Два лика Ирэн

Папенька слушал эту неуверенную речь и сопел, ничего не говоря. Возможно – обдумывал. Наконец, заворочался в кресле, как медведь спросонья, и вопросил:

– Миранда, откуда у Ирэн рана на голове?

– Она упала с лестницы, мой лорд, ничего серьёзного там нет, лекарь смотрел её. Сказал – завтра очнётся. Она же и очнулась!

– Миранда, а почему лекарь не промыл её рану? Почему этого не сделала ты? Где твои чёртовы девки, что шьют и портят ткани целыми днями?! Ты не могла отправить хоть одну из них, чтобы дочь лорда Беррита была под присмотром?!

– Мой лорд, но с ней всё время была Анги!

Кулак лорда хряпнул по столу и наступила тишина…

Леди Беррит прижала руку к сердцу, но рот открывать больше не рисковала.

Лорд злобно попыхтел и заговорил:

– Миранда, ты – дура! Я подписал брачное соглашение! Через две недели приедут женихи! А она даже не помнит имени рода! Ты окончательно ополоумела и заигралась! Пошла вон, и не смей выходить из своих покоев!

– Мой лорд, но я…

– Во-о-он!

Леди вымелась из покоев мужа почти бегом, а растерявшаяся Ирина Викторовна осталась. Очень слабо представляя, что нужно делать сейчас.

Глава 5

Лорд сопел и злился, Ирина Викторовна так и стояла перед столом, опасаясь даже переминаться с ноги на ногу, хотя и натопталась за целый день с уборкой так, что ныла поясница и ломило плечи.

И всё же… Всё же не та это усталость, что была раньше. Молодое тело давало восхитительное чувство силы. Абсолютно понятно было, что если полежать минут тридцать, то можно снова вскакивать и работать дальше. Нет больше тянущей душу усталости и неловкости, понимания, что вот это ты ещё можешь сделать, а вот на это уже и сил не хватит. А особенное удовольствие доставляло новое, совершенно замечательное зрение. Видеть каждую мелочь, буквально – песчинку на полу и ниточку в полотенце – прекрасно! Казалось, мир вокруг неё сбросил мутную пелену и нарисовался заново. Свежими и чистыми красками.

– Ирэн! – папенька рявкнул так, что Ирина Викторовна вздрогнула от неожиданности – Ирэн, сядь!

Поискав глазами место, Ирина нашла только одно – свободный стул леди Беррит. На него и присела, робко, на самый краешек, в процессе постаравшись отодвинуть его от папеньки максимально далеко. И сделать это – максимально незаметно. Побаивалась она его, что уж тут…

Мужик посмотрел на неё воспаленными глазами, потёр мощной лапой грудь в вырезе грязной рубахи, чуть сморщившись при этом, и спросил:

– Что у тебя с головой?

Ирина Викторовна потупилась и попыталась объяснить:

– Я, папенька, видать, стукнулась сильно. Когда вижу человека и мне говорят, кто это, тогда, вроде как, узнаю… Как очнулась, сперва даже испугалась сестры – показалась незнакомой она. А заговорила – я и вспомнила… Анги тоже не сразу узнала, только когда по имени её назвали. А если только имя слышу – то не знаю, как человек выглядит. Мне бы человека приставить, который всё покажет и расскажет. А там, бог даст, я и вспомню остальное.

– А меня ты как узнала?

– Сразу же, папенька! Как увидела – так и узнала! – Ирина преданно посмотрела в глаза лорду – А вот когда леди Беррит вас по имени назвала – не поняла, про кого она говорит. А она не стала разбираться, а побежала вам жаловаться. Зато, как меня привели к вам – так я вас, слава богу, и вспомнила, вы же мой папенька!

Отец глядел на неё с некоторым недоумением. Очевидно, с похмелья он всё же соображал не лучшим образом, а сама Ирина не представляла, как ему ещё раз подсказать, что ей нужен сопровождающий, который покажет замок и всё объяснит и назовёт. Как ему, такому… горластому, страшному, вообще люди перечат?! Или с ним никто и спорить не рискует?

Дверь отворилась и Питер, робко заглянувший сперва в щёлочку, довольно уверенно встал в дверях и провозгласил:

– Ванна для лорда Беррита готова!

«Это что ж они этак пафосно про самые обычные вещи объявляют?!» – недоумевала Ирина.

На лице лорда же, в то же время, нарисовалось облегчение. Кажется, он принял решение.

– Питер, до приезда жениха ты будешь прислуживать госпоже Ирэн! Будешь отвечать на все её вопросы. И смотри мне – лорд погрозил мальчишке сосискообразным пальцем – проболтаешься – прикажу выпороть на конюшне!

Потом ещё с минуту попыхтел и добавил:

– И выгоню к чертям!

Питер, похоже, не сразу осознал, к добру или худу такие перемены, но и возражать не осмелился. Только вопросительно уставился на Ирэн. А та, от облегчения, машинально перекрестилась. Папенька, всё это время смотревший на неё, наконец-то чуть смягчился:

– Ну, хоть о Господе боге нашем помнишь, уже хорошо… И ты, это… С отцом Карпием сильно не болтай! Мало ли, что он там себе придумает…

Кто такой отец Карпий Ирина представляла себе плохо, хотя, если подумать… «Отец» – священник местный, что ли? А если леди Беррит ему наболтает?! Кроме неё ведь никто и не знает, что у Ирины с памятью плохо.

– Папенька, а если ему леди Беррит…

– Язык вырву! – рыкнул лорд. Тяжело опираясь на подлокотники, встал с кресла и приказал: – Питер, кликни ко мне леди… И идите уже оба отсюда, надоели…

Леди Беррит, получив от Питера приглашение посетить мужа, вздохнула и отправилась к его покоям в сопровождении служанки, а Питер, глядя ей в след, спросил:

– Теперь куда, госпожа Ирэн?

Ирина задумалась. Очень хотелось в туалет. Хотелось есть и пить. Хотелось хоть немного побыть одной и подумать, но туалет – важнее.

– Питер, где у вас дамская комната?

– Какая комната? – Питер вытаращил глаза на странно говорящую девушку.

– Ну… такое место, куда люди ходят… Ну, как ты не понимаешь!

Ирина была почти в отчаяние. Лучше бы к ней Шанту приставили, всё же она женщина. Говорить о таком с мальчишкой – неудобно. А если у неё лунные дни начнутся?! Да и вообще… С девушкой – проще. Но тут, глядя на переминающуюся и смущённую госпожу, Питер и сам додумался.

– Вам, госпожа Ирэн, в гардеробную комнату нужно?

– Да нет, же, Питер… Мне нужно в комнату, где можно… – Ирина, наконец-то, подобрала слово – можно облегчиться!

– Ну, так гардеробная и есть!

При этом оба смотрели друг на друга с недоумением. Наконец, Питер решился:

– Следуйте за мной, госпожа Ирэн.

Место, куда он привёл Ирину, было странным. Даже очень странным! Запах сбивал с ног ещё на подходе, и Ирина поняла, что это и есть туалет. Питер открыл для неё тяжёлую дверь, за которой оказалась ещё одна, точно такая же.

– Вот, сюда надо? – мальчик смотрел вопросительно.

Ирина порозовела, кивнула ему – подожди, мол, и толкнула вторую дверь. Комната была не так и мала, примерно четыре на четыре метра, ну, может чуть меньше. Деревянная крышка подсказала ей, где именно расположено искомое. Странным ей показались две вещи. Во-первых, находились они на третьем или четвёртом этаже, значит все отходы должны лететь до самого низу?! Во-вторых, стены туалетной комнаты были в несколько слоёв увешаны разнообразной одеждой, мужской и женской. Понятно, почему Питер назвал комнату гардеробом, но вот зачем хранить одежду в столь вонючем месте?!

Вместо туалетной бумаги она нашла висящую рядом с отхожим местом корзину, наполненную кусками мха. Ну, выбора не было всё равно…

Питер, увидев, что госпожа выходит из нужника, подскочил и, глядя в глаза, спросил:

– Что теперь, госпожа Ирэн?

– Питер, я бы хотела помыть руки.

– Умыться?!

Ирина вздохнула и согласно кивнула головой:

– Да, Питер, умыться.

Секунду подумав, Питер потащил её по коридорам, не забыв прихватить из стоящей на полу корзины готовый факел и подпалить его от одного из тех, что сейчас горели в коридоре. Довёл он Ирину до той самой комнаты, где она очнулась утром, распахнул перед ней дверь и провозгласил:

– Госпожа Ирэн!

Чувствуя некий идиотизм ситуации, Ирина вошла в комнату, где находилось в это время человек шесть или семь и застыла, не слишком понимая, что именно нужно делать. Зато Питер, похоже, прекрасно знал и ни сколь не смущался:

– Анги, госпожа Ирэн желает умыться! – всё это он, очевидно по привычке, произнес, а точнее – провозгласил, весьма громко и уверенно, так, что теперь на них смотрели все обитатели комнаты.

Первой очухалась Анги. Подхватив под локоток госпожу, она потащила её в угол комнаты, за высокую трёхстворчатую ширму, где на небольшом столике стояли два кувшина с водой и пара мисок. В одну из них она и плеснула воды, подхватила со стены одно из полотенец и замерла, ожидая, когда госпоже оно понадобится. Ирина брезгливо посмотрела в миску, со следами чего-то серого по краям. Явно, после каждого умывания воду просто выплёскивали, но посудину мыть не удосуживались. Внутренне содрогаясь, пополоскала кисти в воде, вытерла полотенцем, что подсунула ей Анги и вышла из-за ширмы.

В это время «сестра», та самая шатенка, что спала с ней утром в одной кровати, приступила к допросу Питера:

– Ты так и будешь здесь торчать?

– Это приказ лорда Беррита, госпожа Сания.

– Что?! Он так и приказал, что ты будешь у нас жить?!

– Нет, прекрасная госпожа Сания, он приказал, чтобы до приезда жениха я везде сопровождал госпожу Ирэн.

– Это ещё зачем? – Сания гневно посмотрела на вышедшую из-за ширмы Ирэн. – За что это тебе такая честь?!

Ирина сочла нужным пояснить:

– Лорд Беррит приказал Питеру следовать за мной потому, что я плохо себя чувствую. А скоро женихи приедут наши, сама же знаешь…

После этого, твёрдо взяв Питера за плечо, вывела его из комнаты и сказала:

– Питер, нам срочно нужно поговорить. Так, чтобы не мешали. Подумай, мальчик, где это можно сделать?

Глава 6

Питер каким-то привычным жестом почесал затылок, изрядно растрепав свои кудри, а потом спросил:

– Может, госпожа Ирэн, в часовне посидим? Отец Карпий-то уже того… С утра ещё начал, – он абсолютно недвусмысленно шлёпнул по горлу двумя пальцами – так что и не придёт сегодня больше, сами знаете.

Ирина согласно кивнула головой. Освещая ей путь факелом, Питер долго бродил по коридорам и лестницам и, наконец, привел её к тяжёлым двойным дверям с резными крестами на створках. Внутри было темно, сухо и прохладно, в два высоких узких окна заглядывала темнота, еле разгоняемая крошечными огоньками трёх лампадок возле икон. Специфический запах ладана, воска, ещё чего-то, не слишком понятного, но связанного в памяти Ирины Викторовны именно с церковной службой.

От входной дверей, налево и направо, стояло по четыре широких скамьи. У передней, самой удобной, со спинкой и подушечками на сидении, он остановился и, показав Ирине рукой, что сесть нужно сюда, закрепил факел в кольцо на белёной стене. Садиться сам не стал, стоял и смотрел на госпожу, ожидая приказаний.

– Садись, Питер. Долго говорить – устанешь стоять.

На скамью мальчишка не сел, выдвинул из-под неё небольшую табуретку и устроился у ног Ирэн, вопросительно поглядывая на неё.

– Питер, ты слышал, о чём я говорила с лордом Берритом? – называть мужика папенькой без нужды Ирина не хотела. Как-то уж слишком нарочито звучит, непривычно ей.

Питер помялся-помялся, потом, всё же, сознался:

– За дверями я стоял, ждал, пока говорить закончите…

– Значит, слышал и понял.

– Да не очень, госпожа Ирэн. Вроде как, головой вы треснулись? И от этого всё забыли?

– Да, так и есть.

– Но ведь меня-то узнали! – и потыкал пальцем себе в тощую грудь.

– Питер, я тебя узнала, когда лорд назвал. А сама – так не могу вспомнить. Поэтому лорд Беррит и приказал, чтобы ты всё время был при мне и тихонько подсказывал, кто и что. И на вопросы отвечал. И, упаси бог, никому об этом не говори! Иначе – сам помнишь, чем лорд грозился – выпорют тебя…

Думал Питер не слишком долго. Всяко, эта работа будет и ещё полегче, чем у лорда. Так-то, с девками, хоть и высокородными – проще, чем с пьяным хозяином. Ну, а на вопросы ответить – и вообще не сложно. Пущай спрашивает, ежели чего забыла. Но первый же вопрос ввёл его в ступор:

– Питер, почему в гардеробе на стенах одежда висит? Там же пахнет дурно очень.

Питер подозрительно уставился на госпожу Ирэн. Смеется она, что ли?! Да нет, лицо вроде обычное, серьёзное… А так-то, если разобраться – какая ему, Питеру, разница, что госпожа спрашивает? Может она и правда, как дурочка теперь?! Хоть и не слишком похожа на юродивую Фимку, но кто знает… Но госпожа Ирэн сидела тихо, в голове не копалась, вшей не искала, не хихикала страшным голосом, да и ущипнуть его не пыталась. Проще уж объяснить, что она там спрашивать будет, чем думать разное…

Одежду в гардеробе хранят для избавления от моли и блох. Потом, конечно, её проветривают, перед тем как надевать. И ничего она не воняет! Все так делают, и его, Питера, матушка – тоже так платья бережёт. Только у неё мало что висит в гардеробной – одежда больших денег стоит.

Госпожой можно звать только незамужнюю женщину, а ежели замужем дама за владетельным лордом, то следует ей говорить – леди. Владетельный лорд – это тот, который имеет и земли, и крестьян, и свой замок. Ежели замком владеет вдова лорда, то про неё говорят – леди, в полных своих правах. Ну или просто – леди в праве. А дочь – она просто госпожа, пока замуж не выйдет.

За кого выйдут госпожа Ирэн и госпожа Сания – знает только лорд Беррит. Он, так-то, очень сильно доволен браком. Даже гордится и говорит, что: «Удачно девок пристроил!». Нет-нет, госпожа Ирэн, я-то, конечно, не посмею вас и госпожу Санию девками обозвать! Это лорд мой так говорит! А ещё говорит, что мужья у вас – владетельные лорды будут. Владетельный – это когда земля своя есть и дом большой или, там, замок, например. Ещё какие бывают? Да всякие! Вот у него, у Питера, отец просто лорд. Замка нет своего и крестьян нет, а из земли – только огород. Но он – тоже лорд! Только не пэр. Иначе бы Питера и не взяли в услужение!

Тут Ирина Викторовна сделала маленькую паузу в расспросах. Пусть в голове хоть что-то отложится. Главное она уже поняла – кто богат, тот и владетельный лорд. Значит, её муж будет богатым.

Сейчас на улице зима и конец месяца дженуария, потому так и темнеет рано. Страна наша зовётся – Англитания, а правит король – Эдуард V. Его ещё в народе зовут Красавчик. Сказывают, что красивый очень и храбрый.

Леди Беррит третья жена лорда. От первой у него госпожа Сания, от второго – вот вы, госпожа Ирэн, а леди Беррит ему сыновей родила. Один пять, вроде, лет назад появился. Только он помер, до года не дожил. Говорят – слабый очень был. Так она ещё одного родила. Сейчас ему полтора года. И зовут его лорд Андре Беррит. Питер тогда ещё дома жил, как он народился, потому подробностей и не знает, но и так понятно, что быть ему владетельным лордом и пэром.

Пэр? Ну, это, госпожа Ирэн, совсем просто! Пэров в стране семьсот семьдесят семь. Сами знаете – божье число! И батюшка ваш – пэр. Он каждый год в столицу ездит по осени и там его сам король принимает! Этой осенью, должно быть, и пажа туда возьмут! Вот там он всё-всё рассмотрит! Но, конечно, пэром быть – очень дорого!

Отец Карпий – противный очень. Как из запоя выйдет, со злости на всех ептимью накладывает. Один раз всем повезло, со злости наказал он лорду Берриту вина не пить аж три месяца! Так-то бы и всегда! Ну, больше так не везло. Какую обычно накладывает? По-разному. Вот Питеру обычно земные поклоны достаются. Один раз аж двести пятьдесят отбил – шишка на лбу была и колени болели. Ну, нет, конечно, до стольки-то Питер считать не умеет, но очень-очень много. А вам обычно – «Отче наш» читать или, например, «Богородице, дево, радуйся». Раз пятьдесят подряд… И вовсе не для благочестия он так, а просто, со злости! И ещё всегда норовит за ухо схватить и выспрашивать разное. А я, вот крест святой, в жизни не воровал у лорда! Я даже почти не подслушиваю, что говорят они с леди. Вот крест святой!

А госпожа Сания, она такая… Ну, себе на уме, вот какая. Так про неё отец Карпий говорит! Она и не спорит никогда с ним, и на исповедь ходит, и всё, что положено делает, а вот не любит он её. А вас – любит! Говорит, что вы, госпожа, сердцем чистая и умом скудная, как высокородной деве и подобает!

При словах – «умом скудная» – Ирина Викторовна поморщилась. Так ей и муж покойный несколько раз говаривал. Особенно, когда рыжую свою завёл. Уж потом, после смерти, поняла Ирина Викторовна, что насмехался он. Да как бы она могла подумать-то так худо про него?! Чай, не чужой человек, считай – жизнь бок о бок прожили. Не мальчик уже был… Из всего, что было – вот эта вот насмешка, пожалуй, и была самой непростительной. Пусть она, Ирина, и наивная, и даже доверчивая дурочка в чём-то, а смеяться и пользоваться таким – мерзко. Предательство это, вот что. Только сейчас, находясь неясно где и ещё не слишком понимая, как тут выживать, она вдруг ощутила, как ворохнулась в груди жгучая… Нет, не обида. Горечь… И понимание, что не стоил её забот покойный Андрей. Первый раз так подумала и испугалась…

На самом деле, очень страшно в конце жизни осознать, что всю её, эту самую жизнь, ты принесла на алтарь человеку, который тобой просто пользовался. Мысль эту Ирина Викторовна попыталась отогнать подальше, но преуспела в этом не слишком. Вцепившись клещом, она всплывала поверх всех остальных, гораздо более нужных и важных сейчас – «Как выжить в этом непонятном мире?», «Как не обнаружить своё незнание самых простых вещей?», «Как вообще такое могло получиться?!». Машинально махнув рукой Питеру, чтобы помолчал, Ирина Викторовна расплакалась…

Расплакалась так, как на похоронах мужа не рыдала…

Растерянный Питер, вскочив с табуретки, неловко топтался рядом, боясь коснуться руки – не дай бог, госпожа оскорбится! Что делать с рыдающей девушкой, он не знал совершенно. А потом вспомнил, как поучал старшего брата отец, когда его дочка мельника отшила:

– Баба, сынок, хоть какая, а всегда про красоту свою помнит. Ежели ты ей, скажем там, колечко подаришь, то она, конечно, посмотрит на тебя благосклонно. Только в другой раз уже серёжки потребует! Так что лучше и не начинай, дурное это дело! И то сказать, она – селянка простая. Ей за счастье должно быть, что на неё рыцарский сын посмотрел, а она – кочевряжится. Ищи другую, пусть сама тебе в глаза заглядывает. А ты только говори, какая она раскрасавица, да как ты на неё любуешься всегда. Тут-то ни одна не устоит!

***

– Госпожа Ирэн, у вас вон и глаза уже покраснели! Этак вы от слёз подурнеете совсем. Посмотрели бы сейчас на себя!

Госпожа неловко размазала слёзы по лицу рукавом, посмотрела на Питера припухшими глазами и спросила:

– Питер, а где есть зеркало?

Ну вот, теперь-то, конечно, она успокоилась – подурнеть они все страшно боятся. Только вот где он ей зеркало-то возьмёт?! Питер привычно поскрёб затылок и сказал:

– Ежели только к леди Беррит прогуляться? Может – пустит?

В покоях леди не было, зато в нише у входа, под двумя факелами, ярко горящими на стене, сидела женщина лет сорока и что-то сшивала из двух кусков ткани – фиолетовой и красной. Не понять, очередной безумный туалет леди Беррит или лорду шьёт? Впрочем, Питеру было всё равно.

– Нерка, где леди Беррит? Госпоже Ирэн она надобна. Срочно надобна! – Питер был деловит и настойчив.

– Дак ужинает в покоях лорда… – Нерка отложила шитьё, встала и поклонилась Ирэн.

_____________________________________________________

В замках туалет назывался просто и изысканно – гардероб. Почему это слово нынче используется в ином значении? В туалетах-гардеробах вельможи хранили свою одежду, подвешивая на крюках под потолком. Это делалось не из-за нехватки полезных площадей, а, как ни странно, с гигиеническими целями.

Во-первых, в гардеробах всегда гуляли сквозняки, проветривая камзолы, мантии и рубахи, а во-вторых, в этих помещениях всегда царил аммиачный смрад, который знатно отпугивал насекомых-паразитов.

После такой «дезинфекции» одежду проветривали просто на воздухе. Считалось, что это всё заменяет стирку.

Глава 7

Ирэн и Питер переглянулись, стоя на пороге покоев. Идти к лорду не хотелось ни ему, ни ей.

– Нерка, пусть госпожа в зеркало посмотрится? Что-то ей соринка в глаз попала, а я не вижу.

– Думаю, нет греха в таком… Пущай смотрится.

Питер слегка подтолкнул госпожу Ирэн, и она весьма неуверенно зашла в большую комнату.

Здесь пахло чем-то удушающе сладким, пылью, жжёным волосом и свежей выпечкой. Хотелось открыть окно и проветрить. Большая кровать под бархатным бордовым балдахином стояла вплотную к стене. Такой же бархатной скатертью застелен огромный стол. На нём узкогорлый кувшин, два металлических начищенных кубка и огромная тарелка, прикрытая полусферой блестящей крышки. У одной из стен – громадный сундук с блестящими уголками, ещё два в ряд – поменьше. А у стены напротив – что-то вроде плоского шкафа. Туда Питер и направился. Ирэн шла следом, не слишком понимая, где же зеркало.

Питер распахнул створки шкафа и повыше поднял свой факел. Там, в шкафу, пряталось большое зеркало. Ирэн смотрела на себя в первый раз, неуверенно трогая лицо и потягивая прядь выбившихся волос.

Совсем молодая, лет семнадцать, не больше. Тусклые русые волосы, похоже – просто очень грязные и засаленные. Прямой ровный нос, обычные зеленоватые глаза, темные ресницы и брови. Небольшие чёткие губы, сочные, молодые, без морщин вокруг рта и глубоких носогубных складок. На лбу – немного мелких прыщей. Ай, гадость какая! Ирэн нервно провела по лицу – скорее всего, просто от грязи! Ну, ничего-ничего…

В целом-то – совершенно обычная девушка. Не лучше и не хуже, чем, например, Ирина Викторовна была в молодости. Может даже симпатичнее. Худая только очень. Моду на тощих моделей она никогда не понимала.

Платье больно замурзанное. Постирать бы стоило, конечно. Завела руку за спину, стянула платье – вот и фигурка вполне даже хорошая. Талия тонкая, грудь – между двоечкой и троечкой. И бёдра – хоть сейчас рожай!

Боже мой! Ведь весь день даже не подумала об этом! А на самом деле – она снова молодая! И, возможно, даже ребёночка ещё родит! И бог даст – муж хороший будет! И всё-всё у неё наладится! Экое счастье-то, на самом деле – начать жизнь с нуля и избежать всех-всех ошибок!

Глаза невольно наполнились слезами под укоризненные слова Питера:

– Ну вот, опять!

Госпожа Ирэн решительно вытерла слезу рукавом и сказала:

– Пойдем, Питер, я очень хочу есть! – а про себя подумала: «Всё теперь будет по-другому, всё!».

В комнате, где её дожидалась сестра, Ирэн, наконец-то, рассмотрела всех присутствующих. Пока ела – так и стреляла по сторонам глазами.

Две тётки, хотя они тут все непонятного возраста, но эти, пожалуй, постарше остальных, лет по сорок. Сидят под факелом, возле высокой рамы, напоминающей мольберт художника. Только вместо картины там закреплён огромный кусок ткани. Края его свешиваются на колени тёткам, и они что-то вышивают, каждая свой угол. А там, где должна быть картина, середина уже вышита ярким золотистым люрексом. Геометрическая какая-то фигня, на крест похоже. Надо будет уточнить у Питера, как зовут женщин.

Ещё одна молодая девушка – Линта, как назвала её сестра, что-то непонятное делает в том углу, где спит прислуга. То ли зашивает что-то, то ли – наоборот, распускает. Темно в том углу и не рассмотришь нормально. Линта эта –личная прислуга госпожи Сании, это уже Ирэн и сама догадалась. А у неё, у Ирэн, есть своя – Анги. Похоже, как у всех принцесс-попаданок есть преданная горничная, так и у неё, Ирэн, тоже есть. Надо только разобраться, что она за человек, эта горничная. А то в одной книге была она подосланной от мачехи и пакостила героине.

Возможно, рассуждения Ирины Викторовны и отличались некоторой наивностью, но она, в целом, рассуждала здраво и по-доброму, так, как её учили в своё время в пионерском детстве. Нельзя в человеке сразу врага видеть и недоверием обижать не стоит, но присмотреться нужно.