Деяния клинка. Том первый

Мужчина настороженно наблюдал за опускающимся вниз телом:

– Чего не встаешь, а? Просто так уходишь? Или выжидать вздумала?

Тем временем, под продолжающиеся рвотные позывы пьяницы, к могиле подошли молчаливые служители храма с заступами. Их лопаты мерно взлетали и опускались, засыпая яму тяжелыми комьями влажной земли. Белый саван со звоном постепенно исчезал под слоем грунта, пока окончательно не скрылся из виду.

Отзвучали последние ноты погребального песнопения. Монахини разомкнули руки, священник замолк, закончив молитву, и тяжело опустил руки.

Служители Единого безмолвно разошлись, медленно растворяясь среди надгробий, пока не скрылись за массивными дверями храма.

– Ббууууа! – вновь проблевался пьяница за забором, – Ой, храни меня… Ббууааа!

Вдовец подозрительно смотрел на закопанную могилу:

– Что-то тут не то, а?

Ранд неуверенно пожал плечами, не сводя взгляда со свежей могилы:

– Трудно сказать. Если в самом деле было проклятие, то…

– Проклятие! – глаза вдовца безумно загорелись, – А ведь точно, охотник! А вдруг она ночью явится? Призрак её!

– Тело ж закопали, милорд, отпели. Если бы труп заброшенный лежал, в стенах замка, допустим, тогда может и призрак появился бы.

Вдовец закивал, протирая вспотевший лоб:

– Хм, точно-точно. А возможно, что воскреснет?

– Да чего ей воскрешать-то? Если б только некромант какой-нибудь воскресил. А так, вряд ли.

– Ну ладно, ладно, – вдовец продолжал недоверчиво смотреть на могилу, – Вот, держи, – он протянул небольшой звенящий кошель.

Ранд услужливо взял его, положив за пазуху:

– Благодарю, милорд.

– Ещё кое-что. Ты мне ночью в поместье нужен будешь. Кто знает эту… ведьму.

– Хорошо, милорд, – вежливо кивнул Ранд. – Если не буду на службе.

Вдовец недоверчиво поглядел на него:

– Не будешь. Уж я-то постараюсь. – В этот момент он зазвучал так убедительно и властно, что у Эйвара сложилось впечатление, что богач и вправду способен забрать их со службы.

Ранд вежливо кивнул и неторопливо покинул его.

Клинки направились к выходу, виляя между могилами. Первые тяжёлые капли затарабанили по кладбищенским плитам и в воздухе тут же повис резкий, чистый запах свежести, влажной земли и старого камня.

Эйвар обернулся в сторону вдовца. Тот драматично вознёс руки вверх, смотря на появившийся дождь как на предзнаменование:

– Какой-то сумасшедший.

Ранд усмехнулся:

– Немного. Еще богатый. Знаешь, кто это?

– Кто?

– Вирн, – многозначительно сказал тот.

Эйвар остановился у полуразрушенной стелы, с которой дождь смывал свежую паутину: – Тот самый?! Это же он снабжает армию провизией?

– Не он один и не всю, но да. У этого парня кровен столько… Так что, если надо будет я и спляшу ему. Платят такие всегда хорошо.

Эйвар поспешил за Рандом, перешагивая новообразовавшиеся лужи возле могил:

– Вот это да.

– Именно! Таким, молодой, нельзя говорить “нет”.

– Таким не откажешь… Слушай, насчет трупа девушки. Той, что нашли в гоблинской норе. Что делать будем?

Ранд, прячась от дождя, остановился под плакучей ивой:

– Чего-чего, воскрешать! Надо узнать, откуда она взялась.

Брови Эйвара поползли вверх:

– Серьёзно?

– Да шучу я. Я, по-твоему, с некромантами дружу? Или у тебя есть знакомый, кто трупы воскрешает? Даже если бы и воскресили, у нее полголовы снесло, толку-то. Говорить ведь не сможет. Ладно, идём отсюда.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь блестящие мокрые камни мостовой и тяжёлый влажный воздух. Покинув кладбище, они дошли до здания канцелярии, где Ранд, посвистывая какую-то бравурную мелодию, велел Эйвару остаться у входа.

Подопечный, прислонившись к мокрой стене, остался наблюдать за прохожими, осторожно обходящими лужи.

Ему особенно приглянулись тёмные эльфийки, чьи изящные ножки так и мелькали из-под пышных платьев, ловко минуя лужи.

Через несколько минут дверь канцелярии снова распахнулась, откуда показался Ранд, держа в руках пару кошельков. Его довольная ухмылка говорила сама за себя – плата получена.

Наставник протянул кошель:

– Тридцать кровен, каждому. Но… есть ещё работа.

– Еще одна? Какая?

– Знаешь ферму Ситвиллов?

– На южных окраинах? Конечно! От меня пару минут.

– Туда идём. У них моллы завелись.

– Тьфу, ненавижу их. Они и у нас как-то раз завелись. Половину подполья сожрали!

Моллы – существа, в целом напоминающие крыс, но в пять раз больше. Взрослые особи достигали размеров шестилетних детей, с длинными конечностями и наполовину человеческими чертами лица. Особенно глаза – большие и тёмно-жёлтые, с хищным, почти размуным блеском.

– Эх, – вздохнул Эйвар. – Опять провоняю.

Они покинули здание городской канцелярии и двинулись в сторону южных окраин Хэверглена.

Выйдя из Южных ворот, картина вокруг поменялась – аккуратные двухэтажные каменные дома с цветниками у подъездов уступили место просторным лугам и фермерским угодьям. Через несколько минут, они сошли с каменной дороги, сменившейся грунтовой, мягко пружинившей под ногами. По обеим сторонам тянулись бесконечные поля, где целыми семьями трудились фермеры. Изредка доносилось блеяние овец с дальних пастбищ или крик петуха.

Эйвар наконец нашёл подходящий момент спросить:

– Слушай, а не знаешь, почему арвиров в армию не набирают?

Ранд, разминая плечи, пнул камень с дороги. Тот со звоном ударился о металлическое ведро у соседнего забора:

– Я, по-твоему, в Имперской Канцелярии сижу? Откуда мне знать?

Эйвар поднял руку, приветственно махнув соседу-фермеру, который, опершись на вилы, с любопытством наблюдал за ними.

– Но странно же? Раньше их набирали, а сейчас нет.

Ранд достал из кармана яблоко, громко хрустнул и, не глядя, швырнул огрызок через забор, откуда раздалось недовольное блеяние.

– Ну, видимо, не нужны. А что?

– От арвиров краем уха услышал.

– Лучше бы о моллах что спросил, а не об этих… ящерицах.

– Да знаю я о них, чего там.

Ранд медленно повернулся к нему, в уголках его глаз собрались морщинки:

– Ну смотри, молодой, – ухмыльнулся наставник, и в его голосе зазвучали опасные нотки.

Они добрались до фермы Ситвиллов – типичному хозяйству, каких у южных ворот было десяток. Скрипучие ворота с выцветшей табличкой вели на ухоженный двор, где рядами тянулись аккуратные грядки с картофелем. Эйвар, с детства знавший тяжесть фермерского труда, сразу отметил знакомые детали: дымок из печной трубы, починенный плуг у сарая, выбеленную известью ограду огорода – признаки крепкого, хоть и небогатого хозяйства.

Ситвиллы – муж с женой и трое сыновей – жили так же, как и его собственная семья: без излишеств, но и без крайней нужды. Дом, хоть и потемневший от времени, стоял крепко, а амбар явно недавно перекрывали новой соломой. У входа в хлев висели аккуратно связанные веники из полыни – против мышей, как сразу понял Эйвар. Такие же когда-то вязала его мать.

Охотники постучали в дверь фермерского дома. Через несколько тяжелых шагов на пороге появился коренастый мужчина с загрубевшими руками – глава семейства, чьё обветренное лицо не выражало особой радости от визита.

– Клинки, – пробурчал он, скользнув взглядом по Эйвару, и в глазах мелькнуло слабое подобие узнавания. – Проходите.

– Твари проклятые, – выругался Ситвилл, – Надо же было в моё подполье лезть!

– Давно они тут? Сколько их? – спросил Ранд.

– Да полдня всего. Сколько? Хм, краем глаза успел троих увидеть.

– А чего сразу не позвал?

– Да думал, сам справлюсь, – фермер показал перебинтованную руку, – А потом одна из тварей укусила. Проворные такие! Видок-то у них не большой совсем. Теперь не то, что лопату, ложку тяжело держать.

– Иди к лекарю, – порекомендовал Ранд, – Заражение может быть. Руку оттяпают.

Фермер с испугом посмотрел на укус:

– Зелёное пламя… Ну вы, в общем, туда вон идите, – он указал на дверь в погреб, – По лестнице вниз, там подвал.

Ранд начал проверять подсумки, в которых зазвенели маленькие флаконы:

– Иди, жди на улице.

– Понял, понял, – поспешил фермер, – Мы, в общем, да, снаружи подождём.

Ситвилл вышел за порог, тяжело хлопнув дверью. Охотники остались одни в доме, методично проверяя каждую дверь и окно. Эйвар потянул на себя ручку черного хода – замок щелкнул, створка не поддалась. Ранд тем временем проверял ставни в горнице, его пальцы скользнули по железным засовам, убеждаясь в их надежности. Проходя через кухню, он потянулся к лежащему на столе хлебу и, оторвав от батона большой ломоть, закинул его в рот.

– Всё закрыто, – пробормотал Эйвар, стягивая перчатки потуже и поглядывая на наставника, с трудом пережёвывающего слишком большой кусок.

Ранд кивнул, поправляя перевязь:

– Пошли, – хрипло сказал он, поворачиваясь к двери подвала и с трудом проглатывая остаток хлеба.

Эйвар вдохнул, почувствовав, как под лопатками пробежал холодок: «Осталось открыть эту проклятую дверь».

Тихо приоткрыв её, они проверили лестницу – ничего. Клинки начали тихо спускаться вниз. Эйвар прикусил губу, стараясь не издать ни единого звука – лишь бы лестница не скрипела… Тогда как Ранд крался удивительно уверенно и плавно для своих лет.

Откуда-то издали доносились… скрежет? Пищание? В нос ударил резкий запах сырой шкуры и крысиных экскрементов. Спустившись вниз, Клинки осторожно выглянули: подполье было перевернуто, разорванные мешки, прогрызенные ящики, разбросанные крупицы зерен – всё лежало в темно-оранжевой моче и кале.

И тут, в глубине подвала, они их увидели: шесть моллов. Их тёмно-серые, покрытые проплешинами шкуры сливались с тенями. Длинные, костлявые конечности с когтистыми лапами шаркали по земле, когда существа беспокойно метались по подвалу. Узкие, как у летучих мышей, уши постоянно подрагивали, улавливая каждый звук. Морды – мерзкая помесь крысы и человека – были искажены вечной гримасой злобного любопытства. Но больше всего бросались в глаза их толстые, чешуйчатые хвосты, которые волочились за ними, как тяжелые плети, оставляя на земле влажные следы.