Лунный трон. Путь сквозь тени

Рия Марион

Лунный трон. Путь сквозь тени

ПРОЛОГ

Над глубоко‑чёрным небом проплывают разорванные тучи. Временами сквозь них проглядывает большая луна, на мгновение озаряя всё холодным светом. Ветер бушует, и кажется, будто сам Бог ветра Стрибог решил показать своё могущество: в небе вспыхивают молнии, следом грохочет гром, от которого волосы на затылке встают дыбом.

Я стою босая, колени содраны в кровь. На мне платье свободного покроя, изрядно потрёпанное. На нём нет богатой вышивки или каких‑то там лампас, но мне жалко его: когда‑то мать сидела ночами и шила его для меня. Мои светлые волосы слиплись в твёрдые сгустки от грязи, уже обсохшей.

Передо мной, напротив огромной тары, боком стоит женщина в ярко‑красном платье. Оно свободного покроя, но подпоясано на талии. Манжеты на рукавах обшиты золотой вышивкой, такой искусной, что кажется, будто она настоящая. На голове – нечто вроде кокошника, но из неведомого материала: он переливается и играет разноцветными отблесками. Я невольно задерживаю на нём взгляд, но тут женщина двигается, и я перевожу внимание на неё.

Она поворачивает голову – на её лице застыл жуткий гнев.

– Что тебе нужно?! – её голос дрогнул от гнева. Она резко шагает вперёд.

– Вспоминай свои корни, ты здесь не нужна… – Она словно растворяется в воздухе и вновь возникает рядом. Два шага – и вот она уже стоит передо мной, хотя между нами было метров пять.

– От тебя только мёртвые вести!

Она толкает меня в грудь – и я внезапно вскидываюсь в кровати, прижав ладони к деревянному изголовью. С облегчением вздыхаю: я дома. На лице испарина, дыхание никак не удаётся успокоить. Сон?!

Постепенно мне удаётся перевести дыхание. Я оглядываюсь в глухой темноте и замечаю: луна в окошке всё так же ярка, ветер по‑прежнему бушует. Ставни скрипят, качаясь туда‑сюда, будто вот‑вот сорвутся. Но взгляд мой снова притягивается к луне…

Что‑то касается меня – я вздрагиваю всем телом, прижимаясь к изголовью.

– Гаяна! – испуганный голос сестры раздаётся за спиной, и она берёт меня за плечи.

Я раскрываю зажмуренные глаза и с облегчением вздыхаю. Зара ошарашенно смотрит на меня, в её глазах плещется страх, который я не смела испытывать. Она всегда была светом нашей семьи, а я – лишь тенью рядом с ней.

– Я не хотела тебя напугать, извини. Это просто сон, он выдал усталость, которую я не замечала днём.

ГЛАВА 1

Был первый день лета, и в этот день у нас в Доброграде выдалась хорошая погода.Зара, как всегда, была на кухне с матерью. После обеда она окучивала клумбы с цветами, которые так сильно любила. Она всегда бережно к ним относилась, и, если уходила туда, то возвращалась только к вечеру. Рук она не жалела, впрочем, как и ногтей. Зато была счастлива.Отец, глядя на дочь, восхищался тем, как она женственностью походила на мать. Хрупкая, от неё веяло нежностью. Тёмно‑русые волосы, длинные – до ягодиц, – вились лёгкой волной. Глаза – как ясное небо в полдень, а блеск в них напоминал переливающиеся на солнце волны. Столько искренности и в один миг – невинности описывал этот блеск.

Наряды она предпочитала выбирать нежные – под стать своей внешности. Вот и сегодня на ней было нежное розовое платье постельного оттенка.

Сам же отец был главой семьи. Все его уважали – и семья, и соседи, и воины, которые верно ему служили. В детстве он казался мне горой – незыблемой, вечной. Теперь же я вижу: он не гора, а вулкан – спокойный лишь на вид, внутри которого бьётся ритм целой рати.

Имя Гаяна дал мне именно он. Когда я родилась, отец почувствовал во мне своё продолжение. Так постепенно он начал учить меня воинскому искусству – с семи лет. Поначалу мне это совсем не давалось: даже деревянный меч я никак не могла удержать. Но к десяти годам уже спокойно с ним управлялась.

Позже к нам присоединился Даян – смазливый соседский мальчишка из богатой семьи, который от каждого удара плюхался прямо на попу и измученно начинал лить слёзы. Избалованный, он ничем не хотел заниматься. В отличие от меня: я упорно старалась, чтобы заслужить похвалу.

В детстве моя внешность ничем особо не отличалась от нынешней. Такие же зелёные, как скошенная трава, глаза, такие же светло‑русые волосы ниже плеч. Такой же светло‑серый костюм из прочной кожи, который закрывал всё тело от рук до ног, тёмная мантия, яловые сапоги – в них было удобно даже при верховой езде, особенно когда я ездила с отцом на охоту. До и после тренировок меня наряжали в платья. Я любила белые, песочные или даже чёрные, но никак не могла смириться с тем цветом, что носила сестра. Я подросла, а предпочтения не изменились.

Годы шли, мы с Даяном набирались всё большего опыта. Не то чтобы он меня превзошёл, но к семнадцати годам он стал походить на статного молодца. Янтарные, словно два больших камешка, глаза сверлили нежным взглядом все поединки; они не отрывались от моих. Поначалу я на это велась и снова оказывалась на лопатках, но потом поняла, что это его конёк, и стала сосредотачиваться на движении.

Время никого не щадит. Родители старели, и к настоящему моменту отцу и матери было уже по пятьдесят. Не то чтобы возраст брал верх, а усталость. Отец уже не может двигаться так молниеносно, как раньше, но продолжает меня тренировать.Вот мне уже двадцать один, сестре – девятнадцать. Замуж сестра не торопилась, отец её в этом поддерживал, ну а мне некогда даже об этом подумать. Вокруг Зары всегда вилось много юнцов и мужчин – все разной возрастной категории: от семнадцатилетних юношей до мужчин, у которых лицо уже изрезали морщины. Даже Даян непривычно долго задерживал на ней свой взгляд. Жалкие попытки завести разговор, странные вопросы, от которых моя сестра опускала глаза и смущённо краснела. Все – обладатели разных поместий: от захудалого хлева до владельцев средних и больших. Но ей никого не нужно было – она хотела исключительно по любви.Вот даже сейчас вспоминаю один из наших походов на базар. Я всегда ходила с ней – скорее, чтобы сберечь её. Взглядов много, люди разные. Кто‑то восхищался её красотой, кто‑то присвистывал, кто‑то уже получил отказ или вовсе привык не обращать никакого внимания. Какие‑то девушки прыскали в её сторону ядовитые слова – скорее от зависти, чем от зла. Бывало, даже торговцы самые свежие, самые отборные овощи для неё подбирали. Никто из нас даже бровью не вёл, и все привыкли к этому.Поэтому, когда сейчас она выдала, что собирается замуж, от неожиданности что‑то сдавило в груди, будто что‑то внутри оторвали. Или, может, это укол ревности…

Глава 2

Не то чтобы я не хотела отпускать свою сестру. Но когда я услышала весть о её помолвке, почему-то сразу вспомнила про Даяна. Мы с ним выросли на одном поле, вместе сражались друг с другом. Сестра ещё не говорила, кто её суженый, а я лишь догадывалась, что это может быть он. Какое-то чувство стыда меня накатило. Разве я могу кого-то из них ревновать, тем более друга? Мы никогда не говорили на подобные темы любви с ним, и даже намёка на это не было. Зара – достойная девушка, а он бы её защитил. Мне не нравится это ноющее чувство в груди от досады. Вечер проходит как обычно, в тёплом кругу семьи. Всем членам семьи хорошо и уютно, а я не могу заглушить эту предательскую тревогу. Конечно же, я была чуть отстранена: десятки мыслей крутились в голове.

– Что-то Гаяна не очень обрадовалась таким новостям, – сидит и чеканит младшая сестра, тыча в мою сторону ложкой.

Я невольно вернулась в реальность.

– Всё хорошо, дочь, дай ей время смириться, ведь не каждый день её младшая сестра собирается замуж, – ободряюще похлопывая дочь по запястью, говорит мать.

Мать у нас очень добрая женщина. Она добродушная, никогда не кричит, а когда начинаются переломные моменты, всегда подбодрит. На этой женщине держится весь наш дом. Вкусный обед, свежие пироги – она нас часто балует выпечкой.Чистая одежда, в доме уют – сестра часто ей помогает. Но когда она выйдет замуж, кто это будет делать? У меня тренировки, а после них остаются последние силы. У отца тоже служба: иногда он уходит из-за своих обязанностей. Наверное, придётся пересматривать всё.

Я безмолвно киваю, соглашаясь с ней.

Вечер подходит к концу, и я разбитая, будто на сотни осколков, плетусь до кровати. Мысли и тренировки меня так вымотали, что я не заметила, как провалилась в сон.

***

Просыпаюсь я только к полудню. Я ошарашенно слетела с кровати, одеваясь на ходу. Бегу быстрее, чтоб от отца не влетело: у него дисциплина, поэтому косу заплетаю прямо на ходу. На тренировочном поле взад и вперёд расхаживал Даян и что-то бубнил себе под нос.

Вскоре он меня заприметил и, вскинув руками, сказал:

– Да прибыли же вы в добром здравии, ваше светлейшество! – Это походило больше на издёвку с долей сарказма, чем на радостный всклик.

– А без меня и поле не то?! – решила я хоть как-то парировать словами.

Он же так и застыл на месте с округлёнными глазами. Пока до него доходило, я уже взяла меч и встала напротив.

– Я уже два часа тебя жду! Где тебя, чёрт возьми, носило? – возмущённо спросил Даян.

– Лучше у себя спроси, ты-то у нас всё успеваешь! – огрызнулась я, тыча в его сторону мечом.

– О чём ты?.. – будто бы встрепенулся он, не понимая, к чему я веду.

– А почему тебя, барышню, должны все выжидать?– А почему ты так лавируешь между двумя? – Это прозвучало двусмысленно, я будто выплюнула этот вопрос.

– А может, нам давно пора сменить противников? – ядовито, чуть понижая тон, спросила я.

– А ну прекратить! – Внезапный отцовский голос сбоку, словно гром, разрезал наш конфликт. Отец явно недоволен и даже рассержен, что явилась не вовремя. – А за то, что ты проспала, ещё двадцать кругов вокруг тренировочного поля!

– Так ты проспала?! – возмущённо спросил Даян. Это был вопрос, на который не надо было отвечать.

– Отставить! Малец, ты – десять кругов! – сказал отец, всем видом показывая, что ему надоело быть свидетелем этой перепалки. Он всё слышал. – А насчёт того, что вам пора сменить противников, – думаю, это хорошая идея. Завтра приведу несколько дружинников: вам давно пора тренироваться против чужой тактики. Вот и посмотрим, на что ушли эти годы и как вы себя покажете.

Мы ошарашенно переглянулись, понимая, что зря за языком не следили.

– Ну что, стоим?! Хотим ещё по десять кругов сверху?

Возражать мы не стали, а то бы схлопотали ещё и отжимания. Друг мой недовольно посмотрел на меня, я ему ответила тем же, и мы с кислыми лицами поплелись на пробежку.

Даян уже давно пробежал свои десять кругов и, вальяжно закинув ногу на колено, сидел на лавочке, что-то вырезая ножом на маленькой дощечке. Благо отец не видет, а то бы он со мной поравнялся.

Миновало ещё немного времени, и я добежала свой двадцатый круг. Дыхание сбито, ноги как плети; я еле плетусь до этой же лавочки и с грохотом приземляюсь, не в силах удержать равновесие.

После двадцати кругов о ревности и думать не хотелось: все ощущения, как пар, испарились из тела, сменившись ощущениями смирения и равнодушия и даже вины. Тем более я поняла, что не Даян – суженый: либо бы он уже себя выдал.

– Что ты имела в виду – «лавируешь между двумя»? Я тебя так и не понял.

– Недовольство мной овладело, не выспалась.

– Правда? А мне кажется, у тебя ревность проснулась.

– К кому? И думать забудь!

– А кто тогда эта «вторая»?

Я немного занервничала, что у него получается докопаться до правды, но виду не показала. Задрав подбородок, я встала на ноги, молча пошла, достала два меча из общих и вернулась обратно. Всё это время мой собеседник за мной наблюдал, но новых вопросов не задавал.

– Воин способен выйти за пределы своих возможностей для достижения своих целей, но если у него забита голова всякой бесполезностью, этому не быть, – ловко выкрутилась я.

Он молча взял протянутый мной меч и встал напротив меня. Видимо дуется. Мы продолжили и закончили тренировку также молча. Коротко кивнув друг другу на прощание, разошлись в разные стороны.

Глава 3

Двадцать кругов дали о себе знать. Я, сидя в кровати, с шипением растирала мышцы ног. Внезапно влетает сестра: её взгляд мечется, на лице читается паника.

– Что произошло? На нас напали? – со спокойной интонацией спросила я.

– Сегодня придёт мой суженый знакомиться с вами. Я так нервничаю… – слегка помахивая кистью руки перед лицом, созналась сестра. – Мне нужно подобрать платье и сделать причёску. Тебе, кстати, тоже. Я помогу тебе.

Я так выкатила глаза и удивилась: сестра решила заняться моим внешним видом! Да, на застолье я сегодня не рассчитывала – а ждала тренировки с дружинами. Но от неё не отвертишься. Я проглотила возражения и пробубнила себе под нос:– Даже не знаю, что тебя заставляет нервничать больше: то, что жених твой придёт на ужин, или то, какой у меня будет вид?

– Ну что ты, сестрица! Я не хотела тебя обидеть. Я просто знаю, что ты, кроме своего боевого костюма и свободной косы, особо ничего не носишь. Хотела помочь тебе. И тем-более, негоже в таком наряде с растрепанным видом находится за общим столом при незнакомымых людях.

Все дела сегодня, конечно, отменяются. В доме суета: подготовка к застолью идёт полным ходом. Я помогаю немного по дому и решаю пойти сообщить Даяну, что тренировка отменяется, – как он появляется в дверях. Я в ступоре стою и смотрю на него. Мой замысел удрать пошёл не по плану. Но Зара отвлекает меня:

– Сестрица, я готова. Здравствуй, Даян. Гаяна, пошли со мной.

Я невольно закатываю глаза: мой план удрать и вовсе с успехом провалился. Но уже с нормальным лицом поворачиваюсь обратно к сестре и иду следом. Ему же кое‑как удаётся сдержать смешок: он откашливается в кулак и делает вид, будто ничего не делал. Около сорока минут у сестры уходит на то, чтобы справиться со мной. Пятнадцать из них она уговаривала меня надеть платье из её любимых расцветок. Она ещё немного поупрямилась и согласилась на моё – но только белое, с свободным рукавом на резинке. Каёмки на груди обшиты красивой вышивкой из красной нити. Свободная юбка у платья начинается от талии красным поясом и заканчивается на середине голени. Невольно улыбаюсь: знаю, что мама старалась.Косу она мою распустила, переделав в «корзинку» на затылке. Она уже было потянулась краской к моему лицу, как я её предупреждающе схватила за руку:

– Не стоит!

– Ну брось, сестрица, я лишь румяна, – умоляюще смотрела на меня она.

Я недоверчиво отпустила её руку:

– Только немного, – так же недоверчиво, но сдалась я.

И она меня не обманула: нанесла столько, сколько пообещала. Все обряды красоты закончились, и я с облегчением вздохнула, приметив, что не так уж и плохо румяна сидят на моём лице. Мы неспеша спустились: всё уже было готово.

Стол был забит разнообразными блюдами и напитками – от свежеиспечённого горячего хлеба и свежих солений до нежной и ароматной баранины с жаркое, гречневой каши и блинов с творогом и икрой; от охлаждающего клюквенного морса до берёзовицы и мёда. Блины всегда подавали по особым случаям – сегодня именно такой.

При виде такого обилия еды мой живот предательски заворчал. И, как на зло, внимание Даяна привлёк именно этот звук. Он, конечно, вновь засмеялся: между нами по‑другому и не бывает. Я же решила это проигнорировать. Обиды видимо на меня он уже не держит, решаюсь подойти чтобы спросить и попросить извинений, но вылетает совсем другой вопрос:

– Как ты здесь оказался?

– А тебе это не нравится? – смотря сверху вниз, спросил он.

– У нас просто сегодня особый повод… – не успела договорить, как он меня перебил.

– Знаю, знаю: у твоей сестры скоро помолвка, и сегодня жених придёт свататься и просить благословение у ваших родителей. – Он отвёл на пару секунд в сторону задумчивый взгляд. – А ещё, исходя из вчерашней ссоры, я, кажется, понял, про какую «вторую» ты имела в виду.

Я округлила глаза: то, что он выпалил, было так неожиданно, будто ледяной водой плеснули в лицо.

– Ты до сих пор думаешь про это? Я и забыла уже, потому что выпалила, не подумав. – Что‑то пытаюсь придумать себе в оправдание, но выходит скудно.

На лице собеседника появилась хитрая ухмылка: похоже, он доволен моей реакцией. Его губы оскалились в наглой улыбке, обнажая белоснежные зубы:

– Ты меня ревнуешь к своей сестре?

– Ничего подобного! Мне и времени нет о таком даже думать! – Задрав подбородок, я развернулась и собиралась уйти, как вслед Даян сказал:

– Это отец.

Я с недоумением развернулась, чтобы спросить:

– Что?

– Это отец меня пригласил. Я пришёл на поле тренироваться, твой отец был уже там. Он сказал, что у вас сегодня особый повод и тренировки не будет, вот он меня и пригласил.

Он замечает, что я стою и молчу, не понимаю, зачем он это сказал.

– Ты меня в самом начале спросила, что я здесь забыл, – напомнил он.

Внезапный стук в дверь привлекает внимание нас и всех присутствующих. Я заприметила радостную улыбку и лёгкие проблески волнения на лице сестры. В отворённую дверь входят двое: молодые парень и девушка. На вид сразу понятно, что девушка ненамного старше его – может, даже одного возраста. Парень среднего роста и телосложения. Светлые волосы, отливающие золотом, как пшеница, достают до плеч. Чёткие черты лица с большими светло‑голубыми глазами. Одет он в красную подпоясанную рубаху с красной и золотой вышивкой.

Девушка же на полголовы его выше. На длинных и пышных, такого же цвета волосах, красовался венок из одуванчиков и анютиных глазок. На сердцевидном лице красовались гармоничные брови и такие же большие светло‑голубые глаза. Платье на ней одето идентично моему, только без пояса.

«Наверное, они брат и сестра», – подумала я.

– Прошу, проходите, добрые молодцы! Рады видеть вас среди наших гостей! Ужин заждался, – поприветствовала мать.

Парень поклонился и, выпрямив спину, сказал:

– Благодарим вас за столь радушный приём! Мы с удовольствием принимаем ваше приглашение и рады быть среди ваших гостей. Ваши слова о том, что ужин заждался, только подогревают наше желание поскорее насладиться вашей кухней. Мы ценим ваше гостеприимство и с нетерпением ждём возможности вкусить приготовленные для нас угощения.

Мать смущённо засмеялась от такого столь воспитанного ответа. Он ей явно начал нравиться.

Отец занял стол во главе, мать – по правую руку от него, а я – напротив матери. Около меня села Зара, а напротив неё – её суженый; возле него – ещё пока та неизвестная девушка и Даян напротив неё.

– Дочь, познакомь нас, пожалуйста, – со строгим видом попросил отец.Сестра на миг замешкалась, но покорно встала, чтобы всех друг другу представить.

– Мои дорогие, мною любимые родные, познакомьтесь: это мой суженый Горан. Он сегодня пришёл просить у вас благословение на наш союз. А это его старшая сестра Улада: она старше его на два года.

Горан и Улада слегка приподнялись, чтобы поклониться.

– К сожалению, у Горана нет родителей и других родственников, кроме Улады, поэтому они пришли вдвоём.

Странно: такие совсем молодые, как я и Зара, и уже нет родителей. Или они росли вдвоём? Одежды не бедные, не штопаные. Сапоги из бархата с золотой и серебряной вышивкой. Даже наша семья не может позволить себе такую обувь, хотя мы не бедствуем. Кто же они такие?

– Горан, Улада, это мой отец – Ивар. Он дружинник и верный главнокомандующий целой рати, – горделиво подметила сестра.

– А это наша матушка – Достана. На ней держится всё наше хозяйство. Мама у нас – поддержка и опора.

– Ну а это моя старшая сестра – Гаяна. У нас тоже разница в возрасте два года. С детства занимается воинским искусством, прекрасно владеет мечом, вместе тренируется с нашим ещё одним гостем – Даяном, – объясняет она, показывая рукой в его сторону.

– У вас тоже помолвка? – поинтересовался Горан.

Нет, этот день решил точно свести со мной счёты, а причина будет слегла от стыда. Наблюдаю, как Даян скрестил руки на груди: его взгляд стал серьёзным. Он не торопясь решается отпить морса, будто было необходимо смочить пересохшее горло.– Нет, мы друзья с детства. Я, Гаяна и Зара в хороших отношениях. У нас даже подобных разговоров никогда не было. Но точно знаю: в обиду я их никогда не дам.

Ну, по крайней мере, я узнала, какие плоды принесла многолетняя дружба.

Горан сделал короткий кивок, показав, что принял этот ответ.

– Что в обиду не дашь – это ты, конечно, молодец. Но у Зары теперь есть я, и я теперь буду её защищать.

Даян приподнял примирительно руки, показав тем, что совершенно не против.

– Прошу вас, дорогие гости, давайте приступать к трапезе, – мать решила прекратить начатый разговор.

Горан будто бы понял, что задал столь неправильныйный вопрос:

– Прошу простить меня, хозяева, что мной обуяло любопытство. Отдельно прошу извинений у Зары и Гаяны.

Даян вопросительно приподнял бровь, но решил промолчать.

– Ничего страшного, совершенно нормальный вопрос. Со стороны может именно так показаться, – решила как‑то сгладить углы Зара.

– Ну, молодец, расскажи, откуда вы? Как получилось так, что вы без родителей? Чем занимаетесь? – спросил всё так же серьёзный отец.

– Три года назад мы с сестрой переехали в Доброград из Реченска. Мне на тот момент было шестнадцать, а сестре – восемнадцать. Жизнь там была не из лёгких: реки стали понемногу сохнуть, что сказалось на экологии; земли тоже стали потихоньку засыхать, так как дождей стало мало. Животным жить тяжело, что говорить про людей. Есть и такие люди, кто адаптировался, кто не захотел покидать родину. Мы же решили перебраться сюда.

– Родители у нас погибли в ту злополучную ночь девятнадцать лет назад, когда лунные лучи начали выжигать всё, куда попадали. К несчастью, наш дом оказался под одним из этих самых лучей – родители погибли. Нас же спасли соседи, они же нас и вырастили. В ту катастрофу я только родился, сестре же тогда было уже два года, поэтому мы не особо что‑то помним с того дня, особенно я.

Я сижу и слушаю с открытым ртом. Даже не знаю, как это глупо выглядит.

Луна?! Опять луна?! Может ли это быть как‑то связано с моими снами?

Мои мысли прерывает Горан – он решил продолжить:

– До сих пор поговаривают, что это сам бог Велес разгневался, что мир смертных всё никак надолго не мог его дочь принять. Со смертью у неё не велось, и ей приходилось каждый раз вновь перерождаться. Он так разозлился, что устроил погром, а её сущность засунул в тело новорождённого и спрятал куда‑то.

– По легендам, он её спрятал в самой середине самой высокой горы, над которой как раз нависает луна, будто бы стоит на её самом остром и высоком углу. И такая похожая гора как раз в Светлогорске. – подхватила рассказ девушка.

Вот теперь я вовсе потеряла дар речи. Это похоже на какую‑то сказку. Почему я про это не слышала? Ведь никто ранее такие истории при мне не рассказывал. Правда ли это всё? Мне не хочется верить.

Мы переглянулись с Даяном – по его лицу стало понятно, что такую историю он тоже не слышал. Как вдруг, потирая бороду, заговорил отец:

– Слышал я о такой легенде. А ещё слышал, что народ ходит и ищет это место. Считают, что без пищи новорождённый погиб и, вероятнее всего, мумия таится где‑то в этой горе. Много кто гоняется за таким артефактом, но они не могут даже мысли допустить, какая кара от бога Велеса может их ожидать.

Его взгляд стал намного мягче – то ли от выпитого мёда, то ли он расчувствовался из‑за рассказа о трагической гибели родителей. И он снова добавил:

– На счёт трагедии девятнадцать лет назад… Примите мои поздние сожаления. Расти без родителей, даже под опекой соседей, – это очень тяжело. Слышал я и о засухе, слышал, наша родина помогает как может, но это уже политические дела. – Отец махнул на последнее рукой.

– Бедные дети, – заговорила мать.

– Совсем одни в чужом городе. Заходите к нам в гости, когда вам захочется, мы будем рады вам чем‑то помочь, и будет всегда рады вам.

Горан и Улада благодарно кивнули в ответ на её слова.

Я с таким интересом слушала разговор, что не заметила, как почти осушила третий стакан мёда, который мне незаметно от родителей подливала Зара. Думаю, на этом достаточно. Вдруг замечаю, как Улада, отпивая берёзовицы, улыбается Даяну. Он же над чем‑то задумался и смотрит куда‑то мимо неё. Я отвернулась.

Все прекрасно знают, зачем мы здесь собрались, но отец для приличия всё‑таки спросил. Горан попросил руки и сердца Зары у наших родителей – они дали благословение. Уже не было никаких историй или церемоний. Все шумели и разговаривали друг с другом.Решаю подышать свежим воздухом, пока отец не заметил моего опьянения. Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью – так, что аж голова стала трезвее. Иду спокойным шагом, сажусь на лавочку. Луна уже во всю сверкает в ночном небе, на небе ни единой тучи – так, что звёзды все видны. Неужели может быть так, что мои сны меня мучают неспроста?Даян с умиротворяющим спокойствием садится возле меня. Он провёл взглядом от меня до луны и задал вопрос: