Мой чёрный пёс

Марк открыл заднюю дверь для Брута, и пёс с радостным фырканьем занял почти всё сиденье. Я обошла машину, придирчиво рассматривая царапины на кузове.

— Теперь понятно, почему ты не продаёшь ожерелье. Боишься, что если вложишь деньги в эту колымагу, она просто не переживёт такого потрясения.

— Не называй её «колымагой» таким тоном, — предупредил меня Марк обиженным голосом.

— Прости. Следовало сказать «участница боевых действий с ПТСР»?

Марк открыл передо мной пассажирскую дверь, глядя прямо в глаза.

— Садись.

— Она хотя бы безопасна? — спросила я, замирая.

Насмешка мгновенно исчезла с его лица. Он замолчал на секунду, уставившись на меня с лёгким прищуром.

— Да.

— Очень подробное техническое заключение, я в восторге.

— Усиленные тормоза, новая подвеска, каркас, другие ремни, — он вдруг заговорил быстро, почти с жаром. — Я перенёс аккумулятор, чтобы выровнять распределение веса. Передняя ось была перегружена, на входе в поворот машину сносило немного. Теперь сцепление стабильнее.

Я уставилась на него, совершенно не ожидая такого потока технических деталей.

— Ты всё это сделал сам?

— Нет, конечно. Ночью пришли феи-механики. Одна держала ключ, вторая вдохновенно материлась на сорванную резьбу.

Снежана расхохоталась, запрыгивая на заднее сиденье к Бруту.

— Мне уже нравится эта поездка!

— Тебя радуют матерящиеся феи? — уточнила я.

— Меня радует всё, Элла! Там будет Влад.

— Значит, критическое мышление официально покинуло тебя.

Марк сел за руль. Я пристегнулась и, на всякий случай, проверила ремень дважды. Он заметил мою нервозность, но промолчал, что было даже странно.

— Не смотри на «обёртку», если собираешься снова оценивать мой социальный статус, — сказал Марк, заводя двигатель.

БМВ мягко тронулась. Я ждала рывка, визга шин или попытки напугать меня скоростью, но Марк вёл удивительно спокойно. Это даже настораживало. Люди вроде него не должны соблюдать правила — иначе рушилась вся моя удобная система предубеждений о «плохих парнях».

Я вытянула книгу из кармана. На обложке значилось имя Ремарка.

— «Ночь, улица, фонарь, аптека», — произнесла я, надеясь поставить его в тупик.

— Блок, — мгновенно ответил Марк, не отрываясь от дороги. — И дальше там довольно безнадёжное предложение прожить ещё четверть века. Для первой совместной поездки выбор какой-то слишком мрачный.

Я медленно повернула к нему голову.

— Я просто проверяла тебя.

— Я аметил.

— И часто читаешь?

— Когда люди начинают всерьёз надоедать.

— Получается, постоянно.

— Почти.

— Почему тогда никому об этом не рассказываешь?

Марк пожал плечами, и в этом жесте было столько искреннего безразличия, что мне стало почти завидно.

— Люди, которые слишком много говорят о книгах, обычно просто хотят, чтобы их считали умными.

— А ты хочешь, чтобы тебя считали кем?

— Никем. Так меньше обязанностей и никаких ожиданий.

Я вернула книгу на место.

— Удобная позиция. Можно ничего не объяснять и делать вид, что это глубокая философия.

— А можно всю жизнь выполнять чужие планы и называть это ответственностью, — он бросил на меня короткий, пронзительный взгляд.

Я резко выпрямилась.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни.

— Знаю, что ты работаешь в кофейне тайком от родителей, врёшь матери и подожгла часть дома, этого для меня достаточно.

— Я не поджигала отцовский кабинет, который мне не нравился, — я почувствовала, как внутри закипает ярость. — Я поджигала план своей жизни.

— Ух ты, подробности появились! Тогда это полностью меняет статью твоего правонарушения. Теперь это уже не хулиганство, а осознанный терроризм.

С заднего сиденья донёсся очередной смешок Снежаны.

— Я здесь, между прочим, не забывайте!

— Мы заметили, — одновременно ответили мы с Марком.

Снежана помолчала, переводя взгляд с одного на другого, и решила, что эта поездка будет куда интереснее, чем она думала.

Глава 5

Я отвернулась к окну. За стеклом тянулись огни набережной. Город ночью казался другим, витрины отражались в мокром асфальте, ветер швырял листья под колёса, редкие прохожие спешили туда, где их кто-то ждал.

— Свобода без ответственности превращается в хаос, — сказала я. — Нельзя просто делать всё, что хочется, и не думать о последствиях.

— Согласен, — коротко бросил Марк.

Я повернулась к нему, искренне не понимая, что сейчас происходит.

— Ты серьёзно? Согласен?

— Не привыкай, Элла, — он даже не посмотрел на меня, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Тогда к чему весь этот пафосный образ парня, которому правила мешают дышать? — язвительно уточнила я, скрестив руки на груди.

— Я против не самих правил, а тех идиотов, которые накидывают их на тебя, как ошейник, а потом с доброй улыбкой убеждают, что ты сама выбрала этот поводок, — он наконец взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло сочувствие, смешанное с издёвкой.

— Мои родители просто хотят, чтобы у меня было нормальное будущее, — попыталась я защититься, хотя голос прозвучал неубедительно.

— Нормальное для кого? Для них или для тебя? — Марк приподнял бровь, ожидая ответа. Я промолчала, и он удовлетворенно хмыкнул. — Вот именно. Ответственность, которую тебе навязали другие, называется воспитанием только до пяти лет. После восемнадцати это уже просто поводок с бантиком.

— Ты вообще всё сводишь к собакам, — вздохнула я, чувствуя, как моя броня из «правильной девочки» начинает трещать по швам.

— Брут, во всяком случае, на мой стиль общения не жалуется, — усмехнулся он. Пёс, услышав своё имя, тут же высунул массивную голову между сиденьями и с размаху ткнулся мокрым носом мне в плечо, словно подтверждая слова хозяина.

— Он хотя бы в курсе, куда мы прём? — спросила я, вытирая плечо салфеткой.

— Да, — коротко ответил Марк.

— Потрясающе. В этой машине я единственная, кому не сообщили маршрут. Кажется, я здесь в роли беспомощного багажа.

— Ты вполне могла спросить, если бы перестала пытаться выглядеть оскорблённой, — парировал он, плавно входя в поворот.

Снежана, которая до этого молчала на заднем сиденье, громко и страдальчески выдохнула.

— Ребят, я умоляю, либо вы уже перейдёте к делу и перестанете флиртовать, либо делайте это тише. Брут пытается спать, а я пытаюсь морально подготовиться к встрече с Владом, чтобы не впасть в кому от его самомнения.

— Мы не флиртуем! — выпалили мы с Марком одновременно, даже не глядя друг на друг.

Снежана расхохоталась так громко, что Брут недовольно фыркнул и попытался зарыться носом в обшивку сиденья.

— Да-да, конечно, — протянула она, вытирая слёзы. — Совершенно незаметно. Просто искры летят такие, что можно случайно сжечь машину.

— Снежа, если ты сейчас же не замолчишь, я расскажу Владу про того бармена из «Луны», который обещал тебе вечную любовь и бесплатные коктейли, — пригрозила я, хитро прищурившись.

— Это низко, Элла. Даже для тебя, — она картинно прижала руку к сердцу.

— Я просто учусь у профессионала, — я кивнула в сторону Марка.

— Только не втягивай меня в ваши подростковые романтические трагедии, — отозвался он, даже не сбавляя скорость.

— Не переживай. Для настоящей трагедии нужен герой, которому зритель сочувствует, а ты у нас слишком занят тем, что всех бесишь, — я наконец-то улыбнулась, сама не знаю, как так вышло.

Я отвернулась к окну, скрывая довольную ухмылку. Он раздражал меня своей уверенностью и тем, как легко считывал мои эмоции. Но было и кое-что другое, рядом с ним мне не нужно было играть роль «идеальной дочери». Можно было говорить любую чушь, хамить и не бояться, что он побежит жаловаться отцу или ставить мне оценку за приличное поведение.

Через двадцать минут город с его правильными улицами остался позади. Мы свернули к старому порту, проехали вдоль обшарпанного бетонного забора и вынырнули на широкую площадку, зажатую между огромными складами. Меня сразу ударило волной тяжёлой музыки и запахом жжёной резины. В темноте горели десятки фар, создавая какой-то сюрреалистичный свет. Люди толпились у машин, громко спорили, передавали друг другу банки с энергетиками. Воздух буквально дрожал от рёва моторов. Кто-то лихорадочно проверял давление в колёсах, кто-то снимал всё на телефон, а у линии старта девушка в короткой куртке что-то яростно объясняла двум парням, которые смотрели на неё с таким видом, будто она читала им лекцию по квантовой физике.

Всё это выглядело непривычно, громко и опасно. Настоящий хаос, который должен был вызвать у меня ужас и желание немедленно вернуться в свою тихую комнату. Но вместо этого я прижалась ладонью к стеклу, стараясь рассмотреть каждую деталь этого безумия.

— Ну что? — спросил Марк, заглушив двигатель. — Уже составляешь в уме список нарушений общественного порядка?

— Пока сортирую их по степени идиотизма, — ответила я, не отрывая взгляда от толпы.

— И как успехи? Кто в топе?

— Ты лидируешь с огромным отрывом, — я наконец посмотрела на него.

— Приятно начинать вечер с победы, — он усмехнулся и открыл замки.

Снежана вылетела из машины, как пробка из бутылки, а Брут выбрался следом, сразу прижавшись к ноге хозяина. Я же замерла на месте, чувствуя, как сердце начинает биться в такт с тяжёлым басом, доносящимся из колонок. Марк обошёл машину и открыл мою дверь.

— Передумала? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Надеешься, что я испугалась?

— Просто проверяю твою решимость.

Я вышла из салона, и в лицо мне ударил коктейль из запахов моря, бензина и горячего асфальта. Где-то совсем рядом с нами взревел мотор, и я непроизвольно вздрогнула, отшатнувшись. Марк заметил это движение.

— Держись подальше от дороги, — сказал он неожиданно серьёзно, без всякого сарказма. — Если почувствуешь, что тебе здесь не место, просто скажи мне.

— И ты отвезёшь меня домой? — я с недоверием посмотрела на него.

— Да.

Он произнёс это так просто, без шуток, что мне стало почти неловко. Я привыкла, что за любой «безопасный выход» нужно платить или что-то обещать, а он просто предложил помощь.

— Ожерелье, — вспомнила я, чтобы сменить тему.

Марк достал цепочку из внутреннего кармана куртки и протянул мне. Белые камни холодно блеснули в свете фар. Я почувствовала облегчение и попыталась застегнуть замок, но пальцы предательски дрожали, то ли от холода, то ли от этого безумного шума вокруг. Цепочка дважды выскользнула из рук.

— Дай помогу, — сказал Марк.

Я настороженно подняла взгляд, ожидая, что он сейчас начнёт шутить или снова нарушит моё пространство. Но он не приблизился, а просто стоял и ждал.

— Можно? — спросил он.

Вопрос был таким простым, что я на мгновение растерялась. Ещё вчера мне казалось, что он вообще не признаёт никаких границ, но сейчас он ждал моего разрешения, пока вокруг ревели двигатели, а Снежана уже вовсю махала кому-то возле серебристой «Хонды». Я медленно кивнула.

— Можно.

Я повернулась к нему спиной и подняла волосы. Марк подошёл ближе, и его пальцы коснулись моей шеи почти невесомо. От неожиданности я задержала дыхание. Замок щёлкнул не сразу, и когда костяшки его пальцев случайно задели мою кожу, по спине пробежала настоящая дрожь.

— Холодно? — тихо спросил он прямо мне в затылок.

— Нет.

— Тогда почему ты дрожишь, как осиновый лист?

— От ужаса, конечно. Вдруг ты решишь украсть мои серьги для следующей гонки? — я попыталась вернуть в голос привычную иронию.

— Серьги не подходят к моей куртке, слишком много блеска, — усмехнулся он.

Я обернулась слишком резко и оказалась почти вплотную к нему. Марк не отступил ни на сантиметр. В свете фар его глаза казались почти чёрными, и он смотрел на меня без своей обычной насмешки. На несколько секунд весь этот шум, крики и рёв моторов будто отодвинулись куда-то на задний план. Меня жутко раздражало, что я внезапно начала рассматривать его губы. И ещё сильнее раздражало, что он, кажется, заметил это.

— Готово, — сказал он, отстраняясь.

— Спасибо.

— Не привыкай.

— Ты уже использовал эту фразу сегодня, — я попыталась восстановить дыхание.

— Она универсальная, как и моя грубость.

Я хотела добавить что-то ещё, но чьи-то руки внезапно обвили шею Марка.

— Наконец-то ты приехал! — воскликнула девушка, появившаяся из ниоткуда с такой уверенностью, будто она владела всем этим портом, этой ночью и самим Марком.

Она была высокой, с идеально прямыми тёмными волосами и вызывающе красной помадой. Девушка прижалась к нему и подчёркнуто медленно поцеловала в щёку. Марк совершенно спокойно снял её руки со своих плеч.

— Привет, Диана.

— Я уж думала, ты опять явишься в своём привычном одиночестве, — она улыбнулась и только потом, словно вспомнив о моём существовании, перевела взгляд на меня.

Её глаза быстро просканировали мою одежду, лицо и, наконец, замерли на ожерелье. Я почувствовала резкий укол раздражения, который был совершенно необоснованным. Марк мог целоваться с кем угодно, шантажировать кого угодно и приглашать на свидания всех подряд. Последнее было даже желательно, тогда у него было бы меньше времени, чтобы выносить мне мозг. Диана выглядела так, будто была частью его мира.

Я посмотрела на Марка, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Так вот зачем тебе понадобилась именно я? Для массовки?

— Я уже объяснил зачем.

— Конечно. Мужской спор, великая трагедия, драма в трёх актах.

— Ревнуешь? — спокойно спросил он, глядя на меня с явным удовольствием.

— Тебя? Боже упаси.

— Хороший вопрос. Можешь взять паузу и подумать об этом, — он едва заметно улыбнулся.

— Я скорее ревную Брута. У него хотя бы есть характер, в отличие от некоторых, — я кивнула на пса. Брут как раз сел между нами, будто решил принять этот сомнительный комплимент на свой счёт.

Диана прищурилась, и её улыбка стала напоминать лезвие бритвы.

— Марк, ты нас так и не познакомил.

— Элла, это Диана. Диана, это Элла.

— Исчерпывающе, — отрезала я. — Теперь мы знаем друг о друге всё необходимое для составления взаимных завещаний.

Диана просто проигнорировала мой выпад. Она снова посмотрела на цепочку, а затем перевела взгляд на Марка.

— Симпатичная вещь. Но совсем не в твоём стиле.

— Наблюдательно, как всегда, — ответил он.

— Я просто удивлена.

Она приблизилась на полшага и коснулась пальцем одного из белых камней. Я мгновенно отстранилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Диана заметила это и коротко усмехнулась.

— С каких это пор ты даришь семейные реликвии случайным девочкам? — её голос звучал почти издевательски.

Марк посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнуло то самое опасное веселье. Я поняла, что ответ мне не понравится, ещё до того, как он открыл рот.

Глава 6

— С каких это пор ты даришь семейные реликвии случайным девочкам? — Диана улыбалась, но каждое слово было аккуратно заточено, как скальпель.

Я невольно коснулась ожерелья. Камни всё ещё хранили тепло пальцев Марка, и в этот момент мне до смерти захотелось сорвать цепочку и швырнуть её ему в лицо.

— Я ничего ей не дарил, — спокойно ответил он, даже не взглянув на неё.

— Ну, так даже легче, — я перехватила инициативу, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Значит, я не «случайная девочка», а заложница и вещь мне вернули на время.

Диана прищурилась, медленно сканируя меня взглядом, словно пыталась понять, из какого отдела магазина я сбежала.

— Заложница? — переспросила она с явным сомнением.

— У неё странное чувство юмора, — вмешался Марк, и в его голосе послышалась тень чего-то похожего на иронию.

— Мой юмор в полном порядке, — парировала я, скрестив руки на груди. — Просто решения у меня иногда странные. Например, приехать в это место.

— Тебя ведь никто не заставлял, — бросил он и подмигнул.

Я замерла и уставилась на него. Где-то рядом взревел мотор, толпа взорвалась свистом, музыка ударила по ушам, но слово «никто» я услышала отчётливо. В моей голове оно прозвучало как издевательство.

— Повтори, — попросила я, понизив голос. — Медленно. Хочу запечатлеть момент, когда шантажист внезапно решил переписать историю нашего знакомства в сторону благородства.

Марк прищурился, но ответить не успел, Диана снова положила ладонь ему на предплечье, указывая на право собственности.

— Не обращай внимания, милая, на гонках все нервничают, — она говорила мягко, но в глазах не было ни капли тепла. — Помнишь, Марк, как мы ездили на северную трассу? Я тогда тоже чуть не сорвалась перед стартом, помнишь?

— Ты не участвовала в заезде, — сухо отрезал он, даже не глядя на её руку.

— Но я была рядом с тобой, — Диана провела пальцами по его рукаву, и от этого жеста мне стало тошно.

Разумеется, исключительно из принципа. Мне просто не нравилось, когда меня втягивали в чужие недоигранные драмы без прививки от бешенства.

— Северная трасса, — продолжала Диана, буквально гипнотизируя Марка. — Ты тогда выиграл у Влада почти корпус. А потом мы до рассвета катались по городу. Помнишь?

— Помню, — коротко бросил он.

Она улыбнулась так, будто между ними сейчас пронеслось целое гора секретов, к которым мне доступ был строго запрещён. Марк осторожно, но решительно убрал её руку.

— Диана, хватит.

— Что именно? — она захлопала ресницами, изображая крайнюю степень невинности. — Я просто вспоминаю хорошие времена.

— Делай это про себя, — в его голосе наконец-то прорезалось раздражение.

Но уходить Диану он не попросил, и это злило меня сильнее всего. Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Потрясающая встреча выпускников, — саркастично заметила я. — Мне, пожалуй, пора. Не хочу мешать вам листать семейный фотоальбом с подписями «было круто».

Марк мгновенно перевёл взгляд на меня.

— Стой.

— Это приказ? — я вскинула бровь.

— Просьба, пока что, — снисходительно сказал он.

— Над интонацией ещё поработай, а то звучит как требование, — я развернулась и пошла к бетонному ограждению, подальше от этой женщины, её красной помады и отчаянного желания пометить территорию.

Марк догнал меня через пару шагов. Брут попытался двинуться следом, но хозяин коротко велел ему остаться, и пёс послушно замер.

— Элла.

— Не сейчас, — я даже не обернулась.

— Нет, именно сейчас.

Я резко остановилась и повернулась к нему. Ветер швырнул волосы мне в лицо, и я с раздражением заправила их за ухо, глядя на него снизу-вверх.

— У тебя, оказывается, есть Диана, — констатировала я.

— Это диагноз или обвинение? — Марк наклонил голову, изучая моё лицо.

— Это факт. Она выглядит очень «твоей», особенно когда виснет на тебе и делится воспоминаниями о совместных рассветах.

— Тебя это задело? — в его глазах вспыхнуло опасное любопытство.

— Меня задело другое. Ты соврал, — я ткнула пальцем в его сторону. — Ты сказал, что тебе нужна спутница для спора, что так договорились участники. Но ты мог позвать Диану! Судя по её виду, она бы приехала сюда ещё неделю назад и ждала бы тебя у стартовой линии с полотенцем и водой.

— Мог, — коротко ответил он, и этот ответ выбил из меня весь подготовленный гнев.

— Что? Тогда зачем ты притащил меня?

— Ты согласилась.

— После твоего шантажа!

— После долгой лекции о моей причёске, машине и полном отсутствии нравственных качеств, — Марк наконец-то усмехнулся и сложил руки на груди.

— Не уходи от ответа, ты буквально стоишь и молчишь!

— Наконец-то точное наблюдение, — он сделал шаг ко мне, перекрывая дорогу.

Он не касался меня, потому что условие о «никаких прикосновений» он соблюдал с пугающей точностью, и от этого злиться на него становилось только сложнее.

— Почему тебя так волнует Диана? — тихо спросил он.

— Меня не волнует Диана. Я просто возмущена нарушением условий сделки.

— Какое условие я нарушил? — Марк смотрел на меня в упор, и я вдруг осознала, что загнала себя в угол. Формально, он был прав. Пункта о «бывших девушках» в нашем договоре не было, потому что час назад я и представить не могла, что они будут меня так бесить.

— Ты скрыл важную информацию! — попыталась я выкрутиться. — Что спутница тебе не требовалась.

— Ошибаешься, требовалась, — спокойно произнёс Марк.

— Но не обязательно я.

— Обязательно ты, — выпалил он, пытаясь унять мою истерику.

Я замолчала, пытаясь понять, издевается он или снова расставляет свои словесные ловушки. Марк выдержал мой взгляд, и на этот раз в его лице не было ни капли насмешки. Это пугало сильнее любого шантажа.

— Ага! — внезапно раздался голос Снежаны, которая возникла рядом с нами так неожиданно, будто всё это время была замаскирована под бетонный блок. — Я так и знала, что здесь происходит что-то поинтереснее, чем знакомство с друзьями Влада.

— Ты бросила мужчину с бензином вместо крови ради того, чтобы поглазеть на чужую ссору? — я с облегчением переключилась на подругу.

— Ой, Влад уже десять минут спорит о давлении в шинах. Я могу вернуться через час, и он всё ещё будет доказывать кому-нибудь, что два и две десятых — это высокая философия, а не просто цифра.

— Мы не ссоримся, — вставил Марк.

— Конечно-конечно. Вы просто разговариваете на повышенных тонах в пяти сантиметрах друг от друга. У нас в семье это тоже называли «дискуссией», пока соседи не вызвали полицию, — Снежана весело подмигнула мне, но тут же посмотрела через моё плечо. — А Диана всё ещё наблюдает. Она напоминает приложение, которое ты давно удалил, а оно всё равно присылает уведомления.

Я не удержалась и фыркнула.

— Я всё слышу, — холодный голос Дианы заставил Снежану обернуться. — Ты всегда вмешиваешься в чужие разговоры? — процедила Диана.

— Только когда они громче музыки и обещают эпичную драку, — Снежана перевела взгляд на Марка. — Жаль, что драки не будет. Я уже выбрала, на кого ставить.

— На подругу? Как предсказуемо, — Диана скривилась.

— Нет, на Брута. Он здесь единственный, кто способен закончить любой конфликт одним укусом.

Пёс, услышав своё имя, насторожил уши, и Диана благоразумно отступила на полшага. Я попросила Снежану найти Влада, и та, наконец-то ушла, напоследок посоветовав Диане «перезагрузить систему».

— Марк, нам нужно поговорить, — Диана снова повернулась к нему, её голос стал жёстким.

— Не сейчас, — бросил через плечо Марк, при это он не сводил с меня взгляда.

— Ты избегаешь меня уже месяц!

— Это и было ответом, — отрезал он.

Улыбка исчезла с её лица. На секунду я увидела перед собой не самоуверенную стерву, а просто девушку, которую публично отшили.

— Из-за неё? — Диана посмотрела на меня с нескрываемым презрением. — Ты мог позвать кого угодно, но привёз сюда девочку, которая смотрит на всех с высока.

— А это похоже на тусовку светского общества, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость.

— Элла, — предупреждающе произнёс Марк.

— Что? Я просто поддерживаю беседу.

Диана сжала губы, глядя на меня как на инородное тело.

— Она здесь чужая. Зачем она тебе?

Марк взглянул на меня. Вокруг нас кричали люди, мигали фары, музыка била по рёбрам, но всё это вдруг куда-то исчезло. Я ждала его ответ.

— Потому что я её запомнил, — ответил он.

Диана коротко и зло рассмеялась, а я только моргнула.

— Прости, что? Я хочу убедиться, что шум не повредил мне мозг.

— Ты выбежала из горящего дома в вечернем платье, ругалась со мной и угрожала сломанным каблуком. Такое сложно забыть, — Марк смотрел только на меня.

— Значит, всё дело в необычной форме общения? — я попыталась вернуть себе самообладание.

— Не только.

— Как романтично, — вставила Диана, уходя в сторону.

— Я не пытался сделать это романтичным, — бросил Марк. — Ты подожгла собственную клетку, Элла. А когда дверь открылась, испугалась свободы и побежала обратно.

Слова ударили так сильно, что перед глазами вспыхнул кабинет, огонь на шторах и копоть на ладонях. А потом мамины вопросы и отцовская ярость. Я действительно вернулась. Снова надела серьги, села за семейный стол и позволила решать за себя.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо сказала я.

— Возможно.

— Тогда не строй из себя великого психолога. Сначала ты шантажом тащишь меня сюда, а теперь заявляешь, что «не мог забыть». Это не признание, Марк. Это просто новая форма издевательства. Отвези меня в город, сейчас же.

***

Я уже собиралась идти к машине, когда за спиной раздался голос, от которого у меня всё внутри оборвалось.

— Вот это встреча.