Наследники девяти миров

Рядом оказалась ты. Будто сказано невзначай, но сердце дрогнуло от этого небрежного, но такого важного утверждения.

Она быстро отвела глаза, боясь, что он заметит, как в ней всё смешалось. Неужели он сам не понимает, что сказал?

Эрик встал, поднял меч.

– Давай ещё раз. На этот раз внимательнее.

Будто никакого признания и не было…

Утро в академии началось как всегда шумно. По коридорам гулко разносились шаги, голоса перекликались, в столовой пахло свежим хлебом и отваром из душистых трав. Но Астрид всё никак не могла отделаться от ощущения, что за привычным шумом что-то дрожит – как тонкая струна, которую вот-вот сорвёт.

На уроке у Лайры в зале было душно, хотя окна были распахнуты настежь. Они стояли полукругом, учились направлять эмоции в силу, и воздух был пропитан напряжением. Лайра выглядела как всегда безупречно – прямая спина, золотые волосы, изумрудные глаза цепко следящие за каждым движением.

– Гнев, – произнесла она ровно, как будто отсекая все лишние звуки. – Сожмите его, как пламя в ладонях. Но держите крепко. Ни одна искра не должна вырваться.

Астрид сосредоточилась, пытаясь уловить в себе хотя бы тень того жара, о котором говорила Лайра. Но рядом кто-то слишком резко вдохнул – и вдруг воздух в зале вспыхнул. Ученик справа не справился, и его щит рванул наружу ярким, ослепительным светом.

Тепло обожгло кожу Астрид, будто от настоящего огня. Девушка рядом вскрикнула, её плащ вспыхнул по краю и пламя резко побежало вверх.

Лайра даже не моргнула. Одним движением руки она погасила пламя, и в зале повис едкий запах гари.

– Контроль, – сказала она тихо, но от её голоса дрогнули даже стены. – Сила, выпущенная в страхе, убивает быстрее врага.

Астрид ощутила, как сердце колотится в груди. Ей показалось, что в глазах учительницы на миг мелькнуло не только раздражение, но и что-то иное – тревога. Но Лайра тут же отвернулась, и выражение лица снова стало безупречным.

Позже, на уроке у Миры, тревога только усилилась.

Зал погрузился в полумрак, и Мира, вечно строгая, тихо сказала:

– Сегодня – иллюзия леса. Вы должны пройти сквозь тьму, опираясь только на своё чувство направления. Не бойтесь – всё под моим контролем.

Астрид шагнула в темноту вместе с остальными. Ветки хлестали по лицу, трава хрустела под ногами, и всё казалось слишком реальным. Слишком. Воздух стал вязким, и каждый вдох давался с трудом.

Вдруг из глубины леса донеслось низкое, тянущееся рычание. Оно не походило на игру воображения. От него холод побежал по спине.

– Это часть задания? – шёпотом спросил кто-то впереди.

– Тсс, идите, – приказала Мира, но в её голосе впервые дрогнула нотка, которую Астрид ещё не слышала – удивление.

Тьма вокруг сгустилась так, что стало трудно различить собственные руки. И когда Астрид уже думала, что задохнётся в этой липкой черноте, иллюзия рассыпалась. Всё исчезло – и они снова оказались в зале.

Ученики стояли сбивчиво, многие хватались за дыхание, один парень сжимал руку, на коже виднелись красные полосы, будто от настоящих ветвей.

Астрид провела пальцами по щеке – кожа горела.

Мира стояла в центре, и её глаза светились сильнее обычного. Она обвела зал холодным взглядом.

– На сегодня достаточно.

И, не сказав больше ни слова, вышла.

Обед прошёл в гуле шёпотов.

В столовой говорили, что Мира потеряла контроль – а это невозможно, она всегда владела собой. Кто-то уверял, что в лесу видели странные тени, которых не должно быть.

Астрид сидела над своей чашей и слушала. Её сила тоже отзывалась странно – как лёгкий холод внутри, как предупреждение.

На третьем занятии Торвальд велел им идти за ним. Он не объяснял долго – сказал лишь, что на севере сбоит защитный круг, и если одна из рун треснула, её нужно подпитать.

– Магия должна держать, – коротко бросил он, шагая впереди. – Но если камни ослабнут, в щели пролезет всё, что бродит рядом. Сегодня вы увидите, как это выглядит на деле.

Обычно на такие вылазки брали более старших учеников, но сегодня ничего не предвещало проблем и вышли только те, кто помладше. Торвальд сказал, что «лучше учиться сразу вживую». В голосе его была серьезность, но от этого становилось только тревожнее.

Астрид шла в середине группы, рядом с Файри и Дареном. Она смотрела по сторонам и всё сильнее чувствовала, как лес меняется. Здесь было тише, чем у стен академии. Тишина была не живой, не наполненной звуками ветра или птиц – это было мёртвое молчание.

– Слышишь? – Файри потянула её за локоть. – Ни единого звука. Лес всегда шумит, всегда живой. Сейчас он будто затаился.

Дарен нахмурился.

– Не к добру это.

Они вышли к поляне. Среди мха торчали три сторожевых камня. Один был треснут почти пополам, другой засыпан землёй, третий покрылся мхом так, что руны едва светились.

Торвальд подошёл к треснувшему, провёл по нему ладонью. Лицо его стало каменным.

– Держите строй. Первые – выставляют щиты. Вторые – подпитывают руны. Ни шагу в сторону.

Ученики зашевелились, сбиваясь в круг. Щиты вспыхнули голубым, золотым, серебряным. Кто-то опустился на колени, выводя связки на земле, у кого-то дрожали руки, но никто не смел спорить.

Астрид тоже подняла ладони. Щит дрожал, но держался. Сердце билось быстрее, чем обычно, и всё внутри подсказывало: что-то не так.

И вдруг в воздухе повис резкий запах. Сырой, как от старой могилы. Потом – холод. Он прошёл по коже, вцепился в пальцы, в горло. Дышать стало труднее.

Тень шевельнулась между деревьями. Ещё одна. Потом десятки. Они выплывали из темноты, и в каждом силуэте угадывались человеческие черты – плечи, руки, пустые лица. В глазницах тлел бледный, мертвенный свет.

– Духи мертвых, – глухо сказал Торвальд. – Держите круг.

Но круг треснул уже в тот миг, когда первая тень рванулась вперёд.

Она скользнула сквозь щит мальчика и ударила в грудь. Тот рухнул на колени, захрипел, хватая воздух, будто его душили. Щит погас. Остальные зашатались.

Астрид почувствовала то же. Тяжесть легла на грудь, дыхание стало рваным. Она пыталась вдохнуть – и не могла. В глазах темнело, в висках стучало.

Одна из теней скользнула к ней, вытянула длинные, ледяные руки. И именно тогда в груди вспыхнуло.

Свет.

Он вырвался сам. Яркий, горячий, ослепительный. На миг всё вокруг озарилось, лес стал прозрачным. Духи завыли и отпрянули, их силуэты разлетелись, словно дым на ветру.

Ученики ахнули. Но свет угас так же быстро, как появился. Силы покинули её. Астрид рухнула на землю, дыхание сбилось, руки дрожали.

Из-за деревьев появилась новая тень. Она скользнула вперёд, пустое лицо приблизилось, и от этого холода хотелось закричать.

В тот же миг над ней вырос силуэт. Высокий. Тёмный.

Меч сверкнул в воздухе. Удар был таким сильным, что дух разлетелся клочьями. Перед ней стоял Рагнар.

Он двигался спокойно, но в каждом его взмахе была уверенность, от которой внутри крепло всё. Его глаза на миг сверкнули жёлтым, и даже тени будто дрогнули, узнав того, с кем столкнулись.

– Вставай, – бросил он коротко, не оборачиваясь.

Астрид поднялась на колени, задыхаясь. Она смотрела на его спину, широкую, напряжённую, заслоняющую её от всего ужаса. Ещё одна тень рванулась сбоку – и снова меч полоснул, разрывая мрак.

– Надо быть осторожнее, – сказал он глухо. – Я уже устал тебя спасать.

Его слова упали тяжело, но в них звучало что-то большее, чем упрёк. Астрид сжала руки в кулаки, чувствуя, как в груди ещё тлеет её свет. Страха больше не было. Только странное, горячее чувство, от которого не хватало воздуха.

Когда последние тени рассеялись, лес ещё долго не возвращал дыхание. Казалось, воздух всё ещё тянул холодом, и даже земля под ногами оставалась чужой, будто напиталась мёртвой силой.

– Держим строй, – сказал Торвальд. Голос его был хриплым, но уверенным. – Камень закрываем до конца.

Астрид стиснула зубы. Силы после вспышки почти не осталось, но она всё же протянула то, что могла. Тепло от ладоней ушло в землю, отозвалось под камнем. Треснувшая руна дрогнула и засветилась ровнее.

Обратно они шли уже не так плотно, но никто не позволял себе говорить громко. Лес оживал, но каждый звук воспринимался настороженно.

У ворот академии их уже ждали. Ученики, оставшиеся внутри, смотрели с тревогой и любопытством.

– Духи мёртвых, – кто-то шепнул, и от этих слов шёпот пронёсся по толпе, как холодная волна.

– Днём… как такое возможно?

Фрейдис вышла вперёд, как будто её ждали. Волосы светились в полумраке, взгляд был холодный, сдержанный, но в нём сквозило довольство.

– Забавно, – сказала она тихо, но так, что все услышали. – Столько лет было спокойно. Но вот появляется у нас странная гостья из Мидгарда… и в то же время на пороге духи. Случайность?

Несколько учеников переглянулись. От Астрид кто-то сделал шаг назад, будто между ними пролегла невидимая черта.

Астрид почувствовала, как внутри вскипает злость.

– Довольно, – сказал Эрик. Его голос прозвучал твёрдо, уверенно. – Она тут ни при чём. Обвинять её глупо.

Фрейдис прищурилась, губы её дрогнули в усмешке.

– А может, кое-кто просто не хочет видеть очевидное?

– Хватит, – глухо добавил Рагнар. Он стоял у стены, в тени арки. – Духи пришли не из-за неё, ей тоже досталось. Ещё раз решишь искать виноватых наугад – сама пойдёшь чинить щиты.

Фрейдис осеклась, сжала губы и, бросив колкий взгляд на Астрид, развернулась и ушла.

После ужина академия гудела, как улей. Астрид сидела над своей чашей, но вкус настоя был горьким не из-за трав. Всё внутри горело воспоминанием о том, как в лесу тьма прижала её к земле, и о том, как Рагнар снова её спас. Она словно снова видела перед глазами его спину, напряжённые плечи, меч в руке.

Она решила: нужно найти Рагнара. Хоть слово сказать, поблагодарить.

Астрид начала искать его глазами в столовой, потом вышла в коридор, оглядывая все укромные места. «Конечно, его здесь и не будет», – подумала она. Он всегда избегает толпы. И раз его нет в школе, она знала где найдет его наверняка.

Она вышла через северные ворота. Сумерки уже легли на Ванахейм, воздух был холоднее, чем днём. Тропа вела вниз, к старому храму. Она шагнула ближе – и замерла.

За колонной мерцал огонь свечей. Высокая женская фигура стояла у каменного алтаря. Её волосы, собранные в тугой узел, поблёскивали серебром, на плечах лежала тяжёлая накидка, расшитая рунами. Она не была похожа на человека, слишком статная, слишком идеальная.

– Ты всё ещё держишь его внутри, – обратилась она к кому то. – Но так не может продолжаться вечно.

Астрид еще немного выглянула из за колонны и увидела что передней стоит Рагнар.

– Сколько нужно, столько и протяну, – глухо ответил он. – Я не дам ему выйти.

– Ты боишься не его, а себя, – мягко заметила женщина. – Но ты не твой отец, Рагнар.

Он поднял голову, и в голосе его дрогнула тяжесть:

– Сегодня… когда я встал на защиту этой девчонки… я почти сорвался. Я почувствовал, как он рвётся наружу. Если бы я не удержал – если бы причинил ей боль… – он сжал кулаки. – Я бы не выдержал этого.

Женщина подошла ближе, положила ладонь ему на плечо. Её прикосновение было твёрдым, как камень, но в нём сквозила уверенность.

– В тебе не только его ярость, – сказала она. – Ты и мой сын тоже.

Рагнар стоял напряжённый, склонив голову.

– Я не хочу быть, как он. Не хочу, чтобы однажды, когда рядом окажется кто-либо, когда рядом окажется она… я сорвался.

Астрид прижалась к холодному камню. Сердце стучало так, что казалось, Рагнар услышит её даже сквозь шум ветра.

Женщина посмотрела на него так, как только мать может смотреть на сына – строго и сдержанно, но в глубине её глаз светилось что-то тёплое.

– Ты не Фенрир, Рагнар. Его ярость – это не твоя судьба. Но запомни: сила не исчезнет, если ты будешь её прятать. Рано или поздно тебе придётся встретиться с волком.

Она положила ладонь ему на щёку. На миг он закрыл глаза, как мальчишка, которому слишком тяжело держать всё в себе. Но уже через секунду отстранился, снова стал каменным.

– Пока ты сам выбираешь, – сказала богиня, – у тебя есть власть. Запомни это.

Она развернулась, и её шаги заскрипели по камням. Она прошла мимо Астрид и растворилась в воздухе.

Рагнар остался у алтаря один. Он стоял неподвижно, сжимая кулаки, глядя в темноту за окнами храма. В его фигуре не было ни капли той холодной насмешки. Только усталость и боль.

Астрид отступила в тень и поспешила уйти. Вернувшись в комнату, она долго сидела на кровати, сжимая в пальцах одеяло. В ушах всё ещё звучал его голос: «Если рядом окажется она… а я сорвусь…». Как это вообще понимать?