Проект 1214

– Какого хрена?! – постаралась перекричать шумевшую сушилку для рук. Бедная девушка, которую уже хватил удар из-за двери, бросила на нас взгляд и поспешила убраться.

– О! – Ада расплылась в улыбке и посмотрела на наручные часы, стоившие как годовая зарплата какого-нибудь среднестатистического офисного клерка. – Двенадцать минут и двадцать три, четыре, пять секунд. Я ставила на то, что вы продержитесь минут двадцать. Черт.

– Ставила?

– Победила Пэм. Она говорила, что будет 11-13 минут. Эва ставила на 15, Жан была уверена, что мне надоест сидеть тут, и я вернусь сама…

– Какого хрена? – я повторила вопрос, но подруга будто не слышала.

– А Пэм неплохо заработает. По сотне с каждой. – Она расстроенно вздохнула, мотнула головой и наконец посмотрела на меня. – Ну как? Я смотрю, нашли общий язык? Не побил ещё тарелки? Не затеял драку с официантом?

Я прищурено смерила ее осуждающим взглядом.

– Ты из него совсем придурка делаешь?

– Уже защищаешь! Ничего себе! Когда свадьба?

– Ада. Хватит.

Этот разговор ни к чему не приведет, лишь потратит мои и без того убитые за последние дни нервы, потому пришлось прибегнуть к последней возможной мере.

– Сиди здесь и дальше, мы почти допили вино.

Подруга на этих словах встрепенулась, глаза расширились то ли от страха, то ли от негодования, она схватила меня за предплечье и потянула в зал.

– Так бы сразу и сказала.

Теодор сидел в той же позе, в какой я его оставила: расслабленный, одна рука покоилась на столе, а другая, согнутая в локте, держала бокал, то и дело его покручивая. Вино образовывало красивый водоворот и интересно переливалось в свете плафона.

– А я подумал, вы решили сбежать вместе.

– О, нет, конечно, я задержалась, звонили по поводу проекта, пришлось некоторые детали разъяснять. – Врет и не краснеет. – О чем беседуете?

Ужин закончился так же быстро, как прошёл весь день до него. Сначала я не хотела идти на встречу, переживая, что что-то пойдет не так, а потом я не хотела уходить домой, думая о том, что такое может больше никогда не повториться. Теодор оказался наиспокойнейшим человеком, поддерживал любую тему разговора, даже когда мы с Адой принялись обсуждать последнюю романтическую дораму, которую смотрели на выходных, разбираясь в лаборатории. И теперь мне было искренне непонятно, откуда взялись все те нелестные слухи, ведь, обычно, за ними кроется что-то реальное, пусть и приукрашенное. Теодор даже заплатил за ужин, включая то дорогущее вино, хотя все это в качестве извинений должна была сделать Ада.

Он поблагодарил нас за отличный! вечер, что, полагаю, могло бы стать намеком на то, чтобы этот отличный! вечер повторить, а дальше произошла удивительно странная ситуация, оставившая в душе непонятный осадок.

Уже на улице, как только позади оказались входные двери ресторана, мы остановились попрощаться.

– Приятно было узнать вас получше, – Теодор улыбнулся. – Я представлял вас совсем другими. Но слухи, к счастью, остаются лишь слухами, не имеющими с правдой ничего общего.

Мы с Адой переглянулись, не особо понимая, к чему он клонит.

– Согласна. Рада, что и вы превзошли наши ожидания, – прямо ответила подруга.

Мы разошлись в разные стороны: он – назад в сторону центра, мы – дальше в сторону дома. Ещё одна информация в копилочку: мы живем в разных краях города. Грустно, но что поделать, зато наши кабинеты в минуте ходьбы.

– Ну что? – Лучшей идеей по дороге стало донимать Аду и закидывать ее миллионами вопросов.

– Что?

– Как думаешь, вечер получился хорошим?

– Нет.

– Что?

– Отличным. Теодор же сам сказал, – подруга подмигнула и тепло улыбнулась.

Было непривычно видеть ее выражение лица без тени сарказма или фирменных закатанных глаз.

– А что на счет его слов? Он что, думал о нас что-то ужасное? – Меня захлестнула волна злости на коллег, умудрившихся попортить слухами отношение Теодора к нам. – Кто посмел?

– Будто ты сама не знаешь, – на этот раз то самое выражение вновь озарило лицо подруги. – Каждый… первый? Придумывает о нас невесть что. Такова участь всех тех, кто ступил на тропу великих мира сего, коллекционирующих информацию.

Дом встретил меня приятной прохладой, виной тому кондиционер, который я совершенно забыла выключить, уходя утром на работу. В коридоре разбросаны обувь и верхняя одежда, до которой все никак не доходят руки, на кухне пустой холодильник, в котором погребены заплесневелые овощи и сыр, разве что питьевые йогурты ещё держатся, пара тарелок, скопленных за несколько дней, на раковине.

– Мда…

Вот она, жизнь ученого, получающего пятьдесят пять тысяч в год, даже дома прибраться некогда. Я довольно быстро закончила с вечерними процедурами и легла в кровать, надеясь почитать полчаса и выспаться. Но, был ли тому виной холод, из-за которого приходилось кутаться в одеяло, или ещё чего, но книжка необычно быстро подошла к концу, хотя я начала ее только вчера, а спать все не хотелось. Полежав бестолку ещё какое-то время и знатно громко выругавшись, пополнив словарный запас своих соседей, встала и сделала круг по квартире.

– Черт.

Выругавшись в очередной раз, я собрала все разбросанные вещи в коридоре и разложила их по местам.

– Какого хрена.

Спать все ещё не хотелось, я помыла посуду и выкинула испортившиеся продукты.

– Да вашу мать.

Взяла тряпку, оттерла разводы от зубной пасты на зеркале в ванной, протерла быстро полы и включила робот-пылесос на влажную уборку.

– Блин.

Вытерла пыль со всех горизонтальных поверхностей и протерла окна с внутренней стороны.

Не зная, чем занять себя дальше и какое ругательство ещё выдумать, я плюхнулась на мягкий велюровый диван и обнаружила забытый на журнальном столике телефон.

– Так вот почему я не слышала сообщений от Ады! Отлично, сначала уборка, теперь разговоры с собой, а дальше что?

Я подняла голову наверх, будто обращаясь к неведомой сущности, спрятавшейся в углу потолка: там как раз очень удачно легли тени от разросшейся декоративной пальмы, подсвеченной светильником. В ответ мне раздалась лишь тишина, так что я даже обрадовалась, до обращения в дурку ещё оставалось время. Взяла телефон и разблокировала его.

А вот и они, десятки сообщений от Ады с криками:

– Ты где?

– Ты добралась до дома?

– Почему не отвечаешь?

– Ты умерла?

– Не смей, мы не закончили проект.

– Если ты умерла, я соберу твой прах и отнесу мужу Пэм.

– Он поместит его в робота.

– Все, я вызываю полицию.

– Или скорую.

– Ладно, поняла, заказываю «Ритуал».

Дальше читать было бессмысленно, потому я просто отправила ей фото отчищенной до блеска квартиры и вдруг заметила ещё одно сообщение от неизвестного номера, полученное часов семь назад.

– Привет. Уже дома? Ещё раз хотел сказать спасибо.

– Ой, наверное, у тебя нет моего номера. Это Тео. Ада поделилась номером.

– Спокойной ночи.

Вот же… На часах было уже половина четвертого утра, а меня окатило волной желания во второй раз все перемыть, перечистить, лишь бы не ложиться назад в кровать.

Глава 5

Пункт в дисциплинарном кодексе о

запрете использовать швабры в качестве

микрофонов – звучит интересно

Ада смерила меня недовольным взглядом, когда я уже в шестой раз возвращалась к микроскопу, пытаясь описать ход исследования. Но всякий раз, только брала в руку ручку, картинка копошащихся на стеклышке микроорганизмов стиралась из памяти. Отбросив затею сделать что-либо полезное по работе в ближайшие как минимум несколько часов, я отклонилась на стуле и устало потерла виски.

– Да что с тобой?! Теодор нашел твой дом, и у вас была бурная ночь?

– О да, такая бурная, ты не представляешь.

– Именно поэтому ты оттерла каждый миллиметр квартиры впервые за… никогда? Ты хоть спала?

Я сквозь боль улыбнулась, предполагая, что ответ очевиден и не требует дополнительных пояснений.

Прошедшая ночь удивительно четко отразилась под моими глазами темными припухшими синяками. За это время я умудрилась подремать от силы полтора часа, то и дело просыпаясь от вполне ожидаемых сновидений пикантного характера, но вместе с тем приправленных ужасом. То Теодор бросается на меня, причем не в том смысле, в котором бы хотелось, и пытается ударить ножом, то происходит как раз ТОТ САМЫЙ смысл, но вокруг кружатся тени, так и норовясь поглотить нас, то в кабинет просто в неловкий момент вторгаются посторонние, не давая насладиться хотя бы минутой приятного сна, то приходится спасаться, убегая от невидимой угрозы, стараясь забрать с собой мужчину, но тот почему-то не может продолжать путь. По несложным подсчетам получается как минимум четыре пробуждения за эти несчастные полтора часа, но скорее всего я просто забыла другие кусочки всех кошмаров.

По губам невольно проскользнула улыбка – Ада все-таки отчасти была права, предполагая «бурную ночь с Теодором». К счастью, она не обратила на это внимания и не стала донимать меня лишними расспросами.

– Может, пойдешь кофе возьмешь? – Подруга похлопала меня по плечу. – Давай, вчера все хорошо прошло, не унывай.

Эта фраза напомнила мне кое о чем, что я бы очень хотела с ней обсудить.

– Ада. Откуда у Теодора мой номер? – Я сощурила и без того сонные глаза.

– Я дала, – не задумываясь, выпалила она.

– Откуда у тебя его номер?

– Что?

– Номер. У тебя есть его номер.

– А. Ну да. У меня есть номер каждого в этом центре. А ты бы ему написала? Позвонила? Что бы ты сделала с его номером, если бы я тебе его дала?

– Пробила бы его, – как ни в чем не бывало ответила я.

Ада слегка удивилась, но, вероятно, быстро догадалась, что я на это способна, и закатила глаза. Наверное, сказал бы мне кто-то подобную вещь, я бы сочла его сумасшедшим, ведь это вторжение в личную жизнь и все тому подобное, но, думаю, то, что я знаю буквально почти все про всех, является смягчающим обстоятельством. Сейчас же заниматься несколько преступным делом было уже не особо комфортно, ведь мы вроде бы неплохо пообщались, и узнать что-то можно, если очень захотеть, лично у него.

– Ты лишила меня возможности продемонстрировать мои детективные способности.

– Что тебе мешает заняться этим сейчас? – Подруга вскинула бровь.

– То, что я теперь знаю его лично. Теперь это неловко. И неправильно.

– А до этого было бы ловко и правильно?

– Это ты мне пытаешься что-то предъявить?

От этой словесной перепалки я даже немного пришла в себя, уже не хотелось растечься по столу и забить на все вокруг.

– Погоди, а что он тебе написал? – Ада вдруг вспомнила, с чего начался конфликт, и заинтересовалась.

– Поблагодарил за вечер. А как он у тебя телефон попросил? И откуда у него твой?

– Я напоминала накануне про ужин. Просто попросил, без уточнений.

Разговор закончился так же быстро, как и начался, за кофе сходить мне уже никто не предлагал, так что, тяжело вздохнув, я продолжила работу. Ближе к обеду снова накатила усталость, солнце, просачивающееся сквозь открытые жалюзи, падало как раз на стол, отраженные лучи больно жгли глаза чуть ли не до слез. Не выдержав, я резко дернула за ниточки, погрузив кабинет в полутьму. Ада недовольно вздохнула, но промолчала.

На обед идти не хотелось, даже задумалась о том, чтобы потратить заветный час на дневной сон, но желудок предательски заурчал. Хватило секунды, чтобы Ада это расслышала в рабочей тишине, подскочила и потащила меня прочь из кабинета.

Недавний случай, похоже, оставил мне травму, только подруга потянулась к дверной ручке, я невольно сжалась и прикрыла глаза, ожидая повторения покушения на жизнь. Но дверь распахнулась, не задев ни одного препятствия, коридор пустовал. До обеда оставалось еще минут десять, и обычные прилежные сотрудники центра не рисковали напрашиваться на сверхурочные, коих и так хватало, или добровольный отказ от премии. В нашем случае все было куда проще, те самые напряженно-странные отношения Ады с начальством позволяли нам творить буквально все, что только вздумается. Вряд ли кому-то было выгодно, чтобы в центр просочилась интересная информация касаемо того, кто с кем, как и в чем спит. А такого добра в наших головах было немало, естественно, все подкреплено реальными доказательствами в переписках, фотографиях или свидетелях…

Одно единственное, что могло нас остановить и даже пугало саму Аду, находилось в главном корпусе центра, что неподалеку от нашего, и это имело специфичное имя Стелла Рейн. Только эта женщина, которой относительно недавно стукнуло тридцать пять, с туго завязанным по всем канонам стервы пучком, вечно красной супер-стойкой помадой и типичной для подобных ей юбкой-карандашом по колено в мелкую серую полоску, могла заставить нас ужаснуться. Хотелось бы сказать, что ужасались мы только ее чувству стиля, но, к сожалению, все было слегка сложнее.

Эта самая Стелла одно время, судя по слухам, имела честь крутить шашни с директором, причем не тем самым, который был начальством, а тем, что был на пару ступеней выше и руководил всеми тремя корпусами нашего центра и, соответственно, всеми их начальствами. Благодаря этому Стелла имела довольно большое влияние буквально на всех. Ей ничего не стоило шепнуть боссу – надо разделять начальство Ады и начальство в целом, – что где-то в каком-то из корпусов происходит что-то, что не вписывается в установленные кем-то рамки, как начнётся небольшой апокалипсис. Благодаря этой особенности ее и сделали проверяющим, дозорным, который мог объявиться в любую секунду жизни и создать миллиард проблем.

Помню, задумывалась, каким образом люди приходят к такому образу жизни? Может, когда-то Стелла тоже обожала собирать слухи, но у нее не было своей собственной Ады и компании, с кем ими можно было бы поделиться? И эти невысказанные сплетни копились в ее голове многие годы, сердце черствело и вот она уже собирает те же самые слухи, но в качестве доносов? Ей платили за это прибавку, пока не дали официальную должность?

В один раз прилетело и нам. Обед закончился минут пятнадцать назад, но мы все не могли разойтись, слушая историю, как Эва сходила на свидание вслепую и насколько удивительные во всех нехороших смыслах этого слова там оказались все индивиды. Мы даже успели доехать до второго этажа, решили выйти и проводить Жан и Пэм, но остановились прямо посередине коридора. В этом и была наша ошибка.

Во время обсуждения того, что некий Питер сорока лет оказался на свидании из-за того, что его в тайне записала мама, из-за угла в другой стороне от лифтов сверкнули глаза, и с нахалистым высокомерным видом буквально тенью выплыла тонкая фигура с очерченными контурами брючного костюма с юбкой-карандашом. Привлекая наше внимание, она пару раз покашляла в кулак, демонстративно взглянула на наручные часы, которые, определенно, она сама себе купить бы не смогла, и ожидающе уставилась в нашу сторону.

Ада заметила ее первой:

– Вам чем-то помочь?

Вспоминая эту ситуацию, я понимаю, что она прекрасно знала, кто перед ней, но пыталась сохранить невозмутимый вид.

Стелла опешила, явно ожидая, что перед ней тут же упадут в ноги и будут молить о пощаде, как это происходило всегда. А она кайфовала, упивалась своей властью, чувствуя превосходство.

– Подскажите, когда закончился обед? – с легкой насмешкой спросила женщина.

– Обед? Понятия не имею. – Другой ответ в такой ситуации стал бы поражением.

«Пятнадцать минут назад,» – и в ответ полетело бы: «И какого хрена вы торчите в коридоре?»

«Разве он уже закончился?» – и тогда услышали бы: «Куда уж там следить за временем с такими-то важными делами».

Девочки толпились за спиной у подруги, тихо объясняя мне на ухо, в какую историю мы попали. Пэм хотела было сделать шаг вперед, но Эва шикнула, попросив не портить ситуацию.

Если Ада была довольно вспыльчивой, сразу вступала в споры, не боялась высказаться, то Пэм имела накопительный эффект. Она могла долго слушать, даже кивать в знак согласия, но в один момент можно было заметить, как дернулся ее глаз, что свидетельствовало о конце терпения. После чего происходил взрыв, и всегда ее собеседник выходил проигравшим.

В ситуации со Стеллой лучше было не рисковать и придержать оружие массового поражения для другого случая.

– Вечером будет заседание по вашему вопросу. В понедельник огласим решение. Можете хоть сутки напролет здесь стервятничать, – Стелла вскинула голову и прошагала мимо к лифтам, стуча высокими шпильками своих лодочек.

«Стервятничать», как рассказала Жан, было ее любимым словом, во всяком случае по отношению к нам. И в наших глазах эта женщина превратилась из Стеллы Рейн в Стерву Рейн. Поменялись две буквы, а смысл остался прежним.

Вернувшись с выходных, мы обнаружили на дверях в наши кабинеты записки с идентичным содержанием и одной лишь разницей в именах адресатов.

«Уважаемые коллеги, Ада Кельнер и Элла Перри,

Спешу уведомить вас о решении дисциплинарного комитета в отношении следующих проступков:

1) Нарушение рабочего распорядка;

2) Несогласованное собрание в личных целях в рабочее время;

3) Нарушение общественного порядка и режима тишины в рабочее время;

4) Пренебрежение к ответственному проверяющему;

5) Угрозы и оскорбления в отношении к ответственному проверяющему.

В связи с вышеуказанными нарушениями вынуждены назначить вам меру наказания в соответствии с Дисциплинарным Кодексом Научно-Исследовательского Центра в размере отработки пяти часов общественных работ на благо центра: мытье полов в коридорах на этажах 2 – 15 корпуса №2, а также полив и удобрение растений на указанных этажах. К исполнению наказания приступить с 03.03, срок отработки до 5 дней (до 07.03).

В случае уклонения от обязательств будут применены следующие меры пресечения:

1) Лишение премии за месяц март;

2) Лишение права на отпуск;

3) Полное подчинение ответственному проверяющему.

С уважением, Стелла Рейн».

Мы одновременно посмотрели друг на друга, сдерживая порыв смеха.

– Она серьезно? – Ада сдалась первая.

Переговорив с подругами, мы узнали, что, оказывается, все «наказания» были разными: Жан назначили обучать сразу четырех магистрантов, пришедших к нам на практику, Пэм должна была перебрать архив, упорядочить все папки и книги по алфавиту, а Эва присоединилась к нам, забрав себе 16 – 22 этажи.

И в тот раз мы даже послушно подчинились этим нелепым попыткам Стервы возвыситься за счет нас. Правда, слегка переделали правила игры под себя. Хватило трех дней, чтобы управиться с четырнадцатью этажами. И каково было удивление этой дамочки, когда в один из дней она прибежала в корпус и обнаружила нас на пятнадцатом этаже с парой бутылок вина и импровизированным караоке, где музыка орала из телефонов, а швабры выступали в роли микрофонов. Ее лицо было не описать словами. Пытаясь произнести хоть что-то внятное, она могла лишь заикаться и сдерживать очередное ругательство, так и норовящее вырваться. Ада, сделав музыку погромче, летящей походкой приблизилась к «ответственному проверяющему», приобняла ее за плечи и буквально заорала ей на ухо:

– Что-то не так, Сте… Стелла? Как видите, ваше идиотское «наказание» идет полным ходом!

– Какого черта тут происходит? – У нее определенно дергался глаз, а из идеального пучка вылезла пара петухов.

– Ну как же? Посмотрите на время: восемь вечера. Рабочий день закончился аж час назад! До режима тишины ещё целых два часа. А, заметьте, про алкоголь не сказано ни слова ни в одном из договоров и книжечек. Да и в вашем письмеце оставлены только пункты, что сделать надо, но ни одного пункта о том, что делать нельзя. Так что будьте любезны, протрите ноги, если хотите пройти по помытому коридору, – подруга кинула к ее туфлям мокрую тряпку, отчего Стелла отшатнулась и ахнула, но не нашла, что возразить, хмыкнула, развернулась и, гордо задрав голову, ушла прочь.

На утро даже нового письма счастья на двери не оказалось, так что мы определенно одержали победу. И тогда я в очередной раз подумала о том, насколько же мне повезло работать с Адой. Закончив свою часть, мы поднялись к Эве, но она молча и в тишине водила шваброй туда-сюда, изредка бормоча себе под нос проклятья. Естественно, не оставили подругу одну и потратили свой четвертый день, развлекая ее и помогая одновременно.

С тех пор Стерву Рейн мы не встречали, но нередко слышали о ее новых жертвах. Периодически она, словно коршун, обрушивалась на один из корпусов, и начиналась облава. Заранее об этом никто не знает, Стерва Рейн любит быть внезапной, чем многим внушает страх. Но нам она могла внушить только истерический смех, ведь, кажется, ещё никому не удавалось поставить ее на место. Хотя по сторонам мы все равно лишний раз поглядывали – мало ли чего? Она точно добавила в Дисциплинарный Кодекс статьи про распитие алкоголя, громкую музыку и швабру-микрофон.

Коридор был пуст, мы благополучно добрались до столовой, откуда до холла долетал аромат только приготовленных куриных биточков. Столы были пустыми, а лоточки с едой ещё закрыты крышками, но я уже успела разглядеть долгожданные блинчики с капустой – спустя три недели повар сдалась и услышала мои мольбы. Мы заняли столик, но сидеть без дела желания не было: все равно сейчас целый час будем обсуждать вчерашнюю встречу, а Ада точно не решится помогать мне замять тему.

– Пойду за кофе пока сбегаю, ещё семь минут. Тебе что-нибудь взять?

– Чизкейк с малиной.

Я вышла из столовой и, пройдя холл насквозь, очутилась в кофейне. Аромат кофе и свежей выпечки прекрасно дополнял куриные биточки, вот-вот – и живот исполнит арию. Вытаскивая кредитку из кармана, я нечаянно задела локтем единственного посетителя, тут же буркнула: «Извините» и хотела облокотиться на стойку в ожидании своей очереди, но услышала знакомый голос, будто бы отвечающий мне.

– Ничего страшного.

Сверху вниз на меня смотрел Теодор все в том же белом халате, будто он и вовсе прирос к нему.

Не показалось. На мгновение перехватило дыхание, я вспомнила его вчерашние сообщения и то, что благополучно их проигнорировала, сначала не зная, что ответить, а потом с мыслями, что не очень прилично отвечать спустя двенадцать часов. Из раздумий, как бы незаметно провалиться сквозь землю, меня вывел его глубокий голос.

– Как вчера добралась до дома?

О нет, это же то самое начало самых неловких диалогов, которые вечно заходят в тупик. Это его третья разновидность после: «Хорошая сегодня погода» и «Как дела?» Но долго молчать было бы ещё более неприлично, чем сделать вид, что никаких сообщений не было.

– Хорошо. – И тут в голове возникла гениальная идея. – Прости, я не ответила на сообщение…

– О, Ада все-таки твой номер дала? Я уже подумал, что написал какому-нибудь незнакомцу. Судя по тому, что ты вчера предупредила, что она вполне способна сбежать из ресторана даже без сумки, решил, что и рандомный номер может дать.

– Ну да, одного из Эванов… – Я представила, как Теодор благодарит бывшего подруги за хороший вечер, и улыбнулась. Но надо было досказать начатую мысль. – Так вот да, я видела сообщение, но уже было очень поздно, побоялась разбудить, а утром забыла дома сумку, пришлось возвращаться, и я опаздывала, поэтому не было времени ответить. Мне очень жаль, в следующий раз отвечу обязательно!

Что я сказала? Какой следующий раз? Сколько раз я себе говорила, что нечего открывать рот, когда понятия не имеешь, чем закончить предложение, которое уже даже началось со лжи. Да после такого он не только не напишет, он заблокирует мой номер и удалит его.

Но что это? Губы мужчины дернулись в полуулыбке.

– Хорошо, я запомню. Ты будешь что-то заказывать? Или просто хотела ударить меня локтем и незаметно скрыться? Если так, то миссия провалена.

К лицу прилила волна жара. Вот черт! Из-за барной стойки на нас глазел бариста, который уже давно поставил заказанный Теодором капучино рядом и, видимо, ждал, что я сделаю заказ.

– А, да, простите, я… – А я даже не решила, что хочу. Точно не кофе, за которым шла изначально. – Холодный тропический лимонад. И побольше льда, пожалуйста. А ещё малиновый чизкейк. Спасибо.

Кредитка звякнула о терминал, бариста неловко улыбнулся и отвернулся готовить заказ.

– Советую попробовать ванильный милкшейк с вафельным топпингом, если любишь холодное, – Теодор кивнул на поставленный передо мной прозрачный стаканчик, в котором перетирались друг о друга десятки маленьких кубиков льда.

– Спасибо, обязательно попробую. Ты идёшь на обед?

Я стояла в пол-оборота к высокому круглому столику и как раз в этот момент краем глаза заметила Жан и Эву, которые направлялись прямо к столовой. Следующая картина напоминала поставленную начинающим режиссером сцену. Жан вдруг резко тормозит, хватая Эву за локоть, делает несколько шагов назад, разворачивается на что восемьдесят градусов и показывает пальцем в ту сторону, где была кофейня.