Стеклянный человек

Алекс Риттер

Стеклянный человек

Глава 1.

Иногда люди уходят просто для того, чтобы узнать, позовут ли их обратно. Это вроде как бросить на мост дымовую шашку – проверить, прибежит ли кто-нибудь с другого берега тушить пожар. Но никто не думает о том, что лишь у немногих хватит мужества пожертвовать своей гордостью и окликнуть уходящего. Если только он и в самом деле дорог или хотя бы ценен... Что ещё смешнее – мало кому нужен тот, кто пытается удержать. Зато холодное безразличие никого не оставляет равнодушным.

Телефонный звонок испортил прекрасный вечер. Хотя правильнее было бы сказать, что этот разговор отравил мне если не всю жизнь, то, как минимум, значительную её часть. Но тогда я об этом ещё даже не подозревал.

А вечер и в самом деле прекрасен. Жаркое солнце Луизины, похожее на огненный бейсбольный мяч, уже целует горизонт, от деревьев, растущих на окраине городка Бэй Пэриш, тянутся длинные тёмные тени, похожие на лапы вылезающих из наступающей тьмы гигантских чудовищ, с моря веет предзакатной прохладой пополам с ароматами соли и свободы. В лесу неподалёку негромко кричит какая-то птица.

Я сижу в баре отеля Шэда. Его жена Дженис готовит мне ужин из морепродуктов, выловленных рыбаками в Мексиканском заливе пару часов назад, а сам хозяин гостиницы как раз делает мой вечерний коктейль из своего бесподобного апельсинового самогона. Что ещё надо человеку для счастья?

От меня даже после душа попахивает порохом. Сегодня я весь день провёл в лесу, приноравливаясь к своей обновке – здоровенному Heckler & Koch калибра .45. Такой же пистолет носит моя подруга Джин. Я расстрелял столько пустых пивных банок и кустов, что руки у меня болят от кончиков пальцев до плечевых суставов, но это приятная боль. Результаты тренировок куда лучше моих опасений на сей счёт.

Я почти доволен собой. Ещё немного, и мне, пожалуй, удастся убедить себя, что моя жизнь меня полностью устраивает, а может, даже и в том, будто я счастлив. И тут – телефонный звонок.

- Не будете отвечать, доктор Ресслер? – спрашивает Шэд, подходя к моему столику со стаканом в руках. Кубики льда призывно позвякивают о стекло в манящем золотистом напитке.

Хозяин гостиницы до сих пор зовёт меня доктором. Все остальные местные жители – тоже, хотя я ещё неделю назад признался им, то степени у меня нет и никогда не было. Но горожанам Бэй Пэриш нравится всё делать по-своему.

- Наверно, придётся, - говорю я.

Шэд ставит запотевший стакан на стол. Я тяжело вздыхаю, но это относится вовсе не к приготовленному владельцем отеля коктейлю, а к номеру, высветившемуся на экране моего мобильного. Я сразу узнаю его.

- Здравствуйте, специальный агент Френсис Кроуфорд, - холодно приветствую я звонящего, невольно вспоминая, как мы с ним конфликтовали чуть больше месяца назад.

- Рад вас слышать, мистер Ресслер, - не менее официальным тоном произносит начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений против личности Федерального бюро расследований. Судя по звуку, его телефон включен в режиме громкой связи.

- Чем обязан приятствию нашей беседы? – осведомляюсь я.

- Как я слышал, вы решили уволиться из «Удачного решения».

Заявление об уходе я подал три дня назад через внутренний чат компании. Однако мой работодатель до сих пор мне не ответил.

- Ваши сведения соответствуют действительности, - заявляю я.

- Если не секрет, почему?

- Устал. Надоело тратить свою единственную жизнь на всевозможных выродков, - почти честно отвечаю я. – Захотелось пожить нормально. Или вы против?

- Я? В общем-то нет…

- Но всё же да, - перебиваю я его.

- У нас в Вашингтоне новое дело. Очень трудное и важное. ФБР не отказалось бы от вашей помощи.

- Склонен полагать, что Бюро в состоянии справиться с любой загадкой самостоятельно, - не без ехидства говорю я. Но эта версия ответа всё же получилась менее злой, чем то, что я собирался сказать изначально. Федералу непросто признаться, что ему требуется чья-то помощь, да и ко мне он в последнее время относился хорошо. Поэтому не стоит лишний раз его унижать.

- Дельце и в самом деле запутанное, а вы у нас большой мастер распутывать самые сложные узлы, - пытается польстить мне спецагент.

- Я не горю желанием возвращаться в Вашингтон, - сообщаю ему я. Мне хочется добавить, что меня там, судя по всему, никто и не ждёт, кроме Кроуфорда и моей кошки. Но такая реплика будет явно излишней.

- Не только я заинтересован в вашем возвращении, мистер Ресслер, - говорит фэбээровец, умудряясь интонацией придать этой фразе видимость дружеского обращения.

- Здравствуйте, мистер Ресслер, - доносится до меня женский голос.

Джин! Она обещала приехать в Бэй Пэриш ещё шесть дней назад, но так и не сделала этого. Даже не позвонила. Я не получил от неё ни единой весточки с тех пор, как уехал из Вашингтона, словно и не было трёх недель, когда мы почти каждую ночь проводили вместе. Именно поэтому я и не хочу возвращаться. Не зря же говорят: если у человека нет времени на тебя, значит, он предпочитает тратить его на кого-то другого. Пусть даже на самого себя.

- Приветствую и вас, шеф, - говорю я, вовремя вспомнив, что председатель Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс вряд ли обрадуется обращению на «ты» и по имени, когда нашу беседу слышит федерал. Уж о чём она никого не собирается ставить в известность, так это о том, что завела служебный роман с профайлером, который сотрудничает с ФБР. – Вынужден признать, не ожидал, что вы изыщете возможность пообщаться со мной.

- ОСК уже неделю совместно с Бюро работает над делом криптанов, - сообщает девушка. – На наш взгляд, преступления могут носить серийный характер, поэтому нам необходима ваша помощь. Все мы помним, что именно ваше участие обеспечило поимку убийц экзорцистов1.

- И не только, - напоминаю я и думаю: «Самый простой способ узнать себе цену - выяснить, сколько времени на тебя готовы потратить люди, которых ты считаешь близкими».

- Про Локи мы тоже не забыли, - вклинивается Кроуфорд. – И про многих прочих. А вам всё равно придётся вернуться в Вашингтон, чтобы свидетельствовать в суде.

- И что же за дело вас так озадачило? – осведомляюсь я, чувствуя, что после долгого безделья поневоле начинаю интересоваться происходящим в столице.

- Вы слышали о серии убийств инвесторов в криптовалюту? – вопросом на вопрос отвечает фэбээровец.

- Я читал о нападениях на криптанов. В Бразилии, в Европе.

- Как видно, вы давно не заглядывали в ленты новостей, мистер Ресслер, - замечает спецагент.

- Вообще-то регулярно заглядываю, - возражаю я. - Но криминальную хронику стараюсь не читать.

Это и в самом деле так. После того, как мы с Кроуфордом и Хейнс раскрыли дело маньяка по прозвищу Локи и арестовали убийц экзорцистов, я поначалу почти не следил за тем, что происходит вокруг. Всё моё время уходило на другое. Я готовился к даче показаний на предстоящих судах, участвовал в допросах, которые проводили ФБР и ОСК, помогал с анализом улик, а после работы меня ждала Джин. У меня была масса занятий поинтереснее чтения новостей. А когда девушка не приехала в Бэй Пэриш, я и вовсе потерял интерес к преступлениям. Поэтому сообщения на эту тему просто пропускал.

- За последние три недели убиты четыре криптоинвестора. Все убийства совершены разными способами. Первая жертва получила множественные колющие удары неустановленным оружием, а затем была заживо сожжена в своей машине. Второй убит двумя выстрелами в голову из пистолета 22-го калибра. Лимузин третьего взорван с помощью дрона. В результате погибли владелец автомобиля и его водитель-телохранитель. Ответственность за этот теракт взяла на себя группировка под названием «Зелёное будущее», но в ФБР о такой никогда и слыхом не слыхивали. Наконец, последний, судя по уликам, расстрелян вместе с охранником из пистолет-пулемёта Heckler & Koch UMP45. В общей сложности было произведено 45 выстрелов, - докладывает Кроуфорд.

- И что заставляет вас полагать, будто это – серийные убийства? Способы совершения преступлений не совпадают. Точнее, они абсолютно разные: один заколот и сожжён, двое взорваны, трое застрелены, причём оружие в двух случаях тоже не совпадает. Не говоря уж о том, что два выстрела и 45 говорят о разных психологических типажах убийц, - ворчу я.

- Помимо явного дефицита улик и отсутствия свидетелей, есть кое-что общее, - заявляет фэбээровец. – Из шести убитых четверо активно инвестировали в криптовалюты. Причём один из них был не просто очень богат – он сделал под миллиард долларов на своих майнинговых фермах.

- Вы слышали когда-нибудь о Звёздной палате? – внезапно вновь включается в разговор шеф ОСК Хейнс. Голос у неё звучит сейчас уже не столь официально, как в начале нашей беседы. Хотя и совсем не так, как пару недель назад, когда она однажды ночью прошептала мне: «мой ласковый и нежный зверь, я так люблю тебя, поверь».

- Читал, разумеется, - отвечаю я, слегка растерявшись от неожиданной смены темы беседы. – Звёздная палата – это чрезвычайный суд, существовавший в Великобритании в XV-XVII веках, использовался английскими королями для расправ над противниками абсолютизма.

- И всё-то он знает, - чуть слышно доносится до меня голос Кроуфорда, который, надо полагать, разговаривает с кем-то из своих сотрудников. – Кроме того, что и в самом деле надо знать.

- Я про современную Звёздную палату, - говорит Хейнс.

- Не слышал, - признаюсь я.

- Это неформальное объединение самых богатых криптоинвесторов. Своего рода закрытый клуб для миллиардеров, разбогатевших на биткоинах, литкоинах и прочем.

- И при чём здесь эти жирные криптокоты2?

- Один из убитых был членом Звёздной палаты, еще один планировал в неё вступить.

- Это единственная причина, по которой к расследованию подключилась ОСК? – спрашиваю я.

- Не только, - с усмешкой в голосе произносит Кроуфорд.

- Президент Звёздной палаты – Рональд Кламп Шестой, - сообщает мне Хейнс.

- Это сын что ли? – уточняю я.

- Да, - хором отвечают оба моих собеседника.

- Надо же, - бурчу я. О том, что сын президента США Рональда Клампа Пятого вовсю вкладывает деньги в криптовалюты, я читал ещё в те времена, когда валялся дома, пытаясь прийти в себя после первой попытки задержать Локи, а о родстве Джин с правящим семейством узнал вскоре после нашего с ней знакомства чуть больше месяца назад. Но всё остальное для меня новость.

- Как вы уже поняли, это очень важное дело, - говорит Кроуфорд.

- Если нам не удастся поймать преступника, у нас будут большие проблемы, - добавляет Хейнс. – А вы – лучший в стране специалист по серийным убийцам.

Лестью меня не возьмёшь. К таким приёмам я давно привык, но не могу и отрицать, что положение у главы ОСК и спецагента ФБР явно не из лучших. Иначе зачем бы им уговаривать меня?

- Что, для тебя это гамлетовский вопрос? Быть или не быть? Ехать или не ехать? – с явной насмешкой в голосе спрашивает Кроуфорд, внезапно перейдя на «ты».

- Давай не будем о Гамлете, - бурчу я. - Терпеть его не могу.

- Ты не любишь Шекспира? – наигранно поражается спецагент.

- Люблю. А конкретно этого персонажа – нет. Подумай сам: судя по воспоминаниям одного из могильщиков, принцу к моменту действия пьесы исполнилось 30 лет. Сейчас это ещё молодость, а в Средневековье – уже фактически старость. В те времена средняя продолжительность жизни составляла как раз 30 лет. Это, разумеется, с учётом очень высокой детской смертности, но всё равно. Получается, что Гамлет полжизни слонялся по университету, пока его сверстники воевали, строили карьеру, обзаводились семьями и так далее. И тут возникает вопрос – а почему, собственно, его отец-король не пытался приобщить единственного сына к управлению страной, командованию армией или ещё какому-нибудь полезному занятию? Объяснений может быть только два: либо принц был редкостным бездарем из тех, кому даже чугунную гирю доверить нельзя, поскольку разобьют или потеряют, либо человеком настолько подлым, что папаша не хотел его подпускать к реальным делам даже на пушечный выстрел из опасений, как бы сынок короны ради не устроил переворот. Причём, судя по действиям Гамлета, второе объяснение ближе к истине. Узнав о смерти отца, наш немолодой мужик вернулся, обнаружил, что трон занят, и тут-то в нём взыграло самолюбие. Чтобы дядя сразу не приказал прикончить потенциального претендента на престол, начал изображать из себя сумасшедшего, а заодно – готовить почву для захвата власти. Призрак папеньки он, надо полагать, придумал, чтобы обеспечить себе алиби. Или же просто настолько страдал от своей неудовлетворённой самовлюблённости, что и до галлюцинаций дело дошло. При этом по ходу пьесы ради собственного тщеславия сгубил Офелию, ни за что, ни про что отправил в расход своих друзей детства Розенкранца с Гильденстерном, которые вообще-то всего лишь должны были доставить письмо королю Англии, а о сути его даже не догадывались. Да и убийство Полония из той же оперы – устранить одного из наиболее преданных новому королю придворных. Правда, в конце концов Гамлету не повезло – шпага с ядом сделала своё дело. Вот и получается, что этот ваш принц – донельзя приукрашенный самовлюблённый подлец, одержимый жаждой самоутверждения. А все эти гамлетовские вопросы… Чем не поэтизированный вариант вопроса Достоевского: «тварь я дрожащая или право имею»? Например, старушку замочить или дядю.

- Спасибо, профессор Ресслер, за ваш подробный доклад, - весело говорит Кроуфорд. – Если у меня когда-нибудь дойдут руки перечитать Шекспира, я всенепременно учту ваши соображения.

- Чужое мнение всегда хочется поставить в свой угол зрения, не так ли? – поддеваю я собеседника.

Я улыбаюсь. Как ни странно, изложение взглядов на личность Принца Датского позволило мне сбросить раздражение и напряжение, вызванные решением Джин не приезжать в Бэй Пэриш и неожиданным звонком с предложением вернуться в столицу и заняться поимкой очередного серийного убийцы. Придётся пойти им навстречу.

- Ладно. Присылайте материалы. Я их изучу и выскажу своё мнение.

- Будет лучше, если вы всё же приедете в Вашингтон, - говорит Хейнс. – Я прекрасно понимаю, как это неприятно, когда кто-то ломает тщательно разработанные планы, но иногда такое случается. Желания порой должны уступать необходимости. Даже если это очень-очень неприятно.

Я с трудом удерживаюсь от смешка. Джин явно пытается дать мне понять, что её неявка в Бэй Пэриш объясняется вовсе не тем, будто она в последний момент передумала и решила расстаться со мной, а новым делом, которое передали ОСК, хотя я всё равно считаю, что «нет времени» - лучший намёк на то, что время отношений истекло. Но я готов ей поверить. Я жажду ей поверить, потому что те три недели были слишком хороши, чтобы о них просто забыть, даже несмотря на мои постоянные отлучки на допросы подозреваемых и консультации с прокуратурой, полицией и ФБР. И я очень хочу снова увидеть её.

Мой «Харлей» стоит перед отелем. Я на секунду опускаю руку с мобильником, чтобы посмотреть, сколько времени, и быстро подсчитываю в уме – часа полтора до шоссе 90, затем, в зависимости от дорожного трафика, по нему или автомагистрали I-10 пару часов до Нового Орлеана, а потом ещё примерно 2,5 часа на самолёте до Вашингтона плюс ожидание в международном аэропорту имени Луи Армстронга. Без проблем успею на один из рейсов во второй половине дня.

- Уговорили, - капитулирую я. – Присоединюсь к вам завтра вечером.

- Лучше побыстрее, - говорит Кроуфорд. – Сами понимаете, с администрацией президента шутки плохи.

- Не говоря уж о том, что члены Звёздной палаты в сумме стоят больше триллиона долларов, - добавляет Хейнс.

- Да, это очень весомый аргумент, - соглашаюсь я. - Ничто так не обостряет зрение, как протирание глаз денежными купюрами.

- Завтра в шесть утра в Бэй Пэриш приземлится вертолёт Береговой охраны, - сообщает Кроуфорд. – Через час ты окажешься в Новом Орлеане. Я забронировал тебе билет на рейс United Airlines в 8:02. В 11:31 по нашему времени будешь уже в аэропорту Рейгана, где тебя встретят мои люди.

- Ты всё учёл с точностью до минуты, - язвительно заявляю я. – Кроме одного – я ведь могу и передумать.

- Док, не вредничай, - говорит спецагент. Так он не обращался ко мне ни разу со времён ареста Локи. – Нам действительно пригодилась бы твоя помощь.

- Я тоже была бы очень рада ещё раз поработать с вами, - дополняет выступление Кроуфорда Хейнс.

- Хорошо, вредничать не буду, - отвечаю я. – Хотя вертолёт в шесть утра… Меня после этого весь Бэй Пэриш ненавидеть будет.

- Там меньше тысячи жителей, - заявляет федерал. – Для тебя такое пополнение рядов твоих ненавистников – сущий пустяк.

- Ох, спасибо, - бурчу я. – Но давайте всё же обойдёмся без этого. Я сам доберусь до Нового Орлеана.

- Не лучшая мысль, - после секундного колебания говорит фэбээровец.

Идея не очень нравится и мне самому. Чтобы попасть на рейс в 8:02, я должен буду встать не позже полчетвёртого утра, а лучше даже раньше, поскольку от Бэй Пэриш до шоссе 90 придётся ехать в полной темноте. Да и за парковку в городе для мотоцикла потребуется заплатить.

- Давай всё же остановимся на вертолёте, - предлагает Кроуфорд. – Местные, я уверен, тебя простят. Ты же для них залётный герой. Почти Супермен.

- Ладно, согласен. Буду в шесть утра ждать на окраине – в том же месте, где мы с шефом Хейнс приземлялись в предыдущий раз. И перешлите мне на е-мейл все материалы. Поизучаю, пока будут лететь.

- Они уже у вас, - сообщает мне глава ОСК. – До встречи.

- Пока.

Я прячу мобильный в карман. Потом встаю, беру нетронутый стакан с коктейлем и направляюсь к барной стойке. Владелец гостиницы Шэд с удивлением смотрит на меня.

- Что-то не так, доктор Ресслер?

- Не успел попробовать, но, уверен, коктейль отличный. Однако мне завтра надо будет очень рано встать и быть в полной форме, - сообщаю я.

- Новое дело? – наклонившись ко мне через стойку, спрашивает Шэд.

- В соответствии с пятой поправкой3 вынужден отказаться от дачи показаний, - отвечаю я с деланным официозом в голосе.

- У вас даже глаза заблестели, - с улыбкой произносит владелец гостиницы. – Или вам всё же ваша девушка позвонила?

- Да ты будто подслушивал мой разговор, - весело заявляю я.

- Если полжизни простоять за барной стойкой, можно такого насмотреться и наслушаться…

Я улыбаюсь. Потом договариваюсь с Шэдом, чтобы он присмотрел за моим мотоциклом и сохранил за мной номер, поскольку я планирую вернуться, а тащить всё своё имущество на вертолёт Береговой охраны совершенно не хочется. Прощаюсь с владельцем гостиницы и ухожу к себе.

Надо собрать вещи. Времени на это требуется немного, поскольку всё, что мне потребуется, это ноутбук, мобильный и мой рабочий блокнот, в котором я привык делать заметки карандашом. Я кладу сумку на стул и ложусь на кровать.

Я непроизвольно улыбаюсь в подушку. Да, чёрт возьми, после недели безделья и праздности в Бэй Пэриш я в самом деле хочу бросить пляжи и южное солнце, чтобы отправиться обратно в Вашингтон и заняться расследованием убийств, которые потом, скорее всего, будут раз за разом возвращаться ко мне в ночных кошмарах. А ещё завтра я увижу Джин. Даже сам не знаю, что из этого радует меня больше, хотя ответ, казалось бы, очевиден. С этой мыслью я незаметно для себя засыпаю.

Глава 2.

Никогда не стоит забывать простое правило жизни: чем выше ты поднимаешься, тем больше становится людей, для которых ты - мишень. Хуже всего, что многие из них не знают другого способа возвыситься, кроме как убить того, кто опередил их по дороге к вершинам. Так ты всё ещё хочешь оказаться наверху?

В Вашингтонском национальном аэропорту имени Рональда Рейгана меня и в самом деле встречают. Не успеваю я выйти в зал, как кто-то берёт меня за правую руку чуть выше локтя. В этом движении чувствуется многолетний опыт. Я поворачиваю голову и вижу плечистого мужчину лет сорока с короткими рыжими волосами, кривоватым носом, широкими скулами, карими глазами и мощной, как у профессионального боксёра, нижней челюстью. Дешёвый тёмный костюм и крупнокалиберный пистолет в кобуре под мышкой с головой выдают в нём федерала.

- Здравствуйте, мистер Ресслер. Я - специальный агент Тони Кертис, ФБР, - представляется он.

- Я помню вас, - говорю я с улыбкой. – Вы – напарник Кроуфорда.

Мы пожимаем друг другу руки.

Телеэкран над нашими головами извергает последние новости. Ведущий взволновано рассказывает, что рынок криптовалют сегодня с самого утра переживает едва ли не самое сильное падение за всё время своего существования. Курсы электронных денег за пару часов упали на 10%.

- Меня прислал Кроуфорд, - сообщает встречающий, шагая в ногу со мной к выходу.

- Он хочет, чтобы я сразу приехал к Гуверу4? - интересуюсь я.

- Нет.

- В Куантико5?

- Снова не угадали. Вам придётся прямо сейчас отправиться вместе со мной на место преступления.

- Полагаю, будет лучше, если я поеду к себе и займусь воссозданием, - возражаю я.

Я хочу побыстрее попасть в «Удачное решение». Так называется компания, в которой я до недавнего времени трудился в качестве профайлера, сочетающего свой опыт и знания с системой искусственного интеллекта для моделирования личности серийных убийц, в то время как моя помощница с невероятной точностью реконструировала с помощью 3D-визуализации места преступлений на основе материалов правоохранительных органов. Именно благодаря этому мы помогли ФБР и полиции поймать не один десяток маньяков. Владелица фирмы, которую я называю Большой Бертой, уже подтвердила готовность вновь взять меня на работу и, признаться, я этому рад. Без привычного занятия чувствуешь себя ненужным.

- Произошло ещё одно нападение из той же серии, - объясняет мне Кертис. - Об этом нам сообщили вскоре после того, как вы вылетели в Вашингтон. Кроуфорд сейчас там. Шеф Хейнс тоже. Думаю, всё начальство сейчас там.

- Это дело и в самом деле настолько важное?

- Да.

Мы подходим к тёмно-синему седану. Типичная фэбээровская машина - мощная, но неприметная, выделяющаяся среди прочих автомобилей разве что антенной высотой в ¾ заднего стекла. Самое то для слежки за подозреваемыми. Водитель курит, опёршись левой рукой о крышку багажника и откровенно наслаждаясь солнечным безветренным деньком. При виде нас он бросает окурок на асфальт и растирает его ногой.

- Если говорить о последнем случае, то убитых четверо, - докладывает мне Кертис, когда мы садимся в машину. - Один из них – некий Виктор Остережко. Парень, сделавший то ли 15, то ли 16 миллиардов на этих криптовалютах.

- Везунчик, - говорю я.

- Уже нет, - отвечает мой собеседник. - Мертвецам деньги ни к чему. Я вам сейчас расскажу...

- Не стоит, - перебиваю я агента. - Раз уж мы едем туда, то будет лучше, если я всё увижу собственными глазами.

Фэбээровец пожимает плечами. Машина выезжает с автостоянки аэропорта, водитель включает съёмный проблесковый маячок и сирену, вклиниваясь на большой скорости в дорожный поток. Я молчу. Если произошло ещё одно убийство криптана, причём у жертвы больше миллиардов, чем у меня пальцев на руках, то такая поспешность Бюро в доставке моей персоны на место преступления вполне понятна. Осталось лишь оправдать возлагаемые на меня надежды.

Я достаю ноутбук. Пока мы едем, можно дочитать материалы предыдущих дел, с которыми я не успел ознакомиться в самолёте. Информация - ключ ко всему.

Автомобиль останавливается у огромного небоскрёба. Со стороны это сооружение смахивает на гигантскую башню из чёрного стекла, которая идеально подошла бы в качестве штаб-квартиры вырвавшихся из Ада тёмных сил. Над входом красуется надпись золотыми буквами «Clamp Castle». Судя по месту расположения и высоте здания, с его верхних этажей определённо должен быть виден Белый дом. Или Капитолий.

Мы заходим в лифт. В полном соответствии с моими ожиданиями кабина останавливается на самом верху. Деньги всегда ведут к вершине.

- Спецагент Кертис, ФБР. Это - Джон Ресслер, эксперт. Он со мной, - сообщает мой спутник рослому молодому темнокожему полицейскому в форме, стоящему напротив дверей лифта, и демонстрирует своё удостоверение.

Коп6 вносит наши имена в табель.

- Пройдите туда, - говорит он и показывает направление рукой, в которой держит карандаш.

У нужной нам двери стоят трое. Ещё один блюститель порядка, такой же молодой и темнокожий, словно приклеившийся поясницей к натянутой поперек входа жёлтой ленте с надписью «Место преступления. Не входить». Рядом с ним двое в штатском. Первый из них выглядит будто бывший образцовый солдат из почётного караула - стройный, подтянутый, с неестественно прямой спиной и аккуратно уложенной, волосок к волоску, светлой шевелюрой. На вид ему можно дать лет сорок. Второй смахивает на бухгалтера со стажем - сутуловатый, полноватый, с намечающейся проплешиной в тёмно-русых волосах, но его дорогой костюм и золотой перстень-печатка намекают, что рангом он повыше простого счетовода. Выражение лиц у обоих недовольное.