Правосудие Темного мира или Ван Хельсинг из Саратова 2

Я не ждал ответа. Думал, вопрос утонет в тряске колес. Но плотину прорвало. Может, ей действительно нужен был свидетель этой катастрофы. Не зря же люди придумали исповедь и психологов.

— Мне было семнадцать, когда отец Андраша заговорил о помолвке, — тяжелый вдох-выдох, звук рвущейся ткани. Она раскрывала не просто легкие, а душу, завернутую в грязный кулек. — Хотела ли я замуж? Господи, Ник...

Она усмехнулась так горько, что у меня свело скулы.

— Семья Андраша была зажиточной. Честной. Порядочной до зубовного скрежета. Он... я... мы любили друг друга той слепой, глупой любовью, о которой слагают песни. Мы были счастливы. Но...

Аника резко отвернулась к единственному окну. Губы сложились в тонкую белую нить, взгляд заметался, цепляясь за каждое дерево снаружи, словно ища путь для побега сквозь древесину.

— Но?

Я никогда не отличался терпением. Сейчас оно трещало по швам.

— Три года назад он заболел. Темная хворь. Она расползалась по коже чернильными пятнами, вытягивая тепло, разъедая мышцы, превращая живого человека в гниющий воск. — Аника повернулась ко мне порывисто, отчаянно заламывая пальцы до хруста. Суставы побелели. — Я пошла на болота. К местной ведунье, которую все обходили стороной. Я прожила у нее две недели в землянке, среди жабьих шкур и сушенных костей. Бабка наделила меня силой, открыла каналы... а взамен взяла лишь...

— Господи, Аня, да что?! — Меня аж подбросило вверх. Я ерзал на жестком сиденье, пыхтя, как наш загнанный мерин, готовый сорваться в галоп от ярости.

— Взамен она взяла двадцать лет моей жизни.

Внутри что-то оборвалось с сухим треском.

— Ты ебанулась? — прохрипел я. Голос сел. — Двадцать лет! Можно отменить сделку? Выжечь эту старую каргу дотла?!

Аника устало мотнула головой. Тень от ресниц легла на бледные щеки. Я заскрежетал зубами так, что эмаль едва не посыпалась в рот.

— Я вернулась в наш поселок через пятнадцать дней. Исхудавшая, светящаяся изнутри магией. Но Андраш... он исчез. Его отец встретил меня на пороге вилами. Сказал, что я чудовище. Что бросила его единственное дитя в трудный час, продав душу дьяволу.

Они искали его несколько дней, а потом нашли записку. Он выбрал Вечность. Без меня. Вступил в ковен вампиров, чтобы избавиться от лихорадки.