Стеклянный человек

- Где Уилли? - мрачно задаётся вопросом разбогатевший клерк как раз в тот момент, когда мы с Кертисом приближаемся к ним.

- Звонил пару дней назад. Сказал, что заболел. Желудочный грипп, - с плохо скрываемой злостью отвечает «солдат из почётного караула».

- На семнадцатом этаже опять барахлит переключатель одной из камер, - продолжает бухгалтер.

- Наберу его, как только закончим здесь.

- Давно пора. Заявка уже четвёртый день висит.

Местное начальство не очень-то переживает из-за убийств. Судя по их диалогу, куда больше менеджмент здания волнуется о вовремя не выполненном мелком ремонте. Смерть малознакомых людей - всегда просто незначительная неприятность. Дела огромного элитного жилого дома для тех, кто им управляет, куда важнее. И вообще - жизнь продолжается.

Я и Кертис заходим внутрь. Из холла, в котором легко поместилась бы вся моя квартира, мы попадаем в громадную, наполненную людьми гостиную. Здесь и в самом деле собралось всё начальство.

Первым мне на глаза попадается глава отдела по расследованию особо тяжких преступлений против личности ФБР Френсис Кроуфорд. Высокий сильный мужчина немного за сорок с коротко подстриженными седеющими каштановыми волосами, холодными серыми глазами, резкими чертами лица и волевым подбородком в недорогом синем костюме, под которым виднеются отглаженная белая рубашка и тёмно-голубой галстук. Рядом с ним двое его боссов. Начальник отдела уголовных расследований Уильям Форсайт, баскетбольного роста человек лет пятидесяти с жиденькими светлыми волосами и карими глазами, и заместитель директора Бюро Джек Уорден, с морщинистым лицом, на полголовы седой, на полголовы лысый, немного выше меня, но такой же плечистый и крепкий, как Тони Кертис. Они оживлённо беседуют с тремя людьми в штатском.

Их я тоже знаю. Невысокий, изрядно растолстевший тип с ёжиком седых волос и носом картошкой - шеф полиции Вашингтона Холкомб; такой же низковатый и полноватый, с тяжёлыми чертами обрюзгшего лица и пронзительными чёрными глазами – окружной прокурор Бергер; крупный субъект, напоминающий свинцовую статую из-за смуглой кожи, тёмных волос и извечной щетины, – лейтенант Ноэль Каузак из «убойного» отдела. Прямо какая-то конференция правоохранительных органов.

Глава Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс в разговоре не участвует. Высокая стройная брюнетка со стрижкой каре до подбородка просто стоит рядом с таким злым выражением лица, какого я прежде за ней никогда не замечал. Джин похожа на грозовую тучу. При взгляде на девушку возникает ощущение, что в её красивых зелёных глазах уже сверкают молнии, а время, оставшееся до начала десятибалльного урагана, можно отсчитывать с секундомером в руках. В мою сторону она даже не смотрит.

Копы тоже стараются меня не замечать. Вот их я как раз могу понять – во время расследования убийств экзорцистов мои отношения с полицией Вашингтона накалились до такой степени, что Холкомб лично угрожал мне тюрьмой и даже намекал на возможность моей безвременной кончины. Но дело я не бросил. Хотя его результаты для столичных блюстителей закона пока оказались не столь плачевны, как они опасались, моё «своеволие» никто не забыл. И не простил.

- Это были военные, - долетает до меня преисполненный собственной значимости голос шефа полиции.

- Да, действовали они слаженно, - поддакивает ему лейтенант Каузак.

- Действительно, они успели натренироваться, - соглашается прокурор.

Трупы находятся здесь же в гостиной. Ближе к двери - двое крупных, мускулистых мужчин в добротных, но недорогих чёрных костюмах, белых рубашках и однотонных галстуках. У одного из них в руке пистолет. Оба получили не меньше чем по дюжине пуль в грудь и голову, измазав красным роскошный персидский ковёр на полу. Возле стены справа - тело молодой женщины. При жизни она, вероятно, была очень красива, но сейчас её лицо до неузнаваемости искажено ужасом и болью, а почти всё тело залито кровью, пропитавшей обтягивающие белые брючки и такой же топик. Ей стреляли в основном в ноги - минимум раз десять. Рядом с ней, скорчившись, лежит светловолосый худой парень не старше тридцати – надо полагать, тот самый Остережко, хозяин этой роскошной квартиры. Его угостили свинцом в живот.

- Трое или четверо, - вещает позади меня Холкомб. - Посмотрите, как разбросаны стреляные гильзы.

Гильзы и в самом деле валяются на площади в два десятка квадратных метров. Кто бы ни убил всех этих людей, на боеприпасах он не экономить не собирался и на месте явно не стоял. Однако и меткостью киллер не отличался.

- Но как они попали внутрь? – вопрошает тем временем замдиректора ФБР. - Везде камеры, телохранители.

- Убитый сам их впустил, - не задумываясь, отвечает шеф полиции. - Как же ещё может быть?

По всему помещению снуют криминалисты. Среди них я замечаю Эла Эдвардса, который летал со мной и шефом Хейнс в Бэй Пэриш, когда там произошло очередное убийство экзорциста. Я направляюсь к нему.

- Здравствуйте, мистер Эдвардс, - подчёркнуто официально обращаюсь я к нему.

- Приятно снова видеть вас, мистер Ресслер, - отзывается он.

При взгляде издалека криминалист телосложением кажется похожим на меня. Эл невысок и худощав, а из-за его пристрастия к мешковатой одежде лишь с близкого расстояния можно заметить, что он – фанат силовых упражнений. Мышц у него определённо многовато для эксперта.

- Поделишься информацией?

- А как же. Затем мы с вами тут и оказались.

Эл оборачивается и подзывает судмедэксперта.

- Что скажете насчёт охранников? - спрашиваю я.

Медик бросает взгляд на меня, на Эдвардса, снова на меня, а потом отвечает:

- Тому, который лежит ближе к двери, вкатили девятнадцать пуль - шесть в голову, одиннадцать в корпус, две в левую руку. Во второго пальнули двенадцать раз: три в голову, две в шею, семь в туловище.

- В обоих стреляли с расстояния больше двух метров - на ранах и одежде не обнаружено частиц несгоревшего пороха, - дополняет его краткую речь криминалист ОСК, не отводя от меня своих умных карих глаз.

- Девушка?

- Тяжелый случай, - вздыхает судмедэксперт. - Я насчитал одиннадцать выстрелов в ноги. В основном в бёдра. Все ранения сквозные. Кроме того, ей всадили три пули в гениталии. Думаю, умерла она либо от потери крови, либо от болевого шока.

- В этом случае стреляли с дистанции от полутора до двух метров, - добавляет Эдвардс. - Судя по следам на одежде.

- Что с хозяином квартиры?

- Четыре ранения - три в гениталии, одно в желудок. Тоже умер либо от потери крови, либо от болевого шока. Но позже всех остальных.

- Застрелен также с расстояния меньше двух метров. Но не в упор.

- Как давно это случилось?

- Если судить по температуре в помещении, то от 24 до 30 часов назад, - говорит судмедэксперт. – Скорее всего, часов 27-28.

- То есть вчера утром?

- Да, скорее всего, что так. Точнее смогу сказать после вскрытия.

- А тебе, Эл, что удалось обнаружить?

- 49 гильз. Калибр .45 ACP. По следам от бойка и инжектора могу сказать, что преступники почти наверняка были вооружены автоматами Heckler & Koch UMP45. Но это пока только предположение - его ещё должны проверить специалисты по баллистической экспертизе.

Я киваю и поворачиваюсь спиной ко входу. Огромное панорамное окно с рамами из лакированного дерева заменяет внешнюю стену, отделяя гостиную от почти столь же обширной террасы, залитой солнечным светом. Снаружи вдоль стекла стоят обитые кожей кресла. Чуть дальше размещается с десяток не менее роскошных столов, явно предназначенных для того, чтобы устраивать официальные приёмы и прочие фуршеты на свежем воздухе. Пара шезлонгов сдвинута вправо почти к ограждению террасы. Неподалёку от них - стол, который выглядит так, словно кто-то хотел оттащить его к остальным, но быстро отказался от своей затеи. Здесь было бы очень приятно посидеть ранним утром с чашечкой кофе.

Я иду к террасе. Дверь заперта на электронный цифровой замок.

- Кто-нибудь знает код? - спрашиваю я.

- Она была закрыта, Ресслер, - заявляет мне в спину замдиректора ФБР Уорден. В его голосе чувствуется неприязнь. Он один из тех, кто не забыл, что Бюро село в лужу при расследовании дела Локи в прошлом году, а поймать преступника удалось только благодаря мне. - И вообще, как вы здесь очутились?

- Он выступает в качестве консультанта ОСК, - отвечает вместо меня Кроуфорд.

- Ах, ОСК! - восклицает замдиректора, явно припомнивший недавние межведомственные столкновения, и насмешливо смотрит на Хейнс, не понимая, что фитиль у этой бомбы уже почти догорел, а до взрыва осталось совсем немного. Но она не реагирует на его выпад. Пока не реагирует.

- Кто знает код? - спрашивает Кертис, оглядываясь по сторонам.

- Зачем он? - вяло интересуется окружной прокурор.

- Закрыта дверь или нет, но осмотреть террасу всё равно надо, - терпеливо объясняет Кроуфорд.

Начальство переглядывается. В этот момент в гостиную входит коп, эскортирующий двух мужчин в костюмах, которых я видел у входной двери. Провожатый представляет «гостей»:

- Это Джозеф Деанджело, управляющий Clamp Buildings Corporation, и начальник службы безопасности Clamp Castle Грег Мартин.

- Отлично, - говорит Форсайт, потирая руки. - Рад, что вы так быстро пришли.

- Мы уже давно здесь, - бурчит в ответ Деанджело, по-прежнему похожий на разбогатевшего клерка.

- Не обязательно было мариновать нас так долго в коридоре. Я всё же тоже раньше служил в полиции, - заявляет мужчина с образцовой выправкой.

Прежде, чем кто-либо успевает сказать что-нибудь ещё, в беседу врезаюсь я.

- Вы знаете код от двери на террасу?

- Да, - отвечает Мартин. - У меня есть все пароли и мастер-ключ.

- Откройте её.

Криминалист Эдвардс протягивает начальнику службы безопасности резиновую перчатку. Тот достает из кожаного чехла планшет, долго в нём что-то ищет в полной тишине, а затем набирает пароль на крошечной клавиатуре. Дверь тут же послушно распахивается.

Мартин пропускает меня на террасу. Уже занеся ногу, чтобы перешагнуть через порог, я на несколько секунд застываю, рассматривая странную полоску поперёк правого косяка - такие остаются, если очень резко провести по лакированному дереву тонкой бечёвкой, шпагатом или ещё чем-нибудь подобным. Как подобный след мог появиться здесь?

Мне приходит в голову неожиданная мысль. В Бэй Пэриш я не только пил коктейли с самогоном Шэда и стрелял по мишеням, но ещё и прочитал целую кучу всевозможной ерунды вплоть до сообщений о ходе боевых действий в разных уголках мира. Сейчас это чтиво навело меня на интересную идею.

Я выхожу наружу и сразу начинаю мечтать о сигарете. Осматриваюсь по сторонам и замечаю на одном из кресел, стоящих справа, коричневатое пятно. Наклоняюсь и принюхиваюсь. Запах похож на кофе, хотя, как и Эдвардс, я не стал бы это утверждать до результатов лабораторных анализов. Эл идёт вслед за мной.

- Здесь всё надо осмотреть и взять образцы, - говорю я.

- Естественно, - отвечает он и подзывает криминалистов полиции Вашингтона.

Я открываю на своём мобильном телефоне сайт с метеопрогнозами. Если верить архивным данным, вчера с самого утра погода была примерно такой же, как сейчас - тёплая, безоблачная и безветренная. Запрокидываю голову в попытке определить положение солнца утром. Если я не ошибаюсь, то часов 27-28 назад выпить кофе и насладиться восходом можно было именно в тех креслах, которые придвинуты к правой стороне террасы. Остальные спозаранку находились бы ещё в тени.

Я прохожу вдоль перил. Они каменные, но не слишком чистые. Довольно быстро я обнаруживаю странные полоски. По ширине они совпадают со следом, который я несколько минут назад обнаружил на косяке. И находятся тоже справа.

Я показываю на них Элу. Тот умудряется одновременно и пожать плечами, и кивнуть головой, признаваясь в своём незнании и параллельно обещая провести соответствующее исследование. Эксперт открывает свой чемоданчик с инструментами. Я тем временем снова лезу в смартфон и довольно быстро обнаруживаю в Интернете несколько видов оптоволоконных кабелей, которые по толщине соответствуют следам на косяке и перилах. Внимательно читаю описание заинтересовавших меня проводков.

- Что-нибудь нашли? - спрашиваю я у двух криминалистов, осматривающихся возле кресел.

Один из них молча показывает несколько маленьких белых кусочков какого-то материала.

- Что это?

- Похоже на осколки фарфора.

- Будьте добры, проверьте посуду в квартире, - прошу я и иду обратно в гостиную.

Внутри в разгаре совещание начальства. Я останавливаюсь и прислушиваюсь к их теориям, стараясь не улыбаться слишком заметно, поскольку уже знаю ответ на вопрос, как преступникам удалось попасть в квартиру и даже сколько их на самом деле было. Но озвучивать свои выводы я пока не спешу.

Глава 3.

Скажи мне то, что я хочу знать, и я не стану тебя мучать.

Дай мне то, что я хочу получить, и я оставлю тебя в живых.

Не говори то, что я не хочу слышать, и я тебя не накажу.

Этими нехитрыми правилами на самом деле руководствуется великое множество людей во всём мире – от мелких бандитов до крупных политиков. Даже целые государства.

Живи так, как я сказал, и я тебя не убью…

Я подхожу к главе службы безопасности Мартину и управляющему Clamp Buildings Corporation Деанджело. Они стоят рядом с руководителями правоохранительных органов, явно недовольные тем, что на них сейчас никто не обращает внимания. Вдобавок начальник полиции Холкомб старательно поворачивается к Деанджело спиной.

- Господа, у вас есть подробный план здания? – спрашиваю я.

- Конечно, - отвечает Мартин.

- А список жильцов?

Местный главный охранник хмыкает и снова достаёт свой планшет.

Я бегло просматриваю схему. Затем увеличиваю нужную мне часть здания, внимательно изучая квартиры, которые расположены на юго-восточной стороне, и сравнивая их со списком жильцов. Самой перспективной мне кажется 60-D.

- У мистера и миссис Сойер из квартиры 60-D в последние дни были гости? – спрашиваю я.

- Да, - отвечает Мартин после минутного копания в планшете. – У нас всё фиксируется. К ним три дня назад приехала родственница. Племянница, кажется.

Он включает на планшете видеозапись с подземной парковки. Видно, как из дорогой машины вылезает немолодая пара – надо полагать, Сойеры, и довольно полная, очень загорелая высокая брюнетка, предположительно молодая, в огромных солнцезащитных очках, с длинными прямыми волосами, рассыпающимися по плечам и лицу, пухленькими щёчками, в широких джинсах и мешковатой толстовке. Они направляются к лифту. Пожилой мужчина тащит два больших чемодана, а девушка идёт под руку с женщиной, держась всё время справа от неё и не вынимая правую руку из кармана толстовки, в котором, как мне кажется, что-то лежит. Они поднимаются на 60-й этаж и исчезают за дверью с буквой D.

- С тех пор Сойеры выходили из квартиры? – спрашиваю я.

Мартин проверяет данные об использовании электронных ключей. Потом проматывает видео, чтобы в чём-то удостовериться. Переключается на записи из лифтов.

- Нет, ни разу. А их родственница уехала вчера вечером, - отвечает он через пару минут и с интересом смотрит на меня.

- Можно попасть в пентхаус с 60-го этажа, минуя лифт?

- Есть четыре пожарные лестницы. Но двери с кодовыми замками. Пароли известны только жильцам и службе безопасности. При включении пожарной тревоги двери открываются автоматически.

- Открытие дверей фиксируется?

- Обычно да, на каждой стоит датчик движения. Но его можно отключить.

- Жильцы об этом знают?

- Да.

- А наблюдение перед квартирой Остережко?

- Внешние видеокамеры были отключены вчера утром. Мы на это не обратили внимание, потому что иногда владельцы квартир не хотят, чтобы служба безопасности слишком много знала об их гостях. Приходится идти им навстречу, сами понимаете.

- Понимаю. У кого деньги, тот и командир.

Мой собеседник морщится.

- А внутри пентхауса наблюдение есть?

- Было.

Мартин делает приглашающий жест рукой с планшетом. Я иду вслед за ним в холл, захожу в небольшое помещение сбоку и вижу добрый десяток мониторов. Все они отключены.

- Собственно, сюда поступали данные с камер снаружи и внутри, - говорит Мартин. – Но посмотреть их уж не получится.

Он указывает пальцем на аппаратуру. Жесткие диски, на которые должна была сохраняться информация, отсутствуют. Убийца явно решил забрать эти хоум-видео с собой.

- А облачное хранилище или ваша внутренняя сеть? – спрашиваю я.

- Нет. Всё было только на HDD здесь. Мистер Остережко не хотел, чтобы кто-то мог получить доступ к этим записям.

- Охранники постоянно находились в квартире?

- Насколько я знаю, один дежурил здесь, а второй – перед входной дверью.

- Странно, что никто ничего не слышал.

- Здесь толстые стены и очень хорошая звукоизоляция. Мистер Остережко регулярно устраивал вечеринки и приёмы далеко за полночь, но ни один из прочих жильцов не жаловался. Собственно, здание изначально строилось с таким расчётом. Тут в любой квартире можно устроить пыточные камеры Святой Инквизиции или даже небольшую войну, но никто ничего не услышит.

- А кто обнаружил трупы?

- Я. Из ювелирной компании доставили заказ, который надо было передать мистеру Остережко в собственные руки. Я поднялся сюда, обнаружил, что дверь не заперта, вошёл… и увидел их.

- Ясно.

Мы возвращаемся в гостиную. На ходу я проверяю со своего мобильника ход торгов, чтобы убедиться, что курсы криптовалют продолжают падать. Это меня не удивляет.

- Подведём итоги, - объявляет шеф полиции Вашингтона Холкомб. – Сразу понятно, что здесь действовала банда. Трое или четверо бывших военных с хорошей подготовкой.

- Возможно, кто-то из них связан с организованной преступностью, - вставляет реплику окружной прокурор Бергер.

- И пришли они не ради грабежа, раз из квартиры ничего не пропало, - продолжает главный коп столицы. – Даже драгоценности невесты Остережко на месте.

Управляющий Деанджело смотрит на Мартина. Их почему-то до сих пор не выставили с места преступления, хотя гражданским тут сейчас делать нечего. Начальник службы безопасности тяжело вздыхает.

- Такого не могло быть. Все входы в здание под контролем. Даже один-единственный незнакомец не смог бы попасть внутрь так, чтобы мы об этом не знали, - заявляет он.

Преисполненный презрения взгляд Холкомба упирается в бывшего коллегу.

- Я, по-вашему, не знаю, о чём говорю? – спрашивает шеф полиции.

- В данном случае нет, сэр, - твёрдо отвечает Мартин.

- Мы ещё разберёмся с халатностью ваших сотрудников, позволивших убийцам проникнуть в тщательно охраняемое здание, - угрожающе обещает Холкомб под одобрительные кивки окружного прокурора и лейтенанта Каузака.

- А вы что скажете, мистер Ресслер? – внезапно спрашивает агент Кроуфорд, поворачиваясь ко мне.

- Преступник был один, - отвечаю я, попав в перекрестье взглядов всех присутствующих. - Он никогда не служил в армии или правоохранительных органах и не был сотрудником частных военных компаний. Скорее всего, привлекался за сексуальное насилие, жестокое обращение с животными либо поджоги. Он отличный механик, возможно, инженер по образованию. Убийства совершены ради грабежа. Причём куда более крупного, чем какие-то драгоценности, которые к тому же трудно продать. Разумеется, наш преступник – ярко выраженный сексуальный садист, при этом очень организованный. Невысокий и не отличается большой физической силой. Кроме того, у нас есть ещё две жертвы. Но не здесь.

На несколько секунд повисает мёртвая тишина. Потом почти все начинают говорить разом, выражая несогласие со мной. Лаконичнее всего свои мысли по этому поводу излагает Холкомб.

- Полный бред! – восклицает он. – Как один человек смог бы убить сразу четверых с разных точек?

- Сначала он прикончил телохранителя, находившегося внутри квартиры, - объясняю я. – Потом заставил Остережко позвать второго охранника, который сторожил входную дверь снаружи, и застрелил его.

- Но как он это сделал? – спрашивает окружной прокурор.

- С помощью дронов.

- Невозможно, - вмешивается в разговор Мартин. – Мистер Остережко ещё три месяца назад установил в пентхаусе глушилку. Как раз для того, чтобы на него не смогли устроить покушение с помощью БПЛА. У нас из-за этого были проблемы и с дронами аэродоставки, и со связью, пока нанятый мистером Остережко специалист не настроил эту систему так, чтобы она действовала в радиусе не более 50 метров.

- Поэтому наш преступник использовал беспилотники, управляемые через оптоволокно, - отвечаю я и смотрю на Эла.

Тот улыбается и кивает головой.

- Что скажете, мистер Эдвардс? – обращаюсь я к криминалисту ОСК.

- Мистер Ресслер обнаружил странный след поперёк косяка двери, ведущей на террасу, - говорит он. – Такой мог остаться, если в помещение на большой скорости влетел дрон, управляемый через оптоволоконный кабель.

- А быстро он влетел как раз потому, что преследовал людей, убегавших с террасы, - добавляю я. – Мистера Остережко и его невесту. Убийца должен был поспешить, чтобы не дать им ускользнуть и одновременно перехватить располагавшегося внутри квартиры охранника до того, как тот успеет поднять тревогу.

- С его вы взяли, что Остережко находился во время нападения на террасе? – неприязненно глядя на меня, осведомляется лейтенант Каузак. – Дверь туда была закрыта на кодовый замок.

- Вчера погода ничем не отличалась от сегодняшней, - отвечаю я. – Солнечно и никакого ветра. Вряд ли владелец такой террасы отказался бы от удовольствия посидеть с утреца с чашечкой кофейку на свежем воздухе. Как думаете, что скажут по этому поводу ваши эксперты?

Криминалисты недовольно смотрят на меня. Им, разумеется, совершенно не хочется перечить начальству. Но улики говорят сами за себя.

- На одном из кресел обнаружено кофейное пятно, - наконец выдавливает один из них. – Довольно свежее – до сих пор чувствуется запах. Рядом – несколько осколков фарфора, соответствующих одному из наборов посуды, которые мы обнаружили на кухне.

- Вы сказали – дроны. Во множественном числе, - произносит Каузак.

- С помощью одного беспилотника трудновато контролировать двух человек и одновременно убивать охранников. Поэтому дронов было два.

- Как, по-вашему, совершено преступление? – спрашивает начальник отдела уголовных расследований ФБР Уильям Форсайт.

- Злоумышленник дождался, когда Остережко и его невеста выйдут на террасу, а затем направил на них беспилотники. После того, как они вбежали внутрь, один дрон завис в воздухе, держа их под прицелом, а другой очень быстро полетел к холлу, чтобы расстрелять телохранителя, находившегося в квартире. Именно из-за этого на косяке остался «ожог» от резко натянувшегося оптоволокна. Лакированное дерево легко повредить. Потом, надо полагать, убийца через громкоговоритель, установленный на беспилотнике, приказал Остережко отключить все системы наблюдения, в том числе перед входом в квартиру, и позвать второго охранника. Прикончив его, преступник пришёл сюда по пожарной лестнице, разблокированной хозяином квартиры, и занялся своими главными жертвами.

- Но дверь на террасу был закрыта! – никак не может угомониться Холкомб.

- Разумеется. Убийца вовсе не собирался оставлять нам подсказки, поэтому он прибрался на террасе – оттащил стол от кресел, в которых сидел Остережко со своей невестой, вытер, насколько смог, пятна кофе, подобрал и выбросил осколки чашек, а потом закрыл дверь, - терпеливо, как полному идиоту, объясняю я.

Начальник полиции багровеет и становится похож на перезрелый помидор.

- Как вы поняли, что он – механик? – спрашивает напарник Кроуфорда Кертис.

- Насколько я знаю, военные используют ударные беспилотники двух типов: дроны-самоубийцы с зарядом взрывчатки и летательные аппараты многоразового использования для сброса бомб или мин. Огнестрельное оружие на них устанавливают редко. Кроме того, чтобы не терять равновесие при стрельбе из крупнокалиберного оружия, да ещё очередями, БПЛА должны быть довольно большими и массивными. Поэтому преступник явно собирал их сам и собственноручно смонтировал на них автоматы. А это значит, что он хороший механик. Можно предположить, что злоумышленник получил образование инженера. Или, как минимум, техника.

- Однако в армии он, по вашему мнению, не служил, - замечает Уорден.

- Посмотрите на тело невесты Остережко. Множественные огнестрельные ранения в ноги, нижнюю часть живота и гениталии. А теперь взгляните на труп самого владельца квартиры. Ему тоже стреляли в нижнюю часть живота и гениталии. Преступник хотел что-то узнать у Остережко, поэтому принялся пытать девушку. Самый эффективный способ заставить человека сделать то, что тебе нужно, - это причинять боль тем, кто ему дорог. А потом наш злодей убил их обоих, но так, чтобы они умирали как можно дольше и мучительнее. Поэтому я уверен, что тот, кого мы ищем, - ярко выраженный сексуальный садист. Такой человек вряд ли прошёл бы психологические тесты, которые проводят при поступлении на службу в армию или полицию. А частные военные компании предпочитают нанимают людей, уже имеющих соответствующую подготовку. Так что проверять базы данных военнослужащих особого смысла нет. Хотя нельзя исключать, что он воевал в какой-то из горячих точек мира в качестве наёмника. В Украинском иностранном легионе, например. Однако не в качестве штурмовика на линии боевого столкновения, а дроноводом или, возможно, механиком, который занимался ремонтом многоразовых беспилотников. Но вряд ли информацию об этом удастся отыскать в компьютерах Пентагона. Не уверен, что они фиксируют подобные сведения. И, разумеется, человек с такими склонностями не мог не попадаться на других правонарушениях - хотя бы в подростковом возрасте. Полагаю, когда мы его поймаем, у него в анамнезе обнаружится вся триада Макдональда7.