Лунный трон. Путь сквозь тени

– Сила? – я невольно сжала кулаки. – Я лишь видела кошмары. Они терзали меня годами!

– Кошмары – это эхо. Отголоски того, что ты не можешь вспомнить. Но пришло время узнать правду. – Он протянул ко мне руку. – Готова ли ты увидеть то, что скрыто за завесой твоих снов?

Я колебалась. Может он не в себе? В ушах стучала кровь, а в памяти всплывали лица Достаны и Ивара – их слёзы, их слова любви. Но вместе с этим я чувствовала: если не узнаю правду сейчас, эти кошмары будут преследовать меня вечно.

– Да, – выдохнула я. – Я готова.

Горан кивнул, достал из сундука старинный кристалл, сверкающий серебристыми прожилками.

– Смотри в него. Не отводи взгляд. И вспомни…

Кристалл засветился, я отшатнулась, и в тот же миг мир вокруг растворился. Я увидела:

огненное небо, рвущееся на части;

луну, налитую кроваво‑алым светом;

силуэты людей, мечущихся в панике;

и себя – маленькую, лежащую в колыбели под обломками рухнувшей стены.

– Это было не просто стихийное бедствие, – прошептал Горан где‑то в стороне. – Это было предзнаменование. И ты – его ключ.

Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Воспоминания накатывали волной, раскрывая то, что было сокрыто годами:

шёпот звёзд, говоривших со мной в ночи;

тени, шепчущие забытые слова;

и ту самую луну, что теперь звала меня по имени.

– Что… что это значит? – прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.

– Это значит, – ответил Горан, – что твой путь только начинается. И если хочешь избавиться от кошмаров, тебе придётся принять то, что ты есть.

Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Но одно знала точно: вернуться к прежней жизни уже не получится. Теперь передо мной лежал иной путь – путь, освещённый лунным светом.

Я будто опомнилась и невольно оглядела полутёмную комнату, пытаясь отыскать знакомый силуэт. Но в доме царила непривычная пустота нет Улады с тихим, внимательным взглядом.

– Где Улада? – голос дрогнул, выдавая нарастающую тревогу. – Улада ведь всегда рядом с тобой…

Горан медленно повернул голову к окну, где луна отбрасывала бледные полосы света на пыльный пол. Его пальцы сжали край стола, словно он взвешивал каждое слово.

– Ей нельзя было оставаться, – произнёс он наконец, не глядя на меня. – Улада почувствовала приближение бури ещё перед закатом. Сказала, что тени шепчут о новой волне… о том, что лунная сила пробуждается не только в тебе.

Я сжала кулаки, чувствуя, как холод пробирает до костей.

– Ты отправил её прочь? Одну?

– Не я, – Горан поднял глаза, и в их глубине мелькнуло что‑то неуловимое, почти болезненное. – Она ушла сама. Улада видела знаки в пламени свечи – говорила, что её ждут в другом месте. Там, где она сможет помочь удержать равновесие, пока ты… пока ты будешь проходить свой путь.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. Я представила Уладу – будто она может успокоить бурю одним прикосновением, прочесть судьбу по расположению звёзд.

– Она в опасности, – прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается пламя тревоги. – Ты знаешь это, да?

Горан шагнул ко мне, его тень растянулась по стене, словно крыло неведомого существа.

– Все мы в опасности, Гаяна. Но её путь – не твой путь. Как и твой – не её. Улада выбрала свою дорогу, чтобы ты смогла пройти свою.

Он поднял кристалл, и тот вновь замерцал, отражая лунный свет.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Мысль о том, что девушка сейчас где‑то там, сталкивается с неведомыми угрозами, жгла изнутри. Но в то же время я понимала: если не завершить то, ради чего пришла, если не принять свою силу – её жертвы окажутся напрасными.

– Покажи мне ещё, – произнесла я твёрдо, глядя в глубину кристалла.

Вдруг яркая вспышка кристалла ослепила всю комнату – я не вижу ничего, кроме белого света, меня будто парализовало. Вдалеке, крадутся, словно две лани, огромные тени. Вдруг из теней выходят две женщины; они не видят меня. Одну из них узнаю – это та, что приходила ко мне во снах, только на ней плащ. Я завороженно наклонила голову в бок: он что правда из звёзд, как говорится в легендах!? Из-за плаща её имя сразу стало понятно, эта девушка похожа на Нонцену – одну из дочерей Велеса. Вторая совсем не знакома, но я пометила в её волосах зелень. Выходит что она оживший мертвый утопленник? А может она богиня лета? Хотя я даже не знаю как она выглядит. От их злорадного смеха предательски бегут мурашки по коже и накатывает уже знакомая боль в груди.

– Это дочери бога Велеса. Как раз они и задумали новую катастрофу.

– Но дочерей должно быть три, я точно помню рассказы, – не понимая, замешкалась я. Значит та с зеленью вовсе не мёртвая.

Горан взял небольшую паузу, отчего невольно стало не по себе. Внезапно он крепко сжимает камень в руке – и всё вновь исчезает.

– Всё дело в том… что третья сестра – это ты!

Глава 6

Ночь выдалась удивительно тёплой, а лёгкий летний ветерок нежно ворошил траву и молодые листья деревьев, наполняя воздух приятным, убаюкивающим шорохом. Всё это могло бы показаться мне поистине прекрасным – если бы не мой «насыщенный» день, в котором я сначала будто взлетела на самую вершину опасной скалы, а затем стремительно рухнула вниз.

Я отворачиваюсь от кривого окна, за которым разворачивается эта безмятежная картина. Нужно выдвигаться не позже утренней трапезы – иначе придётся пробираться ночью через лес, где бродят голодные волки. В темноте ориентироваться сложно, и предвидеть беду заранее просто невозможно. Горан разрешил мне остаться здесь до отъезда и сам вызвался быть моим сопровождающим. Оставался лишь один вопрос – с лошадьми. Пешком такой путь растянется на недели! Я открываю свой ларь и достаю маленький мешочек, в котором хранится скудное количество драгоценных украшений. Всего три побрякушки – я их никогда не носила, но они были дороги мне как память. Однако теперь обстоятельства принимают совсем иной оборот, и я принимаю тяжёлое решение с ними распрощаться.Первым был кулон из Алатыря. Достана подарила его мне в десять лет, когда я тяжело болела. Она говорила, что этот камень наделён волшебными и целебными свойствами, что отец привёз его когда‑то с острова Буян и что в своё время он помог и ей. Вторым – массивное золотое кольцо с великолепным смарагдом. Его подарил мне приёмный отец на восемнадцатые именины, заметив, что камень идеально подходит к моим зелёным глазам. Правда, я постоянно тренировалась и так и не нашла повода его надеть – да и вообще не привыкла к украшениям.Третьим – тонкая серебряная цепочка, которую Даян выменял у каких‑то проезжих торговцев на шкуру волка из своей комнаты. На цепочке висел маленький камушек из яхонта – он смотрелся настолько гармонично, что сердце замирало. Этот подарок был знаком дружбы и приурочен к моим двадцатым именинам. Тогда я убрала цепочку в мешочек и больше не доставала, боясь потерять. Отгоняю нахлынувшие воспоминания и перевожу взгляд с украшений на Горана. Он сидит за ветхим деревянным столом и разливает свежезаваренный мятный чай по двум кружкам. Заметив мой взгляд, он молча указывает на свободный стул, приглашая присесть.Я молча опускаюсь на стул, в голове – вихрь вопросов. Но всё же, не выдержав, решаюсь задать хотя бы один. Если он не захочет отвечать, настаивать не стану.

– Что ты скажешь Заре о своём отъезде?

Рука Горана замирает, так и не дотянувшись до кружки. Он сжимает губы – очевидно, об этом он не подумал.

– Нет времени размышлять, скажу как есть, – пожимая плечами, признаётся он.

– Ты понимаешь, что ранишь её? Перед самым венчанием ты решаешь уехать – и не с ней, а со мной! Со стороны это выглядит совсем иначе, – выпаливаю я, отпив горячий напиток.

– У нас нет выбора. Одну я тебя отпустить не могу – ты ещё не до конца осознаёшь, с чем столкнёшься.

– Это несущественные жертвы по сравнению с тем, что грозит моей сестре, – я осекаюсь, проглатываю невидимый ком и торопливо добавляю: – То есть неродной сестре. Но мы росли вместе, она мне как родная.

– Если бы она оказалась на твоём месте, поступила бы иначе, – деловито отпивая из стакана, серьёзно заявляет он.

Мои брови взлетают вверх от такого заявления:

– С чего такие предположения?

– Мои зеркала видят не только будущее, но и его вероятные варианты. Мы долго не знали, кто ты и как выглядишь – зеркала показывали лишь эту деревню. Три года ушло на то, чтобы найти твой дом, но мы всё ещё не понимали, кто именно ты. Нам нужно было попасть в ваш дом, но подходящего повода не находилось. Мы не могли рисковать, поэтому начали заводить знакомства наугад… И промахнулись. Зара оказалась не той. Тогда мы с Уладой придумали план с венчанием. Когда мы встретились на застолье, мои зеркала показали два варианта событий – один с Зарой, другой с тобой. Увидев фрагмент про твои сны, мы сразу поняли: ты именно та, кого мы искали все эти годы. Твой возраст лишь подтвердил это. Жаль, что мы не обнаружили тебя раньше – было бы время подготовиться, – с лёгкой досадой завершает он свой рассказ.

Пока он говорит, я даже не замечаю, как отвисла моя челюсть:

– Получается, венчание было лишь частью плана, чтобы найти меня?!

– Именно так, – Горан замечает, что во мне нарастает волна возмущения, глубоко выдыхает и продолжает: – Я понимаю, что мы поступили не лучшим образом, но этому есть объяснение. Наши действия – ничтожные жертвы по сравнению с тем, что произойдёт, если мы не справимся.

Я решаю отложить назревающий скандал и задаю другой вопрос:

– Что ты видел в своих зеркалах? Какие события были у Зары?

– Она не испытывала тревоги из‑за ваших сестринских уз. Приняла всё как должное. Ей было безразлично, как ты отреагируешь.

– А если бы вы начали с меня, а не с Зары? Как бы ты поступил в плане венчания? Как вышел бы из такой ситуации?

– Этого бы не произошло. Если бы мы начали с тебя, зеркала сразу бы тебя узнали. Дальше было бы проще. Но ты не попадала в наше поле зрения – видимо, из‑за тренировок. Кстати, очень хорошо, что Ивар все эти годы занимался с тобой. Но во время привала мне нужно будет сразиться с тобой, чтобы проверить, насколько ты готова. Если этого окажется мало, я займусь твоим обучением.

– Я думаю, что готова. Тем более, насколько я помню, ты проиграл Даяну.

– Это было сделано лишь для того, чтобы унять его ревность, позволить ему самоутвердиться.

– Ты специально ему проиграл?! – я широко раскрываю глаза. – Если бы Даян узнал об этом, его бы это глубоко задело.

– А зачем ему об этом говорить?

Наши кружки опустели, и мы решаем отдохнуть перед дорогой. Утром Горан отлучится, чтобы выменять мои драгоценности на лошадь – у него‑то она оказывается уже есть, нужно найти только для меня.Горан выделяет мне комнату Улады и уверяет, что ночные кошмары больше не будут меня мучить. Я устало киваю и плетусь к кровати, отчаянно надеясь, что смогу проснуться вовремя.Сон выдался крепкий, как и полагалось спокойный. Но я уже утром сквозь сон почувствовала, что на улице – настоящее пекло! Мой тренировочный костюм лип к телу, словно вторая кожа. Идя до кровати, я едва держалась на ногах – не хватало даже сил его снять. Неприятные ощущения на коже сводили с ума, а волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу.

Я резко откинула одеяло, надеясь хоть немного остыть, но тут же поморщилась: по комнате начал расползаться неприятный запах. «Мне срочно нужно помыться! – пронеслось в голове. – Но сначала надо понять, есть ли кто дома!»

Прислушиваюсь к звукам – в доме царит мёртвая тишина. «Наверное, Горан уже ушёл», – подумала я с досадой. Что ж, придётся разбираться самой.

Обхожу второй этаж – пусто, только две безликие комнаты, в одной из них я ночевала. Спускаюсь на первый – и здесь ни следа купальни! Неожиданно осознаю: в таком виде мне придётся выйти на улицу. Сердце ёкнуло от мысли о том, как это будет выглядеть, но выбора нет.

Быстро хватаю свежий костюм и направляюсь на задний двор. Там замечаю коня – бедняга явно изнывает от жары. Наливаю ему воды из бадьи, и он с благодарным взглядом наклоняет голову, жадно припав к воде.

Оглядываюсь по сторонам и вдруг замечаю ветхий сарай. «Может, там что‑то есть?» – мелькнула надежда. И я решительно направляюсь к нему.

Насколько я была рада, когда обнаружила таз с деревянным ковшом, стоявший на дощатой полке, и большую бадью уже с остывшей водой! Похоже, Горан сам так и не успел помыться. Выбора не было, и мне пришлось мыться холодной водой с каким‑то куском мыла. Похоже, оно с лавандой – делаю вывод, что это мыло Улады. Поэтому после водных обрядов решаю, что нужно соскрести мой пахучий костюм, и использую то же самое мыло.

Я с лёгким облегчением захожу в дом, соображая, что нужно что‑то поесть, но ничего не нахожу. Слегка понуриваю плечи от досады, что нам даже нечего будет собрать в путь, а ведь ехать немало. Ухом прислушиваюсь и замечаю приближающийся топот копыт – значит, Горан уже возвращается. Но, прислушавшись лучше, слышу, что там несколько лошадей. Я нервно заёрзала, понимая, что он не один, – топот уже раздавался около дома.

Вдруг дверь распахивается, и в дом влетают двое: Даян и Зара. Следом за ними размеренным шагом шёл Горан. Увидев мой растерянный взгляд, он поднял примирительно руки, дополнив:

– Я им всё объяснил, даже кристалл показал. Но они настойчиво засобирались к тебе, даже дальше слушать не стали.

– К чёрту! – выкрикнул Даян. – Ты собираешься ехать одна? Да что там одна! Ты посчитала, что нам не надо даже прощаться?!

Я виновато опустила голову, понимая, что поступила эгоистично.

– Простите меня. Я думала, что вы не поверите.

Даян со злостью швырнул какой‑то мешок – тот с грохотом приземлился на пол.

– И ты в самом деле подумала, что я отпущу тебя одну?! – слегка приподняв одну бровь, театрально удивился он.

Я молчу в ответ. Но понимаю, что театральность – это лишь прикрытие, а вопрос был на самом деле серьёзный. Последовал новый вопрос, но уже более спокойным голосом:

– Ты, видимо, позабыла, что мы с самого детства каждый день вместе тренируемся…

Мои слёзы постепенно начали собираться в глазах, а он всё так и продолжает:

– Ты хотела оставить своего друга тренироваться с манекеном? – издав еле слышный добрый смешок, спросил он.

Мои же слёзы предательски закапали на пол, голова моя была всё так же склонена. В один миг я не выдерживаю, срываюсь с места и бегу к лучшему другу, чтобы уткнуться лицом ему в грудь. Я заревела взахлёб, он же от такой реакции растерялся – прежде я так не делала. Но, по правде, Даян сейчас для меня самый близкий человек, мой лучший друг, который ни разу меня не предал. Его сердцебиение ускорилось, но он собрал волю в кулак и лёгким движением руки начал гладить меня по волосам, приговаривая:

– Знаем мы всё, можешь не объяснять. Знаем про всё. Может, твоей сестре сейчас тяжелее, но мы никогда бы не бросили тебя.

– Так Зара, оказывается, мне не сестра! Всю мою прожитую жизнь меня держали в неведении! – Я проглатываю слёзы и поворачиваю голову к названной сестре. – А ты знала об этом? Как давно ты это скрывала? – Я отрываюсь от груди друга и продолжаю смотреть на Зару в ожидании её ответа.

Она же повернулась спиной, зашагала медленно к тому самому окну, сомкнув руки за спиной.

– Я узнала вчера, когда вернулась домой от Горана. Родители до сих пор сами не свои, переживают. Мать места не находит.

Она резко развернулась – на её лице виднелась доля упрёка:

– А какую реакцию вы от меня ждали?! Я вечером узнаю, что моя сестра и вовсе не сестра мне, что она ушла неведомо куда. На душе неспокойно стало, я переживала. Надеялась, что мой теперь уже бывший жених будет поддержкой, но оказалось, всё это – фикция, чтобы найти тебя… – Она ткнула в меня пальцем, но всё же продолжила: – А я оказалась просто пешкой в игре! – Она тяжко вздохнула. – И вы сейчас надеетесь, что я буду такой же, как раньше? Нет, мои дорогие, я не буду такой! В моей душе двойная брешь, и это всё из‑за тебя, моя «сестра»! – Последнее она выплюнула, будто бы неприятная горечь появилась на языке.

Она показала взглядом на принесённый Даяном мешок:

– Там еда и вода, я собрала вам это в дорогу, но это была моя последняя помощь – более ничего не просите! Больше мне здесь делать нечего. Я посмотрела и убедилась, что всё в порядке, более и не требовалось. По крайней мере, совесть меня мучить не будет.

Зара внезапно оторвалась от места и поспешно направилась к двери, но у выхода, не оборачиваясь, притормозила:

– Провожать не стоит, сама доберусь! – Она хлопнула дверью у себя за спиной.

Я молча моргала и одновременно не могла поверить, что моя, так сказать, «сестра» способна на такую дерзость, тем более по отношению ко мне. Во всяком случае, я не ожидала такой реакции. Поворачиваюсь к Горану, чтобы спросить:

– Что ты ей рассказал? Почему она на меня так реагирует?

– Всё, я рассказал всё как есть. Даже в кристалле показал. А чему ты удивляешься? Я тебе сразу сказал, что она бы не сожалела, оказавшись на твоём месте, и то, что она сейчас на своём, натуру её это не меняет – какая есть, в своём обличии. – Широко развёл руками Горан.

– Но мы так ранее не общались… – растерялась я.

– А ты ещё не поняла? Всё потому, что между вами никогда не стояли мужчины.

Объяснение Горана прикрывает неловкий кашель Даяна. Он повернул голову к последнему:

– Я не про это имел в виду.

А я неловко вспоминаю, как у меня самой проглядывалась ревность, когда я узнала про то, что она собралась венчаться; как невольно стала ревновать Даяна; как, не контролируя эмоции, нагрубила ему, а потом женихом оказался вовсе не он.

– Если хочешь, могу посмотреть в зеркалах, как у вас будет в дальнейшем? – предложил мой новый друг.

– Посмотреть в чём? – удивился Даян.

– Долгая история, – отмахнулся другой.

– Пора собираться, если мы не хотим стать едой для волков.

Мои глаза невольно заметались в поисках, с чего бы начать.

– Гаяна, ты уверена, что именно ему нужно с тобой ехать? Может, лучше поеду я? – остановил меня за руку друг.

– К чему твои жертвы? Ты у меня остался один близкий, я бы не хотела тобой рисковать, даже если ты хорошо обучен воинскому искусству.

– Вспомни, что я тебе говорил про него. Ты всё-таки уверена?

– Конечно, уверена! – заверила я.

– Тогда я еду с вами! – отрезал Даян, махнув рукой.

Это было не предложение, а решение, которое, похоже, я не смогу переубедить. Я молча перевела взгляд на Горана. Тот, скрестив руки на груди, сказал:

– Пускай едет. Если ещё, не добравшись до места, не наделает в штаны.

Даян, цокнув языком, закатил глаза, но отвечать не собирался. Видимо, он был настроен решительно. Сборы отняли у нас ещё час, потому что нужно было ещё перекусить, а потом уже выдвигаться в путь. Выдвинулись мы около полудня. При быстрой езде нам удастся преодолеть лес, но то, что мы с Даяном ехали на одной лошади, меня немного смущало. Он то прижимался ко мне телом, то хватался за талию, что мне вконец надоело. Такие прикосновения пробуждали во мне что‑то странное, не похожее на что‑то спокойное: у меня щекотало в животе, а сердце билось сильнее. Поэтому я поменялась местами, сославшись на то, что должна ехать сзади, несмотря на то, что это моя лошадь. Даян ничего не заметил, поэтому я с облегчением выдохнула. А может, он добивался такой реакции?Первый час поездки мы ехали молча, а у меня было время побыть со своими мыслями. На следующий день осознание, после того как я узнала, что я своим родителям не родная, резало тонким лезвием душу, оставляя тонкую брешь, кажись, которая вот‑вот начнёт расползаться. Но самое странное, что Горан утверждает, что я – сестра дочерей Велеса, то есть, получается, третья дочь? Или какая по счёту? По легендам, у бога Велеса есть три дочери: Порвата, Нонцена, которую я узнала, и Дирцея. Нонцена, точно помню, считалась средней сестрой, но та, что с зеленью, – непонятно какого возраста. Из‑за их божественного бессмертия они практически не различимы в возрасте. Значит, узнать, какая по счёту могла бы быть я и какое у меня могло быть имя, сейчас не удастся. Но когда? Когда мы доберёмся до места? А может, Горан всё знает, и его стоит спросить?

Горан невольно замечает, что я на него засмотрелась, и ровняет лошадь с нашей. В его взгляде виднеется взволнованный интерес, будто я забыла о чём‑то важном.

– Что‑то случилось?

– Хотела спросить, как зовут тех сестёр, из ведения которых ты мне показал?

Его взгляд поменялся, он теперь стал обычным.

– Порвата и Нонцена, – сухо ответил он.

– Кто Нонцена, я поняла – как раз она приходила ко мне во снах. Но вторая, выходит, Порвата? Откуда ты знаешь?

– По описанию в легендах, девушка с зеленью или колосьями в волосах зовётся Порвата. Она должна быть старшей сестрой. Следом идёт Нонцена – её ты сама узнала, скорее из‑за плаща из звёзд поняла, кто она есть.

– То, что я третья сестра, – это действительно правда? – не отставала я.

– Именно так, – глядя вперёд, отвечает Горан.

– Значит, моим именем должно быть Дирцея?

– Да, – коротко ответил он.

– А какая она?

Я не читала сказки о них, но Зара в шутку говорила, что сама вторая дочь Велеса, Нонцена, решила подшутить надо мной. Я не находила этому логичных объяснений и поэтому вскоре позабыла об этом. Но когда перед моим лицом стало явление, то описания сводной сестры вновь всплыли в голове.

Горан коротко вздохнул – ему явно надоело отвечать на такие вопросы.

– Она представлялась в образе нагой девушки. Её глаза были игривы и полны соблазна, тело – белоснежно. На месте левой груди находился луч, через который можно было еле разглядеть бьющееся сердце – и то если присмотреться.

– А откуда ты столько узнал?

Горан повернул на меня уставшее лицо от объяснений.

– Если бы кто‑то любил читать книги, то тоже бы знал.

Я намёк поняла, что пора заканчивать с расспросами, и что‑то невнятное забубнила под нос. Решаю пока не задавать вопрос, откуда ему всё известно, включая про меня.

Оставшиеся три часа мы ехали то молча, то объясняя Даяну всю ситуацию, чтобы он тоже включился, раз решил ехать со мной. Проехав четыре часа, сильно гнав лошадей, мы решаем устроить привал хотя бы на пару часов, чтобы лошади остыли и попили воды.На улице пекло, но Даян разводит костёр, чтобы мы могли заварить чай. От этого костра становится ещё невыносимей, и я ухожу в растянутую тень под берёзой, чтобы остыть. Похоже, будто от меня идёт пар. Я растянулась на зелёной траве, приняв расслабленную позу, как что‑то мелькнуло слева. Я, ничего не понимая, встаю на локтях, пытаясь разглядеть, что это могло быть, как внезапно справа на меня налетает кто‑то с мечом. Этот кто‑то, видимо, пытался разрубить меня надвое. Я только успеваю откатиться, ошарашенно глядя на Горана.

– Ты же мог меня разрубить! – отойдя от шока, закричала я.

– Уже вижу, что ты достаточно не готова, – с наглым лицом подытожил он.

– Я тебе сейчас! – я разозлилась, ведь моя жизнь была на волоске от смерти.

Я мгновенно подскочила на ноги, выхватывая меч.

– Гневом ничего не решить. Твоя голова занята другими мыслями, в итоге ты проиграешь. Уже две ошибки, Гаяна! Ещё одна – и мне придётся заниматься с тобой.

Вдалеке бежит Даян. Он летит с большой скоростью, а в руке – меч. Но я гневным тоном выкрикнула ему, чтобы не лез. В ответ он остановился – на его лице читался переполошенный вид. Но мне не до этого: нужно преподнести урок этому самоуверенному, чтобы вновь он больше такого себе не позволял. Я сжала рукоять меча так, что пальцы побелели.

Горан стоял напротив, невозмутимый, чуть склонив голову, словно разглядывал забавную зверушку.

– Ты думаешь, это игра? – процедила я, медленно делая шаг влево. – Ты мог убить меня!

– Мог, – спокойно согласился он. – И убью, если не научишься держать себя в руках. Гнев – твой главный враг, Гаяна. Посмотри на себя: дыхание сбито, стойка кривая, меч держишь, как дитя игрушку.

Я стиснула зубы. Он прав, и от этого становилось ещё горше. Но позволить ему торжествовать я не могла. Резкий выпад – меч свистнул в воздухе, целясь в плечо. Горан легко отбил удар: его клинок со звоном встретился с моим, отбрасывая оружие в сторону.

– Третья ошибка, – произнёс он с ледяной усмешкой. – Теперь ты моя ученица.

Я рванулась вперёд, забыв обо всём: о палящем солнце, о далёком крике Даяна, о пульсирующей в висках ярости. Меч пел в моих руках, но каждый удар разбивался о невозмутимую защиту Горана. Он двигался с ленивой грацией хищника, то отступая, то нанося короткие, точные удары, заставляя меня метаться по поляне.Вдруг он сделал ложный выпад. Я инстинктивно раскрылась, и в тот же миг его клинок замер у моего горла.

– Достаточно, – произнёс он, опуская меч. – Ты быстра, но слепа. Гнев застилает глаза.