Стеклянный человек

- Большая Берта будет не в восторге, - говорю я.

Разработка четырех ИИ и расширение мощностей дата-центра стоят чертовски дорого. Остаётся только удивляться, как Милнер сумела выбить финансирование на всё то, о чём она рассказывает, и почему леди-босс не попыталась масштабировать проект, с которого, собственно, и начиналась компания «Удачное решение». Ведь изначально предполагалось просто создать эдакого личного советника. Любой человек смог бы через чат получать подсказки, как поступить в той или иной жизненной ситуации, будь то консультации по финансовым вопросам или рекомендации по личным отношениям. Но из-за нехватки денег на раскрутку и высокой конкуренции в этой сфере моей шефине пришлось приспособить свои разработки для раскрытия преступлений. А после того, как я согласился работать в её фирме, расследование серийных убийств показалось бывшей баскетболистке идеальным способом заполучить бесплатную рекламу. Однако ловля маньяков по контракту с федеральными властями почему-то так и осталась нашим основным источником доходов.

- Вы про мисс Лэм? – уточняет моя собеседница.

- А что, её здесь уже никто не зовёт Большой Бертой? – удивляюсь я. – И впрямь у вас многое изменилось.

- Ну да. А вообще это, знаете ли, невежливо. И не очень-то толерантно по отношению к бодипозитивным личностям.

- Давайте договоримся сразу, Милнер, - произношу я. – В этой компании я работал задолго до вас, поэтому общаться с руководством буду так, как считаю нужным. А теперь, если не возражаете, займёмся делом.

- Ну ладно, - недовольно отвечает девушка.

- Начнём с самого первого случая. Сколько времени уйдёт на моделирование места преступления?

- Нисколько. ФБР давно прислало нам все данные по первым четырём убийствам, поэтому я их уже полностью реконструировала и проработала со своими сыщиками. Материалы по делу Ос-те-реж-ко, - непривычную фамилию она произносит по слогам, - пришли незадолго до вашего приезда. Их придётся обрабатывать несколько часов.

- Что ж, - говорю я. – Тогда давайте пройдёмся по всем предыдущим случаям, чтобы убедиться, что никто из нас не упустил ничего важного. А вы пока, если сможете, займитесь воссозданием убийства Остережко.

- Ну, смогу, конечно, - отвечает Милнер.

Я привычно беру шлем. Внешне он похож на мотоциклетный, но на самом деле в него встроены 3D-очки, в которых можно просматривать воссозданные компьютером объёмные изображения места преступления, и микрофон, чтобы отдавать искусственному интеллекту голосовые команды. Меня ждёт «первая серия». Так мы с Леди Ди называли первичную реконструкцию, когда о злоумышленнике ещё ничего не известно. Одним «фильмом» дело никогда не ограничивается. Приходится «снимать» снова и снова, пока предполагаемые физические и психологические особенности убийцы полностью не совпадут со всеми имеющими уликами, а потом следует «финальный прогон», когда мы «примеряем» вычисленного нами реального подозреваемого к фактам. Наш рекорд – 14 «серий». Его мы поставили, пытаясь поймать Локи, но на этот раз я надеюсь обойтись меньшим количеством. Я устраиваюсь на кушетке и с головой бросаюсь в расследование.

Наконец я снимаю шлем. За окнами ещё светло, хотя мне казалось, что должно было пройти несколько часов. Работать сразу с четырьмя системами ИИ очень непросто. Впечатление такое, словно оказался в компании четырёх на редкость сварливых и самолюбивых старух, которые постоянно перебивают, спорят и грубят не только друг другу, но и мне. Однако нет худа без добра. Как ни странно, эти диалоги, переходящие порой едва ли не в скандалы, и в самом деле помогают не упустить ни одной важной детали. Зато с интерпретацией проблем хватает.

- Сколько времени? – спрашиваю я, с трудом разминая затёкшие конечности и стараясь не кривиться от боли в спине.

- 5.56, - тут же отвечает Милнер. Как видно, она замечает недоумение на моём лице и поясняет: - Почти шесть утра.

- Утра?

- Ну да.

- И вы всё это время были здесь?!

- Ну да. Вы же работали. И я тоже.

- А вы молодец, - помолчав, заявляю я. – Если отучитесь от привычки вставлять в каждую фразу это ваше «ну», мы точно поладим.

- Ну, постараюсь.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

- Хотите кофе? – спрашивает девушка.

- С удовольствием, Бренда.

- У нас тут новая кофемашина. Я добилась, чтобы её поставили. Можно сделать любой кофе, какой только пожелаете.

- Мне и обычного хватит. С молоком и сахаром.

- Ну, как скажете, - отвечает моя помощница. Мы снова улыбаемся.

Я залпом выпиваю чашку кофе и начинаю диктовать голосовое сообщение начальнику отдела по расследованию особо тяжких преступлений против личности ФБР Кроуфорду и главе ОСК Вирджинии Хейнс.

- Первое убийство совершенно точно бандитское. Преступников, скорее всего, было четверо. Судя по месту, где нашли сгоревшую машину, использованию крестовой отвёртки и некоторым особенностям нападения, в первую очередь следует проверить шайку «Убийцы с Кей-стрит». Надо полагать, они заставили жертву отдать им флешку с криптовалютным кошельком и пароли к нему, а сейчас вовсю тратят деньги. Так что установить личности злодеев будет несложно. Предлагаю проверить Лас-Вегас, Майами, Атлантик-сити и прочие подобные места.

Я смотрю на Бренду. Она с интересом слушает моё сообщение, одновременно наблюдая за мониторами, на которых отображается множество видов квартиры покойного миллиардера Остережко. Реконструкция места преступления занимает много времени.

- Не понимаю, почему все так любят крестовые отвёртки, - говорю я. – На мой взгляд, отвёртка для мелких прямых шлицев намного лучше. У неё узкий плоский наконечник. Если его немного подточить напильником, получается прекрасное колющее оружие. Даже более эффективное, чем крупное шило.

- Фу, - произносит Бренда. – Вот об этом не надо.

- Привыкай, напарница, - заявляю я. – Если хочешь работать в «Удачном решении», тебе придётся смириться с тем, что нам постоянно приходится иметь дело с чем-то ужасным – то убийство отвёрткой, то расстрелянная семья, то групповое изнасилование.

- Ну, постараюсь, - отвечает она. – Это вряд ли сложнее, чем подстраиваться под ваши лингвистические требования.

Я усмехаюсь и возвращаюсь к записи.

- Второе убийство, безусловно, заказное. Киллер, надо отдать ему должное, сработал чисто, хотя и не слишком профессионально – одна из пуль не пробила череп, а ушла по касательной. Впрочем, вторая своё дело сделала. Преступник не выстрелил ещё раз – вероятно, как раз из-за нехватки опыта. Должно быть, начитался книг про мафию. Или насмотрелся кино. Полагаю, надо искать парня не старше 25 лет, который уже пытался предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы. Судя по углу выстрелов, можно предположить, что он левша среднего роста. Не выглядит опасным и, возможно, носит обувь с мягкой подошвой, иначе пострадавший обернулся бы при его приближении. Не удивлюсь, если вы найдёте его в городском морге. Наркобароны частенько устраняют исполнителей-новичков, а застреленный трейдер, если верить вашим же данным, крутил в том числе и кое-какие деньги картеля Синалоа.

Я перевожу дух.

- Что касается третьего преступления, то наши злоумышленники совсем молоды – не старше 20 лет. Скорее всего, лет 15-18. Текст заявления выглядит вполне правдоподобно, но изобилует не только выражениями из лексикона активистов «зелёных», но и словечками из жаргона тинейджеров. Полагаю, надо прочесать все экологические организации в поисках небольшой группы старшеклассников, выступавших крайне радикально в вопросах защиты окружающей среды. Особое внимание следует обратить на подростков, выражавших опасения по поводу того, что центры обработки данных и майнинговые фермы расходуют колоссальное количество энергии, тем самым ускоряя разрушение природы. Эта тема среди экологов пока ещё не самая популярная, поэтому наших мальчишек, вероятно, запомнили. Об остальном расскажу позже.

Я смотрю на Милнер.

- Бренда, не хочешь пойти домой?

- Там всё равно делать нечего, - отвечает она.

- Неужели даже пообщаться не с кем?

- Ну, это я и отсюда могу. Компьютер и мобильный – что ещё надо?

- Ну да, ну да, - соглашаюсь я с улыбкой. – Тогда давай устроим пробный прогон двух последних убийств.

Спустя несколько часов я снова снимаю шлем. Нельзя сказать, что я ошибся, блистая своими умозаключениями на месте преступления, но кое-что всё же упустил. «Холмс» и «Вулф» отметили странные следы на окнах. Крошечные, размером в несколько миллиметров, квадратики, которые кажутся чуточку более чистыми, чем остальное стекло, и нам пятерым – мне и четырём ИИ – пришлось немало поспорить, прежде чем мы сошлись во мнениях, что их оставило. Миниатюрные видеокамеры и микрофоны.

Преступник начал следить за криптомиллиардером задолго до нападения. Скорее всего, он с помощью ещё одного дрона установил «жучки», а потом подслушивал и подсматривал, выясняя распорядок дня своих будущих жертв, количество охранников, наличие сигнализации, расположение следящих устройств. Убийца не надеялся на счастливый случай. Он определённо из тех, кто старается учесть любую мелочь, прежде чем взять за дело. Вот только жестокость убийства Остережко и его невесты не очень-то увязывается с такой расчётливостью.

Медленная мучительная смерть – всегда риск для душегуба. Даже несмотря на звукоизоляцию и отключенную сигнализацию, что-то могло пойти не так, и тогда злоумышленник был бы схвачен. Однако он не торопился. Он наслаждался тем, что сотворил, позабыв об осторожности. Натура взяла своё? Или же на самом деле их двое, и планированием занимался кто-то другой, а дроновод, убивший чету Сойеров и Остережко с Агнесс Грин и охранниками, всего лишь исполнитель? Такой вариант вполне возможен.

Но это – не единственный возникший у меня вопрос. Судя по реконструкции предыдущего убийства с использованием автомата сорок пятого калибра, Томаша Бартека не пытались захватить в плен, а потом мучить – его вместе с телохранителем просто расстреляли с дрона. Быстро и наверняка. Покойный, разумеется, был беднее Остережко, однако всё же стоил не одну сотню миллионов долларов. Почему на эти деньги преступники не позарились?

Непонятна пока и цель последнего нападения. Криптовалюту на 13 миллиардов долларов, хранившуюся у Остережко, можно было попытаться украсть, скажем, вывести на кошельки самого преступника. Но все «монеты» просто продали. Неужели шесть человек убили лишь для того, чтобы вызвать снижение на рынке криптовалют? Какой в этом смысл?

Я потягиваюсь.

- Время – 9.46, - сообщает Бренда раньше, чем я успеваю открыть рот. Судя по голосу, еще немного, и она уснёт, уткнувшись лицом в клавиатуру.

- Предлагаю сделать перерыв, - говорю я. – Не хочешь перекусить?

- Только спать.

- Вызвать тебе такси?

- Ну, я и здесь могу прилечь. Мой личный кабинет в конце коридора. Там есть диванчик.

- Проводить?

- Ну, уж туда я сама как-нибудь доползу.

«Заснуть ночью было бы проще, если бы не мысль о том, что завтра новый день с новыми хлопотами и проблемами, - мелькает у меня в голове. – А самое эффективное лекарство – нахлопотаться до упаду. Тогда уже и не важно, куда ты в итоге упадёшь».

Девушка уходит. Я снова потягиваюсь и решаю сходить в закусочную, которая располагается на первом этаже офисного комплекса. Раньше я часто бывал там с моей бывшей напарницей по прозвищу Леди Ди.

В этом заведении ничего не изменилось. Разве что цены на некоторые пункты меню подросли, хотя и не сказать бы, что очень заметно. Я заказываю кофе и местное фирменное кушанье – сэндвич с морской рыбой. На фоне ужинов, которыми меня кормила Дженис, жена владельца гостиницы в городке Бэй Пэриш, подобную пищу нельзя обозвать даже фастфудом, но есть всё же иногда надо. А ведь раньше это блюдо мне нравилось…

После перекуса я беру ещё один стакан кофе с собой и направляюсь к выходу. Почти у самой двери я сталкиваюсь с девушкой, которая с такой же ёмкостью в руках собиралась выйти из закусочной, но, как видно, тоже полностью ушла в свои мысли и налетела на меня. Мой напиток выплескивается ей под ноги.

- Простите, пожалуйста, - говорю я.

- Что вы, это вы меня простите. Я задумалась и не очень-то смотрела, куда иду, - отвечает она.

На вид ей лет двадцать пять. Золотистая блондинка с ангельским личиком, кукольными голубыми глазами и отличной фигурой, достоинства которой старательно подчеркивают узкие белые джинсы и облегающая блузка такого же цвета. Чем-то она похожа на Леди Ди.

- Ещё раз приношу извинения, - приятным голосом говорит она. – Так неловко с моей стороны. Хотите, я возмещу вам убытки? Куплю другой стакан?

- Не стоит, - отвечаю я. – Там ещё больше половины осталось.

Я замечаю брызги кофе на её джинсах. Как бы сказать ей об этом, но так, чтобы не оказаться на месте обвиняемого в домогательствах? По нынешним временам мне не положено смотреть на её ноги.

- Может, в другой раз? – спрашивает блондинка. – Вы часто сюда ходите? А то раньше я вас здесь не видела.

- Я был в отъезде.

- Вот оно что. А я только две недели работаю в этом здании. В адвокатской конторе на втором этаже. Если вы сюда часто ходите, обязательно угощу вас кофе.

- Спасибо. Хотя, полагаю, это я должен возместить вам убытки. Мне следовало быть повнимательнее. К тому же на ваши джинсы попало несколько капель.

- Не страшно, - улыбается она. – Здесь такой кофе, что отстирать его пара пустяков. Десять минут в машинке – и словно ничего и не было.

- Ну да, - соглашаюсь я и ловлю себя на мысли, что уже заразился от Бренды Милнер её любимым словечком.

- Зато я знаю места, где продают и в самом деле прекрасный кофе. И не только кофе.

Она задорно улыбается мне.

- Не отказался бы побывать в одном из таких мест, - почти против своей воли говорю я.

- Это отличная идея. Меня, кстати, зовут Эдна. Эдна Брайт.

- А я – Джон.

Я специально не называю ей свою фамилию. Вдруг она следит за новостями и опознает во мне знаменитого охотника за серийными убийцами? Уж этого мне точно не надо.

- Прекрасно! – восклицает девушка и лезет в свою сумочку. – Вот вам моя визитка. Позвоните мне как-нибудь. Или напишите. Там есть мои странички в соцсетях. Договорились?

- Разумеется.

- Тогда до новых встреч, Джон.

Она выходит из закусочной. Я вынужден констатировать, что обтягивающие белые джинсы очень подходят к её длинным стройным ногам и весьма развитым ягодицам, да и вообще Эдна Брайт чертовски привлекательная дамочка, с какой стороны не посмотри, причём ещё и явно не против снова встретиться со мной. Именно это меня и удивляет.

Глава 6.

Каждый мечтает однажды заняться тем, что ему нравится. Но все пути ведут лишь в два места, тесно связанных между собой – деньги и власть, которую в наши времена дают большие деньги. Деньги - хорошая лестница к любому вакантному пьедесталу. Но путь к большим деньгам всегда пролегает через трупы – слишком много людей хотят того же.

Я не сразу возвращаюсь в офис. С недовольным видом я осматриваю свои штаны, которые тоже не избежали брызг кофе, и отправляюсь в магазин одежды, расположенный в паре кварталов от офиса «Удачного решения». Там я подбираю себе новый костюм.

В примерочной кабинке я достаю подсунутый Большой Бертой листок бумаги. Уж здесь за мной точно не будут следить – вряд ли кто-то мог предвидеть, что я пойду в этот магазин, да ещё и угадать, где именно надо устанавливать камеры. И всё же я предпринимаю дополнительные меры предосторожности. Записку своей начальницы из нагрудного кармана пиджака я достаю, согнувшись в три погибели, словно для того, чтобы протереть свои туфли, и в таком же положении пробегаю послание глазами. Оно оказалось очень коротким.

«Слежка

АНБ + частники

осторожно».

Все буквы кривые и неразборчивые. Словно сообщение писали в полной темноте или, возможно, не вынимая лист бумаги и ручку из дамской сумочки. Под последним словом стоит несколько чёрточек. Видимо, они обозначают восклицательные знаки. Послание похоже на маленький ребус.

С АНБ всё понятно. Вопрос заключается лишь в том, что у Агентства национальной безопасности нет никаких оснований держать меня под колпаком – все наши прежние разногласия вряд ли стоят расходов на слежку. Частники? Вероятно, Большая Берта имела в виду частных детективов, но кому может прийти в голову идея нанимать их для наблюдения за мной? Кому-то из преступников?

А почему бы и нет? Нельзя исключать, что этим человеком является тот самый парень, который спланировал убийство Остережко. Он вполне в состоянии предвидеть моё появление на сцене. И не только предвидеть, но и заранее предпринять определённые меры – например, выяснить мои привычки, распорядок дня, отсутствие сопровождения и прямой линии связи с полицейским участком. Ведь сыщик неприкосновенен только в романах Агаты Кристи.

Придётся держать ухо востро. Кто бы на самом деле ни следил за мной и каким бы образом ни узнала об этом Большая Берта, она явно чего-то боится. А напугать её непросто.

Я возвращаюсь в офис «Удачного решения». По дороге я кручу головой так, что у меня начинает болеть шея. Но никого не замечаю. Впрочем, я и не рассчитывал, что за мной увяжется «хвост» - в наши дни за человеком несложно следить с помощью технических средств, которые куда менее заметны и к тому же гораздо дешевле. Беспилотники над моей головой тоже не пролетали. Хотя, скорее всего, я бы просто не успел их увидеть - дроновод определённо постарался бы прикончить меня, как только я окажусь в перекрестье его прицела. На всякий случай я стараюсь держаться поближе к стенам зданий.

Я решаю не будить Бренду Милнер и самостоятельно перезагружаю данные по последним убийствам. Надо ещё раз, теперь уже предельно внимательно, пройтись по месту преступления, изучить смоделированную искусственными интеллектами личность преступника, прогнать реконструкцию с учётом всех теорий, примеряя к уликам предполагаемые физические и психологические особенности стрелка, и сделать окончательные выводы. А это дело небыстрое.

В процессе я начинаю диктовать сообщение Кроуфорду. В целом картина не слишком меняется – убийца Остережко должен быть не старше тридцати, невысокий и физически не слишком развитый, ярко выраженный садист. Но у него определённо есть партнёр. Этот тип явно старше – минимум лет на 10-15, расчётлив, безжалостен. Кто-то из них или они оба хорошо знакомы с полицейскими процедурами. Нам просто повезло, что киллеру пришлось использовать дроны, управляемые через оптоволоконные кабели, которые оставили следы на дверном косяке и ограждении террасы. В противном случае мы бы до сих пор блуждали в потёмках.

Я снимаю шлем и обнаруживаю в помещении целое собрание. Помимо Большой Берты, которая имеет полное право входить куда угодно, в моём рабочем кабинете оказались президент Звёздной палаты Рональд Кламп Шестой со своей свитой, глава Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс, агенты ФБР Кроуфорд и Кертис и вдобавок начальник полиции Холкомб. Уж ему тут точно делать нечего.

- Как это понимать? – зло спрашиваю я.

- Успокойся, Джон, - отвечает моя начальница. – Надо было показать, как ты работаешь.

- Чтобы получить ещё один федеральный контракт? – мрачно интересуюсь я.

- Почему бы и нет? – с улыбкой произносит Кламп. – Кроме того, ваши разработки могут заинтересовать и нас самих. Я имею в виду членов Звёздной палаты.

- Здесь вам не цирк! – заявляю я намного резче, чем следовало.

- Агент Ресслер, простите, что помешали вам. Но ОСК заинтересована в результатах вашей работы, как и ФБР, а потому мы имеем право наблюдать за вами в процессе расследования, - говорит Хейнс извиняющимся тоном.

Мой взгляд невольно задерживает на Джин. Настроение у неё вроде бы получше, чем вчера днём в пентхаусе Остережко. Но жизнерадостной девушку не назовёшь.

- Ну ладно, - бурчу я и снова ловлю себя на использовании любимого словечка Бренды Милнер. – Агент Кроуфорд, переслать вам запись моих выводов?

- Конечно. Хоть мы и подслушали, пусть и непредумышленно, ваши рассуждения, нам всё равно нужна эта запись, - отвечает он.

- Однако у меня есть ещё вопросы к вам, мистер Кламп.

- Какие? – осторожно спрашивает главный криптомиллиардер планеты.

- Вы проверили счета Остережко?

- Это на самом деле совсем не так просто, как кажется. Криптовалютные кошельки кардинально отличаются от банковских счетов, которые легко можно проверить по решению суда…

- А если покороче и по делу?

- Мы пробили обороты по биржам, - писклявым юношеским голоском заявляет один из приближённых Клампа по фамилии Цукерман, моргая при каждом слове желтовато-карими глазами. – По ходу, ваш чувак реально сбросил всё разом на старте.

«Больше никогда ни слова не скажу Бренде по поводу её привычки в каждую фразу вставлять “ну”», - думаю я.

Роскошная блондинка Дебора Джонсон берёт ситуацию в свои ухоженные руки.

- Мы считаем, что преступник, получив доступ к кошелькам, настроил программу на автоматическую продажу всей криптовалюты сразу после открытия утренних торгов. Причём по цене намного ниже, чем на закрытии рынка накануне, - объясняет она.

- Так что вы были правы, Ресслер, когда говорили, что эта распродажа привела к падению курсов, - добавляет Кламп.

- Как преступник мог получить выгоду от своего преступления? – спрашиваю я.

- Если стоял в шортах или на ритме, - не задумываясь, отвечает президент Звёздной палаты.

Я тоскливо смотрю на Дебору Джонсон. Та слегка улыбается.

- Шорт или короткая позиция – это такой вид сделок на бирже, когда вы зарабатываете на падении цены. Чем сильнее упадёт, тем больше ваша прибыль.

- А ритмы?

- Алгоритмическая торговля. К примеру, вы указываете в специальной программе цену, по которой хотите купить биткоины, а дальше программа работает за вас. Как только цена достигнет нужного вам уровня, сделка тут же будет заключена.

- Но тут заморочка. Где сервак брошен – вот важняк, - заявляет Цукерман.

- Переведите, пожалуйста, - обращаюсь я к блондинке.

- Программы алгоритмической торговли – их ещё называют торговыми роботами – отличаются очень высоким быстродействием. Вы ещё и подумать ни о чём не успели, а они уже всё сделали. Но для работы роботу нужно получать данные с бирж, а сигналу требуется какое-то время, пусть и тысячные доли секунды, чтобы добраться от сервера биржи до вашего компьютера. Чем ближе вы к бирже, тем больше шансов, что ваш робот успеет первым заключить сделку.

Я несколько секунд обдумываю услышанное.

- А если кто-то из владельцев биржи пользуется такой программой?

- Думаете, за убийством Остережко стоит кто-то из наших? – мрачно спрашивает Кламп.

- Не стоит сбрасывать со счетов какую-либо версию только потому, что она вам не нравится, - подаёт голос спецагент Кроуфорд.

- Такое возможно, - заявляет Джонсон. – Это позволило бы сообщнику убийцы скупить значительную часть выставленных по заниженной цене монет.

- Мы постараемся проверить эту версию по своим каналам, - включается в беседу Полсон. – Но это сложно. Криптобиржи децентрализованы…

- Ну ладно, обойдёмся без лишних деталей, - говорю я. – И у меня остался последний вопрос.

- Какой? – осторожно спрашивает блондинка.

Я смотрю на Клампа.

- Когда вы и ваши друзья начали получать угрозы и что от вас потребовали?

У Джонсон от удивления округляются глаза. Финансовые тузы растерянно переглядываются. Кроуфорд усмехается.

- Ну, что скажете, господа? – спрашиваю я.

- Собственно, угрозы мы получаем не так уж редко, - отвечает наконец Кламп.

- Ближе к делу, пожалуйста.

- Полторы недели назад мы все получили письмо в личные чаты.

- Отправителя удалось установить?

- Нет. Кто-то сумел подключиться к закрытой группе Звёздной палаты с предоплаченного мобильного, который был уничтожен сразу после отправки сообщения. Нанятые нами детективы не смогли выяснить, кто купил этот телефон.

- Вам следовало сразу сообщить об этом ФБР, - укоризненно замечает агент Кертис.

- Поначалу мы не придали особого значения этому письму, - поясняет Полсон.

- Что было в сообщении? – интересуюсь я.

- Нам всем угрожали убийством, - отвечает Кламп. – Это было сразу после взрыва лимузина…

- То есть за три дня до расстрела Томаша Бартека?

- Да.

- Почему же после его убийства вы не поставили в известность об угрозах правоохранительные органы? – интересуется Кроуфорд.

- Мы не были уверены, что это связано, - говорит Полсон.

- Или же просто боялись, что курсы ваших криптовалют упадут, как только новости об этом просочатся в прессу, - заявляет федерал.

- В общем, да, - помолчав, признаёт его правоту Кламп. – Мы опасались утечки сведений из правоохранительных органов.