Два лика Ирэн

– Как он ещё и не застревает-то здесь? – удивилась Ирэн.

А вот второго места для сидения не было. Зато на полу, у ног священника, лежала большая плоская подушка. Как-то вот само собой получилось – Ирэн встала на колени на эту самую подушку, перекрестилась, не так, как привыкла, а так, как здесь принято, и уставилась в пол. Приходилось ей и раньше исповедоваться. Ничего особенного. Расскажешь всё батюшке, он поворчит немного и отпустит, велев молиться. Здесь же она не успела даже рот открыть, как отец Карпий в нееёвцепился. Вопросы-вопросы-вопросы… И все такие… противные… с подковыркой!

– А не держишь ли ты, дева, гнева в душе на леди Беррит? Может, думаешь о ней худое?

– А не мучают ли тебя, раба божья, мысли окаянные о мужчинах и любви плотской? Сны не снятся ли странные и тревожные?

– А давно ли постилась ты, в угоду Господу? Часто ли молитвой душу очищаешь?

Ирэн отвечала не торопясь, тщательно обдумывая каждое слово. И что гнева нет на леди, а только благодарность за заботы и попечение. Что о мужчинах не думает, об этом, мол, пусть папенька думает, как он решит, так и будет. А постилась она как раз вчера, малым постом, вместе со служанкой своей – душу очищали…

Недовольно посопев, отец Карпий велел ей молитву пятьдесят раз читать вечером, вместо ужина, перекрестил и отпустил. Только в коридоре, вдохнув полной грудью, Ирэн поняла, как долго дышала в половину нужного. От жадных глотков прохладного коридорного воздуха даже голова немного закружилась. Но по-другому не вышло бы – вблизи отец Карпий вонял невыносимо. Надо же, скотине этакой, столько чеснока жрать! И не мылся он, похоже, от самого рождения.

До вечера успели многое. Сперва завтракали, потом пришёл подросток лет пятнадцати от господина Буста, и Ирэн с Питером ходили в другую башню, в ткацкий цех. Был здесь, оказывается, и такой. Сания, разумеется, уже копалась в мотках и клубках под объяснения пожилой пухловатой женщины:

– Эти нитки, госпожа Сания, они на чулки хороши…

Там, кроме ниток готовых, ещё и шерсти чистой Ирэн выпросила немного. И ниток дали и льняных, и пуховых, и шерстяных, не слишком и толстых, и даже шёлковых разных-разных. Небольшой мешочек с нитками золотыми, такими, которые Ирэн выдавала швеям. Это и был тринадцатый сундук, что лорд велел собрать в приданое. Туда же добавили ещё и больших размеров мягкий мешок – с мехом разным. Господин Беррит лично принёс и передал в руки. Посмотреть толком Ирэн не смогла, но сверху видно было, что там и чернобурка есть, и, вроде бы, песцовые шкурки. Да и связка норковых торчала.

Ирэн прикинула – тринадцать сундуков от лорда, плюс свой, что в комнате стоит, плюс ещё две отдельные коробки с теми самыми вазами напольными. Получается, лорд дочерей по-богатому отдаёт.

В комнату перенесли сундук из общей и Ирэн, с небольшими подсказками Анги, шила себе платье. Обычное нормальное платье, с вытачками и вшивными рукавами. Только из дорогой бархатной ткани. Носить такой кошмар, как леди Беррит, она не собиралась. Да и рукава привязывать к парадной одежде не стоит. Анги сидела рядом – шила себе тёплый жилет. Точнее, стегала. Носить ей её старый прогнивший кожух Ирэн запретила. А в одном платье и простудиться легко. Потому госпожа выделила и ткани, и шерсти. Не хватало ещё, чтобы от сквозняков Анги слегла!

Между двух слоев холста уложили чистую шерсть, что Ирэн прихватила из ткацкого цеха. Как раз для такой вот жилетки. Питер сидел рядом с ними, вдевал нитки, подавал нужное и развлекал болтовнёй.

Кроме всего прочего, ещё утром, после завтрака, роясь в принесённом в сундуке, Ирэн обнаружила ещё и небольшой мешочек в углу. С монетами. Одна золотая, шесть больших, почти с её ладонь – серебряных и десяток огромных медных. Сейчас, размеренно работая иглой, она размышляла, как бы ещё обувью обзавестись? Ну, под венец идти в чунях – совсем уж стыдно будет. Просить лорда – боязно. Ну его, от греха… Идти к леди Беррит? Так про скуповатость мачехи в отношении чужих нарядов она уже знает. Наконец, она решила, что лучший вариант – господин Буст. К нему она с Питером и отправилась после обеда.

На удивление, быстро всё решилось.

– Завтра будет воскресная ярмарка в Ярге. После завтрака будьте готовы, госпожа Ирэн.

На следующий день, после молитвы и завтрака, от лорда-папеньки принесли кошелёк с пятью серебрушками и наказ докупить на ярмарке в приданое то, что не хватает.

Одеваться помогала Анги. Принесла из комнаты Сания подбитый мехом плащ суконный и с капюшоном. Сапоги, неуклюжие, но тёплые. Чулок заставила натянуть двое – сперва простые, потом, сверху – шерстяные. Ирэн чувствовала себя дура-дурой! Тяжёлый плащ без рукавов, похожий на плащ-палатку из фильмов про войну, сапоги чуть не по килограмму каждые. Сорочка, нижняя юбка, двое чулок и голая попа! Ну вот как так женщины ходят-то! И Ирэн, чуть переваливаясь, неуклюжей копной отправилась на улицу. Питер шагал рядом и люто завидовал.

– Я бы, госпожа, за вами покупки носил!

Ирэн бы и не против взять ловкого мальчишку, но ведь простынет! На нём, конечно, суконный костюм и даже обувь кожаная, но ведь ни куртки, ни пальто нет! Шапки нет, рукавиц…

– Нет, Питер, я боюсь, что ты замёрзнешь.

Чувствуя в глубине души неуверенность Ирэн, Питер не только удвоил уговоры, но и прибёг к хитрости – он-то точно знал, что вот мама его не может смотреть, как он плачет, потому отвернул лицо от госпожи и тихонько всхлипнул.

– Я думал, может, родные приедут, я бы с ними повидался… – и голос жалобный-жалобный, вроде как, он с трудом слёзы сдерживает. Сработало и сейчас!

– Ох ты ж, горе ты луковое! Ну, пойдём назад, посмотрим, что можно придумать!

Анги удивилась, поворчала, но достала ещё одни чулки шерстяные.

– А вот плаща на него нет, госпожа… Ума не приложу, что делать.

– Шаль тёплая есть?

– В сундуке у вас старая-то, помните?! Вот, может её?

Ирэн, разумеется, не помнила, но ключ от сундука подала.

– Ищи давай, мне и не нагнуться в этом тряпье!

После таких сборов Питер напоминал теперь кочан капусты, с торчащими сзади, на уровне лопаток, хвостиками от завязанного крест-накрест платка. Зато он был совершенно счастлив!

Леди Беррит вышла к карете одновременно с Ирэн. Сания уже ждала внутри. Сопровождали жену и дочерей лорда десяток военных верхом. До ярмарки, в закрытой карете, Ирэн так ничего и не увидела – окно было занавешено в несколько слоёв тканью от холода. Хотя и мороза настоящего не ощущалось, так, градусов пять, не больше. Зато – солнышко и яркий день!

Глава 15

Ехали до ярмарки не долго, но Ирэн вся испереживалась из-за Питера – внутрь кареты его не пустила леди Беррит. Да и Сания удивилась странному желанию сестры:

– С ума сошла?! Ладно летом, пажа можно в ногах посадить у нас! А сейчас – куда его?! Здесь и места-то нет!

Посадить его с собой рядом на сидение, очевидно, означало потрясение местных моральных устоев. Хотя места в карете хватало. На полу же кареты, закутанные в несколько слоёв мешковины, лежали кирпичи. На них нужно было ставить ноги и греть их. При таком лёгком морозе никакой особой нужды в этом не было, но тут не Ирэн было решать. Питер поехал на козлах, рядом с кучером. Сзади, к карете, прицепились ещё и два лакея. Но они хоть одеты были тепло, в подбитые мехом одинаковые суконные костюмы.

Рынок неприятно поразил Ирэн. Не столько скромным качеством товаров и довольно убогим выбором, сколько навозом под ногами. Нужно было смотреть и тщательно обходить свежие кучи. Впрочем, дальше от входа, в рядах, навоза почти не было, там люди ходили пешком, за исключением пары всадников, которые, очевидно, поленились слезть с коня и теперь мучались сами в узких извилистых проходах между прилавками и мешали другим.

Самое же тяжёлое зрелище представляли собой люди. Многие, как и Питер, не имели тёплой одежды и кутались в некое подобие шерстяных пледов, перехватив их на талии широким ремнём. Деревянная обувь – огромные башмаки, набитые для тепла мхом, а иногда – даже соломой. Женщины были одеты и ещё хуже. Несколько раз Ирэн замечала у резво бегущих служанок с корзинами овощей голые ноги под юбками. Ужас какой! Если учесть, что под юбками вообще ничего больше нет, как они выживают-то?! Сейчас погода прекрасная, а вот что они делают в морозы и метель?!

Конечно, не все покупатели отличались убогой одеждой. Но тех, кто кутался в меховые плащи и накидки, кто не побоялся бы даже мороза – было меньше половины. Особенно много таких, тепло одетых, как заметила Ирэн, было у рядов с тканями. Там она даже заметила уже уходящего покупателя, на котором, кроме длинной тёплой шубы, был ещё и большой берет на голове, украшенный какими-то белыми пушистыми перьями. Но у этого богача и лакей, следующий за ним, был одет тепло.

К продуктовым прилавкам даже подходить не стали. Впереди, перед леди Беррит, встали два солдата, которые принялись по очереди орать во всю глотку:

– Дор-р-рогу леди и дочерям лорда! Посторони-ись!

Люди торопливо освобождали проход, расходясь кто куда, и по пустому пролёту гордо шествовали леди Беррит, а за ней – Сания с Ирэн. Посмотрели ткани, кое-что прикупили, но совсем немного – такое или очень похожее сёстрам сложили в первые четыре сундука. Выбор же шерстяных и бархатных тканей был совсем маленький. Зато на одном из прилавков лежали несколько отрезов красивого шёлка. Тут и остановились.

Питер подёргал Ирэн за руку и, просительно заглядывая в глаза, сказал:

– Госпожа Ирэн, можно я сбегаю тут… по делу мне нужно…

Понимая, что паж хочет проверить, нет ли здесь его родителей, Ирэн согласно кивнула:

– Только не долго, Питер. А то ещё отстанешь. Подожди-ка… – она достала кошелёк и отдала мальчишке медную монету. – Купи себе что-нибудь, ты заслужил.

Питер с минуту неверяще глядел себе в ладонь, а потом яростно покивал головой – мол, всё понял, так и сделаю – и исчез в промежутке между двух столов с товарами. Леди Беррит углядела ещё какую-то ткань и застряла, разворачивая её во всю ширину, Санти топталась рядом с ней, а Ирэн, в сопровождении двух солдат, свернула к обувному ряду.

Обувь была не просто страшной, она и сшита была странно – не на левую-правую ногу, а на какую-то среднюю. Такого дива Ирэн ещё и не видела – обе туфли, похоже, шились на одной колодке! Покрутила пару в руках – да такие пока разносишь – ноги сотрёшь! Но выбора особо и не было, пришлось довольствоваться тем, что есть. Продавщица выскочила из-за прилавка, привычно бухнулась на колени на кучку соломы и помогла Ирэн натянуть это чудо, заглядывая в глаза:

– Сто лет будете носить, пресветлая госпожа! Моего мужа обувь на весь Ярг славится! И не пожалеете, такие удобные туфельки не каждый сошьёт!

Единственное, что Ирэн порадовало – валенки. Самые обычные валенки, которые ей доводилось носить ещё в молодости. Купила она сразу две пары. Одни, поменьше – себе, вторые – Анги, понимая, что у той наверняка нет дорожной обуви. Сунула покупку идущему за солдатами лакею и, оглянувшись, не увидела ни сестры, ни мачехи. Только где-то вдалеке взрёвывали солдаты:

– Дор-р-рогу леди и дочерям лорда! Посторони-и- ись!

Таскаться с ними по рядам Ирэн было скучно. Да и просто хотелось пройти и прицениться ко всякому разному. Хоть знать будет, что и сколько стоит. А то скоро ей в замке хозяйствовать, а она и не понимает, сколько придётся отдать за горшок или, например, за курицу. Так что, свернув от рядов с обувью, она пошла туда, где слышалось блеяние живности и звуки кузнечного молота. Можно будет узнать, сколько нож стоит, сколько – сковородка.

На Питера она наткнулась почти сразу. Он стоял у разложенного прямо на земле, просто поверх слоя соломы, товара – десятка шерстяных серых чулок и пары больших шалей, и разговаривал с пожилой женщиной, зябко потирающей покрасневшие руки. На чурбачке возле товара сидел одноногий мужчина, завёрнутый, как и многие, в старое подобие пледа. Деревяшкой он упирался в снег и уже проковырял несколько ямок. И тут до Ирэн дошло – это родители Питера. Тот самый упрямый отец и мать, которая вяжет и ведёт дом.

Почему-то резко защипало глаза и перехватило горло. Вся семья смотрелась как хрестоматийные нищие из старых детских книг. Серо-коричневая, дурно крашеная и вылинявшая одежда, помеченная штопкой и заплатами, отсутствие даже нормальных плащей или шуб, озябшие, изработанные руки женщины…

Тряхнув головой, она решительно прошла мимо и на ходу велела Питеру:

– Иди за мной!

Что-то торопливо договорив матери, Питер припустил за госпожой, не слишком понимая, чего вдруг понадобился-то так срочно?! Сама же отпустила, а теперь сама же и не дала поговорить!

В скотном ряду он долго не мог понять, чего госпожа добивается. За каким вдруг ей корова-то понадобилась?! У лорда Беррита целый скотный двор своих. И ведь купила, на какую он показал – молодую ещё, но уже рожавшую. Крепкую и сытую, с белой звёздочкой во лбу. Аж две серебрушки отдала! Сама, правда, подойти к животине на захотела. А может и побоялась, кто их, благородных госпож, разберёт-то? Верёвку, что петлёй была накинута на рога коровы, подала ему, Питеру, в руку. А потом случилось то, что даже через несколько лет вызывало у него, при воспоминаниях, оторопь от невозможности события – госпожа подошла к его отцу, вежливо поклонилась и, разговаривая с лордом Фетингом, потребовала, прямо вот взяла и потребовала – нанять в дом батрачку!

Питер помнил слёзы на глазах матери, нахмуренного, плохо соображающего отца, который всё переспрашивал госпожу:

– Так это… не в аренду, значит? Прямо вот насовсем наша?! И, ежели захочу, можно, к примеру, продать её? И деньги мои будут, а не ваши?

– Вот что хотите, лорд Фетинг, то и делайте. Хоть на отбивные её пустите. Если условие моё выполните.

– Так не хитро выполнить, пресветлая госпожа. Только вам-то с того какой прибыток?!

– Это я так награждаю за верную службу сына вашего, Питера. До моей свадьбы отец приставил его ко мне в помощь, и я им очень довольна, лорд Фетинг.

И какой-то растерянный, неверящий взгляд отца на него, как будто он даже усомнился, что Питер – это его сын. А она, из какой-то своей прихоти, что ли, снова достала кошелёк и оттуда – целую серебрушку, ещё одну. И отдала лорду Фетингу со словами:

– Это вот корове на сено. Вы ведь, лорд, не запасали на зиму? Ну, так вот, возьмёте и купите. Не голодом же животину морить.

И лорд снова закивал головой, подтверждая слова госпожи – конечно, не голодом же морить!

В руки леди Фетинг Ирэн вложила ещё одну серебрушку, объяснив лорду, под его послушное кивание, что это – на шерсть для батрачки, после чего схватила ошалевшего Питера за руку и, даже не дав выслушать похвалу от отца за такую отличную службу, потащила его за собой к карете, что-то раздражённо бормоча под нос себе и вытирая слёзы. И чего ревела, непонятно? Всё же хорошо стало!

Уже у кареты госпожа немного успокоилась, выдохнула и снова достала кошелёк. По медяшке досталось лакею и обеим солдатам с наказом ничего никому не рассказывать! И они, так же, как и лорд Фетинг, послушно закивали головами, благодаря за неожиданный дар и бормоча, что – конечно, никому и никогда, бог свидетель! Тут, конечно, Питер сильно усомнился – в лучшем случае промолчат до тех пор, пока госпожа из замка не уедет с мужем.

Ждать леди Беррит и Санию пришлось долго, но госпожа забилась в карету и Питера туда затащила. Так и сидели у остывающих кирпичей, грелись.

Зато дома, в замке, застали большой переполох, и никто толком не мог объяснить, что случилось, пока не поднялись к себе в комнатку. Там взволнованная Анги сообщила, что прибыл гонец к лорду и привёз известие – через четыре дня женихи прибудут объединённым отрядом. А пока они гостят в замке лорда Матео и раньше, чем через два дня оттуда никак не выберутся. Лорд Матео славился своим гостеприимством.

Глава 16

За четыре дня, что оставались до приезда будущего мужа, Ирэн успела проделать огромную работу. Хотя большая часть этой работы состояла в разговорах и обучении, но пришлось и ручками поработать, украшая платье для свадьбы и дошивая то, в котором собиралась знакомиться с женихом.

Ирэн твердо решила, что изо всех сил постарается мужу понравиться, наладить с ним контакт. От этого зависел её комфорт, её положение в местном обществе, её жизнь, в конце концов. Значит, она должна выглядеть так, чтобы вызвать у мужа симпатию и интерес. И уж она-то очень-очень постарается! Даже вспомнила пару фокусов времён своей молодости и решила их применить.

На второй день пригласила к обеду мадам Векс и дотошно выспросила у неё всё, что мадам смогла рассказать об устройстве замка. Конечно, пришлось сослаться на некоторую потерю памяти, намекнув мадам, что в случае утечки информации лорд Беррит будет очень сильно гневаться. Впрочем, мадам не производила впечатления легкомысленной болтушки. Она сперва удивилась, потом понятливо покивала головой и, кажется, вполне искренне постаралась рассказать о том, что хотела знать госпожа Ирэн. Похоже, это была своеобразная «сдача» за колечко. Ну, в самом-то деле – дороговато получается, за золотое колечко получить возможность один раз вымыться.

Сведения оказались очень непривычными для Ирэн. Только сейчас к ней пришло понимание, что в этом мире нет заводов, нет избытка товаров, нет поточного производства. Просто ещё не пришло время для таких благ цивилизации. И если тебе нужно мыло – ты должна уметь сварить его, если тебе нужно платье – или шей сама, или плати мастеру. И стоить это будет дорого всегда – ручная работа, никуда от этого не денешься, станков с программным управлением ещё просто не изобрели.

Конечно, в замке производили не всё. Например, бархат, шёлк или парча – это нужно было покупать. Так же, как, допустим, благовония и специи. Но всё это – предметы роскоши. А основные, необходимые ежедневно вещи и услуги можно получить и в самом замке. Бельё в прачечной стирают. В замке есть свой брадобрей и куафер. Ирэн не поняла странного слова, но мадам объяснила, что куафер – мастер по причёскам.

– О, конечно, он не настоящий мастер, не такой, как в моей родной Франкии! Но он умеет подстричь мужчину, умеет сбрить бороду и завить усы. Хотя, безусловно, в основном он стрижёт солдат – многие не хотят носить длинные кудри. Жаль, очень жаль – это так прелестно и романтично! – мадам тяжело вздохнула над грубостью окружающего её мира.

– Мадам Векс, а кто укладывает волосы, например, вам или леди Беррит?

– Разумеется, причёски леди делает её любимая горничная. А мне – мадам аккуратно прикоснулась пальцем к завитому локону на виске – приходится делать это самой. Моя горничная – простая деревенская девка, вроде вашей Анги.

Ирэн покосилась на сидящую рядом Анги с шитьём в руках, которая сделала вид, что ничего не слышит, и продолжила задавать вопросы.

По рассказам мадам Векс выходило, что каждый замок, например, такой, как у её отца, старается сам наладить производство всего, чего только можно. У лорда Беррита в замке, кроме ткацкого цеха, были ещё и другие мастерские. Сапожная – там шили обувь для солдат и для самой важной обслуги. Например, для самой мадам Векс или господина Буста. Хотя туфли для себя и лорд, и леди предпочитали заказывать или покупать в городе на ярмарке – там мастера были получше. Швейная – обшивали и леди с лордом, и всю прислугу, и солдат. Конечно, для своих одежд леди выбирала мастериц получше. Была даже крошечная, всего из одного мастера и одного подмастерья, скорняжная. Там выделывали шкуры, кроили и шили из меха по заказу лорда и леди. Ну и иногда – для остальных.

Был свой коптильный цех. В замок каждую осень свозили зерно, овощи, всё, что можно хранить и есть зимой. Подвалы были полны бочек с вином, погреба – сыров и репы, моркови, лука… Недавно вот ещё появился модный овощ – картофель. За сохранностью продуктов следили специально. Случись что…

– Случись что, – мадам Векс набожно перекрестилась – будет осада замка или поветрие чумы – можно запереться и долго-долго прожить на своих запасах.

– Мадам Векс, скажите, а кто варит мыло у нас в замке?

– Разумеется, я лично слежу за этим! – похоже, мадам удивил этот вопрос.

Ирэн понимающе улыбнулась и спросила:

– Я не хотела бы показаться будущему мужу неумелой хозяйкой. Вы не могли бы помочь мне? Я буду очень благодарна!

Мадам Векс чуть поморщилась:

– Госпожа Ирэн, понимаете, следующий раз варить мыло я буду совсем не скоро. Осенью в замке пополнили запас и сейчас в этом просто нет необходимости. Мне очень жаль…

– Мадам Векс, но мне вовсе не нужно показывать, как вы за один день наварите мыла на весь замок! Достаточно сварить один кусочек и всё.

Мадам призадумалась, потом согласно кивнула головой.

– Я поняла вас, госпожа Ирэн. Если хотите, мы сможем сварить с вами два-три куска хорошего душистого мыла. Делать его немного сложнее, чем простое, для стирки, но я готова поделиться секретом. – После этих слов мадам так значительно посмотрела на Ирэн, что девушка машинально встала из-за стола, подошла к висевшему на стене плащу, пошарила в кармане и вынула кошелёк. Немного подумав, золотой не тронула – достала серебряную монету.

Мадам одобрительно покивала, монета исчезла в небольшом вырезе платья, и сообщив, что завтра вечером пришлёт за Ирэн горничную, она удалилась. Пол коровы, как понимала Ирэн – это очень много. Но учиться всё равно нужно. А уж мыло – вообще предмет первой необходимости. Особенно, если вспомнить, что мадам Векс упоминала чуму.

– Анги, не обижайся на мадам. А причёски я тебя делать научу, если ты захочешь. – Ирэн ясно видела, что Аги чем-то расстроена.

Анги посмотрела на свою госпожу почти с сожалением. Вот как ей объяснить, что зря она этакое богатство вертихвостке отдала? Нет, конечно, сама Анги душистое мыло сварить бы не смогла, но ведь простым можно обойтись! Вон, в ковшичке жижа эта – отлично всё моет и стирать ей можно. А уж такое-то любая баба деревенская сварит!

Впрочем, теперь уже возмущаться было поздно – монету мадам не вернёт, хоть на куски ее порежь. Так что пусть уж госпожа идёт и учится, раз заплачено! Но вечером нужно обязательно будет перед сном поговорить с госпожой, да поучить её экономии! А то так и изведёт всё приданое на ерунду! А причёски… Ну, охота ей – пусть поучит. Хотя, как казалось Анги, тот бурдюк, что леди Беррит на голове носила, только дурочка себе захочет. А госпожа, пусть и странная стала, но, вроде как – не совсем дура-то. Так, малость только… Но за подарки, да за тепло и еду досыта, уж Анги-то за ней присмотрит! А за доброе отношение – никому в обиду не даст!

Был и тяжёлый разговор с Питером. Ирэн привязалась к мальчишке, иначе даже не стала бы и речь заводить о визите к лорду Берриту.

– Питер, я тут подумала… Может быть, сходим к лорду и попросим его отпустить тебя со мной?

Питер приуныл – леди, конечно, столько сделала для него, что никаких сил отблагодарить её не хватит… Только вот она вроде как и не понимает, что Питеру уже двенадцать. Питер-то бы всей душой хотел остаться при госпоже! Только вот ни один лорд в здравом уме не позволит такого взрослого парня при жене держать. Пришлось объяснять ей, как маленькой, ей-богу, у Питера аж голос срывался – так расставаться не хотелось!

– Я бы, госпожа Ирэн, с радостью бы… Только ведь муж ваш… Ну, сколько он терпеть станет? Полгода, может год. А потом что? Определит меня на конюшню. Я так-то бы и не против, но ведь и вам служить уже не смогу, и судьбы мне никакой не будет!

– Почему муж не разрешит? – Ирэн искренне удивилась.

– Так ведь взрослый я уже! – серьёзно сообщил Питер – В этаком возрасте никто меня при госпожах держать не станет!

– А здесь что с тобой будет?

—А тут, у лорда Беррита, меня хотели в помощники к Персу отправить, как ещё подрасту. Когда я последний раз у лорда-то был, он мне сам сказал – «Старайся, дескать, Питер, отдадим обеих госпож замуж – я тебя к делу приставлю». Так вот и сказал!