Место без клетки

Вернувшись в комнату, Аурелия снова приняла таблетку. Потом ещё одну. Запила, не считая. Это было уже не лечение, а попытка удержаться.

Она легла обратно, подтянула колени к груди, свернулась, как могла. Кожа горела, несмотря на прохладу ночи. Каждый вдох давался с усилием, будто воздух стал плотнее.

Луна продолжала смотреть.

Аурелия отвернулась к стене, натянула одеяло до плеч, хотя было жарко. Её тело больше не слушалось привычных сигналов. Оно жило своей жизнью – реагировало, сжималось, дрожало. Таблетки работали, но не так, как должны были. Словно их действие натыкалось на что-то более сильное, более древнее.

Она не контролировала это. И знала – сегодня не будет сна.

Вой пришёл не сразу.

Сначала был просто звук – настолько тонкий и далёкий, что его можно было принять за шум ветра или за протяжный скрип где-то между домами. Он тянулся неровной линией, без резкого начала, будто уже звучал какое-то время и только сейчас стал различим.

Аурелия замерла.

Это произошло раньше, чем она успела осознать причину. Тело сжалось целиком, от плеч до ступней, как при внезапной опасности. Мышцы встали колом, дыхание оборвалось на середине вдоха. В голове вспыхнула резкая, белая боль – короткая, но оглушающая, словно кто-то ударил изнутри.

Звук усилился. Не громче – отчётливее. Он тянулся, проходил сквозь стены, сквозь стекло, сквозь неё.

Тошнота вернулась мгновенно, накрыв второй волной. Желудок скрутило, в горле стало горько. Аурелия сглотнула, прижимая ладонь к груди, чувствуя, как сердце снова сбивается с ритма. Воздуха стало мало. Она начала дышать чаще, неглубоко, как после сильного испуга.

Она не подумала ни о форме, ни о причине. В голове не возникло ни слова, ни образа. Было только одно желание – прекратить.

Аурелия резко поднялась, почти спотыкаясь, подошла к окну и захлопнула его одним движением. Стекло дрогнуло в раме, ночной воздух оборвался, но вой не исчез сразу – ещё несколько секунд он оставался внутри, будто звук уже успел поселиться под кожей.

Она отступила назад, нащупала тумбочку, выдавила таблетку, потом ещё одну. Руки дрожали так сильно, что одна из них упала на пол, и она даже не стала её поднимать. Запила водой, закашлялась, согнулась пополам, пережидая, пока горло перестанет сводить.

Комната казалась слишком маленькой. Потолок – слишком низким. Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавески, давил, как физическое присутствие.

Аурелия медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати. Колени подтянула к груди, обхватила их руками. Затылок упёрся в ткань простыни. Она сидела, не двигаясь, считая вдохи – один, два, три – стараясь вернуть дыханию хоть какую-то ровность.

Вой больше не звучал. Но тело всё ещё помнило его.

Утро пришло без границы.

Не было момента, когда ночь закончилась – только серый, выцветший свет, медленно заползший в комнату, будто проверяя, можно ли здесь оставаться. Аурелия открыла глаза не сразу. Сначала пришла боль – тупая, разлитая по всей голове, как давление изнутри. Казалось, череп стал меньше, а всё, что внутри, не помещалось.

Во рту было сухо, язык лип к нёбу. Она сглотнула и поморщилась – горло отозвалось неприятным жжением, словно она всю ночь кричала или глотала пыль. Тело ныло целиком, без конкретного центра боли: плечи, поясница, бёдра, шея. Ломота была такой, будто она не ворочалась в постели, а тащила на себе тяжесть, не имея возможности её сбросить.

Аурелия медленно приподнялась на локтях и тут же замерла, пережидая, пока мир перестанет плыть. В голове всё ещё было ощущение незавершённости – будто ночь не отступила, просто притихла. Как будто что-то важное осталось недосказанным, не прожитым до конца.

Она села, поставив ноги на холодный пол. Ступни отреагировали покалыванием, и это ощущение странно обрадовало – хотя бы что-то было чётким, реальным. Она посидела так несколько секунд, прежде чем встать. Движения были медленными, выверенными, словно резкие жесты могли что-то сорвать внутри.

Одежду выбрала тёмную, почти автоматически: плотную, закрытую, с высоким воротом. Ткань касалась горла, и это было важно – не как защита, а как напоминание о границе. Волосы собрала быстро, не глядя в зеркало. Смотреть на своё отражение сейчас не хотелось.

На кухне она налила воды, выпила почти залпом, потом ещё. Головная боль не отступила, но стала ровнее, перестала пульсировать. Аурелия достала упаковку таблеток, не задумываясь. Одна легла на язык привычно, без внутреннего сопротивления. Запила, выдохнула.

Это было уже не решением – рефлексом. Таким же, как закрыть окно или натянуть воротник повыше.

Она постояла, опираясь ладонью о столешницу, прислушиваясь к телу. Оно не расслаблялось, не благодарило за облегчение, просто позволяло ей двигаться дальше. Этого было достаточно.

Общий зал агентства просыпался шумно, но без напряжения. Кофемашина щёлкала и плевалась паром, кто-то пролистывал сводки на планшете, кто-то спорил у окна о парковке. Запахи – кофе, антисептик, тёплый пластик техники – смешивались в привычный утренний фон.

Аурелия заняла своё место ближе к краю стола. Спина прямая, плечи чуть напряжены. Головная боль не ушла, просто стала терпимой, как фоновой шум. Она поймала себя на том, что всё время слегка тянет шею, будто там застряло что-то лишнее.

Начальник отдела вышел к столу без пафоса, с планшетом в руке. Не повышая голоса.

– Коротко. За ночь – ещё одно тело. Женщина. Молодая. Чёрные волосы. Обнаружена рано утром.

Он пролистнул экран, даже не делая паузы.

– Сильные повреждения. Детали не обсуждаем, – добавил он тем же ровным тоном. – Полиция классифицирует как единичный случай. Повторяем: единичный.

Каллен у стены тихо хмыкнул.

– Опять «единичный», – пробормотал он, не поднимая глаз от кружки. – У них что, штамп есть?

– Пока есть основания, – сухо ответил Роан, не глядя на него. – Мы в это не входим. Наблюдаем.

Сайла пожала плечами. Мира кивнула, уже мысленно возвращаясь к своим хвостам. Для большинства это было просто ещё одной строкой в утренней сводке.

Итан стоял чуть в стороне, опираясь на столешницу. Лицо спокойное, взгляд внимательный, но без явной реакции. Он ничего не сказал – только отметил что-то для себя и закрыл планшет, как если бы речь шла о перегоревшем светофоре.

– Если полиция не берёт, значит, не наш профиль, – сказала Мира легко, почти буднично. – У меня сегодня отчёты по старым делам, я в них утону.

– Именно, – подтвердил Роан. – Работаем дальше.

Аурелия всё это время смотрела в стол. Слова доходили, но будто скользили по поверхности, не зацепляясь. «Девушка». «Чёрные волосы». Ночь. Где-то внутри возникло глухое сопротивление – не мысль, не страх, а телесный отклик. Шея напряглась сильнее, будто её кто-то невидимо сжал сзади.

Она сглотнула. Вкус таблетки всё ещё стоял во рту.

– Вопросы? – спросил начальник.

Ответом было молчание. Томас уже вставал, Лея тянулась за курткой.

– Тогда за работу.

Планёрка распалась так же быстро, как началась. Люди разошлись по своим секторам, шум снова стал рабочим, ровным. Убийство осталось висеть в воздухе на секунду – и исчезло, растворившись в рутине.

Аурелия задержалась на месте чуть дольше остальных. Она чувствовала, как внутри поднимается нежелание – не думать, не связывать, не смотреть глубже. Тело отказывалось принимать эту информацию, как будто знало о ней больше, чем позволял разум.

Она встала, выпрямилась и пошла к своему столу.

Кабинет С-1 встретил их привычной тишиной. Не глухой – рабочей. Мониторы уже светились, система прогружалась, за окном медленно шевелились ветки деревьев. Окно было приоткрыто – свежий осенний воздух тянулся внутрь узкой полосой, разрезая запахи пластика и кофе.

Мира первой села за своё место, сразу уткнувшись в планшет. Она что-то напевала себе под нос – без слов, просто звук, знак того, что настроение у неё ровное, почти хорошее. Для неё утро было обычным. Никаких следов ночи.

Аурелия прошла к своему столу медленнее. Села, включила монитор, подвинула кресло ближе. Пальцы легли на клавиатуру, но она не начала печатать сразу. Плечи были чуть приподняты, будто тело всё ещё ждало удара, который не произошёл. Она поправила волосы, заправляя пряди за уши, и на мгновение задержала руку у виска.

Итан остался стоять, опираясь на край стола. Он снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула. Его движения были спокойными, выверенными – ни спешки, ни напряжения. Он посмотрел в сторону окна, будто проверяя, не стал ли сквозняк сильнее.

– Ночью было шумно, – сказал он между делом, не повышая голоса. Так, как говорят о погоде или о пробках. – Слышал вой. Где-то далеко.

Он не смотрел прямо на Аурелию, но и не избегал её. Его взгляд скользнул по кабинету, задержался на Мире – та даже не подняла головы.

– А? – отозвалась она спустя секунду. – Если это про собак – у нас тут иногда кто-то с ума сходит. Район такой.

Она усмехнулась и продолжила листать данные, не придавая сказанному ни малейшего значения.

Аурелия в этот момент резко наклонилась вперёд, будто её дёрнули за невидимую нить. Ладонь легла на лоб, пальцы сжались, ногти коротко царапнули кожу. Она развернула монитор чуть сильнее, почти полностью закрываясь им, и опустила голову.

– Не слышала, – сказала она быстро. Слишком быстро. – Ничего такого.

Голос прозвучал ровно, но тело её выдавало. Плечи напряжены, дыхание неглубокое, между словами – лишняя пауза. Она не посмотрела на Итана, не дала себе времени на реакцию.

Итан это увидел.

Не сразу, не как вспышку – как несовпадение. Слова шли в одном направлении, тело – в другом. Он отметил, как её рука задержалась у виска дольше, чем нужно, как она чуть сместилась в кресле, словно пытаясь уйти от чего-то невидимого.

– Ясно, – сказал он нейтрально и больше не стал развивать тему.

Он сел за свой стол, включил терминал, открыл отчёт. Внешне разговор был закрыт.

В кабинете снова остался только стук клавиш, тихий гул системы вентиляции и дыхание людей, каждый из которых был занят своим. Открытое окно впускало свежий воздух – он шевелил бумаги на столе, но не приносил облегчения.

Аурелия держалась за голову ещё несколько секунд, прежде чем выпрямиться. Ладонь скользнула вниз, на колени. Она начала печатать, заставляя пальцы двигаться через усилие.

Итан не смотрел на неё больше.

Аурелия перевела взгляд на монитор и заставила себя сосредоточиться. Экран был залит привычными окнами: сводки, короткие отчёты, сухие формулировки. Пальцы двигались автоматически, прокручивая текст вниз, отмечая строки, которые не требовали внимания.

Она открыла общий файл ночных происшествий – скорее по привычке, чем по необходимости.

Две записи стояли почти рядом.

Жертва: женщина. Возраст – 27 лет. Чёрные волосы. Время смерти: между двумя и тремя часами ночи. Характер повреждений: множественный.

Во второй строке формулировки отличались минимально. Слова будто были переставлены местами, но смысл оставался тем же. Даже временные рамки перекрывались – разные районы, одна и та же ночь, одинаковая сухая лексика.

Аурелия задержала прокрутку.

Головная боль, притихшая на время, снова дала о себе знать – не резко, а вязко, как давление изнутри. Она сжала челюсти, чуть наклонилась ближе к экрану, перечитывая строки, которые уже видела утром.

Почему это всё ещё не серия? Мысль всплыла сама, без приглашения. Холодная, профессиональная.

Две девушки. Ночь. Полнолуние. Повреждения, которые слишком легко сводят к «агрессии», «несчастному случаю», «единичному всплеску». Она знала, как это оформляют. Знала, как удобно закрываются такие дела.

Её пальцы зависли над мышкой. Внутри поднялось сопротивление – не паника, не страх, а глухое «не надо». Тело отреагировало раньше решения: плечи снова ушли внутрь, дыхание стало поверхностным. В висках пульсировало.

Она могла открыть вложения. Могла посмотреть карту, временную шкалу, сравнить. Это заняло бы минуты.

Аурелия вместо этого закрыла файл.

Экран вернулся к предыдущему окну – рутинному, безопасному. Она сделала вид, что именно туда и собиралась. Потянулась к бутылке с водой, сделала глоток, но сухость во рту не ушла.

Таблетки лежали рядом, в ящике стола и в кармане пиджака. Она знала, что приняла их совсем недавно, но рука всё равно потянулась туда, будто по рефлексу. Таблетка скользнула на язык, вода пошла следом. Это помогло лишь частично – шум в голове стал тише, но не исчез.

Она выпрямилась в кресле и начала печатать отчёт по другому делу. Символы выстраивались в строки, пальцы снова слушались.

Две записи остались закрытыми.

Любопытство никуда не делось – оно осело где-то глубже, под слоем дисциплины и усталости. Аурелия знала: она не не заметила. Она просто выбрала не знать.

И это решение далось ей тяжелее, чем любое рабочее расследование.

Аурелия отодвинула кресло и попыталась встать. Движение вышло неровным – будто пол ушёл в сторону, а не она сделала шаг. В глазах на мгновение потемнело, мир сузился до шумящей точки.

Она успела дотянуться до края стола и вцепиться пальцами в холодную кромку. Дерево под ладонью было реальным, жёстким, но этого оказалось недостаточно. Колени подогнулись сами.

– Эй… – кто-то сказал рядом. Чей-то голос, слишком далеко.

Аурелия попыталась вдохнуть глубже, но воздух не дошёл. В ушах зазвенело – не вой, не звук, а плотная тишина. Тело стало тяжёлым, как будто его выключили изнутри.

Она упала.

Не медленно, не красиво – камнем, глухо ударившись плечом о пол. Сознание оборвалось без предупреждения.

Первым среагировал Итан. Стул скрипнул, он резко отодвинулся, и уже через секунду он был рядом, опускаясь на колени.

– Медик! – его голос прорезал помещение резко, без обычной язвительности. – Быстро!

Миры выбежала из кабинета.

Итан больше не говорил, не звал. Присел, проверяя дыхание – коротко, профессионально. Его внимание скользнуло к карману куртки Аурелии, откуда при падении частично выскользнула небольшая плоская упаковка.

Он вытащил её без суеты.

Таблетки были в простой матовой блистерной ленте, без логотипов, без названий, без инструкций. Ни маркировки, ни кода. Пустота. Он поднёс упаковку ближе, понюхал – запаха не было. Ни химии, ни трав, ничего, за что можно было бы зацепиться.

Итан незаметно выдавил одну таблетку и убрал к себе в карман. Остальное вернул на место, аккуратно, так, как будто ничего не трогал.

– Что с ней?! – Мира уже вернулась, размахивая какой-то папкой над Аурелией.

Роан появился почти сразу – быстрый шаг, собранное лицо. За ним – медицинский работник агентства с чемоданчиком.

– Что произошло? – спросил Роан коротко, уже оценивая обстановку.

– Её повело, – быстро ответила Мира. – И всё. Просто рухнула.

Медик опустился рядом, проверяя пульс, зрачки, дыхание. Аурелия зашевелилась ещё до того, как он успел что-то сказать. Грудь резко поднялась, она вдохнула – судорожно, как после долгого погружения.

Сознание возвращалось тяжело. Пол был холодным, свет – слишком ярким. В голове гудело, но уже иначе, не так, как ночью. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться.

– Не надо… – голос вышел хриплым, но отчётливым. – Всё нормально.

– Ты потеряла сознание, – спокойно сказал медик. – Я рекомендую вызвать скорую.

Аурелия медленно покачала головой. Движение далось с усилием.

– Не нужно. Это… все нормально. – Она с трудом села, опираясь на локоть. – Я плохо спала.

– Ты уверена? – Роан смотрел внимательно, без давления.

– Да.

Она поднялась с помощью медика и Итана, сразу отстранив их руку, как только смогла удержаться сама. Стояла неровно, но уже не падала.

– Я поеду домой на такси, – добавила она, посмотрев на начальника. – Отлежусь.

Мира смотрела на неё с беспокойством, не шутя – редкость. Итан молчал. Его взгляд задержался на Аурелии дольше, чем требовалось, но он ничего не сказал.

Шаги Аурелии отдавались глухо, как будто здание выдохлось вместе с ней. Усталость накрывала плотным слоем, тревога тянулась следом – без причины, без формы.

На выходе она остановилась на секунду, поймав себя на странном ожидании. Прислушалась.

Ничего.

И от этого стало только хуже.

Полнолуние прошло. Но что-то в ней – нет.

Итан догнал Роана уже у лифтов. Начальник агентства шёл быстро, на ходу просматривая что-то в планшете, и остановился только когда Итан окликнул его по имени.

– Роан. Минуту.

Тот поднял взгляд – внимательный, цепкий, без раздражения.

– Что-то срочное?

– Вопрос не по делу, – спокойно сказал Итан. – Скорее… технический. Кто у нас занимается анализом веществ? Химия, фарма, всё такое.

Роан на секунду задумался, затем кивнул в сторону дальнего крыла.

– Сайла Норт. Из команды С-2. Лаборатория на минус первом. Если по работе – можешь обращаться напрямую.

– Благодарю.

Итан не стал терять времени.

Минус первый этаж пах иначе: стерильнее, холоднее, с металлической ноткой, которую не перебивал даже кофе. Лаборатория была освещена ярко, почти без теней. За стеклянной перегородкой работала Сайла, но основное пространство было пустым.

Она стояла у стола, склонившись над открытым контейнером, волосы собраны в высокий хвост, рука в перчатке держит пипетку. Услышав шаги, она не обернулась сразу.

– Если это очередная просьба «на минутку», – сказала она, – то я уже опоздала на обед.

– Мне нужно не на минутку, – ответил Итан. – И не по линии агентства.

Это заставило её повернуться.

Сайла Норт была из тех людей, у которых взгляд сразу считывает подтекст. Она оценила его молча – рост, осанку, отсутствие суеты.

– Тогда ты не туда зашёл, – сухо сказала она. – Я работаю только по…

Итан положил на стол небольшую таблетку – аккуратно, без нажима, как улику.

– Один из моих друзей начал принимать это, – сказал он. – И не говорит, что именно принимает. Без упаковки, без маркировки. Я хочу знать, что это.

Сайла посмотрела на таблетку. Потом на него.

– «Друг», – повторила она, без иронии, но с пониманием. – И ты решил, что я должна поверить на слово?

– Я не прошу верить, – ответил Итан. – Я прошу помочь. И не распространяться. Это личное.

Он выдержал паузу, затем добавил, уже тише:

– Я буду должен.

Сайла вздохнула, сняла перчатки и только тогда взяла таблетку пинцетом. Поднесла к свету, разглядывая поверхность.

– Ни цвета, ни запаха, – пробормотала она. – Слишком чисто для подполья и слишком безлико для лицензии.

Она посмотрела на Итана снова – теперь уже внимательнее.

– Ты понимаешь, что если это что-то серьёзное…

– Понимаю, – коротко сказал он. – Именно поэтому я здесь.

Несколько секунд она молчала. Потом кивнула.

– Ладно. Я посмотрю состав. Полный спектр. Но это займёт время.

– Сколько нужно.

– Столько, сколько нужно, – повторила она и уже отворачивалась к оборудованию. – Итан.

Он остановился у двери.

– Если выяснится, что твой «друг» принимает это регулярно… – она не договорила, но смысл повис в воздухе.

– Тогда я буду знать, что делать, – ответил он.

Сайла больше ничего не сказала. Таблетка исчезла в контейнере, приборы загудели, экран загорелся первыми строками анализа.

Итан вышел из лаборатории с тем же спокойным шагом, с каким вошёл. Но внутри это спокойствие было напряжённым – как натянутая струна.

Глава 5

Центральную дорогу перекрыли ещё с утра, но город по-настоящему начал меняться только к вечеру.

Между домами протянули гирлянды – тёплые, жёлтые, будто нарочно слишком уютные для камня и асфальта. Они висели низко, пересекали улицу волнами, отражались в витринах и стекле остановок. Где-то дальше, ближе к площади, возвышалась сцена: металлический каркас, чёрная ткань, провода, тянущиеся змейками по земле. Микрофоны проверяли один за другим – короткие хлопки, протяжные «раз-два», свист, затем смех техников.

По обе стороны дороги выстроились палатки с логотипами благотворительных фондов. Белые тенты, аккуратные столы, коробки для пожертвований. Люди уже подходили – кто из любопытства, кто целенаправленно. Монеты звякали о пластик, купюры шуршали. Запахи накрывали улицу плотным слоем: карамель, горячие орехи в сахаре, яблоки, сидр со специями, что-то мясное с гриля. Тёплый воздух будто лип к коже.

Из дверей агентства «Серый Контур» сотрудники вышли почти одновременно – не строем, но единым потоком. На фоне гирлянд и толпы они выглядели непривычно цельно, как будто здание выплюнуло их разом.

С-2 включились сразу.

Лея уже через несколько шагов остановила первую женщину – улыбка, лёгкий наклон головы, короткое объяснение, для чего собираются средства. Томас подхватил разговор с парой подростков, смеялся громче, чем нужно, показывал на стенд. Сайла, привычно собранная, почти не улыбалась, но говорила чётко и спокойно, отвечая на вопросы так, будто объясняла формулу – просто, но без лишних эмоций.

С-1 держались ближе к краю дороги.

Они не вмешивались, не привлекали внимания, но их присутствие чувствовалось – взгляды скользили по толпе, отмечали движение, резкие жесты, слишком громкий смех. Это была не тревога – скорее привычка. Оборотни знали, как выглядят праздники, когда что-то идёт не так.

Роан сразу отделился от группы. Он направился к сцене, где его уже ждали организаторы – двое мужчин и женщина с планшетом. Он говорил официально, ровным голосом, кивал, уточнял детали. Пара фраз – про безопасность, про маршруты, про участие агентства. Его держали как опору: рядом с ним фестиваль казался санкционированным, разрешённым, правильным.

Каллен стоял чуть в стороне, но напряжение в нём чувствовалось даже без движения. Он оглядывался по сторонам, оценивая пространство, будто действительно вышел на арену. Фестиваль для него был не праздником – возможностью. Возможностью показать себя, доказать, превзойти. Он бросил взгляд в сторону сцены, потом – на толпу, потом – на своих. Губы дёрнулись в короткой, почти хищной усмешке.

Мира буквально светилась.

Она крутилась на месте, рассматривала гирлянды, палатки, людей, как ребёнок, которого впервые привели на ярмарку. Глаза блестели, движения были быстрыми, чуть беспорядочными. Она явно ждала не столько сам фестиваль, сколько то, что должно было случиться позже. Каждый раз, когда рядом проходил кто-то из оборотней, она бросала быстрый взгляд – проверяла, здесь ли он.

Аурелия держалась в тени.

Закрытая одежда – тёмное пальто, шарф, плотно обмотанный вокруг шеи. Она стояла так, чтобы спина чувствовала стену ближайшего здания. В толпу не смотрела, взгляд скользил поверх голов, мимо лиц. Запахи били слишком резко – сладость, дым, специи – всё сразу. Она дышала неглубоко, контролируя каждый вдох. Здесь было слишком много всего: звуков, движений, тел.

Итан остановился чуть впереди неё.

С виду – спокойный. Руки в карманах, плечи расслаблены. Но взгляд его блуждал. Он отмечал детали автоматически, как всегда, но мысли были не здесь. Таблетка. Отчёт Сайлы. Он смотрел на гирлянды и видел не свет, а ритм. Слушал музыку и слышал перегруз.

Мир вокруг выглядел слишком нормальным.

Безопасным. Одобренным. Оборотни на улицах, люди улыбаются, дети тянут родителей к сладостям, кто-то фотографируется на фоне сцены. Здесь не было угрозы – и именно это раздражало, давило, не совпадало с внутренним ощущением.

Он перевёл взгляд на Аурелию.

Она стояла неподвижно, как будто была не частью этой группы, а случайным прохожим, застрявшим между ними. Шарф скрывал половину лица, но напряжение читалось в линии плеч, в том, как пальцы сжимали край пальто.

Фестиваль начинался.

И с каждой минутой становилось всё очевиднее: для одних это был праздник, для других – работа, а для кого-то – испытание, к которому она не была готова.

Итан отошёл к краю фестивальной зоны почти незаметно – не потому что прятался, а потому что так было проще думать. За палатками шум глох, музыка превращалась в глухой фон, смех и голоса распадались на отдельные, неразборчивые обрывки. Здесь пахло не карамелью и сидром, а влажной тканью тентов, пылью и холодным металлом каркасов.

Он остановился у временного ограждения, прислонился плечом к столбу с гирляндой. Лампочки над головой слегка покачивались, тёплый свет скользил по его рукам.

Он медленно разблокировал телефон и в десятый раз прочитал отчет Сайлы о таблетке, что он передал ей.

Состав: стандартный подавитель. Назначение: используется для уменьшение активности зверя или ослабления обоняния и других чувств.Побочные симптомы: головокружения, потеря аппетита, потеря сознания, внезапные приступы агрессии, светобоязнь, бессонница. Вызывает зависимость.Примеси: отсутствуют. Запах: нейтральный.