Наследница света

— Проголодалась? — повторил он, слегка приподняв бровь.

До меня наконец дошёл смысл его интонации. Щёки моментально вспыхнули жаром. Я резко отвернулась к окну.

— Я бы да… перекусила чего-нибудь.Салос тихо усмехнулся.

— Конечно.

Я мысленно прокляла себя.

— Сейчас накину рубашку, и можем спуститься позавтракать. Потом сразу выходим.

Он потянулся за рубашкой, но на мгновение замер, едва заметно поморщившись. Я хотела спросить, всё ли в порядке, однако Салос уже выпрямился, словно ничего не произошло. Мой взгляд снова скользнул к светящимся узорам у его плеч.

— Что это?

Салос проследил за моим взглядом и коротко ответил:

— Родовые знаки.

— Они всегда светятся?

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

На мгновение он замолчал.

— Они проявляются, когда через них проходит моя магия.

— Значит, чем больше силы ты используешь, тем ярче они становятся?

— Именно.

Я прищурилась, рассматривая серебристые линии.

— Значит, бой с демонами?

— И он тоже.

— Выглядит красиво.

Салос едва заметно поморщился.

— Обычно это означает неприятности.

В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

Через пару минут он уже был одет, и мы спустились вниз. В таверне оказалось почти пусто. Только две маленькие феи сидели за дальним столиком и азартно играли в карты, ругаясь тонкими писклявыми голосами. Утренний свет проникал сквозь широкие окна, освещая деревянный зал. В воздухе пахло кофе, жареным мясом и свежим хлебом.

Мы сели за стол. Почти сразу к нам подошла хозяйка таверны с сигаретой в зубах.

— Чего изволите? — буркнула она.

— Две кружки кофе и две порции паучьих яиц с беконом, — ответил Салос

— Будет через пять минут.

Она повернулась к кухне и заорала так громко, что я вздрогнула:

— МОРГАН! Две кружки кофе и две порции паучьих яиц с беконом! И пошевеливайся, ленивая задница, а то я вас знаю!

После чего как ни в чём не бывало снова затянулась сигаретой. Я медленно повернулась к Салосу.

— Паучьи яйца?.. — с отвращением переспросила я.

— Тебе понравится.

— Очень сомневаюсь.В этот момент в таверну вошли Тарос и Рик. Тарос выглядел бодрым и довольным жизнью, а вот Рик был явно не в духе. Под глазами у него залегли тёмные круги, волосы торчали в разные стороны.

Они уселись рядом. Тарос махнул хозяйке рукой.

— Нам то же самое, что и нашим друзьям!

— МОРГАН! ЕЩЁ ДВЕ ПОРЦИИ ПАУЧЬИХ ЯИЦ И ДВЕ КРУЖКИ КОФЕ! И ШЕВЕЛИСЬ ДАВАЙ! — снова заорала хозяйка.

— Рик, с тобой всё в порядке? — спросил Салос.

— Ага, — мрачно ответил тот. — Только я полночи не спал. Мне кажется, храп Тароса был слышен даже в Нижнем мире.— Это дар, — важно заявил Тарос.

— Это проклятие.

— И мне самую большую кружку кофе! — крикнул Рик хозяйке.

Та молча подняла большой палец.

Я удивлённо посмотрела на них.

— А я ничего не слышала.— Конечно не слышала, — быстро сказал Рик. — Ты спала… под куполом.

Салос тут же резко пихнул Рика локтем в бок.

Я нахмурилась.

— Под каким ещё куполом?

Рик нервно усмехнулся.

— Ну… это выражение такое. Типа крепко спать.

— Что-то я сомневаюсь, — подозрительно ответила я.

Тарос фыркнул, едва сдерживая смех.

Нам принесли паучьи яйца, и я с удивлением уставилась в тарелку.Выглядело это… почти нормально. На деревянной доске лежала яичница с ломтиками жареного бекона и зеленью, только желтки были густо-чёрными, будто их залили чернилами. Я с сомнением посмотрела на Рика, Тароса и Салоса, которые уже спокойно ели.

— Ну что ж… — пробормотала я. — Попробуем.

— Не переживай, — усмехнулся Салос. — Это вкусно

Я всё же осторожно отрезала кусочек. На вкус это оказалось почти как обычная яичница с беконом. Только желток был чуть солоноватым и более насыщенным. Я удивлённо подняла брови.

— Ладно… это вкусно.

— Я же говорил, — довольно сказал Салос и сделал глоток кофе.

Несколько секунд за столом стояла тишина. За окнами таверны уже просыпалась деревня фей. Между огромными цветами мелькали светящиеся огоньки, а где-то высоко над крышами с тяжёлым гулом пролетела гигантская пчела размером с лошадь.

Я отломила ещё кусочек бекона и посмотрела на Тароса.

— Долго нам ещё идти?

Тарос поставил кружку на стол и разложил карту. Она была старой, потёртой по краям, с пятнами воска и множеством тонких отметок.— Прямо до дворца идти нельзя, — сказал он, постучав пальцем по широкой дороге. — Если Люциус не глуп, а он не глуп, то именно там нас и будут ждать.

— Тогда куда? — спросила я.

Тарос провёл пальцем в сторону извилистой линии, тянувшейся через леса и холмы.

— Пойдём по границе земель фей.

— Это безопаснее?

Он хмыкнул.

— Безопаснее, чем главная дорога. Но не значит безопасно.

Рик наклонился над картой.

— На территории фей стоят защитные чары и дозоры. Низшие демоны туда не сунутся без риска поднять тревогу.

— А Люциус?

Салос мрачно посмотрел на карту.

— Люциус — не низший демон.

От этих слов мне стало совсем не легче.

— Мы пойдём на восток вдоль границы. Следующий привал будет у Озера Потерянных. Оттуда повернём на север и сделаем привал возле Люмрока.

— Возле? — переспросила я. — Почему не в самом городе?

Лица мужчин сразу стали серьёзнее.

— Потому что в Люмроке могут быть демоны, а они наверняка тебя ищут, — ответил Тарос.

От этого завтрак сразу показался менее вкусным. Я медленно отложила вилку и посмотрела на карту. Линии дорог, лесов и рек больше не казались просто чернилами на старом пергаменте. Где-то там нас действительно могли ждать демоны.

— Тогда лучше не задерживаться, — тихо сказала я.

Салос кивнул и сложил карту.

— Выходим сразу после завтрака.

Мы доели почти молча. Только Рик, несмотря на недосып, умудрился попросить ещё кофе, а Тарос — завернуть с собой пару кусков хлеба и копчёного мяса.

Когда мы подошли к стойке, хозяйка таверны уже стояла на своей маленькой лестнице, опираясь локтями о прилавок. Сигарета, как обычно, торчала у неё в зубах, а маленькие крылья недовольно подрагивали за спиной.

— Уже уходите? — хрипло спросила она. — А я только начала привыкать к вашим мрачным лицам.

Тарос положил на стойку несколько монет.

— За еду и припасы.

Фея быстро сгребла деньги, пересчитала их с такой скоростью, будто делала это с рождения, и довольно хмыкнула.

— Щедро. Подозрительно, но щедро.

— Спасибо за ночлег, — сказал Салос.

Хозяйка махнула рукой, выпуская облачко дыма.

— Не благодарите раньше времени. Если вас по дороге сожрут, ночлег окажется последним. А это плохая реклама.

Рик устало потёр переносицу.

— Какая трогательная забота.

— Я забочусь о репутации заведения, очкарик, — фыркнула она. Потом перевела взгляд на меня и прищурилась. — А ты, девочка, держись подальше от воды, тёмных троп и красивых голосов. В Тенерии всё, что красиво поёт, обычно хочет тебя утопить, съесть или женить на себе.

Я не сразу поняла, шутит она или нет.

— Спасибо… за совет.

— Бесплатный, между прочим, — буркнула фея. — Второй уже будет за медяк.

Хозяйка спрыгнула со своей лестницы, скрылась за стойкой и тут же снова высунулась, подняв вверх небольшой свёрток.

— И вот. Хлеб, сыр, сушёные ягоды. Морган всё равно пересолил суп, пусть хоть это у него получилось.

— Передай Моргану нашу благодарность, — сказал Рик.

— Передам, если он выживет после того, как я попробую сегодняшний суп.

Мы вышли из таверны под её недовольное ворчание и запах свежего хлеба, который она всё же завернула нам в дорогу.

Снаружи деревня фей уже проснулась. Между гигантскими цветами мелькали золотистые огоньки, над крышами гудели пчёлы, а подвесные мостики тихо качались на утреннем ветру. Так, под звон крыльев и запах сладкой пыльцы, мы покинули деревню фей.

Я снова спросила Тароса о Принце, но он лишь покачал головой. След коня давно затерялся среди множества троп. Он сказал, что будет смотреть по сторонам, но предупредил, что возвращаться назад сейчас слишком опасно.

Тарос вывел нас на узкую тропу между огромных цветов. Их толстые стебли поднимались высоко вверх, словно стволы деревьев, а гигантские лепестки заслоняли солнце, окрашивая землю в красные, золотые и фиолетовые оттенки. В воздухе стоял густой сладкий запах пыльцы.

Над нашими головами с тяжёлым гулом летали огромные стрекозы, бабочки и жуки. Когда один такой жук пронесся совсем рядом, я инстинктивно пригнулась.

— Ненавижу насекомых, — пробормотала я еще раз.

Тарос рассмеялся.

— Поверь, здесь они дружелюбные.

Мы шли уже несколько часов. Иногда мимо нас пролетали маленькие феи-светлячки, иногда среди цветов мелькали крошечные домики, подвешенные прямо к стеблям.

В какой-то момент у края тропы показался большой серый валун, наполовину скрытый травой. Его шершавая поверхность была покрыта пылью и клочьями мха. Устав после долгого пути, я машинально опёрлась на него ладонью. Поверхность оказалась неожиданно тёплой. «Валун» вдруг дёрнулся. Я медленно подняла голову и увидела над собой огромное чёрное тело. Между цветами возвышались восемь длинных лап, а множество маленьких глаз смотрели прямо на меня. Это был паук, размером почти с дом.

— Не двигайся, — совершенно спокойно сказал Салос.

— НЕ ДВИГАТЬСЯ?! — прошипела я, боясь даже моргнуть.

Паук лениво пошевелил одной лапой, затем медленно отвернулся и пошёл дальше, исчезая среди гигантских цветов. Только когда он окончательно скрылся, я резко выдохнула. Рик согнулся пополам от смеха.

— Видела бы ты своё лицо.

Даже Тарос усмехнулся.

— Это был пастуший паук. Они безобидные. Их держат возле цветочных полей. Они отпугивают хищных насекомых и охраняют мелкие поселения.

— Безобидные? — возмутилась я. — Да эта тварь может случайно наступить на человека и даже не заметить!

— Поэтому тут стараются не спать на тропах, — пожал плечами Тарос.

Через некоторое время нас ждала новая остановка. Через некоторое время дорогу нам перегородила огромная сколопендра. В толщину она была почти с повозку, но длинное сегментированное тело уходило далеко в заросли по обе стороны тропы. Тёмно-зелёный панцирь блестел на солнце, а десятки лап быстро перебирали землю с неприятным сухим треском. Передняя часть чудовища уже скрылась среди цветов, но остальное тело всё продолжало выползать из зарослей.

— Только не говорите, что она тоже безобидная, — тихо сказала я

— Нет, — ответил Рик. — Вот эта как раз сожрёт тебя с удовольствием.

Я тут же отступила на шаг.

Нам пришлось ждать почти полчаса, пока последний сегмент сколопендры наконец не скрылся по другую сторону тропы.

К счастью, ближе к вечеру гигантские цветы начали постепенно уменьшаться. Сначала стали ниже стебли, потом обычного размера стали бабочки и пчёлы, а вскоре поле и вовсе превратилось в привычный цветущий луг. Я посмотрела на маленькую пчелу, спокойно кружившую возле цветов, и облегчённо выдохнула. Никогда не думала, что буду так рада обычным насекомым.

По дороге нам встретилось ещё несколько деревушек. Одну я особенно запомнила из-за огромных шелкопрядов. Толстые белые существа размером с телёнка лениво ползали по деревянным платформам, а феи аккуратно собирали длинные серебристые нити их паутины.

— Из этого шьют одежду для знати, — пояснил Рик. — Очень дорогая ткань.

Вторая деревня выглядела ещё страннее. Сначала мне показалось, что там вообще никого нет. А потом я заметила крошечные домики размером с сапог, спрятанные в траве и под корнями деревьев.

— Богиня… — пробормотала я. — Их же случайно раздавить можно.

— Можно, — спокойно ответил Салос. — Поэтому жители обычно вешают колокольчики возле домов. Чтобы путники слышали.

Я покачала головой.

— Как вообще можно жить в мире, где всё либо огромное, либо настолько маленькое, что ты этого не замечаешь?

Салос усмехнулся.

— Привыкаешь. Здесь никто не считает странным ни гигантских пауков, ни крошечные города. Для фей это обычная жизнь.

— Очень надеюсь, что я к такому никогда не привыкну.

— А мне кажется, уже начинаешь, — заметил Рик.

К вечеру, как и говорил Тарос, мы вышли к Озеру Потерянных.

Хотя озером назвать это было сложно. Перед нами раскинулась огромная водная гладь, у которой не было видно конца. Скорее это напоминало море. Лазурная вода тихо колыхалась под ветром, а заходящее солнце отражалось в ней золотыми дорожками. Берег был песчаным и удивительно тихим. Ни птиц. Ни насекомых. Только шум воды.

Мы остановились прямо у берега и начали раскладывать вещи. Мы остановились на небольшом возвышении в стороне от воды. Вокруг стоянки из песка выступали тёмные камни с вырезанными на них символами. Некоторые знаки едва заметно мерцали голубоватым светом. Тарос, как обычно, отправился искать хворост, а мы с Риком и Салосом собрали сухие ветки неподалёку и разожгли костёр. Рик достал из сумки мешочек с серым порошком и бросил несколько щепоток в пламя. Огонь на мгновение вспыхнул голубым, а над землёй растёкся горьковатый травяной дым.

— Что это?

— Защита от голосов озера, — коротко ответил он. — Не полная, но достаточно сильная, если не отходить от костра.

Когда стемнело, мы поужинали остатками еды, купленной в таверне.

Я сидела у огня, обхватив колени руками, и смотрела на чёрную гладь воды. Противоположный берег терялся в темноте. Чёрная вода казалась неподвижной, и только возле берега по ней пробегала слабая рябь.

— Почему его называют Озером Потерянных? — наконец спросила я.

Рик поднял взгляд от кружки.

— Потому что не все, кто входит в его воды, возвращаются.

— Очень обнадёживающе.

Тарос, вернувшийся с охапкой веток, хмыкнул и бросил их возле костра.

— Он ещё мягко сказал.

Я посмотрела на него.

— Здесь настолько опасно?

— Ночью — да, — ответил Салос, подкидывая ветку в огонь. — Особенно если услышишь пение.

— Тогда почему мы остановились здесь?

— До следующего безопасного места мы всё равно не успели бы добраться до темноты, — ответил Тарос. — А этот участок берега отмечен старыми защитными знаками. Пока мы не приближаемся к воде и поддерживаем особый огонь, риск невелик.

Я невольно повернулась к озеру. Вода была неподвижной. Слишком неподвижной.

— Что за пение?Рик кивнул.

— Сирены.

— Настоящие?

— После всего, что ты уже видела, тебя всё ещё удивляют настоящие сирены?

— Я надеялась, что хотя бы часть существ из маминых книг окажется выдумкой.

— Увы, — вздохнул Рик. — Сирены настоящие. Красивые, древние и крайне неприятные, если ты оказался достаточно глуп, чтобы слушать их после заката.

— Они топят людей?

— Не сразу, — сказал Тарос, садясь у костра. — Сначала заставляют подойти ближе.

Мне это не понравилось.

— Как?

Рик несколько секунд смотрел на озеро.

— Их голос действует на разум, — сказал Рик. — Не совсем как обычное заклинание. Сирены касаются памяти и находят то, чего человек хочет сильнее всего.

— Они могут читать мысли?

— Не мысли целиком. Скорее воспоминания и желания, — объяснил он. — Каждый слышит в их песне своё. Голос близкого человека. Обещание вернуться домой. Ответ на вопрос, который давно мучает. Они вытаскивают это из памяти и заставляют поверить, что желаемое ждёт тебя в воде.

Я сглотнула.

— И человек сам идёт к озеру?

— Да.

— А потом?

Салос поднял на меня взгляд.

— Потом уже поздно.

Некоторое время никто не говорил. Огонь тихо потрескивал, отражаясь в тёмной воде дрожащими оранжевыми пятнами.

— А русалки? — спросила я тише. — Они тоже здесь живут?

— Живут, — ответил Рик. — Но они другие.

— Чем отличаются?

— Сирены охотятся голосом. Русалки — водой. Они связаны с озером глубже. Для них оно не просто дом, а часть их самих. Они не всегда нападают первыми, но если нарушить их границы, они утянут на дно без предупреждения.

— Весёлое место вы выбрали для ночёвки.

Тарос усмехнулся.

— Мы ночуем на берегу, а не в воде.

— Огромная разница.

— На самом деле да, — серьёзно сказал Салос. — Не подходи к озеру ночью. Даже если услышишь голос. Даже если тебе покажется, что кто-то зовёт тебя по имени.

— Такое бывает? — спросила я, невольно отодвигаясь от воды.

Рик отвёл взгляд.

— Озеро умеет возвращать голоса.— Что это значит?

Тарос сел ближе к огню.

— Много лет назад через эти земли проходили караваны. Торговцы, путники, солдаты. Некоторые пропадали. Иногда находили лодки — пустые, без следов крови и борьбы. Иногда на берег выбрасывало вещи. Плащ. Сапог. Детскую игрушку. Но тел почти никогда не находили.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались в кулаки.

— Поэтому его называют Озером Потерянных?

— Не только поэтому, — тихо сказал Рик.

Я посмотрела на него.

— А почему ещё?

Он кивнул в сторону воды.

— Иногда ночью люди слышат оттуда голоса тех, кто исчез. Родных. Друзей. Любимых. Они зовут по имени. Просят помочь. Просят подойти ближе.

В памяти неожиданно всплыл голос Колина и тепло его рук. Я отвернулась от воды, стараясь не вслушиваться в тишину. Рик заметил это, но ничего не сказал.

— Это сирены? — спросила я.

— Возможно, — ответил он. — А возможно, само озеро помнит тех, кого забрало.

— Озёра не помнят.

Салос посмотрел на чёрную гладь воды.

— В Тенерии лучше не говорить подобное слишком уверенно.

В этот момент где-то далеко над озером раздалось тихое пение. Нежное, прекрасное. Такое чистое, что у меня на миг перехватило дыхание.

Казалось, кто-то пел не словами, а самой тоской. О доме, которого больше нет. О потерянных людях. О том, что можно вернуть, если сделать всего один шаг. Я понимала, что должна отвернуться, закрыть уши, подойти ближе к огню. Но тело не слушалось. Песня проникала в мысли, превращая чужой зов в моё собственное желание. Я подняла голову.

— Мел, — резко сказал Салос.

Я вздрогнула. Он уже смотрел на меня.

— Не слушай.

Песня дрогнула над водой, стала чуть громче. И на этот раз мне показалось, будто среди её переливов кто-то тихо произнёс моё имя. Мелейна. Я похолодела. Я никому здесь не называла своего полного имени. Для них я была просто Мел.

Рик быстро поднялся и бросил в костёр ещё одну горсть порошка. Пламя вспыхнуло ярче, стало голубоватым, и пение словно отступило, растворившись в ночи.

Тарос выругался себе под нос.

— Ближе, чем обычно.

Салос медленно поднялся, положив руку на рукоять меча.— Сегодня дежурим по очереди.

Я смотрела на озеро и больше не видела в нём красоты. Только чёрную глубину. И что-то живое под неподвижной водой. Остаток ночи прошёл без новых песен, но я почти не спала. Каждый всплеск заставлял меня открывать глаза и всматриваться в тёмную воду. Я держалась ближе к костру и старалась не думать о голосе, который знал моё настоящее имя.

Утром мы снова отправились в путь. Меня уже почти не удивляли ни крошечные домики, спрятанные в траве, ни огромные насекомые, пролетающие над головой с тяжёлым гулом. После нескольких дней в землях фей всё это начало казаться… почти привычным.

Мы шли вдоль старых лесных троп, пересекали небольшие ручьи и редкие поляны, где в высокой траве мерцали странные голубоватые цветы. Иногда над деревьями мелькали силуэты крылатых существ, но близко никто не подлетал.

Салос шёл впереди вместе с Таросом, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с направлением. Рик оказался рядом со мной и, как обычно, что-то перебирал в своей сумке.

Некоторое время мы шли молча. Я смотрела на спину Салоса и никак не могла выбросить из головы вчерашний разговор. "Ты спала под куполом". Слова Рика снова всплыли в памяти, и я невольно нахмурилась.

— Рик.

— М-м? — он даже не поднял головы, вытаскивая из сумки маленький флакон с синей жидкостью.

— Что значит я спала под куполом?

Флакон едва не выскользнул у него из пальцев.

— Под каким куполом?

Я остановилась. Рик тоже остановился, потом медленно повернулся ко мне и улыбнулся слишком невинно.

— Мел, ты ведь понимаешь, что иногда я говорю много лишнего?

— Начинаю понимать.

— Вот это был как раз один из таких случаев.

Я скрестила руки на груди.

— Рик.

Он тяжело вздохнул и оглянулся на Салоса. Тот шёл впереди и, кажется, не слышал нас.

— Ладно, — пробормотал Рик. — Только не говори Салосу, что я сказал.

— Почему?

— Потому что он посмотрит на меня вот этим своим взглядом, от которого даже мёртвые растения начинают чувствовать вину.

— Рик.

— Хорошо-хорошо.

Улыбка Рика стала слабее.

— Он разозлится, если узнает, что я всё рассказал. Но ты должна понимать, чего ему стоила эта защита.

Он понизил голос.

— Это были защитные чары. Салос поставил их на комнату, пока ты спала.

Я несколько секунд молчала.

— Зачем?

Рик посмотрел на меня поверх очков.

— После Люциуса? Думаю, ответ очевиден.

— Тогда почему он не сказал?

Рик тихо усмехнулся, но без прежней насмешки.

— Потому что это Салос.

— И что это значит?

— Он не показывает, когда ему больно. Не показывает, когда переживает. И уж точно не любит, когда за это благодарят.

Я нахмурилась.

— Больно?

Рик замолчал. И это молчание мне совсем не понравилось.

— Рик.

Он поморщился.

— Кажется я опять сказал лишнего.

— Говори уже.

— Ладно. Чтобы поставить такой купол без готового артефакта, нужно подпитать его собственной силой. Салос сделал это напрямую.

— И?

— И за это приходится платить, — тихо сказал он. — Чары забрали часть его сил. Они восстановятся, конечно, но какое-то время он будет чувствовать слабость. Возможно, боль.

Я снова перевела взгляд на Салоса. Он шёл так же ровно, как всегда. Спина прямая, шаг уверенный. Ничего в нём не выдавало ни усталости, ни боли. У меня внутри неприятно сжалось. Перед глазами всплыл Салос в комнате. Его рука. Светящиеся знаки на коже.

— Он говорил, что его знаки светятся при использовании магии, — медленно сказала я.

Рик кивнул.

— Это было из-за купола?

— Да.

Я сжала пальцы.

— Но он выглядел нормально.

— Он очень хорошо умеет выглядеть нормально.

В этих словах почему-то было больше тревоги, чем в любых предупреждениях. Рик убрал флакон обратно в сумку и добавил уже тише:

— Родовые знаки помогают Салосу проводить силу через тело. Но даже они не защищают полностью. Магия редко проходит бесследно, особенно если использовать её напрямую, без кристаллов и других проводников.

Я потёрла запястья там, где под кожей ещё угадывались бледные золотистые линии. Рик заметил моё движение, но ничего не сказал.

— Поэтому ты всё время пользуешься кристаллами? — спросила я.

— В том числе. Они принимают на себя часть нагрузки.

— А без них магией пользоваться нельзя?

— Можно, — ответил он. — Но на это способны немногие. И заранее невозможно понять, чем придётся заплатить за слишком большую силу.

— Что ты имеешь в виду?

Рик посмотрел на меня внимательнее.

— У каждого последствия проявляются по-разному. Слабость, боль, истощение. Иногда что-то более серьёзное. Но что именно магия забирает, никто не знает.

Я посмотрела на него.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет. Это должно было объяснить, почему я предпочитаю артефакты.

Я снова посмотрела вперёд. Салос не обернулся. Но теперь я замечала то, чего раньше не видела: как иногда его пальцы сжимались чуть сильнее, чем нужно; как он едва заметно замедлялся на подъёмах; как слишком ровно держал плечи, будто просто не позволял себе расслабиться. Он поставил защитные чары. Для меня. И ничего не сказал. Я хотела окликнуть его. Спросить, зачем он сделал это, если знал, что ему будет больно. Сказать хотя бы спасибо. Но слова застряли в горле. Салос всё равно не обернулся бы. Я так и не окликнула его. Он ничего мне не сказал о куполе и явно не ждал благодарности. Но от этого его поступок почему-то значил для меня ещё больше.

Дорога постепенно менялась. Чем дальше мы продвигались на север, тем прохладнее становился воздух. Огромные цветы и гигантские растения окончательно исчезли, уступив место обычным лесам. Трава стала ниже, земля — суше, а между деревьями всё чаще попадались старые камни, заросшие мхом.

К полудню фейские тропы остались позади. Рик больше не шутил так часто. Тарос всё чаще останавливался, прислушиваясь к лесу, а Салос держал руку ближе к мечу. Даже птицы здесь пели тише, будто не хотели привлекать к себе внимания.

К вечеру деревья начали редеть. Мы поднялись на небольшой холм, и ветер ударил в лицо — холодный, сухой, пахнущий дымом, пылью и чем-то металлическим.