Читать книгу Последняя сирень (Рина Рейн) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Последняя сирень
Последняя сирень
Оценить:

3

Полная версия:

Последняя сирень

Он присылает мне еще одно смс:

«Могу забрать тебя, конечно, если ты не против»

Я окончательно сдаюсь и соглашаюсь:

«Давай, я сейчас на перекрестке»

Элиас отправляет свое последнее сообщение, прежде чем выйти из сети:

«Скоро буду»

Я прячу смартфон в карман и направляюсь к остановке, освещенной одиноко стоящим фонарем.

Через пару минут Элиас подъезжает на своей машине прямо к остановке и пару раз сигналит. Я подбегаю к машине и сажусь на переднее пассажирское сидение, обнимая саму себя руками, ведь даже в пальто весенними ночами прохладно.

Неожиданно светловолосый протягивает мне термокружку с горячим чаем и мои ладони невольно обвивают ее, согреваясь. Я улыбаюсь, говоря:

— Блин, спасибо, я так замерзла. Хотелось чего-то теплого, а тут ты, да еще и с чаем.

Элиас улыбается в ответ и как бы невзначай предлагает:

— Ками, не хочешь прокатиться? Вайл разбудила меня своими звонками и я все равно не смогу уснуть.

— А как же твоя учёба? — уточняю я.

— Ну, подумаешь, прогуляю разок. Прийду к третьей паре, пары завтра не такие уж и важные. Ну а вечером стажировка, и все — поясняет светловолосый.

— Ты стажируешься? А где если не секрет? — интересуюсь я, не удержавшись.

— Да, в морге. Местечко жутковатое, но зато с Вайлет. А ты где училась? Ну в каком универе — спрашивает тот в ответ.

— Я приехала сюда только неделю назад, но подавать документы в здешний университет на этот поток смысла уже нет — отвечаю я.

— Ну да, сессии, экзамены…Смысла и правда нет. Зато потом целых два месяца каникул и стажировки. Ну ладно, не будем об учебе — заканчивает светловолосый.

— А куда мы едем? — спрашиваю я, поправляя волосы.

— Что насчет набережной? Там очень красиво — предлагает Элиас, улыбаясь и поправляя волосы, параллельно заведя машину.

— О, конечно, как раз я там не была столько лет — уже предвкушаю прогулку я.

Мы едем еще около двадцати минут, а в салоне играет легкая музычка, однако Элиас серьезен и сосредоточен на дороге как никогда. Светловолосый паркует машину под деревом с раскидистыми ветками, выходя первым, а после открывает мне дверь, словно джентельмен. Я посмеиваюсь и выхожу из его машины, поправляя складки пальто. Элиас протягивает мне руку и улыбается, на что я очередной раз прыскаю.

Он ведет меня по узкой дорожке сквозь деревьев, а после мы выходим на широкую набережную и у меня перехватывает дух от ее красоты. Разноцветные фонари отражаются в стеклянной глади воды, превращая ее в словно луг с кучей ярких цветочков, растущих на нём.

Я слегка ёжусь от ветра, но стараюсь не показывать этого, но Элиас снимает с себя куртку и накидывает мне на плечи, на что я не могу не улыбнуться.

Сначала мы просто стоим у воды, наблюдая за красотой. Вскоре я не выдерживаю и предлагаю пойти в небольшой ресторанчик у воды, чтобы погреться, на что Элиас моментально соглашается. Несколько минут по пути к нему мы просто помалкиваем, изредка комментируя природу. Вскоре я дергаю светловолосого за плечо, чтобы тот вернулся в реальность, ведь он залетался в мыслях.

Элиас моргает и виновато улыбается.

— Извини, задумался. Пошли греться, а то совсем замерзнешь, даже в моей куртке.

Мы заходим в почти пустое кафе на самом конце набережной, около воды. Внутри пахнет молотым кофе, корицей и ванилью. Из-за позднего времени посетителей почти нет. Лишь один мужчина в дремлет в углу, а расслабленный официант за барной стойкой лениво натирает бокалы. Мы выбираем столик у самого окна, за которым всё так же горят разноцветные огоньки, отражаясь в спокойной воде.

Я снимаю куртку Элиаса и вешаю её на своего спинку стула, чувствуя, как тепло помещения постепенно согревает мое тело.

— Что будешь? — спрашивает тот, листая красиво оформленное меню.

— Наверное, еще один чай. Или какао, если у них есть, — отвечаю я, параллельно разглядывая трещинку на деревянной столешнице.

Элиас делает заказ, и когда официант уходит, между нами повисает странная, но не напряженная тишина. Светловолосый крутит в руках ключи от машины, переводя взгляд с окна на меня. Его расслабленность куда-то исчезла, сменившись серьезностью.

— Ками, — тихим голосом произносит он — Я на самом деле поехал не только потому, что Вайл меня разбудила.

Я приподнимаю бровь, внимательно глядя на него.

— А почему?

Нам приносят напитки. Элиас отблагодарил парня кивком, дожидается, пока тот отойдет, и пододвигает ко мне чашку с дымящимся какао. Сам он к своему кофе даже не прикасается.

— Всю неделю, пока ты здесь, я ловлю себя на мысли, что постоянно жду чего-то. Жду встреч, жду сообщений. Я просто я по уши влюбился в тебя, Ками. С самого первого дня, как увидел.

Щеки мгновенно загораются жаром, и я могу сказать, что уверена в том, что сейчас выгляжу как самый настоящий помидор. Сердце начинает стучать сильнее, чем обычно.

— Элиас… — выдыхаю я, не зная, что сказать дальше.

Он улыбается, видя мою растерянность и накрывает мою ладонь своей.

— Тебе не обязательно давать ответ прямо сейчас, правда, — тихо говорит он, слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей кисти. — Я просто не мог больше держать это в себе. Ками, ты невероятная. И я правда рад, что ты вернулась сюда.

Я смотрю на наши руки, потом перевожу взгляд на его лицо, на светло-золотистые волосы. Смущение стремительно отступает, оставляя после себя только чувство такого необычно приятного счастья.

— Я тоже очень рада, что приехала, — тихо шепчу я, переплетая свои пальцы с его. — И я думаю, что это вполне взаимно, Элиас.

Мы так и сидим у окна, держась за руки и глядя друг на друга, пока за стеклом шумит ночная набережная.

Глава 24

Камила наконец-то покинула мою квартиру и я в облегчением вздохнула. Маска дружелюбия слетела с моего лица еще в тот момент, когда Ками отдала мне дневник отца.

Уже будучи разбуженной посреди ночи я поняла, что не усну до утра. Тревога поднималась постепенно, по мере осознания того, что я буду одна всю эту чёртову ночь. Вторую волну запустило воспоминание о том, сколько таблеток я выпила вчерашним вечером.

Я подошла к зеркалу и заправила мешающую прядь волос за ухо, а после мои пальцы практически на автомате потянулись к застежке на шее, и через пару секунд кулон лежал у мены на ладони. Шкатулка была открыта и закинув его туда, я направилась в ванную комнату.

Сейчас мне как никогда хотелось принять горячую ванну с морской солью. Это привычка осталась у меня со времен проживания с мамой, при упоминании которой сердце невольно сжалось, но я не подавила мысли о том, как зла на неё. Но это была не просто злость, а очень горькое чувство. Быть преданным самым близким человеком. Моя мать заменяла для меня весь мир. Когда друзей не было рядом. Когда она и папа развелись. Я закрывала глаза на все ее промахи, возвышая ее в своих глазах. Для меня мама была идеальным примером для подражания ровно до того момента, когда покончила с собой.

Но ведь именно она твердила мне, что самоубийство — не выход. Что всегда есть другой путь и его можно найти и пойти по нему, несмотря на то, каким сложным он будет. Мой дядя покончил так с собой, а она всегда открыто осуждала такой конец.

За пол года до трагедии я стала замечать незначительные изменения в ее поведении. Каждый вечер перед закатом мамочка закрывала квартиру на оба замка и ключ, пряча его в небольшой сейф, замаскированный под картину, а по рассвету все возвращалось на свои места.

Меня и Кэролайн перестали выпускать из дома по наступлению темноты, а лето я проводила в загородном коттедже бабушки и дедушки на свежем воздухе, играя с котятами которые жили у них.

Мысль о кошках заставила меня вернутся в реальность и оставить ванную продолжать набираться, пока я проверю своих кошаков. Вейдер и Кайя вели себя подозрительно тихо, что было на них совсем не похоже. К моему удивлению два черных комочка практически слились в одно целое на еще теплой стороне моей кровати. Было очевидно, что Кайя пришла туда, как только я встала, а Вейдер скорее всего последовал ее примеру.

Я улыбнулась от умиления и потушила свет, включив тусклый торшер на тумбочке, а после вернулась в ванную. Расплести волосы мне удалось без особых усилий и шелковистые локоны упали мне на плечи.

Стянув с себя летнюю пижаму я опустила ладонь в уже набранную почти до краев ванну и удостоверившись в том, что вода идеальной температуры залезла внутрь.

Спокойствие пришло так неожиданно, что я не заметила или же упустила тот момент, когда глаза стали слипаться и я заснула.

Но спокойствие закончилось ровно в ту же секунду, сменившись липким страхом. Перед моими глазами медленно проявляется сон. Моя мама стоит на кухне, жаря блинчики, аромат которых настолько реалистичен, что я постепенно начинаю сомневаться в том, сон ли это.

Мама обернулась ко мне, и её улыбка была такой тёплой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она стояла у плиты в своём домашнем платье в мелкий цветочек, ловко переворачивая блины. Всё казалось слишком правильным. До боли правильным.

— Вайл, солнце, садись за стол, скоро всё будет готово, — её голос прозвучал мягко, разливаясь по комнате осязаемым теплом.

Я сделала шаг вперёд, но резко остановилась. Словно что-то внутри меня оборвалось. На подсознательном уровне я понимала: этого не может быть. Её нет. Она мертва.

В ту же секунду яркий свет за окном погас, словно кто-то щелкнул выключателем. Комната медленно погружалась в чернильный мрак. Сладкий аромат блинчиков в одно мгновение превратился в удушающую сирень.

Мама замерла. Её спина неестественно выпрямилась, а плечи дернулись.

— Мама?.. — мой собственный голос показался мне чужим, глухим, будто я кричала под водой.

Она начала медленно поворачиваться ко мне. Раздался громкий, сухой хруст, словно кости внутри её шеи ломались одна за другой. Когда мамино лицо наконец оказалось в поле моего зрения, из моей груди вырвался жуткий крик.

У неё не было глаз. На месте ласкового взгляда зияли две глубокие, сочащиеся чернотой пустые впадины. Но самыми страшными были далеко не глаза, а её улыбка. Губы были растянуты до самых ушей, в оскале, обнажающем белые как первый снег зубы. Кожа на её лице обтягивала череп так сильно, что казалась, готова лопнуть в любую секунду и от лица матери останутся одни кости.

Она сделала шаг ко мне. Движения были ломаными, ее пошатывало и заносила на каждом шагу. В её руке вместо лопатки теперь был зажат ключ. Тот самый.

— Ты ведь помнишь правила, Вайлет? — прошипела она настолько жутко, что по моим щекам потекли слезы — До заката нужно закрыть квартиру на оба замка. Иначе они придут.

Я попыталась сделать шаг назад, сбежать, но мои ноги слоано вросли в пол. Липкий, парализующий ужас сковал всё тело.

Мамочка подошла вплотную. От неё пахло незнакомыми лекарствами и кладбищем, словно она восстала из мертвых. Она подняла руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были ледяными, а длинные ногти больно вонзились в кожу.

— Но ты не закрыла, — её улыбка расширилась ещё сильнее, послышался треск рвущейся плоти. — Ты впустила их.

Вдруг снизу, из-под кухонного гарнитура, раздалось странное шипение. Я с трудом опустила взгляд. Из темноты ко мне ползли два черных комочка. Вейдер и Кайя. Но это были не мои милые котята. Их тела были неестественно согнуты, лапы двигались задом наперед, а вместо кошачьих морд на меня смотрели лица с такими же жуткими оскалами. Они громко рычали, показывая острые клыки, и стремительно приближались к моим босым ногам.

Тьма вокруг сгущалась, начиная давить на грудную клетку. Стены кухни начали медленно сжиматься, с бешеной скоростью превращаясь в более узкое пространство. Мама наклонилась к самому моему уху, и её ледяное дыхание обожгло кожу.

— Выхода нет, Вайл. Другого пути — нет.

Она с силой толкнула меня в грудь. От толчка я стремительно полетела спиной назад, в бесконечную пустую бездну, задыхаясь от собственной беспомощности и крика, который так и не смог вырваться наружу.

Глава 25

Я открыла глаза ровно в 06:40. Белоснежный потолок спальни казался еще ниже, чем вчера, словно за ночь он медленно просел под тяжестью скопившегося в квартире напряжения. На тумбочке неподвижно лежала таблетница. Я даже не подумала о том, чтобы прикоснуться к ней.

Я медленно опустила ноги на паркет. Стопа тут же отозвалась глухой, ноющей болью в месте, где красовался шрам, осталвенный шкатулкой, которая снова лежала разбитой на полу.

Прежде чем сделать шаг к шкафу и переодеться, я замерла. В ушах тихим, почти зловещим шепотом отозвались слова Элиаса о круглосуточной петличке и скрытых камерах. Мой взгляд лихорадочно заметался по комнате. Датчик пожарной сигнализации над дверью. Маленькая щель в решётке вентиляции. Книжная полка, со стоящими криво учебниками по латыни. Наблюдает ли он за мной прямо сейчас? Видит ли, как дрожат мои руки, когда я натягиваю на себя тоненькую черную футболку и пытаюсь застегнуть кулон на шее.

— Кайя — тихо позвала я, оборачиваясь к подоконнику.

Кошка как обычно показалась мне черной. Или серая? В утренних лучах её шерсть отливала дымчатым, почти невидным цветом, и эта навязчивая деталь заставила меня до закусить нижнюю губу, а после провести языком по ней, чтобы убрать кровь, которая начинала тонкой струйкой стекать вниз, по подбородку. Я больше не верила собственным глазам, но ещё больше я боялась того, что вижу в темноте.

В прихожей у самого зеркала по-прежнему стоит ваза. Пустая. Но приторно-сладкий аромат майской сирени словно въелся в пространство.

Я трясущимися руками хватаю сумку, стоявшую на полу, а после выхожу из своей до ужаса холодной квартиры и закрываю дверь на все три замка, проверив, закрыто-ли, несколько раз.

Ноги сами несут меня до пустующей автобусной остановки, однако я только в этот момент понимаю, что автобуса нет. Почему нет? А, чёрт, какая же я идиотка! Сейчас всего 7 утра, а мой автобус приезжает только через два часа. И что же мне теперь делать? Пойти домой? Нет, слишком банально, да и к тому же, возвращаться в квартиру, до краёв наполненную чувством страха и одиночества мне не хотелось больше всего. Мой взгляд цепляется за соседского мальчишку, идущего в тот самый парк, в котором я была вчера.

Он шагает особенно вяло, покачиваясь из стороны в сторону и пиная носком кроссовка какой-то камушек, а после скрывается, войдя в парк. Я иду следом.

Парк в семь утра кажется вымершим, словно вчера был апокалипсис и лишь я выжила. Плотный туман доходит ровно до уровня груди. Я сажусь на потемневшую от дождя скамейку у кромки пруда. Часы на телефоне показывают 07:12. Впереди еще два часа. Чёртовы два часа спокойствия. Как же я мечтала об этом.

Сначала я пытаюсь просто смотреть на воду. Она неподвижная, похожая на зеркальную глядь . Никакого расслабления это не приносит. Наоборот, тишина начинает давить на мои измученные барабанные перепонки.

Проходит полчаса. Туман не рассеивается. Я замечаю, как на противоположном берегу пруда сквозь серую дымку проступают силуэты плакучих ив. Их ветви свисают до самой воды, и мне чудится, будто это чьи-то длинные, спутанные волосы. Я заставляю себя моргнуть. Это просто ветви. Но взгляд уже не оторвать.

Где соседский мальчишка? Его нигде не видно. Парк сквозной, но я не слышала хлопка калитки.

К восьми часам созерцание превращается в контроль. Я ловлю себя на том, что считаю круги на воде. Вода кажется слишком глубокой для этого декоративного пруда. Что там, под ней? Какая-то ветка у берега шевелится от слабого течения, и на секунду мне кажется, что это бледная исхудавшая ладонь.

Я резко перевожу взгляд на деревья. Небо над парком блеклое, без единого намека на солнце. Птицы молчат. Это странно. Почему они молчат?

Неожиданно, мой слух обостряется. В 08:40 где-то позади, в глубине аллеи, раздается отчетливый хруст. Сухая ветка. Шаг.

Я не оборачиваюсь. Я знаю, что если повернусь и никого не увижу, будет хуже. Подавив тревогу я продолжаю смотреть прямо перед собой, но всё мое тело превращается в натянутую стругу. Со стороны я, должно быть, кажусь идеальным памятником спокойствию сижу неподвижно, сложив руки на коленях, всматриваюсь в пейзаж. Но внутри меня бьет мелкая дрожь.

Каждый шорох падающего листа теперь слышен как выстрел. Шелест травы, едва заметное движение тумана. Вся природа вокруг меня больше не кажется мирной. Она кажется идеальной декорацией, в которой кто-то за мной наблюдает. Деревья смыкаются плотнее, крадя остатки света.

В 08:58 телефон в кармане вибрирует, возвращая в реальность. Напоминание.

Я поднимаюсь со скамейки. Ноги затекли и почти не слушаются, а одежда пропиталась холодом. Я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу, так и не решившись посмотреть назад, в туманную глубь аллеи. Автобус должен быть с минуты на минуту. Только бы он приехал.

Простояв на остановке пару минут я понимаю, что опоздаю если буду стоять так дальше и не предприниму ничего дельного. Ну что ж, умение выкручиваться из любой ситуации, твое время пришло. Может вызвать такси? Не хочется. Пешком в такую-то погоду идти тоже не вариант. В следующую секунду меня словно озарило. Метро. Это одно из моих любимых мест, имеющее всего один минус. Народ. Люди. Однако среди них можно легко затеряться и не привлекать лишнего вниманря, а это как раз таки то, что мне сейчас необходимо. Добежав до входа в него мне всё таки удалось проверить расписание поездов и…О Боже! Удача сегодня явно на моей стороне. Ближайший рейс через пять минут, так-что я успею спустится, а оплачу недавно сделанным проездным, который к счастью распространяется на все виды общественного транспорта.

Университет встречает меня привычным гулом, но сегодня этот шум казажется мерзким. Белый медицинский халат, который я накинула в гардеробе, ощущался как смирительная рубашка. В аудитории 402 было душно. Студенты переговаривались, шуршали тетрадями, а на задней парте Теодор, как обычно, что-то усердно строчил в своем блокноте, заслуживая очередной высший статус у преподавателей. Раньше он меня просто бесил, но сегодня его согнутая спина и тихий скрип ручки заставляли мои нервы натягиваться, как гитарные струны. Что, если его вечное прозвище «зануда» — лишь прикрытие? Что, если сталкер сидит прямо здесь, за моей спиной, и считает вздохи Мисс Андерсон?

Миссис Браун, славившаяся своим ужасным характером, уже расхаживала у доски, стуча каблуками на всю аудиторию. Каждое её движение отзывалось в моей голове ударом молота. Перед сессией она казалась настоящим дьяволом, и мне почудилось, что в её руке вместо мела на секунду блеснуло стальное лезвие ножниц. Я зажмурилась, с силой потирая виски кулаками. Паранойя. Это просто паранойя.

Рядом со мной опустилась Мэри, от неё приятно пахло кофе и свежестью, но я невольно отодвинулась ближе к проходу.

— Вайл, ты вообще спала? — шёпотом спросила она, внимательно вглядываясь в моё бледное лицо, которое не спас даже плотный слой консилера. — Ты бледная, как труп. На тебе лица нет.

— Всё нормально, Мэри, просто не выспалась, — сухо отрезала я, утыкаясь взгляд в пустую страницу тетради.

Я лгала. Дело было не в недосыпе. Дело было в том, что ровно минуту назад, когда Миссис Браун повернулась к доске, экран моего смартфона в кармане джинс коротко и беззвучно вспыхнул.

Трясущимися пальцами под партой я разблокировала его. Новое сообщение.

«Черная одежда делает тебя ещё худее, куколка. И зря ты не нанесла румяна сегодня, ведь знаешь, бледность выдает твой страх. Не вертись так часто. Миссис Браун не любит, когда её любимые студентки отвлекаются, а особенно на сталкеров. Смотри на доску, Вайл. Я наблюдаю.»

Холодный пот мгновенно прошиб спину, а воздух в аудитории вдруг стал настолько тяжёлым, что я не смогла сделать даже вдох. Он не стал бы рисковать своей анонимностью ради того, чтобы просто напугать меня, а значит кто-то помогает ему..

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner