Скрытое от взора. Часть 2

Роман Колымажнов

Скрытое от взора. Часть 2

ИНТЕРЛЮДИЯ. АНДРЕЙ КОТЛОВ

Ноябрь 2023 года. Квартира Котловых.

Рак желудка в тяжёлой форме у отца диагностировали полгода назад. Все засуетились. В данном случае Андрей и мама. У Котловых родственников особо не было, да и друзей у семьи с годами поубавилось. Вдвоём они ходили по больницам, искали, чем и как помочь. Могли бы бегать втроём. Но отец сразу же погрузился в какую-то глубокую, смертельную апатию. Потерял всякий интерес к жизни. Хотя на первых порах его и можно было отвлечь любимой рыбалкой или поездкой на дачу. Но даже эти радости повседневности быстро потеряли всякий смысл для отца. Неделя за неделей огонь в глазах ослабевал.

– Андрюх, подойди поближе…

Андрей без раздумий встал с кресла, которое стояло в углу комнаты у окна. Медленно, как будто чего-то боясь, прошёл через всю спальню и сел на табуретку, стоявшую возле кровати отца. Последнюю неделю отец практически ни с кем не разговаривал. Лежал, отвернувшись к стене, и игнорировал любые просьбы – прогуляться, подышать воздухом или даже просто поесть.

– Что такое? Может, есть хочешь? Давай принесу попить? ― Андрей привстал с табуретки, уже даже приготовился идти на кухню.

– Нет, нет… ― мужчина говорил слабым, хриплым, еле слышным голосом, ― ничего не нужно.

– Хорошо… ― бессильно ответил Андрей и снова сел рядом с кроватью.

– Давай просто поговорим.

– Давай.

«Просто поговорим». Фраза отдалась в голове Андрея глухим эхом. С отцом просто говорить никогда не получалось. Он в целом был немногословным человеком. Всегда конкретно и по делу. Телевизор на кухне, пожалуй, был свидетелем более пространных бесед, чем кто-либо в семье. С Андреем же разговор проходил обычно по одному и тому же сценарию: как дела? И что-то там ещё сопутствующее. А тут ― «давай просто поговорим»…

– Как там на работе твоей дела? ― даже сейчас ничего не изменилось. Отец оставался верен себе.

– Хорошо всё. Второй год работаю на одном месте, уже показатель, можно сказать…

– Эт точно, ― отец попробовал засмеяться, но улыбка сразу перешла в болезненный оскал. ― Как с Мариной дела?

– Тоже всё отлично, ― тут Андрею пришлось слукавить. С Мариной они расстались как раз в то время, когда отцу объявили диагноз. А сказать как-то повода не находилось. Вернее, не хотелось лишний раз негатива нагонять. Марина родителям очень нравилась. Но как это часто бывает, не им с ней жить приходилось в постоянных бытовых ссорах.

– Молодцы! ― справившись с приступом резкой боли, похвалил Сергей.

– Пап, давай хотя бы у окна постоишь? Я открою. Подышишь воздухом с улицы.

– Ну…

Не дожидаясь полного согласия, Андрей стал помогать отцу подняться из лежачего положения, сесть на край кровати и встать. С некоторыми сложностями, но это удалось сделать достаточно быстро.

– Помнишь, ты вон там, где тротуар кончается, с велосипеда упал и расшиб себе губу? ― Сергей сделал глубокий вдох, поглощая лёгкими влетающий в окно прохладный ноябрьский ветер.

– Ага. Бросил велосипед и побежал домой. Я думал, ты такие мелочи не запоминал.

– Как его тогда не утащили сразу, чудо какое-то…

– Тебя все боялись, чего тут гадать.

– Да ладно, скажешь тоже, Андрюх.

– Ну как есть. Скажи же, у окна получше будет, чем в стену глазеть?

– Слушай, Андрюх, а твои вот эти приступы… как в школе было, продолжаются?

– Ты о чём?

– Значит, всё ещё видишь… ― отец глубоко выдохнул, даже как-то немного обмяк. И резко утробно закашлял.

– Всё, всё, давай сядь, чего ты? ― Андрей не стал вести задыхающегося от кашля отца обратно до кровати и посадил на кресло, которое стояло рядом. ― Дыши!

Сергей пытался остановиться и перевести дыхание, но всё не получалось. Кашель перешёл в рвотные позывы. Язык – тусклое пламя жизни – вывалился изо рта. Такое уже случалось. И в последнее время довольно часто. Андрей взял отца за руку и крепко её сжал. Со всей силы. С болью. Как будто в этом рукопожатии заключалась вся реальность. И отец начал дышать. Рывками, но начал. Жуткие моменты, которые стали обыденностью. Нет ничего страшнее того, когда пугающее и ненормальное становится привычным.

– Лучше?

– Да вроде… Дышать хоть можно. Дай лягу…

– Посиди здесь, чего ты на эту кровать всё стремишься, успеешь ещё належаться… ― наступила неловкая пауза. И спустя секунду оба дико засмеялись. Как-то истерически. Так не смеются. Это смех, чтобы скрыть боль. Крик скорее.

– Ляпнул, конечно…

– Да не, смешно, правда, что уж, ― Сергей снова скорчился от боли. То ли справляясь с ней, то ли о чём-то задумавшись, он на секунду затих, устремив взгляд в пол.

– Сейчас попить принесу, ― Андрей вышел из спальни и через некоторое время вернулся уже со стаканом воды. ― Держи.

– Спасибо. Андрюх, я тебе, ― Сергей сделал долгую паузу, покачал головой, принимая окончательное решение во внутреннем диалоге, ― я тебе никогда не говорил. Но дед твой Захар, батя мой, тоже ведь странным был.

– Тоже… Ну, понятно…

– Мама рассказывала, что он постоянно где-то пропадал. На какие-то собрания ездил… Я ж его и не знал…

– А ты его, получается, совсем не помнишь? Вы как-то про него никогда особо не говорили.

– Мне пять лет было, когда он пропал. Только по фотографиям и знаю его, да по рассказам маминым.

– Бабушка всегда говорила, что дед работящим был, рукастым. И ничего про какие-то странности или что-то необычное. Приговаривала вечно, что я не в Котловскую породу пошёл.

– Вот дура старая… ― Сергей всё же сделал глоток воды и продолжил. ― Дед, ну, батя, действительно, хороший мужик был, я думаю, но что-то с ним случилось. Поменялся он в одночасье. Начал рассказывать про то, чего быть не могло. Бред… И всё записывал… Говорил, что прошлое знает… какое оно на самом деле…

– И про всякую нечисть?

– Ага… про купола какие-то… ведьм… ― Сергей говорил так, словно не верил, что произносит эти слова. И в то же время с ноткой облегчения. Судьба отца для него ― неприятная страница всей жизни.

– Погоди, дед делал записи? И ты не читал его записи? Не пытался разобраться?

– Записки сумасшедшего? Зачем они мне? Да ещё когда с тобой стало твориться вот это всё в школе… Я испугался. Вдруг какая семейная зараза. Наследственная…

– Ты их оставил? Записи. Где они сейчас? Где дедовские дневники? ― всполошился Андрей.

– У бабки твоей в Каралате, на чердаке.

– Почему ты раньше ничего не говорил? Я ж себе места не находил, изгоем практически стал. А ты смотрел и молчал! Переубедить ещё пытался.

– Андрюх, прости!

– Почему?

– Не для нас всё это было. Пойми. Он меня бросил! Он выбрал ту жизнь, где мне не было места. А была какая-то там Артель! И я тебя теряю, Андрюх. С самого детства. С каждым твоим приступом. Не глупи… всё это до добра не доведёт… ― Сергей сделал небольшую паузу. ― Я хотел быть для тебя нормальным отцом…

– Деда, получается, психом все считали, а ты даже не разобрался. Я когда в деревне бывал у бабушки, все глаза отводили. Теперь понятно почему. И ты хочешь, чтобы я тоже всю жизнь боялся и молчал? Нет. Я докажу, что Артель существует, что мои видения – реальность!

– Андрюх?

Андрей продолжал возмущаться. Он не злился конкретно на отца, он злился на весь мир. На несправедливость. Он любил отца.

– Андрюх!

– Что? ― опомнился Андрей.

Отец молча указал слабой рукой на кровать.

Утром Сергея Захаровича не стало. Андрей сразу после похорон уехал в село Каралат. Пройдёт меньше года, как записи деда и собственная одержимость приведут его в скрытые подземелья Астрахани.

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ТРИНАДЦАТАЯ)

13 июля 2024 года. Утро. Квартира Андрея Котлова.

В квартире царил полумрак. На кухне медленно закипал чайник, а из зала доносились звуки видеоролика с ноутбука.

«…Привет, меня зовут Антон Раков, вы на канале "Нечто ужасное". В мои руки попал зловещий артефакт. Череп вампирского младенца…»

Андрей вышел из ванной комнаты на звук неистово свистящего чайника. Он прошёл на кухню и выключил его. Достал из верхнего шкафа чайный пакетик. Залил его кипятком в любимом бокале. И медленно, о чём-то размышляя, прошёл в зал.

«…я ещё никогда не был так близок к чему-то действительно ужасному…»

На этом моменте Андрей выключил видео. Сел на компьютерное кресло и аккуратно сделал глоток чая. На столе перед ним лежал обычного размера ежедневник. На страницах были пометки с датами и имена, небольшие зарисовки. Информация об обществе Основателей и его противоборстве с Артелью. Крупицы, но весьма ценные…

Это его личный архив, который он бережно создавал. И теперь хранил, хотя уже давно все записи перенёс на облачное хранилище. Но манускрипт ― так он называл свой дневник ― своей ценности не потерял. Котлов начал его вести ещё в детстве и постоянно дополнял.

Андрей сделал ещё один глоток чая и взял ежедневник в руки. Он листал его сотни раз, и десятки раз к нему приходили новые мысли, идеи и взаимосвязи. Он открыл обложку, пролистнул первый плотный лист, и его взгляд упал на страницу, заполненную убористым детским почерком. Воспоминание о первом видении. Андрей прочитал верхние строки.

«Привет, меня зовут Андрей Котлов. Мне 11 лет. Через неделю мой день рождения. И моя жизнь перестала быть обычной…»

Да, тот день Андрей помнил ясно, как если бы это было вчера. Но нет ни кома в горле, ни малейшего волнения. Постоянное прокручивание воспоминаний в какой-то момент привело к полной потере всякой сентиментальности. Тайны мира и его семьи конкретно, которые ему открывались, только закаляли. Он совсем не романтик и не мечтатель, а человек с чёткой целью, и путь к ней он пройдёт, несмотря ни на что. Пусть даже он соткан из воспоминаний, в которые никто не верил и не верит.

Андрей провёл пальцем по детским строчкам. Буквы поплыли перед глазами, и его снова затянуло в воронку того дня…

Май 2002 года. Школа № 23. Астрахань.

В классе стоял обычный для перемены гул. Шум складывался из криков, беготни и пинания портфелей. Часть мальчишек столпилась у доски и обсуждала предстоящую футбольную игру между классами. Решали, кто будет на воротах, кто в обороне, кто в нападающих. Андрей в этом обсуждении активного участия не принимал. Со спортом у него не особо ладилось. Вернее, с командными играми. Но краем уха Андрей всё же ловил главные мысли одноклассников о предстоящем матче. И параллельно наблюдал за девочками. За той их частью, которая всеми без исключения считалась самой красивой. Компания из четырёх школьниц хихикала, читая ответы в анкете для друзей.

Звонок, как всегда, неожиданно прогремел металлическим звоном. Все стали расходиться по своим местам. Кроме футболистов, которые продолжали активно обсуждать стратегию для победы. Они, естественно, не заметили, как в дверях появилась Ирина Петровна. Учитель истории и обществознания окинула класс взглядом. Подняла с пола бумажный самолётик, который секунду назад аккуратно приземлился у её ног. И, мило улыбаясь, прошла к учительскому столу.

– Футбол ― это, конечно, бесспорно, важно! Но, может быть, вы всё же отвлечётесь и уделите внимание истории? ― сказала Ирина Петровна громким, поставленным голосом. При этом без единой нотки возмущения или недовольства.

– Ой…

– Всё, потом…

– Простите…

Полетели короткие возгласы от футбольной команды. Секунды ― и все сидели на своих местах.

– Доброе утро, класс!

– Доброе утро! ― поприветствовали учителя школьники, встав как один со своих мест.

– Садитесь…

Ирина Петровна тоже села. Подтянула к себе учебник и, воспользовавшись закладкой, открыла нужную страницу.

– Кто мне напомнит, на чём мы остановились?

Ирина Петровна быстро взглянула на класс и снова стала листать учебник.

– Понятно, лес рук…

– Вы рассказывали про формирование государственности у восточных славян… ― зазвучал робкий голос одной из учениц.

– Верно, и что там у славян восточных происходило?

– На заре государства, дабы крепче оно было, прошло тайное вече, на котором было заключено соглашение о сокрытии… ― Андрей говорил сбивчиво, это были не его слова. Они вылетали невольно, сами по себе.

По классу прокатились смешки.

– Что? Кто-то пересмотрел сериалов?

Ирина Петровна подняла голову как раз в тот момент, когда Андрей с чёткой речи перешёл на бормотание. Смешки затихли. Андрей задёргался, как будто бы в приступе эпилепсии, и упал на пол.

– Господи…

Андрей провалился в темноту. Последнее, что он услышал, был испуганный возглас учительницы. Последнее, что он почувствовал, – удар головой об пол. А потом… его вырвало из времени. И швырнуло в гущу незнакомых голосов и образов.

ГЛАВА ВТОРАЯ (ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ)

Чернота. Он провалился. Не в глубокую тёмную кроличью нору. Это было иначе. Его сознание уснуло, а тело осталось лежать на холодном полу. И в этой чёрной пустоте через мгновение заискрились световые точки. Словно в ночное небо полетели сотни искр от костра. И тут же, прорываясь как из-за стены, до Андрея стали доноситься голоса.

– Мы должны раз и навсегда решить, от этого зависит судьба наших земель, ― это был глубокий, почти грозный мужской голос.

– Согласен с тобой, Радибор, порядок должен быть во всём, ― теперь заговорил явно старец. ― Доходят до меня слухи, в других землях уже принято решение!

– Что скажешь, Чура? ― обратился к кому-то Радибор.

Искры костра, которые летали перед глазами Андрея, ослепили его яркой вспышкой, и следом стала вырисовываться неожиданная картина.

На поляне широким кругом стояли высокие каменные истуканы ― Андрею показалось, что они похожи на славянских богов. Что-то подобное он видел в учебнике по истории. В середине этого круга горел высоким пламенем костёр. Практически возле него стоял седобородый мужчина. Его длинные, также тронутые сединой волосы, спутанные и грязные, ниспадали на плечи. Старик повернул голову и обратил тусклые глаза на Андрея. В глубоких морщинах, похожих на трещины высохшей земли, заиграли тени от падающего на лицо света костра. Старец явно почувствовал на себе чей-то взгляд, но в пределах видимости он никого не разглядел. Андрей, ставший невольным свидетелем какого-то собрания, был наблюдателем, невидимым для его участников.

– А что ты хочешь от меня услышать? ― заговорила девушка. ― Я всё ещё не понимаю, чего вы от меня хотите.

Это заговорила Чура, как понял Андрей. Девушка в красивом сарафане, украшенном вышитыми рунами и амулетами, вышла из-за костра. Таких красивых девушек Андрей ещё не видел. Стройная, с длинными светлыми волосами и большими глазами. Кажется, голубовато-серого оттенка. Чура прошла вдоль костра и присела на большое бревно.

– Радибор, Жихарь, мы давно с вами по разным дорожкам идём, своими заботами заняты. Вроде друг другу дурного не творим. Так что за дело возникло? По мне, порядок и так есть…

Радибор сидел на том же бревне, на которое присела Чура. Андрей всё это время видел только его спину. По глубокому голосу и широте плеч мужчины он сделал вывод, что перед ним могучий воин.

– А что тут предлагать? Всё ясно как белый день, ― заговорил спокойным тоном Радибор, ― много в наших землях разных истин, и не дают они нам объединиться. Крепче, мощнее мы стать должны! Скатерть мы, сотканная из разных ниток, да только так и стремимся распуститься. Плохо это! Оттого я, Радибор, род от рода Сварога, сын первого богатыря, призываю вас в эту ночь и никак иначе создать основу! На ней строить будем государство единое!

– Не много ли берёшь на себя, сын первого богатыря? ― не поддавшись высоким речам, спросила Чура. ― Хочешь, чтобы под тобой все семьи, деревни и племена земель наших оказались? И ты поддерживаешь его, Жихарь? Что притих? Разве не принято, что не может власть большая в одних руках быть?

– Да, поддерживаю! ― тут же ответил старец.

– Вот как, то есть ты сегодня от лица всех колдунов и колдуний двенадцати племён слово держишь, правильно понимаю?

– Правильно! С Радибором мы давно уже думы эти обсуждаем. Колдуны всех наших земель едины во мнении. Всех богов, духов, предков и еже с ними давно пора взять да свести для смердов к единому. Не будет толку в планах больших, покуда мы каждый сам по себе.

– Вот и получается, что власть вам нужна, а не единение! ― возмутилась Чура. Девушка встала со своего места и оказалась напротив своих, теперь, как выяснилось, недругов.

– Чура, не горячись! ― попросил Радибор всё так же спокойным, размеренным тоном. ― Сядь, прошу, и послушай.

Чура продолжила стоять на своём месте, Радибор не стал давить и продолжил.

– Пойми, когда-нибудь это всё равно случится. Сама знаешь, уже вокруг все сплачиваются. Скоро они в наши земли придут. Тогда не будут разбирать, что тут у нас хорошо, а что плохо. Щуров всех забыть заставят огнём и мечом. И будет новый порядок. И в нём нам места, боюсь, не найдётся…

– В наших руках, ― подхватил Жихарь, ― и только в наших, история. Мы колдуны. Хорошо! Я владыка всех найденных знаний и круга колдунов двенадцати племён призываю тебя, Чура, верховная ведьма восточных земель, помоги нам!

– Помочь вам означает для меня предать всех, кто за мной стоит, всех моих сестёр и братьев. Вы хотите свести всё к единому, к кому? К тебе, Радибор? Перуну всю власть отдадите и его на трон посадите? А нам что делать? Пока Сварог ковал твоих предков, Радибор, мои были огнём в его кузне. Ветром, что раздувал этот огонь. Самим небом, под которым трудился древний бог. Мы, ведьмы и ведьмаки восточных земель, волей духов природы рождаемся и силами одарены. Станете порядки менять, и мы первые от этого пострадаем. Не могу я такого позволить.

– Так всё останется по-прежнему! ― прервал Чуру Радибор.

– Как бы не так. Останется для людей всё, для народа твоего, да! Для колдунов тоже да. Им-то какая разница? Их списки со знаниями никуда не денутся. Закончатся, так они у кого угодно попросят. Хоть у Велеса, хоть у самого тартарского чёрта!

– Ты, ведьма, не заговаривайся! ― заорал Жихарь. ― Мы с тобой миром пришли говорить. Хотели бы вас извести, так бы и сделали. Дела пусть и долгие. С такой силой, как у вашего рода, чего нам от вас ждать? Если бы не скрепы старые, предками нашими сотворённые, вы бы уже давно всех чарами своими обволокли да в кандалы заковали…

– Жихарь, замолчи! ― Радибор встал со своего места для убедительности.

– Да нет, пусть говорит, как думает, а не как напридумывал, чтобы меня в туман неведения завлечь, ― Чура сделала шаг назад, скорее инстинктивно почувствовав нарастающую опасность. ― Жихарь, ты, может, свои мысли вслух озвучиваешь? Сам бы всех в кандалы да под плеть? Это колдовское племя всё покоя не находит себе, всё в поисках знаний рыщет повсюду, как бы ещё чего такого выучить. Что познать, чтобы конца мощи не знать. Так ведь?

– Так, Жихарь, ты молчишь теперь! ― приказал Радибор и, постаравшись смягчить голос, обратился к Чуре. Он медленно повернулся к ней. На его лице в свете костра вырисовывалось каменное спокойствие. ― Я понимаю твои переживания. И я тебя позвал, потому что уважаю. Вы для смердов большую помощь несёте, и не могу я это отрицать. Да, силой, мне и народу моему непонятной, обладаете, непостижимой. Но зла в сути не творите. С другой стороны, старый колдун верно говорит. Скрепы есть. А что без них было бы? ― Радибор тяжело вздохнул. ― Вот что я предлагаю. Будет сегодня создан совет Основателей. Будет этот совет следить за тайнами, истинами и верами всеми. И не будут нарушаться законы старые… но… ― Радибор резким движением схватил Чуру. Обращаясь к ведьме, он в то же время медленно к ней приближался. Воин поднял девушку над головой и, ни мгновения не сомневаясь, бросил её в огонь. Круг истуканов наполнился пронзительным криком, а в небо из костра ударил яркий тёмно-лиловый столб.

– Радибор! Зачем? Что ты наделал… ― Жихарь упал на колени, потрясённый случившимся.

– Я так и знал, что с ней мы каши не сварим. Ведьма всегда думала, что она лучше других! Но попытаться стоило, ― Радибор вытер о штаны руки с некоторой брезгливостью и вернулся на своё место.

– Зачем? ― не успокаивался Жихарь. От безмятежности, с которой Радибор расправился с Чурой, колдуна затошнило. ― Мы же миром хотели всё решить…

– Жихарь, ты вроде и взрослый мужик, и ума у тебя палата должна быть, а меня сейчас удивляешь. Сам же говоришь, дай ведьмам и ведьмакам волю, и они всё под себя подмять захотят. Не должно тому быть. Слушай меня и как следует запоминай. С этой ночи, как я и сказал, создаётся совет Основателей. На тебе и твоём племени будет дело следующее. Знания все тайные, богами и предками отданные, от смердов скрыть надо. Только я и род мой к ним доступ теперь иметь будем. Для тебя награда за предстоящие труды ― тоже к ним можешь прикасаться и пользоваться, как и было прежде. Но смотри у меня. Если чего замыслишь неладного, окочуришься. По глазам вижу, понимаешь, что со мной тебе тягаться не получится, от всех козней твоих оберег у меня есть…

Жихарь медленно встал, даже и не думая отряхивать подол своей и без того грязной рубахи. Для него стало всё прозрачно. Либо сейчас принять новые правила, либо сгинуть, как ведьма в костре. В голове его заметались тысячи мыслей, но все приводили к одному: каким бы сложным ни был дальнейший путь, ему предстоящая дорога нравится.

– Радибор, даю слово от себя и от всего круга колдунов двенадцати племён. Как ты скажешь, так тому и быть…

– Так тому и быть! ― повторил Радибор. ― Главное теперь одно: разберись со всем ведьмачьим отродьем восточных земель. Только тонко сделай, придумай, как их сил лишить, да так, чтобы смерды сами от них отказались и от знаний их. Будем мы новый порядок строить, и, не солгут мне мои предчувствия, станут наши земли куда богаче и крепче.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ (ПЯТНАДЦАТАЯ)

Лето 2024 года. Квартира Андрея.

Андрей зажмурился, как будто отшатнулся от реального запаха гари и крика. Снова здесь. В тихой квартире. Где его история – всего лишь сумасшедший бред в глазах других. Тогда, 11-летним мальчиком, он так и не смог ответить себе, что с ним произошло. Он был в школе ― темнота. Странное видение ― темнота. Он на полу возле своей парты. Как сказала учительница: «Андрюш, тебе оттого, что ты мало ешь, стало плохо, и ты потерял сознание». То же самое Ирина Петровна практически слово в слово сказала родителям. Рассказам Андрея про Жихаря, Радибора и сгоревшую в костре Чуру, конечно же, никто не поверил. Родители пытались найти логичные объяснения, всегда.

А сверстники дразнили, задирали и били. Ведь кулаками всегда можно вразумить любого дурня, как кажется мальчишкам. В их мире прав тот, кто сильнее. Слова были пустым звуком, который затыкали кулаками. Доводы Андрея были с привкусом крови на губах. Ещё мальчишкой он понял, что его особенность должна стать тайной.

Тогда Андрей верил, как-то внутренне чувствовал, что увиденное им происходило когда-то в реальности ― что-то вроде воспоминания, а не какая-то дурацкая фантазия. Хотя пришлось всё же умерить свой пыл в попытках хоть кому-то что-то доказать. Попытку найти родную душу, которая поддержит, поможет и направит, он на время оставил. Как минимум для того, чтобы больше не водили к психологу. Специалист, может, был и хороший, но Андрею совсем не нужный. Только создающий дополнительные проблемы в школе, например. От клички «шизанутый дрюня» точно не избавил бы.

К счастью, школьные годы чудесные пролетели достаточно быстро. Но было сложно. Ведь приступы, путешествия, хроновоспоминания, называй как угодно, случались ещё.

После школы Андрей поступил на исторический факультет и вернулся к своим записям и изысканиям уже в полную силу. Прикрывался научной деятельностью. Начатый в далёком 2002 году дневник дополнялся фактами, найденными разными путями.

Под воспоминанием 11-летнего мальчика Андрей дописал в университетские годы:

«…Общество Основателей было создано князем смердов Радибором и колдуном Жихарем в середине IX века нашей эры. После чего практически столетие шла подготовка к первому сокрытию. Призвание варягов, языческая реформа, принятие христианства, гонение на ведьм и практически полное их истребление. Умышленное предание забвению истинной природы колдунов. Спустя десятилетия после разгрома уцелевшие ведьмаки и ведьмы создают общество "Артель". Его целью стала попытка вернуть старые порядки и уничтожить Основателей. Я потомок одного из создателей этого общества… И кажется, мы проиграли…»

«…ноябрь 2023 года. Спасибо, дедушка, теперь я точно знаю, что нужно делать…»