Скрытое от взора. Часть 2

Андрей отхлебнул из кружки уже порядком остывший чай. Посмотрел на экран ноутбука. Там всё так же на стопе стоял ролик Антона Ракова. Андрей пошевелил мышкой, свернул окно браузера с видео и открыл веб-версию мессенджера. Там ожидало своего часа окно диалога с Раковым. Желание пообщаться с ним родилось странным образом. Андрей списал порыв на интуицию. К тому же ролики блогера не были лишены скрытых тайн и смыслов.

Тишину комнаты наполнило щёлканье клавиатуры: «Привет. Даже и не знаю, с чего начать. Во-первых, Антон, обожаю ваш канал. Если вдруг будете в Астрахани, напишите мне. Давайте встретимся. Мне есть что вам рассказать. Во-вторых, я уверен, моя информация будет для вас очень ценной…»

Андрей уже приготовился отправить сообщение. Чего-то не хватало. Лесть, намёк на уникальность, миллионы просмотров? Стандартная схема для приманки блогера. Сработает. Уголки губ Андрея поднялись в лёгкой улыбке. И он дописал ещё одну фразу: «…поверьте, это не один миллион просмотров… Я уверен, моя информация перевернёт всё, что вы знали до сих пор. Это не просто сенсация – это ключ».

Секунда, и сообщение было доставлено.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЕФИМ НИКОНОВ

30 июля 2024 года. Раннее утро. Дом Ефима Никонова.

Полностью нагой Ефим Никонов стоял перед большой деревянной бочкой. Она была наполнена водой, в чёрной глубине которой мерцало расплывчатое отражение затёртого потолка. Мужчина в очередной раз окинул помещение взглядом. Закрытые шторами окна, лишь немного пропускающие дневной свет. Плотный запах сырости. Вот его мир. Вот так он и живёт, как слизень под камнем.

Небольшая комната на цокольном этаже старого фонда. Вот его пристанище без малейшего намёка на роскошь. Но ему того, что есть, достаточно. В дальнем углу ― кровать, которой он, к слову, не пользовался по назначению. Иногда сидел на ней, читал. В другом углу ― стол, который выполнял роль и письменного, и столового. А посередине комнаты бочка с водой и маленькая табуреточка рядом с ней. Она служила лесенкой, чтобы удобно было залезать внутрь ёмкости. Вот и всё убранство жилья. Аскетично, но при этом по-странному уютно.

Ефим какое-то время молча смотрел на бочку, затем махнул рукой, как машинальное подтверждение принятого решения. Ближайшие несколько часов он проведёт полностью, с головой, погружённым в воду. Необходимая рутина. Вот уже больше трёх сотен лет он делает это каждый день. Хотя, как он когда-то выяснил, можно и не каждый день утруждать себя водными процедурами. Впрочем, погружение оказалось необходимым ритуалом. Это единственное, что связывает его с тем, что он когда-то называл жизнью. Не перестаёт смеяться над иронией судьбы: вода, источник жизни, стала его вечной тюрьмой.

Ефим залез в бочку, закрыл глаза и погрузился в воду. Холод обнял его, как старый знакомый. Вода заполнила уши, заглушив звуки внешнего мира. Как всегда, потекли воспоминания. Приезд в Астрахань. Тёмные воды Волги, которые когда-то стали его спасением и проклятием одновременно.

– Почему я? – пронеслось в его голове, но ответа не было.

Только вода, тихая и бесконечная, как его существование.

Июль 1722 года. Астрахань. Никольская пристань.

– Как труды твои продвигаются? – раздался голос за спиной.

– Хорошо, не отвлекайте, просил же, – ответил Ефим, не отрываясь от последних приготовлений «Потаённого судна» к скорому погружению. Слово «судно», по личному мнению самого изобретателя, не совсем удачное для обозначения его творения. А называть его потаённой бочкой было как-то не солидно. Самый простой и понятный вариант «подводная лодка» его пытливому уму почему-то не пришёл.

– Своему благодетелю можно подробнее обстановку доложить, не считаешь?

Ефим вздрогнул. По тону и содержанию замечания он быстро догадался, кто стоит позади него, ещё до того, как обернулся.

Перед ним стоял сам император Пётр Алексеевич.

– Извините, не признал… – засуетился изобретатель, нервно сглатывая.

– Ладно, ладно, не ёрзай, – заулыбался самодержец, дружески похлопав Ефима по плечу. И тут же отвлёкся на мачты кораблей, которые готовились к отплытию.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в золотистые тона. С реки рывком подул прохладный ветер, на мгновение развеяв запах рыбы и только что выгруженных пряностей. Через мгновение Пётр Алексеевич продолжил как ни в чём не бывало:

– Что там у тебя? Рассказывай.

– Так, – Ефим всё же не мог обуздать волнение. – Проверил всё, государь. Основание крепкое, от столкновения с дном речным не проломится. Все швы законопатили дважды, лично проверил. В общем, не подведу в этот раз.

– Ох, надеюсь, Прокопьевич. Надеюсь. Важная на тебе миссия. Помнишь, да? Осторожно, без лишних движений. Спускаешься, смотришь, как поживает наш друг, и обратно. Нам главное – понять, как дальше действовать. И почему тут скрытое в реальный мир проникает…

– Выясним, государь…

– Остров у города размеры то и дело меняет. Я уж не говорю о том, что и вовсе то появляется, то исчезает. Горожане уже начинают шептаться, негодяи из «Артели» суетятся, надо всё тонко объяснить… У меня, конечно, есть идея канал прорыть, но это второстепенное…

– Понимаю, государь, оттого и тут уже с самого утра.

– Ты давай, не изматывай только себя, отдохни. До погружения ещё время есть, пойдём поужинаем, а? Тут осетринка уж очень вкусная.

– Да нет, что вы… не по моему чину еда.

– Тебе государь говорит, считай – не обсуждается.

Ефим проверил, закрыт ли люк в «потаённое судно», и потрогал все тросы, убеждаясь, что всё в порядке. Его пальцы дрожали, но он взял себя в руки и побежал догонять императора. Тот уже медленно поднимался по деревянным настилам к Никольским воротам астраханского кремля. Ефим в последний момент притормозил и следовал от императора на расстоянии, чтобы не привлекать лишних глаз.

После сытного и очень вкусного ужина в компании императора и местного губернатора Ефим ещё больше занервничал. Изобретателю сегодняшний вечер показался почему-то более странным, чем наличие в реке у города огромного сома ― духа природы. Может быть, оттого что сидел за столом с первыми лицами государства он впервые, а всякую «скрытую от взора» невидаль уже довелось встречать в Санкт-Петербурге. С этими мыслями Ефим вернулся на пристань. Там уже суетился народ. С пришвартованного брига капитан, не жалея крепких слов, торопил амбалов, так тут называли грузчиков. Те же, окружив «потаённое судно», не решались к нему подойти и оживлённо обсуждали диковинку.

– Да чтоб вас! ― орал капитан брига. ― Чего вы там копаетесь? О, Ефим, дай-ка им нагоняй, ― переключился он, заприметив изобретателя.

– Чего смотрим, отвязывайте крепёжные тросы и вперёд! ― сразу же рявкнул Ефим.

Спустя полчаса бриг с погруженным на него «потаённым судном» отчалил на середину реки. Стоял штиль. По воде доносился шум активной торговли вечернего базара. Стояла почти безлунная ночь, и тайная операция вряд ли привлекла бы чьё-либо внимание.

После последних приготовлений и указаний команде Ефим забрался внутрь «потаённого судна» и задраил люк. И тут навалилось. Замкнутое пространство, свет лучины и явный недостаток свежего воздуха. Всё сыграло злую шутку с Ефимом. На него нахлынула секундная паника. Он почувствовал, как сердце его заколотилось, а руки вспотели. Но он глубоко вдохнул, собрался с мыслями и постучал в деревянный борт. Знак, что можно начинать погружение.

Темнота за маленьким иллюминатором сменилась кромешной тьмой глубины реки. Долгое, томительное ожидание, и вот наконец подводное судно остановилось от резкого толчка снизу. Дно. Ефим пошарил рукой под лавкой, на которой сидел, и достал небольшой мешок. В нём был бурдюк с водой, хлебная лепёшка и завёрнутые в ткань «очи» ― ещё одно изобретение Ефима. Если быть точнее, он доработал идею уральских колдунов. Каменный круг с отверстием посередине, в которое вставлено тончайшее малахитовое стекло. Малахит хорошо помогает в общении с духами. А стекло из него, как выяснил Ефим опытным путём, ещё и поглядеть на них позволяет. Но работает только с духами природы. В общем, с помощью этого нехитрого, на первый взгляд, приспособления можно наблюдать сущности, скрытые от взора простого человека.

Ефим вставил «очи» в специально подготовленные крепления иллюминатора «потаённого судна». В то же мгновение вода стала прозрачной, словно её и не было. Даже показалось, что она больше не сдавливает судно и не гудит своей тяжестью. Дно проглядывалось на десятки метров вперёд. И там ничего не было. Ефим дёрнул небольшую ручку. Наверху, на бриге, зазвенел колокольчик, сигнализируя, что судно нужно повернуть по часовой стрелке. Оборот раз – и ничего. Оборот два – и Ефим почти закричал от удивления. Перед ним в некотором отдалении отчётливо виднелось чёрное туловище сома и его огромный, медленно покачивающийся плавник.

Ефим отпил воды из бурдюка, прикинул дальнейшие действия и дёрнул ручку два раза. Команда должна была сделать пол-оборота в том же направлении. Она так и сделала. Рыба была действительно гигантской, не зря её прозвали сом-батюшка. В поле действия «очей» попал толстый ус и огромный глаз. Ефим сделал ещё один глоток воды. В горле пересохло от волнения. Первое же погружение и такое удачное. Гигант вроде чувствует себя вполне нормально. Видимых проблем не обнаруживалось. Вот, пожалуй, и всё, рассудил Ефим. Осталось без происшествий подняться обратно на бриг, записать наблюдения, доложить государю и ждать дальнейших указаний.

Ефим уже потянулся к ручке, чтобы дёрнуть три раза и начать подъём, как что-то ударило в борт бочки снаружи. Ещё удар. Уже сильнее. Ещё. Ефим задёргал за командную ручку в испуге, даже в глубоком ужасе. Отчасти в глубине души он уже понимал: команда ему не поможет. Там наверху, на бриге, капитан и несколько матросов при тусклом свете фонаря с ужасом наблюдали, как трос и дыхательная трубка, ускоряясь, разматываются.

После очередного, самого сильного удара «потаённое судно» с Ефимом внутри перевернулось. Герметичность конструкции нарушилась, и из щелей стала просачиваться холодная речная вода. Последнее, что Ефим увидел через малахитовое стекло, – это огромный неподвижный глаз сома-батюшки. Затем – тьма.

30 июля 2024 года. Раннее утро. Дом Ефима Никонова.

Над поверхностью воды появилась сначала голова, а потом и всё тело. С кожи вязкими нитями стекала слизь. Ефим не делал фотографий «до и после», но точно знал, что погружение в бочку с водой меняет его в лучшую сторону. Добрым молодцом после котла с парным молоком не становился, но всё же. Он старел, да, очень медленно, но старел. По собственным внутренним ощущениям, сто лет для него были примерно как пять лет для обычного человека. Он прибыл в Астрахань с императором, когда ему было ближе к 30. Сейчас, спустя три столетия, он ощущал себя примерно лет на 45. Это достаточно твёрдая информация. В отличие от ответов на вопросы, которые он задавал себе каждый день.

1. Кто перевернул его «потаённое судно» там, на дне Волги?

2. Как оно оказалось здесь, в этой квартире, и стало его спасением и проклятием?

3. Есть ли способ уехать из Астрахани? Разорвать невидимые путы?

4. Сколько он так может прожить?

5. Что он такое вообще?

Вопросов к себе и миру за триста лет накопилось куда больше. Но именно этот список был личным ТОП-5. Не считая главного: почему и как именно ОН стал таким?

Ответ на первый вопрос был самым простым и самым терзающим душу, наверное. Даже спустя столько лет Ефим не знал, кто напал на него в ту злополучную ночь. Второй вопрос также оставался без ответа. Хотя предположения, конечно, были. Это мог сделать сам нападавший. С какой целью? Снова вопрос, и снова без ответа. Ещё один вариант – это кто-то из местных скрытней. Ефим скрытнями называл всех без разбора: призраков, чертей, богов, духов природы, других различных сущностей. В общем, всё, что было скрыто от обычных людей.

И все эти противные, в большей или меньшей степени, существа молчали. Только перешёптывались за спинами.

У третьего вопроса был чёткий ответ, при этом Ефим не терял надежды. Он пробовал уехать. Но за границами Астраханской губернии так невыносимо тяжко становилось физически, что приходилось возвращаться. Пробовал уезжать вместе с бочкой. Ох, и приключение было! Но тоже не помогло. Вода в бочке будто теряла все свои волшебные свойства вдали от родной земли. Начинала протухать и вонять, как рапа солончака в летнее пекло. Получалось, что из доступных ему решений ни одно не работало. Из интересного ещё: воду из бочки невозможно вылить. Никакими способами. Получается, вода в бочке была с ним одного возраста, и любая другая вода целебного свойства не имела. Чтобы спокойно и комфортно существовать, нужно погружаться каждый день. Это выяснилось опытным путём – времени понять это у Ефима было предостаточно. Отсюда же вытекал ответ на четвёртый вопрос: как долго он может прожить, если постоянно будет купаться, и что будет, если этого не делать?

Однажды Ефим чуть не довёл себя до безумия. Хотел узнать, сколько можно продержаться без специальной процедуры купания. Оказалось, что достаточно долго. Он может не есть, не спать и «жить». Рекордом Ефима был год. К окончанию которого он плохо соображал, его преследовали беспорядочные видения, он буквально зверел. И платой за такой эксперимент стали два года восстановления. Да, целых два года он просидел в бочке. Проще прошло заживление ножевого ранения, которое он случайно получил в одном из кабаков. В общем, после годового испытания на прочность он старался всегда совершать погружения и пропускал их только в случае крайней необходимости.

Скорее всего, если ничего не изменится, он проживёт ещё столько же, а может, и два раза по столько. Интересно, будет ли у него старость? Или он однажды растворится в воде, и бочка наконец-то станет его последним пристанищем? О смерти он думал. Не так часто, как об остальном, но думал. Чаще же голову занимали мысли о смысле его странного существования.

Да, поначалу, после того как ушёл шок от произошедшего, его пытливый ум ударился в поиск ответов. Пробовал продолжить жизнь как ни в чём не бывало. Он даже немного с годами стал ругать себя за то, что не пустился в кураж. Но как-то он не приучен к шумному веселью. К труду – да, но не к пьянкам. Очень быстро стало весьма уныло. Наверное, оттого что оказался привязан невидимыми нитями к Астрахани. А может, оттого что быть бессмертным в Новое время скучно. День сменяется днём, годы проходят, а ничего не меняется. В жизни целых поколений нет никаких глобальных изменений. Дворяне живут свою жизнь в красках, мужики свою – в совершенно других, женщины и дети – в третьих, и эти краски не меняют своего тона десятилетиями. Если всякие потрясения не брать в расчёт: эпидемии, войны, дворцовые перевороты.

Ефим, наверное, единственный на всей земле, кто очень хорошо понял тайную суть персонажа – графа Дракулы. Не романтичного вампира, а того, что в книге – затворника в замке, который за сотни лет ко всему остыл и от скуки готов был на любое свинство. Вечность – это не про любовь. Вечность – это про запредельную, тошнотворную скуку. Потому Ефим, чтобы вдруг не повторить судьбу стокеровского кровопийцы в части угнетающей стагнации, решил найти хоть какой-то смысл своего хождения по земле.

Однозначно смирился с тем, что быть ему в Астрахани не один десяток лет ещё. И стал работать на городской совет скрытней. Поручения различные выполнять. Стал «мальчиком на побегушках». Грубо, но полностью описывает суть работы. Так полетели годы.

С приходом века двадцатого жизнь изменилась. Ефиму как изобретателю очень понравились промышленная, индустриальная, информационная революции. Бурление. Да, стало очень интересно. Теперь всё могло кардинально измениться за день. Он увидел, как уже в двадцать первом веке без особых усилий «скрытое от взора» окончательно спряталось за короткими видео в социальных сетях.

И вот он здесь, как и все триста лет: немного изгой, немного мечтатель, немного «мальчик на побегушках», много личный помощник Анубиса с недавнего времени…

И кто он в итоге такой? Ответ на пятый вопрос туманный. Он точно не человек. Хотя ― вот он! В человеческом обличье, обтёрся полотенцем, оделся. И приготовился выходить из дома, чтобы сделать доклад городскому совету.

Он – хозяин без двора. Он – водяной без своего речного надела.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ (ШЕСТНАДЦАТАЯ)

30 июля 2024 года. Вечер. Логово Анубиса.

Четыре дня в Астрахани для Ракова оказались судьбоносными. Он ехал сюда за поворотным выпуском своего шоу «Нечто ужасное», который должен был встряхнуть его блогерскую карьеру. Но он получил нечто большее. Прикоснулся к тайному, к потустороннему. Он так долго об этом мечтал. А тут как будто кто-то развязал мешок с чудесами: выдуманная история про сома-батюшку оказалась правдой, призраки существуют, и они могут общаться с нами, Дюма был исследователем сверхъестественного, можно пожать руку египетскому богу Анубису. В общем, голова шла кругом.

После рукопожатия с шакалоголовым Ракова сразу отвели в небольшую комнату без окон и дверей. Как только он в неё вошёл, его накрыла такая усталость, будто его подкосили ударом дубины по голове. Практически сразу Антон уснул. И, увы, не сладко. До самого последнего моргания перед засыпанием его колотила тревога. Далее беспокойство продолжилось. Его бросало из глубокого сна в болезненную дремоту, когда в голове, словно стая беспокойных воронов, мечутся мысли. Все приключения последних дней слились в какой-то момент в причудливое сюрреалистическое сновидение…

Антон шёл вдоль стеллажей. Им не было конца, куда ни кинь свой взгляд. Длинная кишка гардеробных штанг, на которых висели полупрозрачные люди. Даже не так. Словно с тысяч людей сняли кожу, как водолазные костюмы. Они висели рядами, растекаясь по вешалкам. Антон шёл так бесконечно долго, как ему показалось, причём без каких-либо эмоций. Медленные шаги по заполненному синеватым светом пространству. Без запахов и без температуры. Неожиданно странный гардероб закончился, и Антон оказался в комнате. Полностью пустой, залитой всё тем же синеватым светом. Раков моргнул. На потолке материализовалось белое кресло, и на нём как ни в чём не бывало вверх ногами сидел человек с головой шакала. Анубис указал рукой за спину Антона. Раков обернулся. За ним всё так же длинными рядами, уходящими вдаль и вверх, висели человеческие силуэты. Из их пустых глазниц во все стороны ударили яркие лучи белого света. Свет ослепил Антона. Потому он не сразу понял, что с невероятной скоростью приближается к нему издалека. Вот он уже смог различить, что это женщина. Вот он понял, что, не касаясь пола, на него мчится белая ведунья Наталья. Вот она запрокинула голову назад, неистово крича, так что перепонки отозвались болью.

Настолько противным и невыносимым стало происходящее, что Антона вырвало из этого бредового сна. Он оказался в кровати, влажной от пота. Остатки сна разорвал, как тонкую бумагу, застывший в ушах глухой крик ведуньи.

Тело ныло слабостью ― то самое чувство, когда думаешь, что состоишь из старой ветоши. То самое состояние, когда случайно уснул ближе к вечеру и проснулся на закатном солнце. Так и было. Сил сон не подарил, но была надежда, что его продолжение всё же сделает свою работу. Антон погрузился сначала в дрёму и потом окончательно уснул снова.

В этот раз сон был как щелчок пальцами. Закрыл глаза и вот снова открыл.

Раков медленно сел. В сонном бреду он сгрёб постельное бельё по краям кровати, и теперь она больше походила на гнездо какой-нибудь птицы. Какое-то время он пытался понять, где находится. И как только понял, резко вскочил, отчего голова закружилась.

– Ох, ё!

Раков сделал паузу. Пульсация в голове затихла, взгляд прояснился. Он выпрямился. Увидел джинсы, которые валялись практически под кроватью, и сразу полез в карманы. Телефон оказался на месте, но батарейка вот-вот сдохнет. Попытался дозвониться до сестры. Параллельно гудкам, длинным, совершенно не дарящим надежду, принялся искать другую ценную вещь. Дневник Дюма оказался под подушкой. Попытка дозвониться до Алисы успехом не увенчалась. Как и последующие две. Ещё больше Антон наполнился злостью, когда выяснилось, что дверь комнаты была закрыта. Он несколько раз дёрнул за ручку. Сильно постучал, даже ладонь заболела. Телефон выдал на экран предсмертное уведомление. Осталось менее пяти процентов заряда батареи.

– Эй, выпустите меня, ― заорал Антон, ― хотя бы зарядку дайте! Эй!

За дверью никто не отозвался. Даже шорохов не было. Антон в гневе сжал телефон так сильно, что даже пластик корпуса заскрипел.

– Выпустите! ― снова закричал Раков и забарабанил в дверь ногой.

Тишина.

– Ладно! Ладно! ― блогер попытался совладать со своим приступом.

Тем более от безуспешной борьбы с дверью уже болели рука и нога. «Ветряная мельница» побеждала. Он вернулся к кровати. Надел джинсы. Успел набрать номер сестры в последний раз, увидел, как экран погас, и услышал в трубке оборвавшийся гудок. Последняя нить, связывающая его с прежней жизнью, оборвалась. Всё, связь с внешним миром потеряна. Но ведь кто-то же должен из этого самого внешнего мира к нему прийти. Вряд ли Анубис, заключив с ним выгодную сделку, решил его просто замариновать в четырёх стенах. Так он скипетр не найдёт. И почему вообще именно он? В голове Антона сразу выскочила песня «Кто ты?» Децла. И тут же пропала за другими мыслями. Быстрому анализу подвергалось всё. Ответов, правда, не находилось ни одного. Хорошо, сделаем паузу.

Значит, надо подождать. Скоро точно кто-то придёт.

– Или нет? ― уже вслух сам себя спросил Антон. ― Так, это что тут у нас?

На столе. Да, в комнате был стол, который до этого в поле зрения Ракова совершенно не попадал. На нём стоял завтрак тире обед, а может, уже и ужин: рисовая каша, кусок чёрного хлеба с маслом и чашка кофе.

Антон подошёл к столу. Взял чашку с кофе в руки и понюхал. Сделал маленький глоток. Напиток неожиданно оказался очень вкусным, хоть и холодным. Антон не разбирался в сортах. Но предположил, делая очередной глоток ароматного напитка: кофе точно не из дешёвых.

Сначала была ярость. Потом – отчаяние. А потом… пустота в желудке заныла громче всех чувств. Инстинкт выживания пересилил. «Надо поесть», – смирился он про себя. Даже в ловушке нужно топливо.

Еда словно сменила в Ракове батарейку. Антон чувствовал прилив сил. По странному наитию сразу после приёма пищи он решил почитать дневник Дюма, который нащупал под подушкой. Если и ждать с моря погоды, то уж хоть с пользой. Поглядывая каждую секунду на дверь, Раков погрузился в чтение. Глаза побежали по страницам и строчкам, взгляд зацепился за новую заметку, которая до этого не появлялась.

…Скрытни ― так в Астраханской губернии называют всякую сущность, не имеющую ничего общего с людьми. Духи, бесы, лихи всякие и мертвецы разного толка (не путать с призраками). Ведут свой род и порождение от сил природы и от них питаются, как младенец молоком матери. У нас подобный мир именуется Le monde invisible, то есть Невидимый мир. Немцы перешёптываются: Nebelreich ― Царство туманов. А в целом же на территории всей Руси испокон веку называли этот мир Навь. Но то было давным-давно, и память человеческая оказалась ой как коротка… потому в наших кругах принято называть их мир скрытым от взора… И мир этот всё так же опасен, как и сотни лет назад…

ГЛАВА ПЯТАЯ (СЕМНАДЦАТАЯ)

30 июля 2024 года. День. Ресторан «Севрюга».

За большим столом в вип-комнате дорогого астраханского ресторана теснились разной степени опрятности и нарядности мужчины и женщины. Точнее будет сказать, сущности: духи и черти. Потрёпанное дворянство невидимого мира.

Вместе с тем в том же зале проходил юбилей Аркадия Всеволодовича ― местного бизнесмена. Два мероприятия друг другу никак не мешали. Но случись так, что гости бизнесмена и скрытни увидели бы друг друга, получился бы самый сюрреалистичный праздник на земле. Вот криков бы было. А так шумели по отдельности.

Участники городского совета скрытней шумно обсуждали всё и ничего сразу. До Ефима доносились только обрывки фраз. Он не стал привлекать к себе внимания, дожидаясь начала ежегодного собрания, стоял в стороне. Самый очевидный плюс Ефима был в том, что он (неожиданно) мог проявлять себя как в мире скрытней, так и в мире смердов. Пограничник. Единственный в своём роде. Вроде.

Зачем его каждый год звали уже лет 100, может, чуть больше, изобретатель знал очень хорошо. Во время официальной части будет просьба сделать доклад о его деятельности независимого наблюдателя за делами смердов. Хотя чего докладывать, они ведь и сами всё видят. Так хотелось скрытням поддержать чувство собственной важности. Ефиму надо было в городскую думу ходить докладывать. Но тут сразу в психушку можно загреметь. Легко.