Мой чёрный пёс

— Ты говорила так же перед нашей поездкой на заброшенный пирс.

— Ну, мы же почти не упали в воду!

В этот момент за окном оглушительно взревел двигатель, и разговоры в кофейне на мгновение стихли. К тротуару медленно подкатила старая чёрная БМВ. Это не была вылизанная машина из коллекции, а настоящий зверь с глубокими царапинами на дверях и тяжёлым, утробным рыком под капотом.

Водитель заглушил мотор, и из салона вышел парень в тёмной футболке с курткой, небрежно переброшенной через плечо. Он открыл заднюю дверь, и на тротуар легко спрыгнул массивный ротвейлер. У меня внутри всё просто рухнуло. Я узнала собаку раньше, чем её хозяина. Тот же мощный корпус, те же внимательные, почти человеческие глаза. Пёс сел возле ноги Марка и посмотрел прямо на окно кофейни.

— Ой, — выдохнула Снежана, выпрямляясь.

— Что ещё «ой»? — я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

— Это Марк.

— Ты его знаешь?

— Все знают Марка. Он лучший в городе по части починки машин, иногда участвует в заездах и обычно вообще не разговаривает с людьми, если может выразить всё своё мнение одним взглядом.

— Потрясающе развитый навык общения, — прошептала я, медленно снимая фартук и пряча его под стойку. — Где здесь чёрный выход?

Снежана уставилась на меня с искренним недоумением.

— Погоди, ты знакома с Марком?

— Нет.

— Тогда почему ты внезапно решила сбежать через заднюю дверь?

— Я не бегу, Снежа. Я просто хочу хоть что-то поменять в своей жизни. Зашла через парадную дверь, а выйду через заднюю.

— Ага, рассказывай, — протянула с недоверием мне Снежана.

Парень снаружи не двигался. Теперь я разглядела его лучше, чем в ту ночь в лесу. Тёмные волосы, спокойное, почти отрешённое лицо и руки, испачканные в машинном масле. Он выглядел так, словно совершенно случайно оказался здесь, но смотрел он точно на меня.

— Это он был в ту ночь, — тихо сказала я, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

Веселье мгновенно исчезло с лица Снежаны.

— После пожара?

— Он видел меня возле дома и видел копоть на руках.

— Может, он просто не узнал тебя в том хаосе?

Марк наклонился и что-то тихо сказал Бруту. Пёс остался сидеть, а сам он сделал несколько уверенных шагов к окну.

— Узнал, — решила я.

— Откуда ты...

Будто отвечая на её вопрос, Марк медленно сунул руку в карман куртки. Я перестала дышать, вжавшись в стойку. Он достал тонкую цепочку, и белые камни мгновенно поймали свет неоновой вывески. Мамино ожерелье, то самое, пропажу которого семья списала на суету во время пожара.

Марк поднял украшение, глядя мне прямо в глаза через стекло, и на его губах появилась едва заметная усмешка.

— Ну вот, — прошептала Снежана, — похоже, твоя тайная жизнь только что пришла за кофе.

Глава 3

Марк завалился в кофейню за двенадцать минут до закрытия. Я посмотрела на часы, потом на него и в ту же секунду возненавидела всех людей мира, которые приходят в заведение за двенадцать минут до конца смены. Особенно тех, кто носит в кармане неопровержимое доказательство моей маленькой тайны. Снежана, которая до этого пыталась слиться с интерьером, сползла со стула и встала рядом, принимая максимально храбрый вид, хотя за сахарницей она пряталась так неубедительно, что это даже было смешно.

Брут остался у двери, сев на коврик и уставившись на меня тем самым взглядом, с каким охранники в бутиках смотрят на подростков, заранее решивших что-нибудь спереть.

Марк подошёл к стойке и вальяжно положил на неё ладонь. Я заставила себя не отступить ни на сантиметр, вперившись в него глазами.

— Мы почти закрываемся, если ты вдруг не заметил, — отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Я вижу время, Элла, — спокойно ответил он, даже не взглянув на меня.

— О, отличное начало! Ещё немного практики в чтении циферблатов, и можно будет попробовать перейти к меню, — ядовито улыбнулась я.

Уголок его рта дрогнул. Вблизи Марк выглядел старше, чем запомнился мне в лесу, и дело было даже не в лице, а в этом пугающем спокойствии. Слишком уравновешен для парня, который гоняет на старой БМВ, таскает с собой ротвейлера и коллекционирует чужие фамильные драгоценности.

— Чёрный кофе, — коротко бросил он.

— И это всё? Никакого сиропа, пенки или какой-нибудь безумной добавки? — я с недоумением сняла с кофемашины чистую чашку.

— Тебя так сильно разочаровал мой выбор? — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах заплясали смешинки.

— Просто подозрительно скучный заказ для человека, который так отчаянно старается произвести впечатление, — парировала я, включая машину.

— Я берегу все свои разочарования для этапа близкого знакомства, — Марк чуть наклонил голову, изучая мою реакцию.

— Понятно. Судя по твоему корыту на парковке, лишние средства у тебя действительно в дефиците.

Снежана издала странный звук, что-то среднее между подавленным кашлем и икотой. Я бросила на неё короткий взгляд, и она тут же приложила палец к губам, хотя молчать следовало скорее мне. Марк лениво посмотрел через плечо на свою БМВ.

— Зато она ездит, в отличие от некоторых статусных памятников, — заметил он.

— Уверена, это очень утешает тех бедолаг, которые случайно оказываются у неё на пути, — я поставила чашку под струю кофе.

— Обычно они успевают отойти в сторону, — он говорил ровно, без капли раздражения, и это выводило меня из себя. Я привыкла к мужчинам, которых можно сбить с толку одной колкостью. Они либо начинают оправдываться, либо злиться, либо вываливать список своих достижений. Марк же просто ждал, пока я сама загоню себя в угол своим же ядом.

Я отвернулась, чтобы скрыть раздражение, но тут он произнёс за моей спиной:

— Кстати, красивые серьги.

Моя рука замерла на рычаге. Те самые. Белые камни из комплекта с ожерельем. Мать заставила меня надеть их утром, а я в спешке забыла снять перед сменой. Просто аплодисменты моей гениальной предусмотрительности. Я медленно повернула голову, стараясь вернуть лицу выражение ледяного безразличия.

— Спасибо. Но дешёвые приёмы с комплиментами обычно используют люди, которым больше нечем заинтересовать девушку, — я постаралась звучать максимально скучающе.

— Хорошо, что я пришёл не знакомиться, — Марк снова скользнул взглядом по серьгам. — Кажется, у меня есть вещь, которая идеально дополнит твой комплект.

Я дрожащей рукой подала ему кофе, который был обжигающе горячим, но Марк сделал глоток и даже не поморщился. Это раздражало ещё больше. Да что с ним не так! Нормальный человек должен был хотя бы задуматься, но он опустил чашку на стойку и медленно сунул руку в карман куртки. Я приготовилась увидеть ожерелье, и сердце болезненно ёкнуло, когда тонкая цепочка звякнула о дерево. Белые камни блеснули под лампами кофейни, возвращая меня в тот кошмарный день. Мамино ожерелье. Несколько месяцев она вспоминала о нём каждый день, отец допрашивал всю прислугу, но все без толку. Я тогда промолчала, и сейчас от этого воспоминания стало мерзко.

Я потянулась к украшению, но Марк мгновенно накрыл его ладонью.

— Не спеши, — его голос стал чуть жёстче.

— Как ты его ещё не продал? — я посмотрела на его руки, испачканные машинным маслом. — Или ломбарды теперь требуют справку об отсутствии совести?

— Не знаю. Я туда не заходил, — он убрал ладонь, но прежде чем я успела схватить цепочку, ловко подцепил её пальцами и снова спрятал в карман. — Ты поедешь со мной на гонку, — это прозвучало не как предложение, а как приговор.

Я несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь осознать наглость этого заявления.

— Это был вопрос? — уточнила я.

— Нет.

— Тогда ответ тоже «нет».

— Участники договорились приехать с девушками, и я не собираюсь давать им повод считать, что проиграл спор ещё до старта, — он пожал плечами, будто речь шла о походе за хлебом.

Я не выдержала и нервно рассмеялась.

— Подожди. Ты сейчас серьёзно шантажируешь меня фамильным ожерельем только потому, что в вашем мужском клубе задетого самолюбия принято привозить с собой аксессуар в виде девушки?

— Если сказать коротко, то да, — он спокойно допил кофе.

— Потрясающе. А я-то боялась, что причина окажется глупой.

— Не всем же поджигать дома из идейных соображений, — заметил он, и у меня перехватило дыхание.

Снежана, которая до этого пыталась слиться с обоями, резко выпрямилась.

— Вообще-то проводка была старая! — выпалила она, пытаясь спасти ситуацию.

Мы с Марком одновременно посмотрели на неё.

— Что? — Снежана растерянно пожала плечами. — Ну, я просто поддерживаю официальную версию.

— Дом построили четыре года назад, — заметил Марк, приподняв бровь.

— Проводка быстро повзрослела, — отрезала я, чувствуя, как краснею. — Тяжёлые условия жизни, стресс, депрессия.

Марк снова перевёл взгляд на меня. Насмешка осталась прежней, он внимательно на меня посмотрел.

— Так ты едешь?

— Ты всегда приглашаешь девушек на свидания с помощью угроз и краж? — я скрестила руки на груди.

— Только тех, которые замешаны в грязных тайнах своей семьи.

Я дёрнулась, прежде чем успела взять себя в руки. Внутри мгновенно стало холодно, и я поняла, что он это заметил.

— Это не свидание, не переживай, — добавил он, видя мою реакцию.

— Я и не переживаю. Для свидания нужны двое заинтересованных людей, а не девушка и уголовное дело с плохой стрижкой.

Он задумчиво провёл ладонью по волосам. Снежана закрыла лицо рукой, но я видела, что она едва сдерживает улыбку.

— Я могу заплатить за ожерелье, — я вернулась к сути. — Назови сумму, и мы разойдёмся.

— Не можешь.

— Ты не знаешь, сколько у меня денег.

— Знаю, сколько зарабатывают здесь за смену. И примерно представляю, сколько ты успела спрятать от родителей в своих заначках.

Я сжала край стойки так, что побелели костяшки.

— Откуда ты вообще знаешь о моих родителях?

— Ты выбежала из их дома в платье, которое стоит как половина моей машины.

— Судя по машине, это не очень дорогое платье, — парировала я.

— Видишь? Уже начинаешь считать, — подмигнул Марк.

Мне хотелось швырнуть в него чашкой, а лучше всей кофемашиной вместе с зернами.

— Деньги меня не интересуют, — продолжил Марк. — И откуда у меня ожерелье, я обсуждать не собираюсь.

— Я прекрасно знаю, откуда оно у тебя.

— Тогда один вопрос мы закрыли.

— Ты нашёл его в лесу и решил оставить себе, чтобы использовать как рычаг давления.

— А ты решила что-то сжечь и едва не оставила семью без крыши над головой. У всех бывают неудачные вечера, Элла.

Он говорил без нажима, будто мы обсуждали погоду, а не мой поступок. Если бы Марк угрожал прямо, мне было бы проще, я бы назвала его деревенщиной и вызвала полицию. Но он не требовал денег и не пытался напугать. Он просто раскладывал факты, как карты, и позволял мне самой представить последствия.

— Я никуда с тобой не поеду, — твёрдо сказала я.

— Хорошо.

Он поставил пустую чашку на блюдце и достал телефон, чтобы оплатить заказ. Его согласие оказалось хуже любой угрозы.

— И это всё? Ты так легко сдаёшься?

— Я не сдаюсь, — он приложил телефон к терминалу, и раздался короткий сигнал. — Просто твои родители вряд ли знают, что по вторникам и четвергам ты работаешь в кофейне.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Только не это!

— Ах ты…

— Я?

— Дикарь, шантажист и неотёсанный грубиян!

Марк на секунду задумался, будто анализируя список.

— Выбери что-нибудь одно. Мне тяжело соответствовать сразу трём характеристикам.

— Остановимся на шантажисте. Остальное у тебя получается без подготовки.

— Хорошо, спорить не буду.

Снежана фыркнула и тут же сделала вид, будто закашлялась.

— Тебе весело? — я повернулась к ней.

— Мне страшно! — быстро ответила она. — У меня от страха всегда чувство юмора обостряется.

— У тебя оно должно было уже пробить потолок от такого стресса.

— Не ссорьтесь из-за меня, — вмешался Марк, забирая чек и аккуратно складывая его пополам. Этот жест почему-то окончательно вывел меня из равновесия.

— Ты следил за мной?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь расписание?

— Я несколько раз видел тебя здесь.

— И каждый раз случайно?

— Если тебе станет легче, можешь считать это судьбой, — Марк усмехнулся, и продолжал смотреть на меня.

Я посмотрела на дверь, за которой сидел Брут, потом на Снежану. Та едва заметно кивнула, словно убеждая меня согласиться. Конечно, для неё эта гонка была приключением, а для меня шансом вернуть ожерелье и открыть десять новых способов погибнуть.

— Хорошо, — выдохнула я. — Я поеду с тобой.

Элла

Глава 4

Снежана просияла, а Марк даже не изменился в лице, что было просто оскорбительно.

— Но у меня есть условия.

— Ну разумеется, — медленно протянул парень.

— Ты не прикасаешься ко мне без разрешения, — твёрдо произнесла я. — И возвращаешь ожерелье сразу после гонки.

Насмешка в его взгляде на секунду погасла, сменяясь чем-то серьёзным.

— Договорились.

— И после этого больше не вмешиваешься в мою жизнь.

— А разговаривать с тобой можно?

— Только при крайней необходимости.

— Значит, молчать всю дорогу придётся тебе, — он снова улыбнулся.

— Почему это?

— Я за рулём. Мне можно сообщить только то, что мы сейчас врежемся.

— Очень успокаивающая перспектива, — хмыкнул он.

— Зато честная.

Он согласился слишком легко, и я сразу пожалела о каждом своём слове.

— И ты просто принимаешь условия? Даже не будешь спорить?

— Ты расстроена тем, что я не сопротивляюсь? — засмеялся Марк.

Я прищурилась.

— Почему ты так уверен, что я не передумаю?

Марк посмотрел на меня долго и внимательно, без тени улыбки.

— Люди чаще нарушают обещания, данные другим, чем самим себе. Ты уже решила, что поедешь. Осталось убедить себя, будто тебя заставили.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Он попал слишком точно, и это разозлило сильнее любого шантажа.

— Я еду не ради тебя, — буркнула я. — Ради Снежаны. Она потеряла голову от твоего приятеля на серебристой «Хонде», и кто-то должен проследить, чтобы она не легла под колёса в попытке познакомиться.

— Благородно, — кивнул Марк. — Особенно если учесть, что Снежана пока об этом не просила.

Подруга подняла руку.

— Я могу попросить сейчас, если это поможет!

— Не помогает, — отрезала я.

— Я старалась! — обиженно воскликнула Снежана.

Я снова посмотрела на Марка.

— Ты подслушиваешь чужие разговоры?

— Нет. Люди сами рассказывают достаточно, если не торопиться задавать вопросы. А ещё мне нравится, когда ты злишься.

Я хотела уже что-то возразить, но его фраза прозвучала слишком взрослой для парня, который только что признался в участии в нелепом споре гонщиков. За небрежностью скрывалась привычка наблюдать, а за короткими ответами прятался ум, который он использовал как нож. Среди знакомых отца я встречала образованных мужчин, которые любили говорить сложными словами, чтобы все заметили стоимость их дипломов. Марк говорил просто, но слушал так, словно разбирал человека на детали и сразу понимал, какую из них можно не ставить обратно.

Марк перевёл взгляд на Брута, тот оперившись массивными лапами открыл дверь и вошёл, а потом Марк снова посмотрел на меня.

— Марк, — предупредила я.

— Он тебя не тронет.

— Все владельцы собак говорят это за секунду до фразы: «Странно, раньше он никого не ел».

— Брут хорошо воспитан.

— В отличие от хозяина?

— Кто-то в семье должен поддерживать репутацию.

Пёс остановился рядом со мной и обнюхал пальцы. Я замерла, боясь пошевелиться. Брут ещё раз втянул воздух, затем неожиданно сел у моей ноги и прижался боком к стойке.

— Что он делает? — шёпотом спросила я.

— Сидит, — ответил Марк.

— Спасибо. Без тебя я бы решила, что он исполняет балет.

— Ты ему понравилась.

Я осторожно опустила руку, и Брут ткнулся носом в ладонь, требуя внимания. Пришлось погладить его между ушами. Шерсть оказалась жёсткой, а сам пёс прикрыл глаза с таким довольным видом, словно всё это время приходил в кофейню именно за мной. Когда я подняла голову, Марк уже не улыбался. Впервые за весь разговор его спокойная маска дала трещину.

— Что? — спросила я.

Марк сунул руки в карманы.

— Ничего.

— Тогда забери своего детектора лжи. Мне ещё закрывать кофейню.

Он тихо свистнул, но Брут не сдвинулся с места. Снежана расплылась в улыбке.

— Кажется, он выбрал Эллу.

— Предатель, — негромко сказал Марк псу.

Брут поднял голову, посмотрел на него и остался на месте. Я не удержалась:

— Хорошо воспитан, говоришь?

— До сегодняшнего вечера я в это верил.

Наконец Марк взял его за ошейник, и Брут нехотя поднялся.

— В десять будь готова, — бросил Марк.

— Завтра?

— Сегодня.

— Я заканчиваю смену только в десять.

— Значит, ждать не придётся.

— Ты заедешь сюда?

Он открыл дверь, и в кофейню ворвался прохладный воздух набережной.

— Нет. За тобой, это немного разные вещи.

Я нахмурилась. Дверь со звоном закрылась. Через стекло я увидела, как он направился к машине, а Брут дважды оглянулся на меня.

— Это было романтично, — мечтательно протянула Снежана.

— Это было уголовно наказуемо.

— Иногда грань между этими понятиями очень тонкая.

— Между романтикой и уголовным делом грань называется Уголовным кодексом. Запомни это раз и навсегда

За окном ожила чёрная БМВ, прорычав пару раз на холостых и мигнула фарами. Марк взглянул на меня через лобовое стекло и тронулся с места. Я всё ещё не знала, откуда ему известен мой адрес, зачем я ему понадобилась и почему Брут вдруг забыл о хозяине. Знала только одно: в десять Марк действительно приедет. И хуже всего было то, что я уже собиралась его ждать.

Марк и Брут

***

За час до десяти я успела придумать семь способов, как сбежать от поездки с Марком. Первый — внезапно свалиться с лихорадкой. Второй — вызвать полицию. Третий, самый изысканный — вызвать полицию и в этот же момент заболеть, чтобы не объяснять ментам, почему я еду на гонки с человеком, который шантажирует меня моим же фамильным ожерельем. Остальные варианты были ещё хуже, но я всё равно продолжала их перебирать в голове, словно это могло помочь.

— Можно просто не выходить, — предложила я, с грохотом запирая кассу. — Он подождёт, поймёт намёк и уедет в закат, желательно в другую сторону.

Снежана, глядя в экран телефона, сосредоточенно красила губы. Для девушки, которая собиралась провести ночь в пыли, среди рёва моторов и людей с отсутствующим инстинктом самосохранения, она выглядела подозрительно счастливой.

— Марк не из тех, кто понимает намёки, Элла, — заметила она, не отрываясь от зеркальца.

— Марк вообще не понимает слова «нет», если оно не произнесено с угрозой вызвать спецназ.

— Он понял, просто не согласился с твоим мнением, — Снежана наконец посмотрела на меня с этой своей невыносимой ухмылкой. — Ты сейчас на чьей стороне?

— На своей, конечно! А ты? — переспросила я.

— На твоей, разумеется. Но ещё немного на стороне ночного веселья и дерзких парней. Одна ночь вне правил ещё никого не убила, так что расслабься.

— Конечно, — я скептически выгнула бровь. — Особенно убедительно эта фраза звучит перед стартом нелегального заезда. Снежа, люди всегда «просто смотрят» ровно до того момента, пока им не предлагают подержать руль, бутылку виски или окровавленное полотенце. А ты умеешь превратить любую вечеринку в сводку происшествий из криминальной хроники.

— Это называется реализм, дорогая, — парировала она.

Я сняла фартук и переоделась в подсобке, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт. Когда я проверила телефон, сердце пропустило удар, там были три пропущенных от мамы.

— Что случилось? — Снежана мгновенно стала серьёзной, заметив моё лицо.

— Мама звонила.

— Скажи, что была на дополнительных занятиях.

Я отмахнулась от неё и набрала номер.

— Привет, мам, — мой голос звучал слишком натянуто.

— Наконец-то. Элла, почему ты не отвечала? — Голос Ангелины Сергеевны был пугающе мягким. Это было гораздо хуже обычного раздражения. Если отец просто давил массой, то мама сначала заботливо заворачивала давление в кружева, а потом медленно затягивала узел на моей шее.

— Телефон стоял на беззвучном, мы тут готовим проект по английскому, — я соврала так уверенно, что Снежана рядом беззвучно показала мне большой палец. Видимо, масштаб моей фантазии её впечатлил.

— Я думала, мы проведём вечер вместе, — продолжила мама, и я буквально почувствовала, как она поправляет идеальную складку на скатерти. — Отец задерживается, я заказала ужин. Ты совсем перестала бывать дома.

На мгновение мне стало по-настоящему стыдно. Я представила её одну за этим длинным столом, где тарелки расставлены с точностью до миллиметра. Но потом вспомнила, что «вечер вместе» — это кодовое название для лекции о Лондоне, моих ужасных манерах и сыне Аркадия, который, скорее всего, уже вписан в мой жизненный план как будущий супруг.

— Сегодня не получится, мам. У нас ночная подготовка, участники из разных часовых поясов, — я чувствовала, как вру на ходу, и это было почти физически больно.

— Ты слишком тщательно подбираешь слова, — после долгой паузы заметила мама. — Так бывает, когда ты пытаешься скрыть правду.

Я прикусила губу. Иногда я забывала, что до брака с отцом мама жила своей жизнью и умела видеть людей насквозь.

— Я не вру, просто... — я запнулась, чувствуя, как разговор превращается в допрос. — Мне пора, мам. Люблю тебя.

Я отключилась первой, чувствуя себя последней дрянью. Несколько секунд я просто смотрела на погасший экран, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Это было почти убедительно, — осторожно заметила Снежана.

— «Почти» сегодня мой главный спутник.

— Ты правда вернёшься домой?

— Если выживу после общения с этим психопатом на колёсах.

— Вот видишь, уже появились планы на будущее! — Снежана вдруг схватила меня за руку, её глаза засияли. — Он приехал!

В её голосе было столько восторга, будто к кофейне приземлился личный вертолёт шейха, а не старая БМВ. Она прилипла к окну, едва не оставив на стекле след от помады.

— Господи, почему некоторые мужчины выглядят так чертовски хорошо, когда вообще не стараются? — прошептала она.

Я подошла к стеклу. Чёрная БМВ замерла у тротуара с выключенными фарами, а Марк прислонился к капоту, скрестив руки на груди. Брут сидел рядом, и при виде меня пёс тут же вскочил, с энтузиазмом ударив хвостом по металлической двери.

— Даже собака рада тебя видеть, — усмехнулась Снежана.

— Она просто ещё не знает меня достаточно хорошо, чтобы испытывать отвращение.

— Судя по всему, Брут понимает в людях больше нас обеих.

***

На набережной Новороссийска сегодня было особенно прохладно. Марк оттолкнулся от капота и, даже не глядя на нас, проверил часы.

— Две минуты десятого. Ты опаздываешь.

— Можешь записать эти две минуты на мой счёт, — ответила я, стараясь звучать максимально равнодушно.

Его взгляд медленно скользнул по моей кожаной куртке, джинсам и грубым ботинкам. Он явно одобрил мой наряд.

— Подготовилась.

— Я просто решила, что бежать от полиции на каблуках будет плохой идеей.

— От полиции бегают только виновные, — он едва заметно улыбнулся.

— Именно поэтому я планирую держаться рядом с тобой. На твоём фоне я буду выглядеть как святая, и меня просто не заметят.

Снежана тихо простонала, закатив глаза:

— Вы можете хотя бы сесть в машину, прежде чем начнете этот сеанс взаимного уничтожения?