Лунный трон. Путь сквозь тени

– Ты тоже думаешь про эту историю? Хоть это и случилось много лет назад и в соседнем поселение, но мне кажется странным, что такие вести никто не рассказывал. Твой отец подтвердил, что это правда. Что‑то тут то ли недосказано, то ли есть что‑то ещё.

Я перевела взгляд на него, решила с ним поделиться своими мыслями, так как про мои кошмары знает только он и Зара.

– Я тоже так думаю. Помнишь, когда он говорил про то, что лунные лучи всё уничтожили? Я сразу вспомнила про свои сны: меня ведь тоже мучает луна. Может ли это быть как‑то связано – даже не знаю.

Даян беззлобно засмеялся.

– Я умоляю, Гаяна! Повесь ты уже шторы – вот увидишь, она перестанет тебя мучить. Говорят, что луна влияет на сон человека: кто‑то плохо спит, кто‑то просто не высыпается, и сны плохие людей навещают.

Даян заправил мне за ухо выбившуюся прядь из корзинки. Его лицо стало серьёзным, все намёки на смех пропали.

– Я хотел тебе кое‑что сказать…

Я подняла на него свои глаза и посмотрела в его, но внезапные голоса Горана и Улады нас прервали:

– Хорошая сегодня ночью погода.

– Согласна, братец.

Улада, так же как я, вдохнула воздух и с облегчением выдохнула. Как только она заметила нас на лавочке, мы, молча, сидели и таращились на них.

– Прекрасная сегодня погода, не так ли? – Улада смотрела прямо на Даяна и улыбалась.

– Здесь не поспорить, – ответил он.

– О чём беседуете? Можно ли к вам присоединиться? – задал вопрос её брат.

– Мы обсуждали завтрашнюю тренировку. С нами завтра должны тренироваться дружинники, – соврала я.

– О, я слышал, когда Зара про тебя говорила. Да и так она много про тебя рассказывала. Честно говоря, я польщён, что такая хрупкая девушка с таким упорством с самого детства живёт одними тренировками. Вы не будете против, если мы завтра к вам присоединимся?

Улыбка Улады стала уже не для моего друга, а просто в предвкушении завтрашнего дня.

– Конечно, не против, – заверила я.

– Тогда не смеем более прерывать вашу беседу, прощаемся с вами до завтрашнего дня. Добрых снов вам.

Постепенно они пропали из виду, а я только сейчас решилась переспросить, что же он мне хотел сказать. Но в ответ я получила лишь пожатие плечами. Гуляния окончены. Мы расходимся по домам. Я прямиком иду в кровать, потому что мёд во мне ещё играет, и мне надоело терпеть это головокружение. Я укладываюсь удобно, даже слишком комфортно – и тут ночной кошмар меня вновь настигает.

Глава 4

За утренней трапезой все с воодушевлением делились впечатлениями о вчерашнем застолье. На меня же навеяло воспоминаниями о вчерашней истории, но вопросы задавать я не решилась. После обсуждённых впечатлений мать и сестра решаются обсудить детали предстоящих свадебных обрядов. Как и полагалось, будет всё в пределах традиций.Следующий этап – смотрины, после должен быть девичник. Зара в предвкушении уже представляла, как в этот обряд будет распускаться коса, как она будет собирать приданое, а после девичника настанет венчание; как Горан наденет ей на палец кольцо, потом последует вскрывание перед гостями, а потом уже выкуп. Предметом выкупа сестра становиться не хотела, поэтому будет что‑то другое.У меня нет времени это дослушать. Поблагодарив мать, встаю и иду на поле. Моё настроение заметно нарастает: мне предстоит сразиться с кем‑то другим. Мне это нужно, но только сегодня – чтобы убедиться, какие плоды дала многолетняя подготовка. Немного стало досадно: ведь я привыкла всегда сражаться с Даяном. Надеюсь, отец смилуется и поставит нас сражаться обратно.Улыбка спала с лица: я вспоминаю, что сегодня ещё должны прийти Горан и Улада. Совсем не хочется общаться с малознакомыми людьми.

Знакомства для меня даются с большой тяжестью – это целая пытка. Хотя скоро они станут нашими родственниками, и поэтому придётся переступить через себя, чтобы сдружиться с теми людьми, которые станут очень дороги для моей сестры.Отец и дружинники уже ждали: они дочищали до блеска общие мечи. Ничему не удивлюсь – это, скорее, у них вошло в привычку, чем занятие, чтобы скоротать время. Даяна ещё нет, поэтому меня тоже заставляют чистить кинжалы. Ворча себе под нос проклятья, я закончила уже три штуки, когда он соизволил прийти. По его лицу наблюдаю, что он тоже в предвкушении предстоящего поединка. Я с облегчением выдохнула, что мои мучения окончены, как отец всех отправляет на пробежку. Уже бежала четвёртый круг, когда друг поравнялся со мной.

– Что с твоим настроением?

– Ну, с чего бы начать… Наверное, то, что твоя ленивая задница сегодня не торопилась идти на тренировку, и, пока мы ждали тебя, меня заставили чистить кинжалы.Я выпалила это, не подумав, и уже успела пожалеть. Наверное, я не смела так говорить, ведь на днях сама проспала.

– Извини, я не хотела на тебя срываться.Даян же и бровью не шевельнул в знак обиды.

– Я слишком хорошо тебя знаю и знаю, что ты становишься такой из‑за того, что невысыпаешься. Тебе опять снились кошмары?

– Твоя правда, – вздохнув, сказала я.

– И ты даже не расскажешь, что тебе снилось?

При воспоминании сегодняшнего сна на меня будто липким слоем налипло неприятное чувство, но я прочистила горло, чтобы всё рассказать.

– Я ничего не видела.

– Ну, ты же сказала… – начал говорить Даян, но я его перебила.

– Был только голос. Женский голос. Я находилась во мраке, но в один миг мне показалось, что земля и даже луна – подо мной. Настолько я находилась далеко. Мне стало очень… – Я стала перебирать подходящие варианты в голове.– Страшно? – неуверенно выпалила я.

– А что этот голос… Говорил ли что‑нибудь? – будто бы вовлечённый, спросил Даян.

– Говорил. Говорил, что мне надо бежать, говорил, что катастрофа настанет после того, как прекрасная девица коснётся меня. – Я резко остановилась. Меня передёрнуло, как будто заноза попала под ноготь, но я вернулась в реальность. Возобновив бег, я продолжила:

– Столько жути навеяло на меня это сновидение! Такое нарастает ощущение, что мне что‑то не рассказывают. Даже исходя из позапрошлого сна, который приснился весной, девушка с чёрными волосами предупредила меня, что вокруг меня витает тайна. Может, я и схожу с ума, но такое чувство, будто со мной что‑то случилось в детстве, и я этого не помню; иначе этим кошмарам нет объяснения, – подытожила я.

– Доброго времени суток! Как ваш настрой? – внезапный голос Горана со стороны заставил меня аж ахнуть, прижав ладонь к груди.

Мы так вовлечённо разговорились, что не заметили, как он с нами поравнялся. Я закрутила головой по сторонам, заприметила, что Улада бежит сзади, сосредоточенная на пробежке: на ней рубаха и подпоясанные штаны; сегодня она тоже заплела косу. Двое военных бегут впереди нас – это был последний круг, нам же ещё оставалось два, так как мы не торопились из‑за разговора.

– Прошу меня простить за столь внезапное появление. Я не хотел вас напугать, – с долей вины выпалил Горан.

– Здравствуй, Горан. Мы тут обсуждали некие… некие… странные вещи. Извини, мы не можем тебе об этом рассказать, – с виноватым взглядом призналась я.

Даже представить боюсь, как он будет смотреть на меня и что думать, если я о таком расскажу. В глазах наших будущих родственников мне бы не хотелось выглядеть умалишённой.Наш новый собеседник по‑доброму улыбнулся и выдал, что всё слышал. Оказывается, они вместе с Уладой бежали позади нас с того момента, как Даян поравнялся со мной. На меня накатило лёгкое онемение из‑за растерянности, сменившееся стыдом. Мы так увлеклись, что даже не побеспокоились о возможных свидетелях.

– Не переживай, Гаяна. Если ты подумала, что мы тебя приняли за сумасшедшую, то ты глубоко ошибаешься. К тому же моя сестра ничего не слышала: она не любит разговаривать на пробежке, чтобы не сбивалось дыхание.

В глубине души я с облегчением выдохнула, но продолжила слушать:

– Если тебя мучают ночные кошмары, у меня есть знакомая ведьма. Я бы мог сводить тебя к ней.

Я округлила глаза, шокированная таким предложением.

– Я не заставляю тебя, и, если тебе страшно, не иди. На самом деле она не такая страшная, как принято считать. Но как только будешь готова, скажи – и я тебя отведу.

Я с благодарностью кивнула и сказала:– Благодарю тебя за предложенную помощь.

Горан кивнул, когда как раз закончился последний круг. Мы идём дальше молча; Даян и вовсе молчит с того момента, когда Горан влез в наш разговор. Интересно, о чём он думает? Идём мы спокойно, чтобы настроить сбившееся дыхание. Немного сидим на лавочке, буквально пару минут, когда отец отправляет Даяна сражаться с одним из своих воинов.

Даян в поединке со стороны выглядит яростным, даже немного рассерженным; он всю свою силу вкладывает в это. Я удивляюсь: он на самом деле так сражается? Или его что‑то злит? Он выворачивался, делал выпады, лавировал, ставил подножки. Я с восхищением смотрела, как он сражается, и в один миг меня настораживает, какой он рассерженный. Все его манёвры длились минут десять, когда он осекается в выборе движения – и вот меч уже у его горла. Все аплодируют, а Даян с противником жмут друг другу руки, и он идёт сесть возле меня.

– Не знаю, что сейчас сначала будет: то ли твои глаза выкатятся, то ли ты лопнешь от вопросов, – только успел сказать Даян, глядя на меня, и тут из меня полились вопросы.

– Я не знала, что ты такой яростный в бою. Ты при мне сдерживаешься? Ты что, боишься меня ранить? А если нет, то почему ты скрывал от меня своё мастерство? Или почему ты был таким злым?

Друг тихо засмеялся, его плечи судорожно задрожали от немого смеха:

– Гаяна, ей‑богу, можно помедленнее? – Он уже не смеётся, но на его лице красуется жизнерадостная улыбка.

– Что? Мне просто интересно, я никогда не видела тебя таким.

– Скорее, последнее из того, что ты перечислила. Мне не нравится, что этот великодушный индюк лезет в наши разговоры, тем более когда его в них не хотели включать.

Я повернулась на Горана: он сидит через две лавочки от нас и что‑то говорит сестре; та задумчиво кивает в ответ. Оба нас не замечают.

– Ну, он же жених моей сестры. Скоро они поженятся, и они нам станут родственниками. Он, скорее всего, хочет просто подружиться, – подытожила я.

– Так пусть он своей невесте столько внимания уделяет, а не лезет к нам, – его взгляд стал строгим и недовольным.

– Возможно, ты и прав. Но у Зары сегодня нет времени, она дошивает своё приданое. Возможно, Горан и Улада просто хотели скоротать время и подружиться.

– Пусть дружат на расстоянии! – отрезал Даян.

И я его не осуждаю за такие мысли. Ведь мы росли всегда бок о бок друг с другом. Мы уже привыкли к нашей маленькой, но дружной компании. Зара не так часто была с нами – она любила больше заниматься своими делами, да и подруги у неё были со двора. Даяне хоть и с лёгкостью давались знакомства и общение с другими людьми, но они довольно быстро ограничивались простым приветствием.

Пришла моя очередь на проверку прочности, и отец зовёт меня подойти. Я громко выдыхаю, понимая, что на меня будет смотреть много глаз, но иду покорно к нему и принимаю предложенный отцом меч. Отец замечает мою мимолетную заминку и даёт краткие наставления, чтобы я могла собраться с духом, – и это помогает. Втягиваю протяжно носом и иду к своему месту для сражения.

Мой противник оказывается на целую голову выше меня, его тело покрывают крепкие мышцы, а лицо затрагивает лёгкая улыбка.

– Не думал, что так вырастет дочка Ивара. Глядишь, и скоро встанешь в наши ряды, – доброжелательно, с ободрением заявил мой противник. Кажется, его зовут Вячеслав. Я давно его знаю: он служит с моим отцом уже лет десять, он опытный воин. Добрый мужчина и мухи не обидит, но стоит ему с кем‑то скрестить мечи, как доброту словно грозой отсекает.

– Расслабь плечи, ты очень сильно напряжена. Освободи голову от посторонних мыслей, и тогда бой тебе будет даваться с лёгкой уверенностью.

Поворачиваю голову к отцу: тот одобрительно кивает мне, показывая, что он согласен со словами товарища. Рядом с ним стоит Улада и, чинно скрестив руки на животе, что‑то рассказывает; отец же время от времени к ней поворачивается, чтобы что‑то ответить. Я отвернулась и, следуя совету Вячеслава, встала в стойку.Тишину разорвал звон стали – бой начался. Он атакует – я уклоняюсь, парирую, отвечаю коротким выпадом. Его меч описывает дугу, мой скользит вдоль него, отводя удар. Мы кружим по площадке, словно в танце. Я уже привыкла и начинаю не замечать разницы между ним и моим другом.

И вдруг – верхний выпад, но я успеваю заметить и блокирую, отпрыгивая назад. Двойной финт – я замираю на миг, затем резко ухожу вбок, разворачиваюсь и делаю ответный выпад, а он парирует с лёгкой улыбкой. Во мне уже вовсю бушует азарт, но без ярости – чистое удовольствие от процесса, от того, как тело откликается на каждое движение и холод клинка в руке.

Жар от напряжения, лёгкость в ногах – я словно не касаюсь земли. На мгновение замечаю, как Улада в момент разговора лёгким касанием дотрагивается до плеча отца. Я снова отворачиваюсь – у меня нет времени глазеть, сконцентрировала мысли на поединке. Более я не бросаюсь вперёд, а дождалась, когда он слегка перегрузит шаг, теряя баланс. Один миг – и моё лезвие меча замирает в сантиметре от его подмышки. Он замер на мгновение, потом рассмеялся коротким, искренним смехом.

– Вот это ловкость! Я думал, ты пойдёшь в атаку, а ты… – он покачал головой.

– Браво. Не каждый сумеет обернуть свою смекалку против меня. Видимо, верный совет я тебе дал.

Я засмущалась, но с благодарностью поклонилась Вячеславу. Он, как с маленьким ребёнком, меня потрепал по волосам и пошёл смочить горло, а я с гордостью сделала пошагала к отцу. Он молча смотрит на меня, пока я иду; в глазах виднеется гордость за меня, а на губах – лёгкая улыбка.

– Молодец, теперь я вижу – ты готова постоять за себя и кого‑либо другого, – произнёс отец с растроганной улыбкой. – Я пойду домой, у меня дома дела, а вы ещё тренируйтесь. Оставляю Вячеслава за главного. – Он сделал короткую заминку, но затем продолжил: – После тренировки не задерживайся, нам с Достаной нужно кое о чём серьёзно с тобой поговорить.

Он не стал дожидаться ответа, развернулся и стал уходить. Я же коротко кивнула и пошла к Даяну, но наблюдаю картину: его нет на лавочке. Поворачиваю голову – а он уже на поле, скрещивает мечи с Гораном. Злости я не наблюдаю ни у одного, ни у другого – скорее всего, решили помериться силами.

Внезапная усталость накатывает на меня, и я иду, сажусь на лавочку, наблюдаю, как солнце уже начинает садиться, любуюсь, как же это красиво. Но, как только погружаюсь в свои мысли, ликуя своей победой, моё внимание привлекает голос внезапной собеседницы:

– А ты молодец! Видно, что отец много стараний в тебя вложил, – сказала Улада.

Как мы познакомились, этот разговор – первый с того момента, поэтому сейчас мне становится немного некомфортно, я даже не знаю, что ей ответить.

– И ты зря время не теряла, все старания могут тебе пригодиться, – подытожила она.

– Когда‑то я буду защитой нашего дома, а может, смогу тоже стать воином, как отец, – сказала я, чтобы поддержать беседу.

– Ты способна на большее, по тебе это видно.

Я благодарно кивнула в знак благодарности за такие щедрые слова и, похоже, слегка покраснела. Меня сегодня столько хвалят, что даже неудобно. Но я заслужила этих похвал, ведь не зря же столько лет я себя этому посвятила.

Более мы не разговаривали, а наблюдали за боем. Даян сражался с привычной мне тактикой, и в итоге, хоть они немного попотели, мой друг победил жениха моей сестры. Больше никто не сражался. Мы привели место для тренировок в порядок, сложили мечи, и я, заверив друга, что тороплюсь домой, отправилась прямиком туда.

В доме витала тихая напряжённость. Моё нутро стало чувствовать, что здесь что‑то не так. Младшей сестры нет – скорее всего, ещё доделывает своё приданое, значит, вечерняя трапеза будет проходить без неё. Делаю вывод, что такая обстановка – результат предстоящей свадьбы, и сажусь за обеденный стол. Отхлёбывая рыбную похлёбку, замечаю, как мама смотрит на меня с виноватым взглядом, а отец смотрит куда‑то впереди себя. Я же ненароком пугаюсь, что, может, неправильно я так подумала.

– У нас что‑то случилось? Где Зара?

– Пошла на встречу к Горану, – сухо ответила мать и тяжко вздохнула.

– Тогда что же случилось? Вы хотели со мной поговорить, вы поэтому такие? – нервно поинтересовалась я.

– Раз ты завела разговор, оттягивать уже некуда, тем более что ты уже взрослая, и мы давно должны были тебе рассказать… – прервал свой диалог отец и сжал губы в тонкую линию.

– Ну не тяните, что произошло? – чувство страха, что что‑то случилось, будто липким слоем стало ощущаться на мне.

– Только знай всегда, что мы тебя всё равно любим, не отвергай только нас, – взмолилась мать.

Отец набрался мужества, набрал полную грудь, чтобы выдать это на одном выдохе:

– Ты нам не родная дочь!

Настала тишина. А может, они ещё что‑то говорили, но я уже не слышала. В глазах на миг потемнело от такого заявления. В груди бьётся сердце так, будто вот‑вот выпрыгнет. «Нет! Такого быть не может! Это ошибка», – повторяла я про себя. – «Просто какая‑то чудовищная ошибка. Они не могли… не могли столько лет врать". Но я знаю своих родителей – сейчас они говорили на полном серьёзе.

Глава 5

Я вскочила из‑за стола так порывисто, что резной стул с глухим стуком опрокинулся на пол. Слова родителей – страшные, немыслимые – звенели в ушах, словно набат. Не слыша окликов, не замечая ничего вокруг, я устремилась прочь.Ступени старинной лестницы, отполированные сотнями шагов, мелькали под ногами. В висках стучало: «Неправда, неправда, неправда…» – и этот внутренний возглас заглушал всё прочее.Дверь её светлицы распахнулась с таким треском, что со стены дрогнула и чуть не упала резная рамка с семейным портретом. Я сделала два неверных шага – и ноги вдруг подкосились. И рухнула на дощатый пол, ударившись локтями, но даже не ощутила боли.Сначала не было слёз. Только судорожные вдохи, будто я позабыла, как дышать. Потом горло сжалось, и из груди вырвался первый глухой всхлип. За ним – второй, третий. И вот уже слёзы потоком хлынули из глаз, обжигая щёки, капая на тренировочный костюм.Я согнулась, обхватив колени, уткнулась в них лбом. Распущенные волосы, которые были недавно косой рассыпались по плечам, закрывая лицо, словно пытаясь укрыть меня от всего мира.– Почему?.. – прошептала я едва слышно, но вопрос потонул в новом порыве рыданий. – За что?..Время остановилось. Минуты тянулись, как часы. Я сидела на холодном полу, пока слёзы не иссякли, оставив лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. Глаза щипало, в груди ныло, но внутри что‑то начало меняться – словно трещина, пробежавшая по стеклу, превращалась в разлом.И вот уже медленно поднимаю голову. Взгляд скользнул по светлице:Я с трудом поднялась, опираясь на резной столбик кровати. Подошла к дубовому шкафу, распахнула тяжёлые дверцы. Руки дрожали, но движения становились всё чётче, всё решительнее. Я вытаскивала вещи – одну за другой – и складывала их в дорожный ларь:сарафан, в котором ходила на ярмарку;тетрадь с детскими стихами, исписанными неровным почерком;ларец с бусинами и пуговицами – их «драгоценностями»;потрёпанного льняного зайчика, сшитого матерью много лет назад.Когда ларь был наполовину заполнен, вдруг замерла. В углу, под кроватью, виднелся край моего первого деревянного меча. На секунду закрыла глаза, затем решительно отвернулась, заканчивая сборы.

После сбора я снова поворачиваюсь, чтобы оглядеть помещение. Столько воспоминаний и радости, столько тайных ночных разговоров с сестрой под одеялом со свечкой… Сколько же девичьих тайн так и останется в этих стенах!Интересно, знает ли Зара, что я ей не родная? Как она это перенесёт? Станет ли горевать по мне или просто забудет, как узнает об этом?Я прикрываю глаза от новой волны боли в душе. Слёзы, будто градинки, с шумом падают на пол. Снова открываю глаза. Вспоминаю, сколько ночных кошмаров я здесь пережила, как они изматывали меня по ночам. Сколько себя помню, я это терпела. Пора брать себя в руки.Вновь разворачиваюсь, но уже в сторону двери, и шагаю вперёд. По дороге решаю, что стоит спросить, как и когда они меня нашли, и извиниться перед теперь уже приёмными родителями. Эти люди вложили в меня годы и души – я не имею права так к ним относиться.Спускаюсь к ним с немым спокойствием. Достана замечает в моей руке ларь и тихонько всхлипывает, оставляя тару с посудой. Ивар же сжимает челюсть; невольно замечаю, что он цедит медовуху. Но они оба молчат, лишь наблюдают за мной. Я возвращаюсь за стол.

– Когда? Когда и как вы меня нашли? Может, у кого‑то забрали? – не глядя на них, спросила я.

– Ну что ты, Гаяна! Отец был на задании девятнадцать лет назад. Там был настоящий погром. Он помогал тогда людям разгребать завалы и тушить пожары. Он услышал детский плач и кинулся разгребать – а там ты. Чудом уцелевшая, ни единой ссадины. Ты была сильно напугана. Отец пытался отыскать твоих родителей, но результат был безутешный. Видимо, их не было дома в момент крушения либо их завалило в другом месте. Он, не раздумывая, забрал тебя с собой.

Когда за застольем я слушала печальную историю Горана – как он и Улада тоже чудом уцелели от гнева Велеса, как лучи луны уничтожали всё вокруг и только благодаря соседям, которые поспешили на помощь, они сейчас живы и здоровы, – у меня не находилось слов, чтобы описать свой шок. Я и не думала, что сама – участница подобной судьбы. Решаю проглотить нахлынувшие эмоции и кое‑что узнать:

– А этот погром не связан ли с той же трагедией, про которую рассказывал Горан?

– Это одна и та же трагедия, – сухо сказал Ивар.

Он всегда был скуп на эмоции – душераздирающие сцены давались ему с трудом.

Я нервно схватилась руками за плечи. Как же так получилось? Я должна была что‑то заподозрить: день был очень хороший, а мои дни проходят не так. Вновь вспоминаю отрывок из рассказа Горана о том, что луна своими лучами всё уничтожила. Так вот почему она мне постоянно снится!

– Тогда когда у меня день рождения? – почти ушедшая в свои раздумья, спросила я.

– Этого мы точно не знаем. Предположительно, тебе было пару месяцев, когда отец тебя нашёл, – приложив руку к грудной клетке, продолжила Достана. – Гаяна, дитятко, не уходи. Не отпускай наши сердца. Мы тебя любим и дорожим тобой, как родной. Ты нам и есть родная.

Я молча встала из‑за стола и повернулась к входной двери всем телом:

– Простите меня, если когда‑то причинила вам боль или задела обидой ваши души. Я неимоверно благодарна вам за вашу теплоту и заботу, но мне надо идти – теперь у меня есть дела.

Я не стала более оборачиваться, а пошла к выходу. Краем уха слышу, как приёмная мать всхлипывает от плача. Меня это ранит, но мне нужно идти.

– Не забывай нас, дочь. Мы будем ждать тебя обратно домой, – с большой нотой грусти произнёс Ивар.

Я останавливаюсь, но, не поворачиваясь, коротко киваю. Я не могла повернуться, потому что у меня самой глаза были полны слёз.

Выхожу и направляюсь на поиски Горана, чтобы избавиться от ночных кошмаров, которые будут мешать в моём дальнейшем путешествии..

***

Я шла по пыльной дороге, а в голове крутились обрывки воспоминаний и новые сведения. Луна… Погром… Мой день рождения, которого я оказывается никогда не знала. Всё это сливалось в один неразрешимый клубок.

Горан с Уладой жили на окраине деревни – в старом доме с кривой крышей и скрипучими ступенями. На поиски дома у меня ушло около часа. Странно, такой дом с их образом никак не вязался. Я постучала, но ответа не последовало. Толкнула дверь – она поддалась со стоном. Внутри царил полумрак, пахло потом и воском.

– Горан? – мой голос дрогнул.

Из глубины дома донёсся шорох.

– Улада?

– Парень появился в дверном проёме, опираясь на резной косяк. Его глаза, казалось, видели куда больше, чем положено человеку.

– Ох это ты! А где Зара? Она уходила к тебе. – встревожилась я.

– Я её отправил домой. – сухо ответил парень.

– Жаль, мне так не удасться попрощаться с ней. – опечаленно смирилась я. Может это и к лучшему.

– Я знал, что ты придёшь, – произнёс он тихо. – Видел это в зеркалах ночи.

Я сглотнула ком в горле:– Что ты несёшь? – недоверчиво спросила я. -Ты знал обо мне. С самого начала?

Он медленно кивнул, подошёл к столу и зажёг свечу. Пламя дрогнуло, отбрасывая странные тени на стены.

– Ты – дитя лунного погрома. Того самого, что стёр с лица земли почти целый край. Но ты выжила. И мы выжили. А ты не просто выжила – ты сохранила в себе отголосок той силы, что обрушилась на нас той ночью.

У меня чуть не отвисла челюсть, наблюдая как уже привычный мне Горан, стал совершенно противоположным себе. Но решаю спросить: