Два лика Ирэн

Судя по всему, пить начали недавно, и пока что у всех было прекрасное настроение. Хотя появление Ирэн и вызвало некоторое смущение у женщин. Та, что сидела на коленях папеньки, даже соскочила и, одёрнув платье, села на свободный стул. Ирэн машинально поклонилась. Кто его знает, правильно или нет, но лорд Беррит вполне беззлобно спросил:

– Что случилось, Ирэн?

– Может быть, я не вовремя, папенька?

– Говори.

Перечить Ирэн не посмела.

– Папенька, понимаете, я в этом не очень разбираюсь… Но я вспомнила, что когда мы ездили на свадьбу… – тут она чуть замялась. Как на грех, название баронства выветрилось у неё из головы! – Ну, когда госпожу Сабину замуж выдавали. Она уезжала – у неё сундуков аж двенадцать было. А у меня и Сании – по одному. Я и не знаю, это так вы и решили, или…

Длинный засмеялся, как будто закашлялся:

– Хе… хе-хе… хе-хе, видать, и правду треплются, что тебя, лорд, жена под башмаком держит! Хе-хе-хе… Дочка пэра – с одним сундуком! Хе-хе…

Следом прыснул тот, что завивал усы в колечки. А Ирэн, понимая, что произошло что-то страшное, смотрела, как наливается краской лицо лорда Беррита. Сердце у неё зачастило, то, что гроза приближается, она чувствовала спинным мозгом, но единственное, что смогла придумать, это сказать:

– Я, папенька, от дел вас отрывать не хочу. Я потом зайду… – и аккуратно, задом-задом, начала пятиться к двери.

Но тут лицо лорда окончательно достигло оттенка помидора и, привычно грохнув кулаком по столу, лорд рявкнул на Ирэн:

– Стоять!

Ирэн замерла, забывая даже дышать и думая только об одном: «Господи, пронеси…».

Лорд нашёл глазами Питера, привычно прячущегося за пологом кровати, и рявкнул вторично:

– Питер! Буста сюда! Живо! И плевать, если уже улёгся! Вот в чём есть, хоть в ночной рубахе! Бегом, я сказал!

С перепугу Ирэн никак не могла сообразить, кто такой этот самый Буст. Вроде как, имя-то знакомое. Хорошо, если это не палач какой-нибудь…

Глава 10

Господин Буст оказался плотным, чуть сутуловатым мужчиной лет сорока пяти, с не слишком здоровым отёчным лицом и тёмными кругами под глазами. Одет он, в отличие от всех, кого здесь раньше встречала Ирэн, был почти нормально – простой коричневый костюм, без алых или зелёных вставок, без полосок, парчи или шёлка. Просто суконный костюм и белая рубашка без ворота. Потому он ей понравился почти сразу. Кроме того, хоть и появился он достаточно быстро, но и какого-либо страха перед лордом явно не чувствовал.

– Слушаю, мой лорд.

– Буст, почему у них не собрано приданое? – лорд мотнул головой в сторону Ирэн так, будто там не дочь стояла, а шкаф или этажерка.

– Я дважды напоминал вам об этом, мой лорд.

– И что? – лорд несколько сбавил тон.

– Вы оба раза поручали это дело леди Беррит.

– И?

– Леди ко мне не обращалась.

В этот раз лорд припечатал по столу ладонью, и хлопок получился столь гулкий, что одна из женщин, та, у которой раньше было задрано платье, взвизгнула и прикрыла уши.

– Буст! Завтра с утра ты возьмёшь их – снова кивок на Ирэн – и соберёшь нужное. Пусть выбирают – никто не скажет, что дочери пэра Англитинии идут под венец хуже баронских девок!

– Мой лорд, что я должен буду сказать леди Беррит?

– Отправь её ко мне!

– Слушаюсь, мой лорд. Ещё что-то?

– По тринадцать сундуков каждой! И то серебро, что я указывал – отдельно.

Господин Буст молча склонил голову, как бы показывая всем видом, что понял лорда, и покинул покои. Ирэн хватило ума поклониться и спросить:

– Я могу идти, папенька?

– Ты слышала? Завтра с утра соберете всё, что положено! И скажи Бусту, я велел все сундуки пометить и закрыть в отдельной кладовой. Понятно?!

– Как скажете, папенька. Всё в вашей воле.

– Вот именно! – папенька, кажется, начал остывать, но ему явно ещё хотелось показать, кто в доме хозяин. – Почему ты пришла одна? Почему не пришла Сания?

– Вы же сами велели ей не показываться на глаза, папенька. Вот она и не рискнула вас гневить.

Папенька посмотрел на Ирэн с удивлением. Потом нахмурился и покосился на гостей, особенно на того, тощего – пытался понять, слышал ли он, как его побаиваются домочадцы?! Тощий терзал струны инструмента, похожего на маленькую ручную арфу и что-то бормотал себе под нос, вроде как – рифму подбирал. Лорд махнул рукой:

– Ступай!

Ни жива ни мертва, Ирэн выбралась из комнаты и прислонилась к стене. Ладони влажные, ноги подгибаются…

Нет, конечно, приданое – это хорошо и нужно, но чтобы она ещё раз, сама, полезла к отцу?! Да ни за что на свете! Сании надо – вот пусть и требует, что там ещё положено! Слишком уж всё это… Неужели нельзя нормально разговаривать? В двери снова образовалась щель, через которую выскользнул Питер. Сочувственно посмотрел на Ирэн, снял со стены факел и, подхватив её под локоть, повёл в дебри лестниц и анфилады залов.

Сании Ирэн рассказывать ничего не стала, объявила только, что завтра утром нужно подойти к господину Бусту, он поможет собрать приданое. Сания кинулась было выспрашивать подробности, но Ирэн, подозревая, что удивление лорда – неспроста, а сестрица не так уж и честна с ней, сослалась на головную боль и легла.

В этот вечер утихомирились совсем рано. Ирэн, как и Питер – от стресса, а Сания из боязни, что её маленькое враньё откроется. Хоть и хотелось ей узнать подробности, но и без них она обойдётся. Главное: завтра откроют доступ к кладовым. А всё остальное – не так и важно.

После завтрака Ирэн слегка замешкалась. Одна из вышивальщиц, Мага, успела перехватить её в дверях, когда Ирэн собиралась следовать за Санией к господину Бусту.

– Госпожа Ирэн!

Ирэн удивлённо обернулась и замерла в дверях, Питер нетерпеливо переминался рядом.

– Что тебе, Мага?

– Госпожа Ирэн, пелену-то для часовни доделать бы надо. Мы-то с Реммой уже углы закончили. – и вопросительно уставилась на неё.

Ирэн слабо представляла, что от неё хотят. Беспомощно глянула на Питера, тот просто пожал плечами – откуда мальчишке знать хоть что-то про вышивание?! Неожиданно на помощь пришла Анги:

– Им золотую нить-то для шитья не дают, госпожа. Потому вы сами всё и расшивали. А сейчас вам некогда будет… Может, изволите приказать им дошить?

Ирэн задумалась. Про золотое шитьё она когда-то что-то слышала. Вроде как, там настоящее золото тонко-тонко плющили и навивали на шёлковую нить. И стоило это – страшно дорого. Как и любая женщина своего времени вышивать она умела. Ну, не то чтобы не то чтобы прям мастер была, но всё же… Может, стоит рассмотреть поближе, что там, на этой самой пелене?

Подошла к станку для вышивания, приподняла свободный угол. А красиво! Пусть рисунок перемежается церковной символикой, крестами и ангелами, но сама работа – весьма искусная, надо признать. Только центральная часть не дошита. Судя по всему, Ирэн раньше вышивала её сама, а потом вот… Ну, что случилось, то случилось. Думать о том, что девушка умерла, Ирине Викторовне был неприятно.

Так-то, если присмотреться, пожалуй, она и сможет довести рисунок до конца. Только вот – хватит ли ей времени? Подумала и поманила к себе Анги. Понятно уже, что про проблемы памяти служанка знает. Ну, так и пусть подскажет, где эту самую нить брать?

Анги уже давно догадывалась, что с госпожой не всё ладно. Но страха особого никогда не испытывала, а сейчас и подавно. Госпожа – девушка тихая, боязливая, а что господь её покарал малость и памяти лишил, так оно, может, и к лучшему. Меньше всяких обид будет помнить. Может, это даже и не кара божья, а наоборот – пожалел господь сироту беспомощную? Госпожу свою Анги не то чтобы любила… Скорее – жалела. Больно та недотёпистая была, вот сестрица-то на ней и ездила. А сейчас, заметив, что к сестре старшей госпожа больше так не льнёт, даже радовалась. Глядишь, зараза эта, Сания зловредная, и прекратит подставлять дурочку без конца. Тогда и самой Анги, глядишь, жить полегче будет.

– Госпожа, ниточки-то у вас в сундуке, в отдельном мешочке лежат. Вы их достаньте, посчитайте и каждой выдайте. А я уж присмотрю, все ли они в дело пустят.

Нитки с золотом Ирэн рассматривала с интересом. На одних – тонкий золотой жгутик оплетал жёлтую шёлковую нить, на других – красную. Из-за этого само золото казалось разных оттенков. Прикинув, какой оттенок нужен для вышивки середины плата, она выделила мастерицам нитки и наказала дошивать самим. Кто знает, будет ли у неё время окончить работу до отъезда.

Самое забавное, что, понимая временность существования в замке, думать о том, что скоро у неё будет какой-то там муж и свой замок, Ирэн пока не могла. Ну никак эти мысли в голове не укладывались! Тряхнув головой, как будто пытаясь отмахнуться от сиюминутных забот, она велела Питеру:

– Пойдём уж, ждут ведь нас.

Как выяснилось, никто их особо и не ждал. Госпожа Сания за это время успела довольно много сделать для себя и без их участия. Четыре сундука стояли в коридоре, перед той комнатой, куда привёл её Питер. Господин Буст с равнодушным лицом наблюдал, как дочь лорда и служанка набирают господское добро. В руках у него была тонкая плоская дощечка и на ней он что-то отмечал.

– Леди Ирэн, – поприветствовал он её, слегка кивнув головой – проходите. Там есть ещё четыре сундука. Они – ваши. В этой кладовке полотно для белья и нижней одежды, есть крашеное – для домашних платьев. Выбирайте.

Ощущения, которые испытала Ирэн, войдя в кладовку, были очень-очень странные. Странной показалась комната, длинная и узкая, как коридор, с высоким потолком и одним единственным окном в самом конце. Благо, сейчас в него заглядывало солнышко и можно было видеть чуть не сотню разнообразных рулонов ткани, лежащих на полках. Там, в конце комнаты, у окна и копались в рулонах Сания и её служанка. Странным было и то, что сундуки, которые стояли один на одном в предбаннике комнаты, отличались от тех, что были уже набиты сестрой. Сильно отличались. И не рисунком, а размером. Сундуки сестры были все одинаковые. Примерно полтора метра длины и восемьдесят на восемьдесят сантиметров – квадрат боковой стенки. А вот оставшиеся были меньше. Два – на треть длины, а два – в половину. Они, скорее, вообще напоминали крупные кубики.

Ирэн вышла из кладовки и не слишком даже робея спросила:

– Почему сундуки моей сестры больше, господин Буст?

– Потому что она так решила. – вполне равнодушно ответил он.

Ирэн замялась. С одной стороны, она тоже дочка пэра. С другой – может так положено? Старшей – больше, младшей – что останется? Так-то, если разобраться, их уже, от рождения, обеих с сестрой обделили в пользу брата. Была только одна странноватая тонкость, которую Ирэн, собравшись с духом, решила уточнить сразу. Зачем её задержали швеи? Это случайность или это происки Сании, которая вдруг до боли напомнила ей сестрицу покойного мужа? Та тоже любила поживиться за чужой счёт, не забывая всячески подчёркивать – «Ну, мы же одна семья!».

– Питер, отойдём на минуту.

Питер послушно поплёлся за ней на лестницу.

– Питер, как ты думаешь, почему именно с утра меня в комнате задержала Мага? Это специально или случайно вышло?

Питер бросил на Ирэн внимательный и совсем не детский взгляд, секунду поколебался и сказал:

– Не знаю, госпожа Ирэн. А только когда госпожа Сания услала вашу Анги горшки выносить, – на этой подробности Ирэн слегка порозовела от смущения – Линта еённая что-то наговаривала Маге в ухо. Я не слышал, что именно, только…

Ну, с этого момента Ирэн всё стало понятно. Оставалось только решить для себя, что делать? Поднять скандал? Выкинуть из двух больших сундуков добро сестрички и набить своим? Потребовать у господина Буста другие, большие сундуки? Может рискнуть и сбегать пожаловаться лорду? Или всё же спустить это с рук сестре?

Глава 11

Так ничего и не решив, она вернулась в кладовку и не слишком уверенно начала отбирать ткани. Пока что складывала их Питеру на руки, но, когда туда лёг третий рулон, поняла, что мальчишка так долго не выдержит – тяжело ведь ему. Снесла всё добро и на время положила в среднего размера сундук. А за Питером как раз пришла служанка и велела срочно бежать к лорду Берриту. Вызывает лорд! Ирэн осталась совсем без подмоги.

Зашла да так и застыла у стеллажа, не поворачиваясь лицом к сестре. Пусть она себе там копается пока у окна, а Ирина Викторовна сейчас с обидой вспоминала свою золовку. Вот уж кто ни стыда не имел, ни совести! Всегда детьми прикрывалась, умела к братику подход найти, порассуждать на тему «мыжесемья». Сколько в своё время утащила домой всяких дефицитных ещё по тому времени вещей! То полотенца турецкие банные. Ирина-то брала маме своей, мужу и одно в подарок свекрови, ну и себе ещё, а сестрица тогда разохалась – как раз, дескать, набор ей на всю семью надобен. Витька и отдал. А что Ирина Викторовна чуть не четыре часа в очереди простояла на морозе, аж до самого закрытия магазина, так то, вроде как, и не важно.

Или вот шарф мохеровый шотландский. Тут особенно обидно было. Мода тогда такая была, аж двадцать пять рублей он стоил – Ирина как сейчас помнила эти сиреневенькие купюры с портретом Ленина и гербом СССР. Шарф пушистый, тёплый, красивый, в красно-зелёную клетку шотландскую. Свой-то муж себе оставил, а сестрице второй и подарил. А ведь Ирина мечтала, как пойдут они с Андреем на выходных гулять в парк в этих одинаковых шарфах, молодые, красивые, модные. А её шарф просто так отдали. Вроде бы – как на день рождения приближающийся. А по сути – просто так. На день рождения через неделю муж сестре своей сам лично в конверт положил две сиреневых купюры. Ну, свекровь-покойница его тогда хвалила очень, а он и говорил: «Да ладно, мать, что я, сестре да племяшам помочь не смогу, я ж мужик!» – и ещё одну такую же купюру матери выдал. Так его зарплата в тот месяц вся и ушла.

Конечно, голодать не голодали они никогда с мужем, а всё ж обидно было, что семья у него, вроде как, только мать с сестрой. Правда, осознание этого факта пришло сильно позднее. А тогда и Ирина Викторовна считала, что они ещё молодые и заработают, а золовке и мамам помогать нужно.

Не знаю, что бы решила в конце концов госпожа Ирэн, но тут – бог, не иначе – послал ей помощь – принесло леди Беррит, которая начала верещать на господина Буста так, что в ушах зазвенело. И этим самым визгом, похоже, накликала на свою голову неприятностей. Ирэн так и не рискнула бы выглянуть в коридор, слишком уж пугали её крики леди, но они резко прервались, перебитые басовитым голосом лорда. Папенька рявкнул на супругу, что-то неразборчиво спросил у господина Буста, а потом, с трудом протиснувшись в узкий коридор между стеллажами, посмотрел на кланяющихся сестёр и велел выйти.

Четыре больших сундука, что отобрала себе Сании, сейчас стояли по-другому. Два по одну сторону от входа в кладовку, два по другую. Леди Беррит у дверей кладовки уже не было. Стоял, уперев руки в бока, как грозная домохозяйка, лорд Беррит. За его спиной, шагах в двух – двое вояк. Между ними притаился Питер. Чуть ближе к входу в кладовку, с левой стороны от двери, застыл господин Буст.

Вблизи лорд пугал Ирэн ещё больше – невысокий, но массивный, тяжело пахнущий вином, потом и ещё чем-то неприятно-сладковатым. Глаза она на него поднимать боялась, потому не сразу увидела, что господин Буст протягивает ей тяжёлый ключ, размером почти во всю ладонь, с хитрой резной бородкой. И во второй руке у него очень похожий ключ для Сании. Робко взяв тяжёую железку, Ирэн вопросительно посмотрела на господина Буста, который, хоть и был повыше папеньки, но на его фоне смотрелся мелким.

– Этот ключ, госпожа Ирэн, от кладовой комнаты, куда лорд велел выставить ваши сундуки. Для вас, госпожа Сания, кладовка будет другой.

Папенька грозно сопел, стоя почти между сестер, и Ирэн, собравшись с духом, сказала:

– Спасибо за заботу, папенька.

Ответа она не дождалась, зато дождалась вопроса госпожа Сания:

– Почему ты наврала сестре?

– В чём же я наврала, папенька?!

– Ты сказала, что я не велел тебе показываться на глаза мне.

– Да что вы такое говорите, папенька! Зачем бы я стала врать ей?!

– Вот и мне интересно, зачем? Почему ты не пришла вместе с ней просить приданое?

– Я, папенька, и знать не знала, что она собирается просить вас. А и знала бы – так отговорила! Сами вы такое решать должны. Я, как почтительная дочь, даже и не подумала бы у вас попрошайничать! Сколько дадите за мной – столько, значит, мне и положено.

Ирэн слушала с удивлением и растущим испугом. А ну как сейчас лорд ей выговаривать начнёт?! Однако что-то такое лорд, очевидно, всё же про своих дочерей знал. Потому что решение его было несколько неожиданным.

– Буст, всё как я сказал, и ключи каждой в руки. А ты, Ирэн, сейчас пойдёшь со мной.

Помертвевшая Ирэн пристроилась в самом конце процессии. Шли долго, в основном – спускались, местами – в полумраке. Не везде в каменных стенах были окна. Почти в подвале двое военных охраняли тяжёлые двери, закрытые на три огромных навесных замка. Питера лорд послал за одним из ключей, за вторым – солдата из своей охраны. Стояли долго, ожидая непонятно чего.

Вернулся Питер, ведя с собой невысокого пожилого дедка с ключом от одного из замков. Второй замок открывал крепкий мужчина, которого привёл с собой солдат. Третий – уже сам лорд. Запалили факел и внутрь прошёл только лорд Беррит, буркнувший Ирэн следовать за ним. Короткий коридорчик и ещё одна дверь с двумя внутренними замками. Эти лорд открыл уже сам и сам же, лично, зажёг ещё один факел, прихватив из стоящей на полу корзины. Кивнул Ирэн на дверь:

– Толкай!

Комната была не так и велика, квадратная, совсем без окон, зато с удобным креслом в центре и небольшим столом. На столе лорд и оставил в специальной подставке один из факелов, второй – сунул в кольцо на стене. На противоположной стене – что-то вроде стеллажа, ну, как с тканями. Только стоят там различные коробки, ларцы и шкатулки разного размера. Не так и много, штук, может быть, сорок.

Лорд тяжело плюхнулся в кресло и, ткнув пальцем в нижний ряд на одну из коробок, велел:

– Подай сюда вон ту, крайнюю.

Ирэн с трудом поставила на стол небольшую, но очень тяжёлую шкатулку. Секунду подумала и подвинула так, чтобы лорду было удобнее открывать. Он откинул крышку, и в полумраке комнаты, в отблесках факела, блеснуло золото. Монеты сантиметра четыре в диаметре каждая. С чёткой чеканкой какого-то профиля в короне. Ирэн смотрела в шкатулку с любопытством – старинных монет она отродясь не видела, не считая огромного медного пятака времён Екатерины, кажется, что «на счастье» хранила её бабуля.

– Послушай меня внимательно, Ирэн… – голос лорда был глуховат и не так уж и громок. – Возможно, я был вам не самым лучшим отцом. Но всё, что я должен – я вам отдам. Эти шкатулки, что я сейчас набью – твоя личная собственность и собственность сестры. Никто про них знать не будет, даже ваши мужья. Береги это на чёрный день.

Пауза была долгой, Ирэн даже дышать побаивалась, чтобы не спугнуть мирное настроение лорда. Кто знает, о чём он там думал…

Наконец, лорд привычным голосом скомандовал:

– Дай вон ту шкатулку. Да-да, эту… И ещё – которая слева стоит.

Из кармана он вытащил несколько мешочков и принялся набивать их, выбирая монеты толстыми неуклюжими пальцами из кучи.

– …и пять… и шесть…

В два мешочка влезло по двенадцать монет. Их он затянул шнурками и небрежно кинул в шкатулки по одному. В ещё один, совсем маленький, положил шесть монет и добавил только в одну шкатулку. Потом велел убрать монеты и подать довольно большую плоскую коробку. Там Ирэн увидела то, за что леди Беррит не задумываясь продала бы душу – женские украшения. Несколько небрежно лорд кинул в один мешочек две пары серёжек и в другой – похожие. Кажется, он особо и не выбирал, кому из них какие. Из высокого ларца, где на закреплённых горизонтально штырях хранились перстни, выбрал несколько штук поменьше и так же разложил по шкатулкам. Потом секунду поколебался и кинул в ту шкатулку, где лежали шесть лишних монет, ещё и массивный золотой перстень.

Затем каждую из шкатулок легло ещё по закрытому атласному мешочку:

– Тут украшения, что я дарил своим жёнам на свадьбу. Теперь они будут ваши. Ну, хватит… Пошли.

На выходе лорд сунул шкатулку с лишними монетами Ирэн:

– Возьми, это – твоё. И береги.

Кто знает почему, но в спину лорду, склонившемуся над замочной скважиной, Ирэн сказала:

– Отец, а почему мне – больше?

Он долго сопел, не попадая ключом в нужное место в неверном свете факела, и Ирэн уже думала, что он никогда не ответит. Потом лорд распрямился и, довольно резко развернувшись, глянул ей в глаза:

– Ты никогда не отличалась умом, Ирэн. – помолчал и добавил – Но и никогда не врала мне. Идём.

Шкатулку, что нёс в руках лорд, он отдал Сании, что-то сказав ей так, что не услышали другие. Минуту посмотрел на её почтительно склонённую голову и ушёл в сопровождении стражи. Питер остался с госпожой Ирэн и так и таскался с ней. Впрочем, она и не возражала – так, пожалуй, безопаснее. Мало ли, кто-то что-то спросит… Или опять прибежит леди Беррит. Очень уж она голосистая и скандальная.

После крепких льняных и ситцевых тканей были ещё кладовки с сукном, с таким количеством ароматных трав от моли, что Ирэн еле выдержала, следом шли бархат, шёлк и парча – здесь запах был уже полегче да и сундуки – поменьше, но в общей сложности каждой из невест досталось по двенадцать сундуков, в одном из которых, пересыпанные стружкой, лежали серебряные кубки и вазы, ещё в одном, огромном, с шестью ручками – перина, пуховое атласное одеяло и по три подушки. Была там и фарфоровая посуда, немного, всего по две вазы каждой из них, зато – огромных размеров, напольные, с позолотой и росписью. Для таких ваз предназначались отдельные, набитые соломой и стружкой коробки. В целом, приданое дочерей пэра смотрелось гораздо объёмнее и больше, чем дочери какого-то барона.

А самое приятное для Ирэн было то, что больше Сания не пыталась её обхитрить. Пожалуй, теперь Ирина Викторовна и сама ощущала некоторое неудобство от того, что ей досталось больше монет. Вроде как, и не просила сама, не желала обобрать сестру, а вот так получилось… неловко как-то.

Сундуки Ирэн стащили в одну из комнат, она лично заперла дверь на ключ. До приезда женихов оставалось одиннадцать дней.

Глава 12

Самое неприятное было то, что Сания с Ирэн больше не разговаривала. Неизвестно, что сказал ей лорд, чем обидел… Или, может быть, она, Сания, сама сочла себя оскорблённой тем, что количество барахла у них с сестрой будет одинаковым? Или решила, что Ирэн выпросила себе дополнительно что-то? Кто знает… Только вот теперь смотрела она сквозь и делала вид, что кроме неё и служанок в комнате больше никого нет.

Пару раз попытавшись разговорить сестру, Ирэн отстала от неё. Хотя внутри всё сжималось в комок от обиды. Ну, за что она так? Ведь и наврала, и обсчитать попыталась Сания, а виноватой в ссоре себя теперь чувствовала Ирэн. Как-то уж это совсем несправедливо!

После ужина Ирэн долго не могла заснуть, всё пыталась понять, что же теперь делать-то? Неужели вот так и будут сидеть в одной комнате, делая вид, что не видят друг друга?!

Надо сказать, что всё это время Ирина Викторовна честно пыталась вжиться в обстановку. Вот с того момента, как поняла, что она теперь – госпожа Ирэн и попаданка, с этого момента и началась попытка подружиться с семьёй, принять эту новую реальность как свою, ухаживать за отцом, хотя он и пугал изрядно, понять, как они тут живут, и стать такой же. И сейчас, кутаясь в пованивающие шкуры, Ирэн с горечью осознавала – ничего не вышло. Не нужна она ни отцу, ни сестре. А леди Беррит так она и подавно – только мешает.

Слов нет, приданое отец щедрое дал, да ещё и тайный подарок добавил. Хоть и не знала Ирэн истиной цены монет, но понимала, что это – много, даже очень много. В шкатулке той, если так подумать, монет было штук триста. Так ведь это – золото лорда владетельного! У которого и гигантский замок, и слуги, и земли, и прочего добра кучами. Значит, для начинающей свою жизнь девушки двенадцать монет – огромное богатство. Только вот в семью её так и не приняли. Никто из них… Понятно, что раньше-то Ирэн другая была, но, похоже, до неё и тогда никому дела не было, и сейчас.