только что скрылся главный, послышался шумный галоп и фырканье кэмхорнов. Поднимая пыль, показались всадники.Почти все, кто был в чёрных рясах, бежали к дороге или корчились на земле. Мужики фольварка бросились в погоню. Лейв взглянул в сторону дороги. Главный, держась за плечо с торчащей половинкой стрелы, в этот момент скрылся за поворотом.

«Подкрепление», – осознал Лейв причину своего страха.

Деревенские столпились на окраине фольварка. Матушка была среди них. Они стояли и ждали.

– Вы, уроди, дорого заплатите за это! – заорал он.Всадники остановились в паре сотен метров от толпы. В первом ряду показался главный.

– Мы заплатим. Скажи цену, – Матушка не умоляла, но всеми нотами голоса пыталась убедить. – Лучше монеты за поясом, чем полсотни смертей за душой.Разъярённая толпа готова была ринуться на них с голыми руками. Гнев было не остановить. – Я говорила, зло только зло приводит за собой, – выйдя перед семьёй, тихо сказала Матушка. Деревенские переглянулись, но кулаков не разжали. – Вы свой выбор сделали… – Прошу, сынок, остановись, – Матушка сделала шаг вперёд. Она одна – против отряда всадников, вооружённых теперь уже не дубинами, а саблями и мечами. Она сделала ещё несколько шагов. Кровь из раны на шее пачкала её платье. Волосы растрепались и падали на измученное лицо. Лицо, требующее понимания и справедливости. – Прошу, послушай. Наши жизни – что они для тебя? Они ничего не стоят. Ещё вчера ты нас не знал. Сегодня, убив нас, ты, как и вчера, будешь ни с чем. Только потраченные силы и время. Но для нас наши жизни – богатство. – Так ты мне предлагаешь остаться всё так же ни с чем? А сама будешь дальше мило жить со своими уродцами? Кто же вернёт моих людей? Их жизнь мне кое-что стоила.

– Скажешь «козами» – заплатим козами. Нет – так заплатим тем, чем скажешь.«Откупиться? Вот так? Они сожгли амбар, покалечили наших, вторглись в нашу жизнь, а мы будем от них откупаться?» Лейв продвигался через толпу вперёд, чтобы встать ближе к Матушке. «Во мне говорит злость…» – Скажи цену, сынок. Ты мудрей всех этих недоразумений, что здесь произошли, ведь так? – продолжала Матушка. – Цену? – главный оглядел своих всадников. – Чем же вы собираетесь платить? Козами? – Всадники дружно заржали.

– Ладно, женщина, хватит тянуть время. Или ты ждёшь, когда я кровью истеку? – главный поправлял раненую руку, дёрнул за поводья, и кэмхорн недовольно затопал под ним. – Тпрууу, скотина! – он ударил его ногой в бок. Зверь, хрепя, успокоился. – И ты сама во всё виновата, я говорил тебе! Ты отказалась. Поэтому! Пятьсот тысяч выручек.Лейв оглядел своих. В основном мужики – побитые и злые. Несколько женщин. Тильда, Пира и Нева – «вечно они задираются». Он заметил, что градус ненависти начинает падать. Матушка тянула время неспроста. Любая неловкость сейчас могла спровоцировать неминуемую бойню, в которой братьям точно не устоять. Лейв посмотрел на Матушку. Невысокая женщина гордо держала голову. Она всегда стояла на своих заветах. Сейчас он восхищался ею как никогда.

– Даю вам месяц. Если выручек не будет, спалю ваш фольварк до основания.Деревенские ахнули. Это целое состояние. Продать всё, что у них есть, – и ещё треть из названной суммы пришлось бы искать. – Хорошо, – подтвердила Матушка, не обращая внимания на недовольство семьи.

– А-а-а-а, гад! Держи! – из кустов сбоку выскочил Ор. Никто его даже не замечал всё это время.

Лейв увидел, как брат выскакивает из кустов. Услышал его крик. Увидел, как тетива натягивается. Его собственный крик «Нет!» вырвался одновременно с криком Матушки. Он уже бежал, рука была протянута впустую, когда мир раскололся оглушительным хлопком. Он увидел, как Ор странно дёрнулся, будто его невидимая рука толкнула в грудь. Увидел, как на его рубашке мгновенно расплывается алое пятно. Увидел его глаза – широко распахнутые, удивлённые, испуганные, ищущие Лейва.

Спустя секунду Ор рухнул на землю замертво – в миг падения не достигшей цели стрелы.

– Месяц. И мы вернёмся, – послышалось сквозь шоковую тишину. «Главный» спокойно заложил револьвер обратно в кобуру. Смертоносное и редкое оружие завершило этот ужасный день.

Главный подал знак отряду. Развернув кэмхорнов, всадники помчались прочь.

– Месяц, Матушка… – эхом донеслось сквозь галоп.

Глава 5

Ночь опустилась на фольварк. Ночь тёмная, полная печали и скорби. Настолько тихая, что даже привычные стрекотания, шелест леса, крики ночных птиц и звери смолкли. Лишь треск похоронного костра.

Разгорающееся пламя бросало блики на лица стоящих вокруг людей. Лица, скованные бессильной тревогой. Взгляды братьев и сестёр были устремлены на поглощаемый огнём помост. На нём лежал Ор. Его переодели и умыли, оставив знак Охотника на юном лице. Ноги укрыли шкурами кабанов, вокруг разложили украшения, оружие. У правой руки положили любимый лук и колчан, полный стрел.

– Мы потеряли хорошего Охотника, – тяжёлую темноту прорезал голос Лейва. – Мы пробирались через лес долгие два дня. Сельва скрывала от нас любые следы, дух обряда умело прятался. Но Ор был непреклонен. Я уговаривал его вернуться, говорил, что кабан мог остаться позади. А он словно знал, куда идти. Сила Охотника вела его…

Похоронный костёр полностью разгорелся, поглотил помост и тело Ора. Яркое, светлое пламя. Словно огонь чувствовал чистоту забираемого тела.

– На исходе третьего дня появился кабан. Могучий. Просто огромный. Ор радостно подскочил и ринулся за ним, словно в нём и не было усталости прошлых томительных дней, – углы губ Лейва дрогнули. – Кричал как сумасшедший: «Я убью его! Убью!» И убил. Без помощи. Нагнал кабана и убил. Вы бы это видели…

Лейв замолчал и задумался. «Что ещё говорить? Ему было всего двенадцать. Его жизни только начиналась. Сколько ещё кабанов он мог убить? Сколько славных историй старик Дикси мог про него сочинить? И всё закончилось в миг. Заносчивый дурак. Ну куда он полез? Зачем? Это моя вина. Только моя».

Лейв стоял и наблюдал за жёлто-оранжевым танцем. Огонь – разрушающий и огонь – умиротворяющий. Он уничтожает амбар и дарует свободу душе. У всего своё предназначение, у всего две стороны. Молодой Охотник умер. Какая здесь может быть вторая сторона? Какое предназначение? Он умер, и его больше нет. Одно лишь не изменится никогда: он останется в памяти весёлым, задиристым, но светлым мальчиком. Этого у него никто не отнимет. Никто не отнимет память о нём.

Лейв поднял глаза в небо. Светлое ночное небо. Такое близкое, такое спокойное. Подними руки – и, кажется, коснёшься звёзд. Семья уже давно разошлась, когда Лейв тяжело выдохнул, в последний раз взглянув на догорающий костёр.

Сна этой ночью не будет. Женщины, дети, мужчины – все братья и сёстры, Матушка – будут сидеть в одиночестве. В укромных местах: на лестнице крыльца, под навесами, в своих комнатах. Женщины будут крепко прижимать детей к груди. Мужчины – пить. Но каждый будет наедине со своим горем. Каждый по-своему будет переживать случившееся.

***

– Привет, Мирт, – Лейв подошёл к мужчине, когда тот умывался. Утро в этот раз было поздним, никто не спешил выходить на работу. Начать день как обычно означало бы забыть вчерашнее. – Как ты?

– Нормально… – Мирт чёткими движениями ладоней стряхнул воду с волосатого лица, рук и груди. – Ты как?

– Нормально, – Лейв больше не нашёл слов. – Как голова?

Мирт закинул руки и прощупал шишку на голове. Та оказалась огромной, за шевелюрой её было почти не видно. Когда он дотронулся, она отозвалась иглистой болью. Вершина шишки саднила.

– Болит, ясно дело… Это… Ор был хорошим парнем.

– Ага… – получилось как-то отрешённо. Но постоянно вороша одну и ту же боль, начинаешь ощущать притупление чувств. Может, Лейв просто блокировал переживания другими вопросами. – Ты помнишь, как эти… появились в фольварке?

– Да не особо.

– Ты же видел?

– Я был в доме, на втором этаже. Понял, что что-то не так, когда всех уже согнали на поляну. Выбежал – меня тут же схватили и посадили к остальным, – Мирт снова потрогал шишку. – Потом вот по голове получил, потому что молчать не умею…

***

– Они налетели, как мошки с болота, в этих своих рясах. Я и понять ничего не успел, а уже амбар заполыхал, – старик Дикси закашлялся. Отхаркнул мокроту и сплюнул на землю. – Кххм-кхх… вот же ж дрянь…

– Кто они такие? Ты-то уж должен знать… – Лейв спрашивал с явной надеждой.

– Да пёс его знает, кто такие. Сам видел – все в чёрном, лиц нет, – Дикси задумался. – Может, бандиты новомодные, может, сектанты с болот… Не знаю, Лейв…

– Жаль, – с горечью выдохнул Лейв. – Слушай, Ор… Ор хотел, чтобы ты знал. Мы там в лесу кое-что нашли…

– И?

– Может, история какая получится… Ору бы это понравилось.

– Так что вы нашли-та? Кха-ха-ха-ААА! – старик снова закашлялся.

– Как сказать… Оно в дереве торчало, два колеса, железные трубки… Совсем сгнившее уже.

– О, велосипед что ли?

– Ве-ло-си-пед?

– Ага. Садишься и катишь на нём. О, чудеса… Их в моё детство уже не было, нам только рассказывали… – старик ударился в воспоминания.

– Ну, в общем, я сказал… – Лейв Дикси, конечно, уважал, но сейчас его беспокоило другое. Потому не прощаясь он развернулся и ушёл.

– Ка-ха-ха-кхм! – утвердительно замахал головой Дикси ему вслед.

***

Дик и Борк сидели на крыше сарая и бросали собранные камни в компостную яму. Почти не целились.

– Эй.

Мальчишки обернулись, увидели Лейва, развернулись обратно и продолжили кидать.

– Парни… – Лейв подошёл к самому сараю.

– Чего тебе? – пробурчал Дик, замахнулся и запустил комок земли с травой. В полёте комок разлетелся, не долетев и половины пути. – Ццц.

– Вы в порядке? – идиотский и до жути стандартный вопрос. Лейв немного скривился – получилось глупо.

– Отстань, Лейв… – всё так же отозвался Дик.

Пацанам было по тринадцать. Борк был чуть старше, но говорил всегда Дик. В прошлом году они вместе прошли инициацию – убили кабаниху с поросятами. Пару месяцев ходили, хвастались. И шпыняли Ора, который был на целый год младше, и в другом ничем им не уступал. Но у мальчишек всегда жёсткие правила и чёткая иерархия. Тут уж ничего не поделать. Кого-то обязательно задирают.

– Кабан… он и вправду был большим? – вдруг прорезался неуверенный голос Борка.

– Ага, – подтвердил Лейв. – Больше метра в холке.

– Огромный… – Дик бросил небольшой камень. Он угодил точно в яму, и компост чавкнул.

– Слушайте, мне нужна ваша помощь. Где вы были, когда пришли эти… – почему-то Лейв упорно не хотел называть людей в чёрном как-то конкретно, даже пусть «чернорясные». И всё утро через паузу выдавливал «эти».

– Возле дома, – начал Дик. – Мы готовились пойти на обмен продуктами.

– А потом?

– … – Дик замолк. Кинул ещё один камень, но на этот раз угодил в дверь туалета.

– Вас согнали вместе со всеми на поляну?

– Не-ет…

– Мы струсили… – не сдержался Борк.

– Молчи, дебил, – Дик со злостью толкнул Борка в плечо, и тот затих, насупился, уставившись в собственные колени.

– Всё нормально, я не собираюсь вас ругать…

– Мы… – Дик задумался, огляделся. – Ладно, мы под дом залезли. Но с нами и Ротман залез, – как бы оправдываясь, добавил он. – Он свой жирный зад под крыльцо протиснул вперёд нас… Причитал ещё что-то, вроде «это за мной, спрячьте меня».

– И вы там сидели всё время?

– Угу…

– Может, что-то слышали?

– Не-а.

– Точно? Может, имена или какие-то названия?

– Говорим же – нет. Отстань… – Дик спрыгнул с сарая и побежал в сторону леса.

***

– Ерунда, Лейв, полная чушь. Вот что я тебе скажу… – возмущался Варан. Они с Лойдом только что загнали всех оставшихся коз во временный загон и активно спорили.

– Угомонись. Я точно говорю – это с Иловых Сёл подослали нам бандитов, – не поддавался Лойд. – Им давно глаз мозолит, что у нас картофель лучше растёт…

– Точно, точно! – поддакнул подошедший Ротман.

– Ты-то откуда знаешь? – осадил его Варан.

– Я вообще-то им этот картофель вожу каждую неделю…

– И что, мать твою, с того? А ну, зашла обратно! – одна из коз попыталась выйти из загона, пока Варан возился с калиткой. – Пошлааа! – он пнул козу, на что та ответила недовольным блеянием.

– Во-о-о, Ротман щас всё по делу скажет, – оживился Лойд.

– Ну, эт… Я, когда последний раз в Иловых Селах был, слышал, как они шептались, – замялся Ротман.

– Ой, мужик, – Варана было не успокоить. Но он, наконец, справился с калиткой, придерживая её двумя руками. Второй парой рук, которые торчали у него, казалось, из груди, он замотал проволоку по бокам. Закрепил деревянный щит, служивший калиткой, к столбам. – Че мелишь? – оттряхнул грязные ладони. – Они над нашим картофелем ржут дольше, чем ты своей жопой штаны протираешь. И тут вдруг шептаться начали? Не верю…

– А-а-а… – Лойд махнул на Варана. Это означало: «Тебя убеждать – всё равно что головой об стену биться». – У тебя, значит, другие какие-то версии есть?

– Вот, эт… Ты критикуй, но предлагай, – съёжился Ротман.

– Я тебе сейчас предложу… – Варан посмотрел на Ротмана, который упорно прятал взгляд. – Может, ты нам предложишь варианты, почему, например, у нас Иловые Сёла всё чаще отказываются покупать? Может, ты им там цену свою ломишь? А, Ротман, мать твою?

– Я… эт…

– Мужики, давайте без этого, – Лейв протянул руку и отодвинул напирающего на Ротмана Варана. Который уже был готов пустить все четыре руки в ход. Все в фольварке знали, что Ротман прикарманивает часть выручки с продажи овощей, берёт свой «дорожный сбор». Но это обычно спускали на тормозах, считая безобидным. И, возможно, почувствовав безнаказанность, Ротман действительно задрал планку. – Ротман, ты мог разозлить Иловые Сёла?

– Нет, Лейв, что ты… – активно оправдывался Ротман.

– Значит, это не из-за тебя они приехали?

– Эт… Нет… Нет.

– Лейв, и ты в ту же степь, что ли? – расстроился Варан. – Чушь, говорю же тебе.

– Ну, а кто тогда? – снова подначивал Лойд. Ротман больше в разговор не лез.

– Что ты думаешь, Варан? – спросил Лейв.

– Я думаю так. Фигу, мы соберём через месяц пятьсот тысяч выручек. Хоть через месяц, хоть через два. Шишь у нас будет по мешкам расфасован. Даже если тебя растрясём, – он толкнул Ротмана. Тот промолчал.

– Матушка что-нибудь придумает, – обнадёжил себя и остальных Лейв.

– Мне жаль твоего пацана, Лейв. Хороший мальчишка был. И ты вот тут молодец, расследование ведёшь. Только вот тебе – большущий хрен, – Варан показал руками. – Держись покрепче у основания. Через месяц черные, кто бы они ни были, вернутся. И тогда нам всем дорога на костёр… Вот так.

– Матушка… – начал Лойд.

– Матушка… Матушка! Что вы все заладили-то? – оборвал Варан. – Самим надо башкой своей подумать. Может, вон Лейв что-нибудь да придумает. А остальные так и будут… – он так и не договорить, только недовольно сплюнул себе под ноги.

– Ой, в жопу тебя, Варан, – Лойд махнул рукой и сделал вид, что поправляет забор, хотя тот в починке не нуждался.

***

– Держи, – Лейв протянул соломенную куклу, и малютка Сью заулыбалась беззубой улыбкой. Её измученное бессонной ночью лицо озарилось радостью, даже огромные заплаканные синяки под глазами словно сразу пропали. Она подбежала, схватила куклу, крепко прижала к себе, закружилась.

– Беееертиииии! – закричала она тонким голоском. – Ура!!! Нашлась!!!

– Спасибо, Лейв, – сказала Лиза, мама Сью. Лейв просто кивнул.

– Где ты её нашёл? – Сью подбежала к Лейву и крепко обняла его за ногу – выше обнять не получилось. – Берти так рада, что нашлась…

– У сарая…

– Точно! Мы ходили с Берти, ну… – девочка захихикала. – В туалет. Но дядьки испугали меня, и я, наверное, выронила Берти, – она посмотрела на куклу и добавила. – Прости меня, пожалуйста. Хочешь поиграть?

– Ладно, Сью, беги, поиграй, – девочка ещё раз обняла Лейва за ногу, на бегу чмокнула маму в щеку и вприпрыжку побежала к качелям. – Держись на глазах, далеко не уходи…

– Хорошоооо…

– Спасибо, Лейв, – Лиза посмотрела на него глазами, полными отчаяния. – Ты просто не представляешь…

– Всё нормально, я понимаю.

– Она только перестала кричать по ночам, и тут это… – Лиза вздохнула, её плечи опустились.

– Она справится. Она сильная, – Лейв положил свою могучую руку на плечо Лизы, но сделал это как-то непривычно нежно. Она подняла взгляд. Прядь волос выпала у неё из-за длинного острого уха и повисла над глазами. Девушка поправила её, заложив снова за ухо, и, не выдержав нахлынувших чувств, метнулась к Лейву и прижалась к нему.

– Я, понимаешь, я не такая сильная… Я каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, понимаешь? Я вижу её во сне… – девушка плакала, но, пытаясь не разрыдаться, продолжала говорить. Ей нужно было выговориться. – Я стою на крыльце и вижу, как она забегает за сараи. Я кричу, пытаюсь её остановить, начинаю бежать, но не могу сдвинуться с места. Ноги начинают увязать в земле, меня засасывает. Меня тянет куда-то вниз, сжимает со всех сторон, до тех пор пока я не вырываюсь в ужасе из сна…

Лейв молчал. Не двигался, старался даже не дышать. Только аккуратно поглаживал Лизу по спине. Так осторожно, будто боялся спугнуть.

– Моя девочка… – Лиза не сдержалась и зарыдала.

– Лиза… Лиза, послушай, – он немного отстранил её и взглянул в лицо. – Берти уже не вернуть. Но Сью… У тебя есть Сью. Не оставляй её. Твой долг – подарить ей всю любовь, что ты могла дать близняшкам.

– Если бы ты знал, как я стараюсь… Но приходят демоны, – девушка указала рукой на дорогу. – Кто они вообще такие? – недоумевала Лиза. – И разрушают всё хрупкое спокойствие.

– Ты видела их, когда они появились? – Лейв попытался отвлечь девушку.

– Может, и видела. Может, уже себе придумала… Они появились на дороге, человек восемь-десять, пешком. Во главе тот, что уби… – Лиза снова сорвалась на рыдание.

– Всё хорошо, – успокаивал Лейв.

– …Ещё часть повыскакивали с разных сторон. Всё вокруг закружилось, какая-то сумятица, беспокойство. Мы не понимали, что происходит. Они просто начали собирать всех на поляне, кричали какие-то обвинения, подожгли амбар, увели кэмхорнов…