Ледяной дождь

Попрощавшись, я вышел на улицу. Первый вдох и вот он, настоящий, живой, холодный воздух в октябре. После кабинета снежной королевы даже октябрьский ветер казался тёплым.

Я бы закурил после всего этого. С удовольствием, с наслаждением, по-киношному, щурясь на фонари. Жалко, что не курю в кои-то веки пригодилось бы. Насыщенный день. В принципе, всё прошло нормально. Если бы мне не нагрубили в первые же минуты, было бы идеально. Надеюсь, у неё было просто плохое утро. Плохой кофе, сломанный каблук, кошка нагадила на любимый ковёр что угодно, что объяснило бы этот лёд. И в другие дни обойдётся без негатива. Ха. Кто я обманываю? Скорее всего, так она выглядит каждый день. Я шёл по улице, засунув руки в карманы, и вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Не потому что всё хорошо а потому что интересно. Впервые за долгое время по-настоящему интересно, что будет дальше. Что ж. Я больше не безработный.

Интересно, что же ждёт меня завтра.

Глава 2. Вольер.

.ВикторияЯ просыпаюсь в холодном поту. Пять утра. С учётом того, что заснула в час ночи, поспала немного. Опять. Отец не перестаёт мне сниться, каждый божий день. Чего же он хочет.Сначала я думала, он мучается на том свете и, возможно, хочет попросить прощения через сны, ибо его душа не может упокоиться. Но нет. Спустя четыре года я поняла: он просто хочет, чтобы я страдала. Каждую ночь. Неудивительно. Просто ничего не изменилось.Наверное, ему обидно, что он умер такой мучительной и позорной смертью. Как же так. Его загрызли его собственные собаки, когда он игрался с ними в вольере. Ему не стоило доверять животным. Впрочем, животные часто нападают на других животных, это природа. А он считал их друзьями. Как считал друзей своими собаками. Как считал меня своей собственностью.Да, мой отец несомненно скотина. Но скотина, которую я до сих пор не могу выкинуть из головы, и это злит меня больше всего.Пока я думала об отце, по моей спине бежали невидимые мурашки. Всё, хватит. Я делаю последний затяг. На работу сегодня опять пойду пораньше.Время семь утра. Прихожу, проветриваю кабинет, протираю пыль со своего стола, включаю ноутбук, работаю. Всё на день уже задано. Стук в дверь. Алекс приходит в восемь часов, я ему говорила, что ему необязательно так рано приходить. Может прийти в положенное время с остальными. Я ему не нравлюсь, напрягаю и пугаю, но всё равно тут как тут. Вот это я понимаю преданность работе.Доброе утро. Мне приготовить для вас чай или может коктейль?Молоко с утра может испортить весь оставшийся день, настроение у моего желудка сегодня не очень. Лучше принеси цитрусовый сок. Я не пью кофе, поэтому приходится пить что-нибудь полезное. Нельзя, чтобы здоровье подкосилось.-Во сколько он придёт? спрашиваю я, не поднимая глаз от экрана.-Кто? удивлённо спрашивает Алекс. Видимо, он совсем не выспался. Круги под глазами, рубашка мятая, но галстук повязан ровно. Хоть тут старается.-Сын Альфреда.-Аа. Я сказал прийти ему к девяти, так что должен скоро появиться, если не передумал.-Поняла. Я хочу обсудить с ним вывод технологий в Лондон. Интересно, что он думает по этому поводу.Час проходит незаметно. В это время я искала, с кем мне связаться в Лондоне, к кому проще обратиться и получить желаемый результат. Листаю контакты, перебираю имена. Одни слишком мелкие, другие слишком самоуверенные. В бизнесе, как в жизни, найти того, кто умеет слушать. А тех, кто умеет слышать, ещё меньше.Я откидываюсь в кресле и смотрю в окно. Город внизу уже проснулся, машины текут по улицам, как кровь по венам. Всё движется, всё куда-то спешит. Иногда мне кажется, что я единственный человек в этом здании, который никуда не спешит, хотя именно у меня больше всего причин спешить.-Извините, можно войти?Дверь приоткрывается. Он пришёл. Выглядит не сонным, собранным. Пришёл вовремя. Пунктуальность это хорошо. Я ценю пунктуальность, потому что она говорит о человеке больше, чем любые рекомендации. Опоздавший либо не уважает чужое время, либо не умеет распоряжаться своим. Обое плохо.-Войдите.-За какую работу я могу взяться? спрашивает он сразу с порога. Что за искорки в глазах. Очень воодушевлённо. Слишком воодушевлённо для человека, который только переступил порог. Либо он действительно горит делом, либо хорошо притворяется. В обоих случаях полезно.-Не торопитесь, говорю я ровным голосом. Сначала вам надо расположиться. Можете занять тот рабочий стол. Указываю на стол, который стоит в нескольких шагах от моего. Все бумаги, которыми вы будете заниматься, тоже уже приготовлены. Сегодня мы обсудим ближайшие переговоры с предполагаемым партнёром в Англии.Он кивает. Садится. Раскладывает вещи аккуратно, без суеты. Ручку кладёт параллельно краю стола. Я замечаю это и мысленно ставлю ему плюс. Порядок в мелочах говорит о порядке в голове. Мне нужны люди с порядком в голове, потому что у меня самой там давно не порядок, а лишь подобие его, тщательно выстроенная декорация, за которой прячется девочка, просыпающаяся в холодном поту в пять утра.Я вернулась к экрану, но краем глаза наблюдала за ним. Впрочем, я отвлеклась.Мысли возвращаются к отцу. Это всегда так. Стоит мне расслабиться, стоит работе поглотить меня хоть на минуту, как он вползает обратно, как дым в щель под дверью. Не могу его выкурить. Четыре года мёртв, а живее всех живых..МаксимСижу за рабочим столом и не совсем понимаю, за что взяться первым делом. Жду следующего шага, надо что-нибудь придумать, пока не подумали, что я пришёл сюда расслабляться. Бумаги, документы, папки. Всё какое-то серое, казённое. Листаю, просматриваю, откладываю в сторону. И тут совсем близко прозвучал голос.Я вздрогнул так, что чуть не смахнул стопку со стола. Как она умудряется появляться абсолютно бесшумно? У этой женщины явно есть талант.— Неужели я вас напугала?Опять этот оскал. Не улыбка, не усмешка, именно оскал, тот самый, что я видел в нашу первую встречу. Боже, это страшно. И отчего-то притягательно.— Да, я просто не заметил, как вы подошли, — говорю как можно ровнее, хотя внутри что-то дёрнулось. Не от страха. Скорее от того, что она оказалась так близко, что я ощутил запах её духов. Что-то тёплое, с горечью. Бергамот? Нет, не разберу.— Я нашла одного человека, с которым возможно мы сможем выйти на контакт в ближайшее время.Она садится на край моего стола. Не рядом, а прямо на стол, чуть свесив ногу, и от этого жеста такая фамильярная небрежность, что я на секунду забываю, о чём она говорит. Почему атмосфера в кабинете вдруг стала... такой? Воздух как будто сгустился. Нет, не отвлекаюсь. Она продолжает, и я заставляю себя слушать.— Генри Вильямс, сын основателя компании AVM Holdings. Ему тридцать два, он занял пост отца два года назад.— А что за компания? Не слышал раньше.— AVM Holdings, мировой лидер в разработке полупроводников и программного обеспечения. Их архитектура лежит в основе большинства мобильных устройств. В Англии они крупная рыба. Если сможем начать сотрудничество, половина проблем исчезнет.Что-то здесь не сходится. Разве они пустят в свой рынок конкурентов? Может, она чего-то недодумала, не рассчитала? Нет, в своём руководстве сомневаться нельзя. Пока что.— Но разве мы не будем составлять им конкуренцию на их же территории? Они согласятся?Она чуть наклоняет голову, и в её взгляде мелькает что-то вроде удовольствия. Будто ей нравится, что я задаю вопросы, а не просто киваю.— Не волнуйся. У меня есть равноценное предложение и для них. Думаю, им будет выгодно согласиться.Опять этот оскал. Что происходит, о чём эта женщина думает? Но мне лучше согласиться и посмотреть, что из этого выйдет. Что бы ни произошло, какая бы ни была абсурдная идея, я должен выполнять свою работу. Тем более у меня испытательный срок. И тем более от этого взгляда трудно отказать. Я ничего не теряю. Почти ничего.— Когда ближайшие переговоры?— Думаю, мы должны быть там на следующей неделе.— Что? Следующая неделя? Мы успеем подготовить документы, копии, обсудить условия, риски?Она подаётся ко мне чуть ближе, и я ловлю себя на том, что не отвожу глаз. Там, в глубине её зрачков, что-то тёплое и опасное одновременно. Как смотреть на пламя. Знаешь, что обожжёшься, а отвести взгляд не можешь.— Для этих переговоров понадобится один документ и одна копия. Этим займусь сама. А ты пока составь план расширения дочерней компании в Монте-Карло. Хоть от Франции пока нет вестей, нам лучше приготовиться. Если вести будут хорошие, работы будет невпроворот.Я стою в ступоре. Она собирается открыть две дочерние компании в двух разных странах? Это же чистое безумие. Хочу что-то возразить, открыть рот, но она меня опережает.— Что? Не можешь успевать за работой, которая на тебя навалилась?Её голос звучит спокойно, даже строго, но глаза смотрят в упор и ждут ответа. Странно признавать, но когда она так смотрит, я готов согласиться со всем, лишь бы меня не заморозил этот холодный взгляд. А потом момент меняется, и взгляд становится снисходительным, почти тёплым. Тёплым для неё, во всяком случае. И я...— Я хоть и удивлён, но не испуган грядущей работой. Буду стараться сделать всё как надо.Чёрт, повёлся на красивые глазки, поддался секундному теплу во взгляде. Не испуган? Испуган ещё как. Это звучит как «Миссия невыполнима». Можно, конечно, убежать, пока не поздно. Но от неё не убежишь. Не потому что нельзя, а потому что не хочется. И от этого ещё страшнее..ВикторияКонечно, он испуган, по его лицу всё видно, хотя я старалась вести себя более дружелюбно. Но плохо получается: мне проще задавить абонента, чем сглаживать углы и тереться в доверие.Он продолжает работать, и я невольно любуюсь его весьма красивыми руками и телосложением. Наверное, у него есть пара кубиков пресса. Конечно, не сказала бы, что у него какая-нибудь особенная внешность, но привлекательный. О чём я думаю?Не помню, когда я в последний раз была с мужчиной , где-то шесть месяцев назад. Работы много, в последнее время совсем нет времени на интрижки. А сейчас не просто переспать с кем-то: все ждут каких-то обязательств, игр в любовь. Такое мне не по душе.Интересно, если я предложу ему переспать со мной, какое выражение будет на его лице? Испуг, отвращение, превосходство? Или, может, он расплачется? Мне нравится, когда мужчины плачут, но это совсем не возбуждает.Мне нравится, потому что приходит осознание: те, кто строят из себя сильных, ломаются и теряют последнее достоинство. Они опускаются на колени, плачут и просят. Просят разного: ещё одного шанса доказать свою значимость или же сохранить им жизнь, которая вот-вот оборвётся. Или просят не увольнять, потому что они единственные кормильцы в семье.Но я помню один лучший момент из всех. Когда мой отец плакал в дождливый день, стоя на коленях перед вольером со своими любимыми собаками, которые уже жаждали вкусить чью-нибудь плоть. И неважно чью, ведь он их сам этому обучал. С их помощью он наказывал предателей, друзей и даже свою семью.И каков был его страх в тот момент, когда он понял, что пришла его очередь? Смерть от существ, которых он любил и ставил выше любви, доверия и своих детей...Я вспоминаю этот день часто. Эти воспоминания поднимают мне настроение. Дождливые дни сами по себе сказываются на мне хорошо. В такие дни я бодра и весела. Прохлада, свежесть... И счастливый день четыре года назад, когда мой отец трагично погиб в вольере с собаками...Я сижу так полчаса на балконе, выкуривая одну сигарету за другой. На улице ливень. Как хорошо...— Извините, можете посмотреть, пожалуйста, это? — Мне кажется или кто-то мурлычет мне в ухо? Кот? Нет, это мой новый помощник принёс составленный документ на проверку.— Давай. — Он тянет мне документ и следом ручку. Я дотрагиваюсь до его руки. Почему рука такая тёплая? Нет, я понимаю, что он находился в тёплом помещении, а сейчас вышел на прохладный балкон. Но рука, я бы сказала, даже горячая. Человек с повышенной температурой?Он всё-таки похож больше на кота, чем на щенка, но глаза щенячьи. Что ж, документ в норме, всё складно и по делу. Он стоит и ждёт напряжённо.— Сколько тебе лет? — Я не знаю его возраст. Хоть Алекс приносил мне резюме, который передал Альфред, мне было неинтересно.— Мне 28. Я старше вас на четыре года. — Почему он говорит это так обиженно?— Вот как. Ты же не ждёшь, что я буду говорить с тобой на «вы»?— Нет. Вы уже проверили документ? — Как резко.— Да, всё как надо. — Протягиваю ему бумаги обратно. Он быстро забирает их из рук, не давая мне даже чуть коснуться его. Оборачивается и идёт обратно.— Хорошо, тогда я продолжу работать. Здесь холодно. -Точно. На что обиделся? Истерики какие-то. А я хотела затащить его в постель, но, видимо, не стоит. Наверное, ему потом сложно будет вести себя как ни в чём не бывало. Не хочу лишних драматизмов. Будь он таким же рассудительным и спокойным, как Алекс, можно было бы...Что ж, мне тоже пора зайти внутрь. Свяжусь с Генри, нужно подробно обсудить детали встречи.И пусть этот день закончится.МаксимНе знаю почему, но мне очень сложно общаться с ней наедине, я сразу превращаюсь в тревожный комочек. Наверное, в прошлой жизни я был желе. Время уже обед, хочу кушать, можно ли какой-нибудь сэндвич с ветчиной или с курочкой, сейчас в животе начнёт урчать, какой позор, в кабинете только мы вдвоём, не хватало ещё, как же мой авторитет, я плачу. Нет, такое нельзя допустить.-Могу ли я сходить в буфет, уже время обеда? Вот чёрт, почему так тихо, услышала ли она меня вообще?-Что ты сказал? Нет, не услышала, не заставляй меня повторять дважды. Я смотрю на неё с надеждой, надеясь, что она всё-таки поняла, в чём дело.-Что такое? Что у тебя с лицом? Нет, нет, это ещё хуже, я же не буду кричать, что хочу жрать. Стоп, а почему я должен смущаться, это базовая потребность, все должны кушать, ведь так? -Я хотел спросить, стоит ли мне посмотреть пустующие здания в Монте-Карло? Провалено.-Нет, пока не нужно, я всё ещё не получила вестей от Рафаэля. Она отворачивается и дальше продолжает работать, а я кушать хочу, у меня в животе уже спазмы и вибрации. Похоже, мой желудок перешёл на азбуку Морзе и передаёт SOS.-Алекс, пожалуйста, принеси обед в кабинет, мне цитрусовый сок и сэндвич с грибами, а что для тебя, помощник? Она смотрит на меня с ожиданием. Ура, обед в кабинет сам прибудет.-Мне, пожалуйста, сэндвич с ветчиной и сыром и с курочкой, и можно тоже сок. Аллилуйя, я смог! Если бы за это давали орден, я бы получил его за храбрость в борьбе с собственным стеснением.-Алекс, ты слышал?-Да, скоро буду.И вот спустя 15 минут мы сидим и чавкаем в кабинете, смешно и забавно. Комфортно. Кто бы знал, что путь к сердцу лежит через желудок, а путь к комфорту через сэндвич с курочкой.

Глава 3. Как сжимает ледяная рука.

Виктория— Спасибо, что приняли наше предложение. По поводу встречи… Как обычно, стараюсь вести дружелюбно, нельзя, чтобы Вильямс передумал.— Не за что. Я и сам не против с вами встретиться. Мне интересно, что вы хотите мне предложить.Генри Вильямс, как ни странно, не отказал во встрече, но я не раскрыла главную суть переговоров. Мы не так близко знакомы, чтобы обсуждать такое по телефону. Раз всё прошло хорошо, надо начинать сборы к поездке. Ложусь сегодня пораньше, попробую уснуть.И снова. Время четыре утра. Сегодня даже раньше, чем обычно. Наверное, слуги ещё не проснулись. Холодно. Что мне делать в такую рань? Ладно, встаю. Бесполезно оставаться в постели ,всё равно не усну.Умывшись и заправив постель, решила сходить на утреннюю прогулку. Я обычно не гуляю по паркам и тому подобному не люблю людные места. Территория моего особняка настолько большая, что можно и тут вдоволь нагуляться. Моего? Могу ли я называть его своим? Мой отец построил его, он перешёл мне по праву наследства. Особняк, который находится на окраине города рядом с лесом, в детстве казался мне темницей, в которую меня заточили. Не думала, что в конечном итоге буду считать его своим домом.Пока думала об этом, мне стало грустно. Эта жестокая среда стала частью меня. Страшно. А ещё страшнее то, что прямо сейчас во темноте на меня смотрят две пары глаз из вольера. Не знала, что эти собаки в такую рань тоже не спят. Видимо, надо с ними прогуляться.Открыв вольер, я замечаю, как они неспешно выходят. Раньше они мигом выпрыгивали, видимо, стареют, устают. Помню их ещё совсем щенками , тогда и мне было десять. Хоть они и вызывают ужас у многих, но я их совсем не боюсь. Мне часто приходилось проводить с ними время в вольере в качестве наказания — как какую-то собачонку, которая мозолила глаза своему хозяину. Опять кровь начинает кипеть. Всё, погуляли, и хватит. Пора собираться на работу.Я думала, что достаточно скоротала время на прогулке, но сейчас только шесть часов. Ну, видимо, опять на работу пораньше. На улице идёт моросящий дождь, ветер прохладный. Хоть какая-то радость. Завожу свою машину и включаю радио на минимальную громкость. На самом деле я не люблю водить, но права у меня есть. Если у меня есть дела, меня возит водитель или же Алекс. Обычно, если я за рулём по дороге куда-то, у меня появляется желание кого-нибудь сбить. Такое тоже нужно держать под контролем, поэтому вести самой мне не рекомендуется.Подъезжая к остановке, замечаю молодого парня в спортивной одежде. В такую погоду? Разве ходят автобусы в это время? Да ладно, плевать, не буду останавливаться…— Извините, может, вас подвести? — всё-таки останавливаюсь. Всё равно ещё рано, и я никуда не тороплюсь.— Вы? Куда вы направляетесь в такую рань?— На работу. Помощник, это вы? Что вы тут делаете? — ничего себе, не думала встретить тут Максима.— Я вышел на утреннюю пробежку. Но зачем вам так рано ехать на работу? Вроде мы по срокам всё успеваем.— Да не спится мне просто, вот и еду туда. Не хотите поехать со мной? — зачем ему ехать со мной, но вдруг захотелось позвать его с собой. Сама не знаю, что на меня нашло — будто слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать, и теперь эта неловкость щекотала где-то под рёбрами.— Я бы с радостью, только вот мне бы в душ и переодеться.— Тогда я просто довезу вас до дома. Без лишних приключений, — добавила я чуть быстрее, чем следовало, будто пыталась сгладить ту самую дерзкую шутку, что мелькнула в голове секунду назад.— Не понимаю я вашего чувства юмора, — он слегка нахмурился, но в глазах уже плясали искорки, будто он сдерживал улыбку.Какой неискренний смех… Но я тоже смеюсь. От чего-то меня разрывает, может, от его реакции, а может, от этой нелепой утренней сцены, где я, словно героиня дурацкой комедии, торможу посреди пустого проспекта и предлагаю подвезти своего помощника. И почему-то от этой неловкости становилось не стыдно, а до странного легко.МаксимВот это я понимаю ,ситуация! Мокрого, потного, меня прямо на остановке подбирает собственное начальство. Докатились… И ведь не скажешь, что мы с ней на короткой ноге, для таких «тёплых» отношений нужно минимум год бок о бок отпахать, а мы и недели вместе не проработали. А тут ещё это… Мне то ли мерещится, то ли она и правда со мной флиртует. И что теперь делать? Взять инициативу, прикинуться этаким бэд-боем или, наоборот, изобразить испуганную овечку, которую домогается грозное начальство? Неловкая тишина повисла в салоне, да такая плотная, что хоть ножом режь. Как бы её разрезать, эту тишину, и начать хоть какой-то разговор?— А у вас… есть парень? Ну, или, может, вы в кого-то влюблены? Вы ведь молодая — это в порядке вещей… — Да что я опять несу?! Кто вообще задаёт такие вопросы в машине по пути на работу?Она молчит. Ни слова. И от этого молчания мне становится ещё хуже, будто я не просто поставил её в неловкое положение, а взял и уронил что-то хрупкое, дорогое, а теперь сижу и смотрю, как оно рассыпается на острые осколки.— Знаете, помощник, это вас это ебать не должно .Какого…? Я был готов ко всему , к смешку, к уклончивому ответу, к лёгкому раздражению, но не к этой фразе. В ту же секунду её лицо будто вернулось в то самое состояние, каким было при нашей первой встрече: спокойное, отстранённое, непроницаемое. И мне вдруг стало по-настоящему страшно, не от грубости, а от этой мгновенной смены маски: только что вроде бы мелькнуло что-то человеческое, и вот, снова стена.— Ой… Извините, пожалуйста. Я не должен был такое спрашивать. Это всё-таки вопрос личного характера.Внутри всё сжалось, стало горько и как-то пусто. Я-то думал, лёд между нами потихоньку тает, мы переходим в более комфортный режим, начинаем друг друга понимать. А теперь ясно: с этим человеком никакой оттепели не будет.— Вот именно. Рада, что вы это понимаете.Остаток пути мы ехали в полной тишине. Я поблагодарил её, когда она остановилась у моего дома, вышел, а она так и осталась сидеть спокойная, холодная, будто ничего и не было. Да уж, осадочек от этой утренней поездки останется надолго. Я даже немного обиделся, грубиянка, что это за безжалостная смена тона.Ну ладно, спишем её настроение на то, что у неё когда-то случилась невзаимная любовь, оставила шрам, и теперь она держит всех на расстоянии вытянутой руки. Но как она могла так ответить… . Хотя, может, дело вовсе не в травме. Она ведь из тех, кого называют «богатенькой девочкой»: привыкла, что мир крутится вокруг неё, привыкла держать дистанцию и не объяснять причин. А я-то повёлся на красивое личико, вообразил, что и характер у неё такой же лёгкий, солнечный. Большая ошибка, Максим, большая.Солнечно пока, что только у меня в голове, раз после увиденного в первую встречу, рассчитывал на легкий характер.В 11 часов я пришёл в офис, и тут меня будто пригвоздило к полу. Хотел даже дверь тихонько закрыть и уйти, сделать вид, что никого не видел. Но не смог: ноги будто приросли к полу, а глаза сами не хотели отворачиваться.Сейчас я сижу за своим рабочим столом, а в голове снова и снова прокручивается эта сцена. Захожу, значит, в кабинет — а там Алекс, а у него на коленях Виктория. Она гладит его по шее и что-то шепчет на ухо. В воздухе витает этакая интимная, почти звенящая атмосфера,настолько густая, что её можно было бы резать ножом.Как только они меня заметили, даже не смутились. Просто кивнули: «Заходи». И разошлись, будто так и надо, будто это самая обычная картина рабочего утра. А потом спокойно продолжили заниматься делами, как ни в чём не бывало.Я и представить не мог, что между ними такое. Может, именно поэтому Виктория и нагрубила мне утром , потому что не могла сказать, кого на самом деле любит, потому что это служебный роман, и ей приходилось прятать свои чувства, балансировать между двумя мирами. А я попался под горячую руку.Божечки, как же они ловко всё скрывали! Мне даже показалось, что Алекс её немного побаивается, нарочно держится чуть отстранённо, чтобы никто ничего не заподозрил. Хитрецы. Теперь я знаю их тайну. Интересно, попросят ли они меня хранить молчание? Хотя я и сам не собираюсь трепаться: я взрослый человек, и чужие интриги меня не особо интересуют. Но признаю, я был в шоке.И ещё… где-то на краю сознания странное чувство: будто я увидел то, чего не должен был видеть, и от этого стало не по себе, не из-за самой сцены, а из-за того, что у них есть эта своя, отдельная вселенная, куда мне точно нет хода. И пусть я не претендую ни на что, но почему-то обидно, что эта маленькая, тёплая связь существует между ними, а не… ну, неважно.Эх… А ведь тоже хочется такой вот тихой, своей, понятной любви, чтобы не приходилось,подбирать слова и этого достаточно».ВикторияПосле того как я отвезла Помощника, приехала в офис. Алекс предупредил, что не придёт в восемь утра, какие-то дела появились. Как будто кто-то заставляет его приходить рано: сам придумал, сам страдает. Смешно, но такие личные дела у него бывают нечасто. И это меня зацепило. Любопытство царапнуло изнутри, и я не смогла удержаться ,позвонила Мише.Миша тот, кто следит за моими подозрительными партнёрами. Можно считать, мой личный детектив, сталкер и киллер. В общем, полезный человек. Слишком полезный, чтобы разбрасываться им по пустякам. Но сегодня пустяков не было.— Миша, привет. У меня к тебе просьба.— Дело? Или просто просьба? Если просто просьба — я отключаюсь.— Конечно, я заплачу. Но и делом это назвать всерьёз не получится.— Ну, раз деньги будут, выкладывай. Я весь во внимании.Я сделала паузу ровно на секунду , достаточно, чтобы он понял: тут не шутки.— Алекс сказал, что сегодня не сможет вовремя прийти на работу. Мол, личные дела. Но это как-то странно, согласись. Впервые такое.— Погоди-ка… Ты сейчас просишь следить за Алексом? За ним? Да он без твоего разрешения даже слово лишнее не скажет, даже женщине вставить не сможет без твоего позволения, бедолага. Я умираю со смеху.Я слышала, как он ржёт, не прекращая, и это действовало на нервы, будто наждачкой по стеклу.— Хватит. Если не можешь без своих шуточек, скажи прямо,найму другого.Он фыркнул, но смех оборвал, будто щёлкнули выключателем.— Ты серьёзно? Да ладно, неужели? Ты же ему доверяешь… Или нет? Что он сделал-то?— Слишком много вопросов. У меня от них голова раскалывается. Просто сделай. Без вопросов. Или мне нанять кого-то, чтобы он прострелил тебе голову за невыполнение задачи?Тишина на том конце провода стала гуще. Он понял: таймер тикает, обратный отсчёт до взрыва уже пошёл. Все в моём окружении прекрасно знают этот звук.— Кто-то явно не в настроении. А кто-то явно в беде. Ладно, я пошёл. Потом доложу.Через полтора часа позвонил Миша. Голос был ровным, без намёка на прежний смех.— Не знаю, что происходит, но он ездил видеться с твоей тётей.В этот момент я замерла. Алекс слишком много знал. От этой мысли сердце будто сжали ледяной рукой. Неужели я доверилась не тому человеку? Доверие я редко себе позволяю, и сейчас снова это оказалось глупой ошибкой.— Я поняла, — сказала я, и собственный голос прозвучал откуда-то издалека, холодно и ровно.Кажется, сегодня придётся опять марать руки в крови. Эта мысль не пугала. Она была привычной, как старая перчатка ,неудобной, но родной.Спустя время дверь в кабинет открылась. Вошёл Алекс. На лице как всегда привычное спокойствие. Будто ничего не случилось. Будто мир не качнулся.— Ну погляди-ка на него. Спокоен, как удав, проговорила я, и он чуть вздрогнул от моего голоса, будто его коснулись лезвием.— Я принёс план переговоров. Рассчитаем все нюансы?— Вот как. Какой молодец. Может, сначала рассчитаем, где можно тебя похоронить? Могу предложить наше семейное кладбище. У тебя ведь не было семьи. Могу уступить тебе место рядом с моим отцом ,всё равно ты был к нему ближе, чем я.С каждым моим словом он съёживался, будто уменьшался в размерах. Приятно видеть, как уверенность сползает с человека, как старая краска.— Я сделал что-то не так? — спросил он. Глаза были полны страха и неуверенности. Ну же, возрази мне. Расскажи правду сам. Где-то в глубине души ещё шевелилось что-то похожее на жалость , но я придавила это чувство каблуком. Ну же, возрази мне. Расскажи правду сам. Где-то в глубине души ещё шевелилось что-то похожее на жалость , но я придавила это чувство каблуком.— Вы узнали, что я ездил к вашей тёте?— Бинго! Миша проследил за твоей тушкой. Знаешь, он ничего не упускает из виду. Почему соврал?— Я не врал. Просто утаил. Не хотел лишний раз портить вам настроение из-за пустяка.— Вот видишь, этот пустяк мог стоить тебе жизни. Поэтому впредь рассказывай всё, что касается моей семьи. Всё. До последней секунды. Что это было? Зачем ездил?— Она попросила семейный альбом. Сказала, что скучает по брату. Она не могла забрать его сама, потому что вы запретили пускать её в особняк.— Эта женщина, как всегда, любит драматизировать, проговорила я медленно, делая шаг вперёд. Каждый мой шаг отдавался в комнате, как удар молотка.— Присядь, — кивнула я. Он послушно сел. Тогда я опустилась к нему на колени и наклонилась так близко, что почувствовала его дыхание , холодное, прерывистое.— Если ещё раз я узнаю о подобных встречах лишь в результате слежки, я медленно провела пальцами по его шее, не нажимая, но давая почувствовать угрозу, то я вырву тебе кадык. Надеюсь, ты меня понял.Я хотела продолжить, хотела вбить этот страх глубже, чтобы он навсегда остался в его костях. Но Алекс вдруг кивнул в сторону двери. Там стоял Максим. Он пытался выглядеть спокойным, но у него плохо получалось: глаза были расширены, лицо застыло, как маска, которая вот-вот треснет