Наследница света

Я подняла взгляд на зеркало — и на мгновение замерла.

Девушка в отражении казалась чужой. Красивое платье, аккуратно уложенные волосы, гладкая кожа… Она выглядела так, будто всегда принадлежала этому миру света, магии и дворцов. Но внутри всё ещё была я — уставшая, напуганная, не понимающая, что со мной происходит.

— Идём? — мягко спросила Мелисса

Я молча кивнула. Мы вышли из покоев, и я сразу заметила двух стражников у дверей. Минотавры. Оба были высокими, широкоплечими, в тёмных кожаных доспехах с металлическими пластинами. Их тяжёлые рога почти касались резной арки над входом, а на груди поблёскивал герб Тенерии. Один держал руку на рукояти секиры, второй стоял неподвижно, словно каменная статуя. Я остановилась на полшага.

— Они пойдут с нами? — спросила я тихо.

Мелисса чуть замялась.

— Так распорядились.

Внутри неприятно похолодело. Но я ничего не сказала и пошла дальше. Стражники двинулись следом за нами, и каждый их шаг глухо отдавался в коридоре.

Путь к тронному залу пролегал через широкую галерею с витражными окнами. На стекле были изображены сцены битв, союзы народов и фигуры существ, которых я никогда раньше не видела. Цветной свет падал на мраморный пол, окрашивая его в синие, золотые и алые оттенки. По пути нам встречались придворные и слуги. Некоторые старались делать вид, что не замечают меня, но я всё равно ловила на себе любопытные взгляды.

— Это она?

— Человек?

— Говорят, прошла через Стену…

Шёпот быстро затихал, стоило кому-то заметить мой взгляд. Но окончательно все замолчали только тогда, когда один из минотавров глухо произнёс:

— Разойдитесь.

Слуги тут же опустили головы и поспешили в стороны. Я сильнее сжала пальцы. Новости здесь распространялись слишком быстро. А стража за моей спиной только сильнее напоминала: я всё ещё не знала, кем меня здесь считают — гостьей, угрозой или пленницей.

Наконец мы подошли к огромным дверям тронного зала. Они были сделаны из тёмного дерева и покрыты серебряной резьбой: драконы, фениксы и незнакомые символы переплетались между собой. Минотавры остановились по обе стороны от дверей. Дальше они не пошли.

Стражники с гербом Тенерии на груди молча распахнули створки, и мы вошли внутрь. Тронный зал поражал величием. Высокие сводчатые потолки уходили вверх, теряясь в полумраке, а по ним тянулись фрески с изображениями битв разных существ. Стены украшали тяжёлые гобелены с золотой вышивкой, а пол из полированного мрамора отражал свет сотен свечей, словно зеркало.

В центре возвышался трон — массивный, вырезанный из чёрного дерева и инкрустированный золотом и драгоценными камнями. Над высокой спинкой раскинулось изображение крылатого солнца.

Когда двери за моей спиной закрылись, разговоры в зале стихли. Все взгляды обратились ко мне. Некоторые фейри смотрели открыто, не скрывая интереса. Другие — холодно, почти враждебно. Несколько придворных переговаривались между собой, бросая на меня короткие взгляды. Я даже заметила, как одна эльфийка демонстративно отвернулась, будто само присутствие человека в замке было для неё оскорблением.

Мелисса осторожно подтолкнула меня вперёд и тихо прошептала:

— Идите, госпожа.

Я медленно подошла ближе к трону и неловко склонила голову. А когда подняла взгляд — замерла. Рядом с королём сидел Салос. Теперь он выглядел совсем иначе. Тёмно-синий камзол, расшитый серебряными нитями, идеально сидел по фигуре. Тяжёлый плащ с меховой отделкой спадал с плеч. На груди сверкала подвеска с огромным сапфиром, а в серебристых волосах покоилась тонкая золотая корона с лунными камнями. Теперь становилось понятно, почему остальные беспрекословно ему подчинялись.

Справа от него стояли Рик и Тарос. Рик выглядел непривычно серьёзным. Его изумрудная мантия была расшита рунами, очки поблёскивали в свете свечей, а взгляд то и дело возвращался ко мне — слишком внимательный, почти изучающий. Будто даже сейчас он продолжал мысленно разбирать меня по частям. Тарос же возвышался над придворными, словно скала. На нём были лёгкие тёмные доспехи с гравировкой дубовых листьев, а секира покоилась за спиной.

Король поднялся с трона. Зал сразу стал тише. Это был высокий мужчина с прямой осанкой и спокойствием, которое не требовало ни громких слов, ни резких жестов. У него были тёмные волосы, почти чёрные, но у висков и в отдельных прядях уже серебрилась седина.

Черты лица у короля были резкими, но не суровыми: высокий лоб, чёткая линия скул, прямой нос, твёрдый подбородок и конечно же заостренные уши, как у всех эльфов. Его зелёные глаза были внимательными и усталыми, в них читался опыт прожитых веков. Когда его взгляд остановился на мне, мне показалось, будто он видит не только моё лицо, но и всё, что я пыталась спрятать: страх, усталость, ложь, боль и те вопросы, на которые я сама ещё не знала ответа.

На плечах короля лежала тяжёлая пурпурная мантия с золотой вышивкой. По краям были вышиты тонкие узоры: переплетённые ветви, лучи солнца, серпы луны и маленькие звёзды. На груди покоилась широкая золотая цепь с символом солнца и луны — тем же знаком, что я видела на гербе стражи.

Но самым странным было то, что корона на его голове не выглядела украшением. Она казалась частью его самого. Тонкий обруч из тёмного золота поднимался над лбом острыми лучами, похожими то ли на солнце, то ли на застывшие ветви. В центре мерцал зелёный камень, глубокий и тёмный.

Король сделал шаг вперёд. И мне вдруг стало ясно: передо мной был тот, кому подчинялась Теннерия. Тот, кто мог дать мне защиту. И тот, кто, если решит, что я несу угрозу, сможет отнять её одним словом.

— Добро пожаловать в Теннерию, человек, — произнёс он.

Я поклонилась:

— Благодарю, ваше величество.

— Меня зовут Карлион. Я король Теннерии, — он перевёл взгляд на Салоса. — А это мой сын, Салос.

Сын?.. Я едва удержалась, чтобы не выдать удивление. Теперь многое становилось понятным: почему стража расступалась перед ним, почему Рик и Тарос прислушивались к каждому его слову, почему он так уверенно отдавал приказы. Но сам Салос смотрел на меня спокойно, будто ждал этой реакции.

— Удивительно видеть человека в этих стенах спустя столько столетий, — продолжил король. — Особенно человека, сумевшего пройти через стену.

В зале снова поднялся тихий шёпот.

— Я оказалась здесь случайно, ваше величество, — осторожно ответила я.

Карлион долго смотрел на меня, будто пытался понять нечто, скрытое глубже слов.

— Возможно, — наконец произнёс он. — Но случайности редко приводят к древней магии.

Он сделал жест рукой.

— Позволь представить тебе верховного мага Теннерии — Элариона.

Слева от трона стоял высокий мужчина с болезненно бледной кожей, на фоне которой особенно резко выделялись его тёмные волосы с едва заметным красноватым отливом. Они были собраны в небольшой тугой пучок на макушке и скреплены длинной шпилькой в виде солнца.

Лицо Элариона было узким, резким, с острыми скулами и слишком тонкими губами, будто он вообще не привык улыбаться. Черты казались красивыми, но в этой красоте было что-то тревожное, неправильное, словно передо мной стоял не человек, а существо, которое только притворяется им. Его глаза были тёмно-красными, словно в глубине зрачков тлели угли. Взгляд Элариона был тяжёлым, холодным и пронизывающим.

На нём была длинная тёмная мантия, расшитая тонкими серебряными и багровыми рунами. Ткань мягко стекала вниз тяжёлыми складками, почти не шевелясь, и от этого он казался ещё более неподвижным, почти статуей. Только длинные бледные пальцы медленно скользили по чёрному деревянному посоху, который он держал в руке. На вершине посоха сиял тёмно-синий кристалл, внутри которого будто клубился ночной туман. Иногда в его глубине вспыхивали слабые искры.

Маг посмотрел на меня с высока и только хмыкнул.

— Человек, прошедший через Стену, — произнёс он негромко. — Мир определённо решил развлечься перед гибелью.

Я резко вскинула на него взгляд. Эларион не отвёл глаз. В его лице не было ни любопытства, ни сочувствия. Только неприязнь — холодная, почти осязаемая. Будто он уже вынес мне приговор.

Карлион некоторое время молчал, затем спокойно продолжил:

— Мне рассказали о случившемся в лесу, — продолжил Карлион.

Его голос был спокойным, но после этих слов в зале стало тише. Даже шёпот за спиной стих.

— О демонах, которые напали на вас. О Люциусе. И о магии, которую ты использовала.

Карлион медленно спустился на одну ступень ниже трона.

— Рик утверждает, что видел свет, похожий на древнюю магию Сеты.

Имя богини прозвучало в зале слишком громко. Несколько придворных переглянулись. Кто-то тихо выдохнул. Эларион, стоявший слева от трона, не изменился в лице, но его красные глаза стали внимательнее.

Я сжала пальцы.

— Я не знаю, что это было, — сказала я. — Я не управляла этим. Я просто… испугалась.

— Страх часто пробуждает то, что спит глубже разума, — произнёс Эларион.

От его голоса по коже пробежал холод. Карлион бросил на него короткий взгляд, и маг замолчал.

— Именно поэтому мы должны понять природу твоей силы, — продолжил король.

Карлион остановился передо мной. Теперь между нами не было трона. Только несколько шагов и слишком много чужих взглядов.

— Пока мы не поймём, почему Стена пропустила тебя и почему древняя магия света откликнулась именно сейчас, ты останешься под защитой короны Теннерии.

Фраза прозвучала как обещание, но и как предупреждение. Я подняла глаза.

— Под защитой? Или под надзором?

В зале снова стало тихо. Рик едва заметно повернул голову в мою сторону. Тарос сжал руки в кулаки. Даже Салос напрягся.

Карлион не рассердился. Он долго смотрел на меня, и в его зелёных глазах не было ни насмешки, ни раздражения. Только усталость. И что-то похожее на понимание.

— И то, и другое, — наконец сказал он.

Ответ оказался честнее, чем я ожидала.

— Ты прошла через Стену, которую не должен был пройти ни одно существо. Тебя преследуют демоны. Один из Грехов уже вышел на твой след. И сила, которую ты пробудила, может оказаться связана с тем, что старше наших королевств.

Он помолчал.

— Если мы оставим тебя одну, ты погибнешь. Если не будем осторожны, вместе с тобой могут погибнуть многие другие.

Я сглотнула. Впервые за всё время кто-то произнёс это так прямо, не как загадку, а как угрозу, уже стоящую у ворот.

— Мы предоставим тебе кров, защиту и доступ к нашим знаниям, — продолжил Карлион. — Наши архивы хранят сведения о Стене, о древней магии и о временах, когда Сета ещё отвечала на молитвы смертных. Возможно, там найдутся ответы.

Рик тихо хмыкнул рядом с троном и поправил очки.

— И возможно, мы наконец поймём, почему древняя магия света вдруг решила проснуться именно сейчас, — пробормотал он себе под нос.

Я всё равно услышала.

— Но взамен, — спокойно добавил Карлион, — мы просим тебя сотрудничать с нами.

Он сказал это мягко, но я услышала в этих словах сталь.

— Ты будешь рассказывать всё. Все что вспомнишь о своей семье, о том, что как ты жила и что видела за Стеной. О каждом проявлении силы — обо всём, даже если тебе покажется, что это неважно.

Карлион сделал небольшую паузу и продолжил.

— Всё, что связано с твоей силой, может оказаться важным. Возможно, речь идёт не только о твоей судьбе, а о судьбе всей Теннерии.

Я медленно кивнула.

— Я постараюсь помочь, ваше величество.

Слова прозвучали правильно. Почти достойно. Но внутри я чувствовала совсем другое. Я не знала, хочу ли помогать им, могу ли доверять. И меньше всего я знала, что они сделают со мной, если моя сила окажется опаснее, чем полезнее. Карлион будто прочитал это по моему лицу.

— Я не прошу тебя доверять мне сразу, — сказал он тише. — Доверие нельзя приказать. Его можно только заслужить.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Но я прошу тебя не скрывать правду, — продолжил он. — Ложь в таких делах убивает быстрее меча.

На этих словах Салос едва заметно повернул голову ко мне. Я почувствовала его взгляд. И сразу вспомнила, сколько всего сама ещё не рассказала. О Дилюсе, о Колине, о том, кем была в человеческом мире.

— Я понимаю, — сказала я.

Карлион некоторое время смотрел на меня, потом слегка кивнул.

— Хорошо.

Он отступил на шаг, и напряжение в зале будто немного ослабло.

— До заседания Совета ты останешься во дворце, — сказал Карлион. — Под защитой короны.

Под защитой. Звучало почти спокойно. Но я всё равно не могла забыть двух минотавров у дверей моих покоев и взгляды придворных, в которых было больше страха, чем гостеприимства.

— Значит, я могу свободно передвигаться по дворцу? — спросила я.

Карлион внимательно посмотрел на меня.

— В пределах разумного. Некоторые места здесь закрыты даже для придворных.

Я медленно кивнула. Гостья. Но с границами. Карлион, словно не заметив моего напряжения, продолжил:

— Кроме того, через две недели состоится бал в честь возвращения моего сына.

Я уловила, как Салос едва заметно напрягся и перевела взгляд на него, но он смотрел куда угодно, только не на меня.

— Я надеюсь увидеть вас там, — сказал Карлион. — Как гостью короны.

Я заставила себя склонить голову.

— Благодарю, ваше величество.

Король слегка улыбнулся, но усталость из его глаз не исчезла.

— А теперь, думаю, пришло время обеда. Тяжёлые разговоры редко становятся легче на пустой желудок.

Он не стал ждать ответа. Король лишь слегка повернул голову к распорядителю у стены, и тот тут же склонился в поклоне. Почти одновременно створки боковых дверей бесшумно распахнулись. Слуги двинулись первыми, придворные зашевелились следом, но никто не осмелился выйти раньше Карлиона.

Король спокойно направился к соседнему залу. И весь тронный зал будто потёк за ним. Без приказа. Без лишних слов. Достаточно было одного его шага, чтобы все поняли, куда теперь следует идти. Я осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Салос поднялся с трона и подошёл ко мне. Он остановился рядом, будто хотел что-то сказать, но я заговорила первой

— Он говорит спокойно, — тихо сказала я, — но почему-то после его слов мне страшнее, чем до них.

Салос остановился рядом.

— Потому что он не врёт.

Я повернулась к нему.

— А ты?

Он посмотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом.

— Мел…

— Идём, — перебила я, отворачиваясь к дверям. — Нас, кажется, ждут к обеду

Я сделала шаг, но Салос осторожно коснулся моего запястья, останавливая. Не резко. Не грубо. Но достаточно, чтобы я снова посмотрела на него.

— Прости, что не сказал раньше, — тихо произнёс он. — Тогда это было неважно.

— Или ты просто не доверял мне.

На мгновение он замолчал.

— В нашем мире титулы редко помогают понять, можно ли доверять человеку.

Я ничего не ответила. Потому что сама скрывала слишком многое, чтобы иметь право обвинять его в молчании. Салос отпустил моё запястье и протянул руку уже иначе — спокойно, открыто, предлагая, а не удерживая. Я посмотрела на его ладонь. Потом на распахнутые двери, за которыми уже стихали шаги придворных. Я вложила пальцы в его руку и мы направились в соседний зал. Там уже ждали. Несколько придворных поднялись при нашем появлении, и от этого мне стало ещё неуютнее. Салос подвёл меня к месту рядом с собой и коротко кивнул, предлагая сесть. Я осторожно опустилась на резной стул, стараясь не обращать внимания на десятки взглядов, которые тут же устремились ко мне. Только после этого остальные снова заняли свои места.

Огромный стол уже ломился от еды. Запечённый фазан с ягодами и травами стоял в центре на широком серебряном блюде. Рядом лежала рыба в раскрытых раковинах моллюсков, политая прозрачным соусом, от которого поднимался лёгкий пар с запахом моря и лимонных листьев. На тёмных тарелках мерцали светящиеся грибы — маленькие, с тонкими голубыми прожилками. Были свежий хлеб, несколько видов сыров, фрукты, похожие на золотые сливы, прозрачные ягоды и напитки — от травяного чая до тёмно-рубинового вина.

Но даже при таком изобилии спокойно есть я не могла. Придворные рассматривали меня на протяжении всего обеда. Кто-то — с интересом, кто-то — с опаской, а кто-то — так, будто я уже была угрозой.

Я заметила, что места за столом распределены не случайно.

Во главе стола сидел Карлион и Салос. Ближе всего к ним сидели эльфы в одеждах с золотой и серебряной вышивкой. Их держались с таким спокойным достоинством, будто сам зал принадлежал им по праву рождения. Рик, сидевший рядом, заметив мой взгляд, наклонился ближе.

— Королевский род и древние эльфийские дома, — тихо объяснил он. — С незапамятных времён Теннерией управляли эльфы. Остальные народы получили голос позже.

Я посмотрела дальше. За эльфами сидели представители других рас: гномы в тёмных камзолах с металлическими застёжками, нимфы с волосами цвета воды и зелени, феи с прозрачными крыльями и тонкими чертами лиц, минотавры в кожаных жилетах с тяжёлыми рогами, зверолюди с острыми ушами, когтистыми пальцами и внимательными глазами.

— Это второй круг, — продолжил Рик. — Народы, живущие на землях Тенерии. Их старейшины входят в Совет.

— То есть они могут говорить от имени своих народов?

— Могут. Иногда даже слишком громко.

Я едва заметно усмехнулась. Дальше сидели те, кто выглядел ещё более необычно. Существа с кожей, отливающей синевой. Высокий мужчина с тонкими рогами, похожими на оленьи. Две женщины с полупрозрачными крыльями, но не феи — их крылья были тёмнее, как у ночных бабочек.

— А они? — спросила я.

— Представители рас, которые тоже живут в Теннерии, но не имеют места в Совете Старейшин, — ответил Рик. — Союзники, послы, торговые дома, старые семьи без права голоса.

Я медленно оглядела стол.

— А все народы Теннерии могут сидеть здесь?

Рик на мгновение замолчал. Его обычная насмешливая улыбка стала чуть слабее.

— Нет.

— Почему?

Он покрутил ножку кубка между пальцами.

— Есть изгнанные народы. Их ко двору не приглашают.

Я повернулась к нему.

— Изгнанные?

— Те, кому запрещено свободно появляться на землях короны. Одних вытеснили под землю — например, гоблинов. Других загнали дальше, к разломам и старым тоннелям. Демонические роды после древних войн были изгнаны в Нижний мир. Формально они тоже часть истории Теннерии. Но за этим столом ты их не увидишь.

Мне стало не по себе.

— Но демонов я видела в городе.

— Низшие демоны крови под договорами — исключение, — тихо сказал Рик. — Они могут жить и торговать, пока подчиняются законам. Но ко двору их не зовут. Слишком много старой крови между ними и короной.

Я снова посмотрела на роскошный стол. И вдруг поняла, что за этим порядком скрывается не только красота, но и множество старых ран.

— Значит, здесь сидят не все, — сказала я.

— Здесь сидят те, кого корона готова слушать, — ответил Рик. — Это не одно и то же.

Я хотела спросить ещё, но он вдруг чуть заметно кивнул в сторону женщины с янтарной кожей и пятнами на скулах. У неё были тёмные волосы, собранные в толстую косу, тонкие заострённые уши и длинный хвост, аккуратно уложенный возле стула. Она сидела прямо, гордо, но в её взгляде чувствовалась привычка ждать удара даже там, где его не должно быть.

— А вот её я не думал увидеть, — тихо сказал Рик.

— Кто она?

— Полукровка.

Я снова посмотрела на женщину. Она не казалась слабой. Наоборот. В её движениях было что-то хищное, собранное, осторожное. Но теперь я заметила, что другие придворные почти не смотрели в её сторону. Не из уважения. Скорее так, будто предпочитали делать вид, что её нет.

— Полукровок долго гнали по разным землям, — сказал Рик. — Они не принадлежали ни одному народу полностью. Для одних были слишком чужими, для других — слишком похожими на врагов. Большинство до сих пор скитаются.

— Тогда почему она здесь?

Рик задумчиво поправил очки.

— Хороший вопрос.

Я посмотрела на женщину ещё раз. Она вдруг подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Всего на мгновение. Но мне почему-то показалось, что она поняла: я тоже не совсем принадлежу этому месту.

— Ты хоть понимаешь, что устроила в лесу? — тихо спросил он, не сводя с меня глаз.

Я покосилась на него.

— Не особо.

— Жаль, — усмехнулся он. — Я бы многое отдал, чтобы покопаться у тебя в голове во время того выброса магии.

Я напряглась. Рик заметил это и улыбнулся чуть шире.

— Расслабься. Я имел в виду научный интерес… в основном.

— В основном?

— Это же уже неплохой процент безопасности.

Я закатила глаза, а он тихо рассмеялся.

— Ты слишком забавно пугаешься для человека, который обратил в бегство одного из Семерых.

Салос бросил на Рика предупреждающий взгляд.

— Что? — невинно поднял руки тот. — Я пытаюсь помочь девушке освоиться.

— Плохая попытка, — сухо сказал Салос.

— Зато искренняя.

— От этого не лучше.

Тарос, сидевший чуть дальше, потянулся за хлебом и пробормотал:

— Если Рик пытается успокоить, значит, пора начинать паниковать.

— Спасибо за поддержку, — сказала я.

— Всегда рад.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой. Вскоре вопросы всё равно начались. Сначала осторожные, почти вежливые.

— Ты правда пришла из человеческого королевства? — спросил пожилой эльф в длинной серебристой мантии.

— Да.

— Люди всё ещё строят города без магических оснований? — поинтересовался один из гномов.

— Наверное, да, — ответила я. — Я не очень разбираюсь в основаниях.

Гном нахмурился так, будто это было личным оскорблением.

— Как они тогда не оседают?

Рик тихо фыркнул в кубок. Дальше вопросы стали сыпаться один за другим. Карлион не останавливал придворных. Он почти не участвовал в разговоре, лишь молча наблюдал за мной поверх своего кубка. Мне всё сильнее казалось, что его интересуют не только мои ответы. Он следил за каждой паузой, каждым движением и за тем, какие вопросы заставляют меня напрягаться. Кто я. Откуда пришла. Как оказалась у Стены. Правда ли, что люди не чувствуют потоков магии. Правда ли, что в человеческом мире фейри считают чудовищами. Я отвечала осторожно, стараясь не сказать лишнего. Каждое слово приходилось выбирать, как шаг по тонкому льду.

— А как ты прошла через Стену? — спросила лесная нимфа.

Я замерла. За столом стало тише.

— Я не знаю.

— Но ты ведь должна что-то помнить, — мягко сказала она.

Я медленно сжала пальцы под столом.

— Я не помню, меня ранили и я была без сознания.

Нимфа опустила взгляд. Водная рядом с ней тихо прошептала что-то на своём языке, и вода в её кубке дрогнула.

— И ты не превратилась в дерево, — произнёс зверолюд с жёлтыми глазами.

Я резко посмотрела на него.

— Почему вы говорите об этом так, будто это должно было случиться?

За столом повисла неловкая пауза. Рик осторожно наклонился ко мне.

— Потому что с теми, кто пытался пройти Стену, именно это и происходило.

Я вспомнила деревья у границы, слишком похожие на застывшие силуэты.

— Я слышала легенду, — тихо сказала я. — У нас говорили, что люди, которые подходят слишком близко к Стене, исчезают. А потом на границе появляются новые деревья.

Я сглотнула.

— Но я думала, это просто сказки. Чтобы дети не убегали слишком далеко от дома. Дак это правда? — спросила я почти беззвучно.

Рик не ответил и этого было достаточно.

Одна из фей с крыльями цвета заката наклонилась чуть вперёд. Её крылья переливались розовым, оранжевым и золотым, словно в них застыл вечерний свет.

— Говорят, люди не способны колдовать, — произнесла она. — Тогда как ты смогла проявить силу света?

Вопрос прозвучал мягко, но за этой мягкостью чувствовалось напряжение всего стола. Я ненадолго задумалась. Правда была в том, что я сама не понимала, что со мной происходит. Не понимала, почему Стена пропустила меня. Не понимала, почему магия проснулась именно тогда, когда напали демоны. Не понимала, почему после вспышки мои руки покрылись трещинами, а демоны смотрели на меня так, будто знали обо мне больше, чем я сама. Я медленно подняла взгляд.

— Возможно, во мне есть что-то, чего я сама пока не понимаю.

После этих слов за столом снова повисло напряжённое молчание. На этот раз никто не пытался его нарушить. Карлион смотрел на меня внимательно, но не холодно. В его зелёных глазах было слишком много мыслей, которые он не собирался произносить вслух. Эларион стоял неподалёку от стены, почти неподвижный, и его красные глаза казались темнее обычного. Мне стало трудно дышать. Слишком много взглядов, слишком много вопросов, слишком много того, что я сама не могла объяснить. Спустя некоторое время Салос поднялся со своего места.