Последняя сирень

— Привет, ну давай. Примерно во сколько?

— Часов в восемь, ок?

— Хорошо

— Увидимся, пока

— Пока

Спустя час Элиас постучал в мою дверь. К счастью, я уже была одета в серые строгие штаны и раслабленную черную кофту на одно плечо. Волосы тоже были аккуратно расчесаны и заплетены в косичку, мирно покоящуюся на моем хрупком плече. Поприветствовав друг друга мы болтаем и после выхода на улицу я говорю:

— Поехали уже.

Элиас неринужденно кивнул, и уже через полчаса мы переступили порог его квартиры, а дальше комнаты. Здесь все оставалось привычным, родным и знакомым с самого детства, несмотря ни на какие обстоятельства. При входе в глаза сразу бросалась аккуратно заправленная постель, стопки толстых романов, классики и приключенческих книг на полках. В воздухе витал легкий запах зеленого чая, который был так любим Элиасом с детства. Но стоило светловолосому отойти на кухню, чтобы поставить чайник и принести сладкого, как его позитивный настрой, очевидно, сдерживаемый всю дорогу, вырвался наружу.

— Вайл, ты просто не представляешь, как все прошло! — донесся его голос из коридора. Элиас вернулся в комнату, буквально светясь и моментально упал на стул, подперев подбородок ладонями. Глаза светловолосого блестели, словно он выиграл главный приз в лотерее. — Это было лучшее свидание в моей жизни, честное при честное! . Ками невероятная. Мы встретились у кинотеатра, и я впервые в жизни занервничал, думая, что она не захочет со мной общаться из-за моих шуток. Но она рассмеялась, а не осудила! Мы взяли попкорн. Я узнал, что сладкий — ее любимый, — и весь сериал шептались на задних рядах. Мне казалось, что время просто остановилось ради нас. Это было прекраснее всех тех девчонок с колледжа вместе взятых.

Он шумно выдохнул, закинув голову назад и глупо улыбаясь потолку, точь-в-точь как те влюбленные дураки из подростковых мелодрам.

— А после кино мы пошли гулять по набережной, — продолжал он на одном дыхании, увлеченно жестикулируя. — Ветер был ледяной, и Ками начала кутаться в свой шарф. А я, как джентльмен, отдал ей свою куртку. Вайл, она выглядела в ней такой милой! Она спорила со мной, тараторила без умолку обо всем на свете. Ее эмоции, поверь, это безбашенный ураган. Она то злилась, то прыгала от радости, увидев уличного кота. Когда я проводил ее до подъезда, она внезапно остановилась, приподнялась на носочки и не поверишь, но поцеловала меня в щеку. Быстро, а потом смеясь скрылась за входной дверью подъезда. После этого всего я реально стоял там как вкопанный минут пять, если не больше. Я действительно чувствую, что оживаю рядом с ней. Мне кажется, я влюбился. По-настоящему. Не очередное увлечение на пару неделек, как Эми или Стефани.

Я слушала его счастливую речь, и внутри меня медленно поднималась знакомая с детства волна. Ревность. Отчасти да, но все же…Нет, уже не та обида, а скорее страх. Элиас увязал в этом трио все глубже. Он летел на этот яркий свет Камилы, совершенно не замечая, какие мрачные тени сгущаются за ее хрупкой спинкой. И за спиной Лекси. Ками точно замешана в чем-то. Невозможно оставаться непричастной к тайне Алесии, будучи ее подругой. Одной из ее двух лучших подруг.

— Круто. Это реально здорово, Элиас. Рада за тебя, — тихо отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально естественно.

— Спасибо, — он тепло улыбнулся и снова вскочил с кресла. — Я проверю чайник. Мне кажется, что он уже закипел.

Как только светловолосый скрылся за дверью, я опустилась на его рабочий стол. Мой взгляд без определенной цели скользил по полкам, пока не зацепился за старую, покрытую тонким слоем пыли изящную коробку, спрятанную в самом углу за учебниками по филологии. Из нее едва высовывался край старой фотографии.

Что-то внутри меня загорелось. Словно я была обязана открыть коробку и узнать правду. Не задумываясь о чувствах Элиаса, я кончиками пальцев вытягиваю фото.

На первом, датированном двухтысячным годом, на меня смотрел маленький, беззаботный Элиас, обнимающий за плечи девчонку, чуть ниже него. У нее были светлые волосы, светло-голубые глаза и та самая романтичная улыбка. Ребекка. Она буквально светилась на снимке, озаряя даже мое лицо. На мгновение я защурила глаза, словоно минуту глазела на палящее солнышко без очков.

Я перевернула карточку, затем взяла следующую, снятую за пару месяцев до той автокатастрофы в далеком дветысячи пятом году. Бекка сидела на траве в школьном дворе, артистично надув губки и посылая в камеру воздушный поцелуй.

Но мое внимание привлекла совсем не ее мимика. На всех, абсолютно на всех фотографиях. На всех, будь то детское фото у новогодней елки или более поздний снимок на пикнике. На шее юной Бекки неизменно красовалась одна и та же вещь. На вид легкий серебряный медальон на тонкой цепочке, выполненный в форме сердца с графировкой первой буквы ее имени. Р. А точнее, английская R.